Библиотека java книг - на главную
Авторов: 44284
Книг: 110150
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Резервация. Обжигающая враждебная пустота»

    
размер шрифта:AAA

Антон Сибиряков
РЕЗЕРВАЦИЯ.
Обжигающая враждебная пустота

Заляпанный сажей мальчишка лет десяти, худой, как проволочный человечек, спускался по груде битого камня к выбитому окну подвала. В вылинявшей майке и шортах, в сандалиях на босу ногу, он поднимал вокруг себя облачка бетонной пыли, оседавшей на загорелой коже. На улице стоял жаркий летний день — в густом воздухе, будто океанские течения, плыли запахи и звуки квартала. Со стороны птичьего рынка несло куриным пометом, из-за ближайших бараков — вываренным бараньим мясом, а где-то за сгоревшей лавкой булочника лаяла бездомная овчарка Найда — любимица местной детворы. Лаяла непрерывно, заходясь кашлем, так, как она лаяла только на чужих, незнакомых людей.
— Майк! — крикнул мальчишка пустому, выломанному окну, прижимая к груди ржавый гвоздодер. — Майк, ты там?!
Осколки камней заскрипели под ногами, и мальчишка чуть было не покатился вниз, чудом уцепившись за кусок арматуры.
— Майк?! — На секунду в темноте оконного проема мелькнуло мальчишечье лицо — выгоревшие на солнце брови, острые скулы, вздернутый нос. Мелькнуло еще раз, как картинка на допотопных ламповых телевизорах, и наконец, появилось окончательно. — Что ты нашел?
Мальчишки были похожи — одного возраста, загорелые, стриженые под машинку, они бы запросто сошли за близнецов. Как и остальные дети гетто. Чумазые, худые, коротко стриженые во избежание вшей, донашивающие чужие обноски, только к юношеству они начинали обретать отличительные черты в виде шрамов, выбитых зубов и татуировок. Спарта нового времени. Это место было обрывом, с которого бросали слабых.
— Чего она лает? — Майк кивнул в сторону сгоревшей булочной. — Кого-то видел?
— Не знаю… нет, никого… Что ты нашел?!
— Ящики. Там куча ящиков… Лом притащил?
— Вот, — мальчишка протянул ржавый гвоздодер. — Отцовский.
— Сойдет. Пошли.
Здание, в подвале которого Майк нашел деревянные ящики, было тяжелым, как взгляды тех, кто некогда в нем заседал. И глядело оно точно так же — седыми глазами из-под кустистых бровей. Горком с покосившейся глыбой серпа и молота у входа. Памятник пшеничным колосьям, взращенным на человеческой крови.
Внизу воняло чем-то скисшим. Было прохладно и сыро. Грязь на полу напоминала студень из холодильника — забивалась в сандалии и хлюпала. Когда Майк спустился сюда в первый раз, ему показалось, будто он попал в другой мир. В темный желудок кита, ушедшего на глубину. И сейчас он чувствовал вновь, как его переваривает эта тьма. Единственное, что успокаивало — лай овчарки Найды, доносившийся сверху. Он был путеводной нитью. Возможностью вернуться обратно в мир желтого песка и душных улиц.
Когда темнота стала невыносимой, Майк достал из кармана бензиновую зажигалку. Ее он выменял у Салли — беззубой китаянки, живущей через дорогу. Салли-ломбард — так ее звали на улице. Если тебе понадобилось что-то — иди к Салли. Об этом знала вся шпана песчаного квартала.
Зажигалка была потертой. Со звездой и иероглифами. Китайская, но горела исправно.
— Далеко еще?
— Нет, — прошептал Майк, боясь, что кто-нибудь их услышит. — Там, в стене, — он вытянул руку с зажигалкой вперед. Перед ними оголился темный провал в кирпичной кладке.
Эту стену достраивали позже. И наспех. В итоге от вечной сырости раствор поплыл, и часть стены ввалилась внутрь, как рот египетской мумии.
— Что это за место?
— Тайник.
О тайниках в гетто ходили легенды. Рассказывали, что когда-то, еще до песчаных бурь, в тайниках партия прятала золото. Тысячи слитков, вывезенных из хранилищ в ящиках, похожих на гробы. Революция для власти всегда пахнет весной. Предчувствие перемен — анорексия бумажников, затягивание поясов. Они думали ничего не будет — надышатся, перебесятся. И уползут обратно, в свои узенькие квартирки. К ржавым кранам, к засаленным плитам. Доживать. Но все случилось не так. И не стало ничего, кроме песка. А золото в тайниках превратилось в легенду.
— Пойдем, — позвал Майк.
Он шагнул в пролом первым. Пламя зажигалки затрепетало в руке, тьма, царившая внутри, навалилась на свет, сжала его в крохотную трепещущую точку.
Как-то мальчишки видели, как билась в агонии бабочка, облепленная пожиравшими ее муравьями. Она тускнела, как этот свет.
Тайник был подтоплен. Вода стояла по щиколотку — темная холодная бездна под ногами.
— Держи, — Майк отдал зажигалку другу.
Ящики стояли у дальней стены. Сбитый из грубых досок конструктор — в несколько рядов. Нижние — набухшие от воды, с раззявленными ртами, выплеснувшие из себя затхлую рвоту мертвецы. А на них живые — крепкие, на каждую доску по четыре гвоздя. Как те, из горкома — ботинками по головам, лишь бы не промокнуть.
Майк сунул гвоздодер между крепких досок. Навалился так, что заломило плечи. Гвозди вышли туго, со скрипом, а из дыры вместо золота выскользнула белая рука. Тонкая, костлявая, и повисла пальцами к воде.
Мальчишки отскочили назад.
— Вот дерьмо!
Света больше не было. Он растаял, как бабочка в муравьиной черноте.
— Ты уронил зажигалку, блядь!
— Прости, я… это… там…
Майк слышал, как руки друга беспомощно шарили под водой.
— Тсс… — Майк прислушался. Пока они были здесь, снаружи что-то изменилось. Стало другим.
— Надо убираться отсюда…
— Тихо ты!..
Найда больше не лаяла. Вот что было не так. Мальчишки замерли, вслушиваясь в тишину. Один с гвоздодером в руках и другой, где-то там, внизу, на коленях, по пояс в ледяной воде.
Тайник оказался склепом. А ящики с золотом — гробами. Нужно было немедленно убираться прочь — из этой муравьиной темноты. Наверх, туда, в раскаленную духовку летнего дня. Румяниться, запекаться дальше в этой песчаной пыли. И Майк было дернулся, но его ухватили за ногу мокрые пальцы. И он бы закричал, но горло ссохлось, слиплось, как старая резиновая грелка. Он испугался, что его схватила та бледная рука из ящика.
Но это был всего-навсего его друг.
— Тихо. Не шевелись. Там кто-то есть…
Они услышали, как сыплются камни, так, как они сыпались, когда мальчишки сами спускались в подвал. Это был тот, кого учуяла овчарка Найда, лаявшая без умолку последние полчаса. И этот кто-то шел к ним.
Майк стоял напротив пролома — ему нужно было только поднять глаза. Но он боялся. Как боялся отвечать у доски — мялся, упершись взглядом в пол. И только когда его друг черной каракатицей прополз на четвереньках к раздавленным ящикам, только тогда. Он осмелился посмотреть.
Выломанное окно подвала светилось, как прожектор. И в этом свете, на груде битого шлака, стояла громадная фигура. В руке она сжимала обмякший шерстяной мешок — полуживую овчарку Найду, раздувавшую бока тяжелым дыханием. Фигура швырнула собаку на пол — сильно, так, что псина взвизгнула, а ее тело протащило по грязи.
Руки Майка онемели, и он выронил гвоздодер — звонко, со всплеском воды. И тут же ему в лицо ударил слепящий свет фонаря. Нужно было бежать. И он побежал. Прочь из муравьиного склепа, ослепленный, напуганный зверь. В надежде прорваться сквозь силки и капканы. Луч фонаря заметался по подвалу, и спустя мгновение сильная рука схватила Майка за горло. Впилась пальцами, сжала, ломая кадык, и он почувствовал, как рвется кожа, а кровь теплом расползается по груди. Его не душили — ему разрывали горло. А потом швырнули к овчарке в грязь — булькающего кровавыми пузырями. И он ухватился за нее — еще теплую, еще живую. Пытаясь ползти. Но свет фонаря вернулся — и Майка потащили за ноги обратно в пролом к деревянным гробам.

Спустя 25 лет

— Я ведь вырос здесь, — задумчиво сказал Гай, глядя в окно. Он вел машину медленно, всматриваясь в пыльный сухой мир. По ту сторону стекла, увязшие в песке, проплывали развалины панельных высоток. — В сраной резервации. Знаешь, что это такое? Зоопарк! Раньше мажоры из Голдтауна притаскивались сюда целыми семьями, на бронированных автобусах, поглазеть, как мы убиваем и грабим друг друга. Туристы, бля… — Он немного помолчал. — Помню, был случай — экскурсионный автобус позабыл одну такую туристку, и она попыталась добраться до КПП пешком — после эксперты установили, что ее насиловали семеро. Перед тем, как отпилить ей голову. И четверо — после. Но вместо того, чтобы испугаться, эти вонючие толстосумы принялись ездить на место ее казни. Искать отпиленную голову. Ты сечешь, блин? Охуеть…
Антон не ответил. В салоне старого прокуренного седана было душно, и он раздумывал, как скоро их занесет песком, если приспустить боковое стекло. А еще он думал, что именно так и живут слепые — среди обжигающей враждебной пустоты.
— Здесь ничего нет, — произнес он, наконец. — Только песок.
— А вот тут ты не прав, напарник, — ответил Гай. Он навалился на руль, пытаясь протащить седан под накренившимися столбами электропередач. Свисающие до земли провода заскользили по лобовику, как щупальца. — В этом месте живут чудовища. Настоящие чудовища, каких тебе еще не доводилось видеть.
Антон пожал плечами. Они работали в паре с Гаем четвертый год, но так до конца и не притерлись друг к другу. Гаю было сорок с небольшим — жена, пара детишек, дом в кредит, — но Антону чудилось, что внутри у его напарника ворочаются змеи. В нем текла индийская кровь, та, что плохо пахла под палящим солнцем обновленной Европы. С детства Антона учили, что дурная кровь рано или поздно выкинет какой-нибудь фортель. И он знал, что в такой компании постоянно нужно быть начеку. Ведь настоящие напарники ходят друг к другу в гости, ужинают вместе с семьями, а после пьют пиво на веранде. За четыре года Антон ни разу не пригласил Гая к себе на ужин. Его жену — индуску с пирсингом на лице и татуированными лодыжками, и двоих смуглых ребятишек с хлюпающими носами. Антон никогда их не видел, но представлял именно такими — аляповатыми, шумными, дикими.
— Чудовища, — повторил Гай, кивнув собственной правоте. — Иногда я думаю, что резервация — это королева-мать, которая плодит чудовищ. Выебаная пузатая сука, которой не терпится все здесь измазать кровью…
Чудовища. Подумал Антон. Мы выросли, и им стало тесно под нашими кроватями. Они выбрались и теперь живут здесь, среди людей…
Он посмотрел на заляпанную руками мигалку, втиснутую в самый угол лобового стекла. Синий светодиодный маяк на витом шнуре. То, что вряд ли отгонит чудовищ.
"В детстве, — подумал Антон, — чудовища боялись света. Стоило только зажечь ночник, как они исчезали — прятались в шкафах и под кроватями. Теперь они не боятся… — он открыл бардачок и сунул туда мигалку. — Потому что мы сами не верим в этот свет".
— Все равно поймут, что мы легавые, — сказал Гай, не отвлекаясь от дороги. — Кто еще попрется в такую дыру по собственной воле?
Антон не слушал. За окнами облезлый и заржавелый утопал в песке поверженный колосс — завалившийся набок памятник — серп и молот в обрамлении пшеничных колосьев.
— Что здесь случилось?
Гай пожал плечами.
— Buree jagah[1].
— И что это значит?
Гай не ответил. Только прибавил ходу. Он обещал Мирре быть к ужину, а лишние вопросы могли их задержать. Рис с кукурузой, рыба и бутылка вина. Они поужинают, уложат детей и займутся любовью в душе. Гай не собирался лишаться этого. И разбитая дорога не помешала бы ему так, как чертовы вопросы напарника.
Над капотом взметнулись фонтаны песка — Седан нырнул носом, и их накрыло с головой. От удара машина вильнула, и Антон вцепился в ручку над дверцей.
— Потише, эй! Хочешь здесь застрять?!
Гай сбавил обороты. Сквозь засыпанный лобовик пробивалось солнце. Он включил дворники.
— Спокойно, напарник.
Антон оглянулся. Они только что протаранили глыбу спекшегося песка. И теперь со скрежетом тащили ее куски под днищем.
Он расстегнул ворот форменной рубахи и накинул ремень безопасности.
— Блядь, Гай! Какого хера ты творишь?!
Рис с кукурузой, рыба и бутылка вина. Они допросят свидетелей, дождутся труповозку и вернутся домой до темноты.
Гай подмигнул. Все будет хорошо.
В зеркалах заднего вида маячил памятник пшеничным колосьям. Бурое от ржавчины перекрестие серпа и молота. А по сторонам тянулись развалины домов песчаного квартала. Теперь они казались надгробиями, за которыми давно не было присмотра.
Время — это то, в чем вязнешь. Барахтаешься. Но не можешь выбраться. И не можешь вытащить дорогих тебе людей. Время — это обжигающая враждебная пустота.
Гай открыл бардачок и вытащил пачку «Пелл Мелла». Закусил фильтр.
— Как думаешь, что он тут делал?
— Кто?
— Конь в пальто, — Гай выудил из пиджака затертую бензиновую зажигалку и принялся чиркать колесиком. — Наш труп.
Он зажег вонючий «Пелл Мелл». Втянулся, закашлялся. Антон знал, что жена запрещала ему курить. В бардачке вечно валялись мятные конфеты — ими Гай душил табачный чад, когда возвращался со смены.
Антон перегнулся через спинку — на заднем сидении лежала плетеная папка с документами. Он развязал шнуровку и достал бумаги. Темные, похожие на дешевые ксерокопии, листы.
— Кёниг. Лев, — прочитал Антон. Прилагаемый скан фотографии был нечетким и закопченным. Человек преклонных лет с залысинами и мешками под глазами смотрел сурово из-под кустистых бровей.
Гай заглянул в бумаги.
— Кто он?
— Владелец «Королевских пивоварен». Заседал в парламенте. Лев Кёниг, потомок знатного дворянского рода… поэтому общение с прессой нам не рекомендовано.
— Старый хрыч! — Гай перехватил бумаги той же рукой, что держал сигарету. — Они нам не рекомендуют! — он сунул сигарету в рот и, прищурившись, осмотрел фотографию. — Не думаю, что этот был тут с проверкой качества жизни. Не та рожа… я таких повидал.
Гай был хорошим копом. Достойным кобуры и значка. Проблема состояла в том, что слушал он только себя. Как будто был гребаным Буддой, вещающим истину. Именно поэтому Гай до сих пор бегал по улицам со стволом, рискуя нарваться на пулю. И говорил, что ему не дают повышения, потому что он индус. Раз за разом. Крутился в собственной Сансаре.
Но сейчас он был прав.
— Нужно поговорить с родственниками. Возможно, с них требовали выкуп, — предположил Антон.
— Ты серьезно думаешь, что старика вывезли сюда в багажнике? Через все блокпосты? — Гай бросил бумаги к лобовому стеклу. — Херня это.
Дорога была одна, а посты начинались за несколько миль. Проверяли все — документы, госномера, досматривали и взвешивали багаж. Проскользнуть было нелегко. А с пленным стариком — и подавно. Резервацию считали разносчицей инфекций. Не только бедности, но и террора.
— Тогда что он тут делал?
— В том квартале есть несколько борделей. Местные называют их «Вавилонами». Возможно, старик был их клиентом.
Антон хмыкнул.
— Что-то я сомневаюсь… с его-то деньгами…
Гай промолчал. Выпустил дым из носа и вдавил окурок в пепельницу. Они въезжали в жилые кварталы гетто. Разговоры про бордели пора было сворачивать. Иначе все это грозило перерасти в сраную заваруху, из которой им было не выбраться. Сейчас в своем старом полицейском седане — они были как на ладони. Люди уже глазели, а бритая пацанва целилась из деревянных автоматов.
Вавилоны были борделями на колесах. Этакими шапито, переезжавшими с места на место. Они не оставляли следов. Поэтому в Европе их считали выдумкой.
Тот район, где они курсировали, принадлежал «Чистым» — партии ультраправых борцов за чистоту резервации. В газетах их звали «дворниками». И сепаратистами.
«Шлюхи — всего лишь прикрытие. Настоящий Вавилон страшнее…» — так когда-то Гаю сказал отец. Они сидели на веранде отцовского дома с пивом и глазели на закат. Все вокруг было алым. И они тоже.
«Raakshas[2], - произнес отец. — Эти люди поклоняются чудовищам, Гай. Несут им своих детей…»
«Это всего лишь выдумки, пап…»
Гай помнил, как отец схватил его за плечо, смяв рукав форменной рубахи.
«Пообещай мне, что ты остановишь их, Гай. Пообещай мне…»
Дурацкие воспоминания. Когда становится жарко, память тащит клещами из черепа кривые гвозди. Пытается напомнить о долгах перед мертвецами.
Антон смотрел по сторонам. От песка все вокруг казалось желтым. Пятиэтажные дома с темными окнами, детские площадки с железными вертушками и качелями, лотки полные хлама. И сами люди — ожившие песчаные фигуры, которых словно сотворила буря. Это место казалось сном — душным и липким. И хотелось проснуться.
На стене одного из домов Антон заметил надпись, сделанную баллоном.
«12.09 — больше не стадо»
Двенадцатого сентября Соединенные Республики перестали существовать. Через месяц после этого начались песчаные бури…
В лобовик прилетел камень, и Антон подпрыгнул от неожиданности.
— Что за блядь?! — Гай резко ударил по тормозам и их болтнуло. — Вон он, сучонок!
От них со всех ног улепетывал чернокожий мальчишка лет одиннадцати — его белые пятки сверкали среди песка, как молнии.
Дальше по улице, у скособоченного киоска с надписью «ПИВО» кучковались люди. Странное темное пятно посреди режущей глаз желтизны. Мальчишка нырнул в эту темноту, и спустя минуту от нее отделилось несколько смуглых парней. Антон достал жетон и приложил к стеклу. Парни остановились. Гай дернул передачу, и седан заскрипел по песку.
— Сверкает, — Гай кивнул на полицейский жетон, — тут это их еще остановит. Дальше им будет насрать.
Антон посмотрел в зеркало заднего вида — парни стояли все там же. Их взгляды были как пули — летели им вслед.
— Думаю, они знают, — сказал он.
— Знают? — переспросил Гай. — Да бог ты мой, о чем?
— О последствиях.
Гай только фыркнул в ответ. И уставился на дорогу. Она была похожа на раскрывшуюся воронку миноги — дыру с рядами тонких клыков. И их уносило все дальше, засасывало в эту зубастую пасть.
Чудовища, подумал Антон, убирая в нагрудный карман полицейский значок. Рубаха намокла — прилипла к спине. Он потянулся к рации, втиснутой между бардачком и нерабочей кассетной магнитолой. Рация была древней — на витом шнуре, в пластиковом коробе у которого был отколот край. Антон снял ее и притянул к себе.
— Диспетчер, это Радваньски.
Ему ответил приглушенный помехами женский голос.
— Диспетчер на связи. Что у вас случилось, Радваньски?
— На сколько заказана труповозка в гетто?
— Выезд бригады назначен на пять часов.
— Спасибо, диспетчер.
Антон сунул рацию обратно в держатель.
— Просто хотел убедиться, — сказал он, поправив кобуру. В обычной полицейской рутине ее называли подтяжками, и старались не надевать. Но никто из копов не совался в гетто без тяжелого револьвера подмышкой.
Гай заметил это и кивнул. Как тогда, два года назад, когда они приехали допросить свидетеля, а наткнулись на членов наркокартеля. И вместо признаний с порога получили выстрел из дробовика. Дверь разлетелась в щепки, ее вынесло, сорвав с петель. Не было никаких колебаний — револьвер Антона полыхнул, и толстяку с ружьем разворотило полбашки. Уже после, когда все закончилось, Гай кивнул напарнику. Ведь второй выстрел дробовика предназначался им.
Может быть, им и не удалось притереться друг к другу за годы службы, но одно Гай знал точно. Его напарник не станет колебаться.
Они проехали еще квартал и за поворотом наткнулись на броню миротворцев. Башенное орудие было опущено к земле, а сами Комуфляжи сидели на броне, с задранными на лоб масками и обедали. Вся земля вокруг была усеяна бумажными пакетами от картошки фри и гамбургеров. Заметив машину с полицейскими номерами, один из миротворцев спрыгнул с брони и махнул рукой, чтобы Гай притормозил.
— Этих еще не хватало, — прошипел Гай, приспуская стекло.
На улице было пустынно. И Антону это не понравилось.
Камуфляж подошел к ним — рослый дядька под два метра, небритый, с квадратной челюстью — и нагнулся к окошку. Его руки в перчатках с обрезанными пальцами покоились на автомате, висящем поперек груди.
— Полицейские? — прищурив глаз, спросил он.
— Ну, — ответил Гай.
— Удостоверение. План маршрута. Цель визита.
Гай ткнул ему в грудь ворох бумаг. Достал значок. Но отдавать не стал.
Камуфляж бегло просмотрел бумаги.
— Знаете, что в том квартале сепаратисты?
— Знаем.
Миротворец поглядел на Антона.
— Документы.
Нехотя Антон вынул значок.
— Ваш патрон от вас без ума, раз отправил в такое путешествие, м? — камуфляж улыбнулся. У него не было половины зубов.
— Жениться хочет, — сказал Гай и беззубый захохотал. Сунул бумаги обратно в окно.
— Важная рыба? Этот жмур, за которым вы едете?
— Важная.
— Ну-ну… — беззубый оглянулся на своих. Они наблюдали, потягивая колу из бумажных стаканов с трубочкой. — Удачи.
Гай поднял стекло и переключил ручку скоростей. Седан покатил по песку.
— Странные, — заключил Антон, оглянувшись. Камуфляж, что с ними разговаривал, уже запрыгнул обратно на броню.
— Детьми мы их боялись, — ответил Гай, — они ходили в масках — а на масках были рисунки… ну, эти черепа… знаешь, как это бывает… детям только дай повод…
— Представляю…
Он не представлял. Страх — это личное.
Они помолчали.
Солнце встало в зените — размытое, раскаленное пятно. Злое, оно без пощады жгло этот странный край песка и пыли. Тени здесь были похожи на сгоревшие спички, которыми забавлялся озорной малыш. Все вокруг было усеяно ими — черными, скрюченными угольками.
Антон покрутил ручку, опустив стекло. Но снаружи воздух был таким же вязким, как и внутри.
Дома, что тянулись по обе стороны дороги, были разрушены. Все здесь казалось пропущенным через мясорубку.
— В этой части города шли бои, — сказал Гай. Он снова курил. — Миротворцев отсюда выдавили. Вон, смотри…
За окнами, по правую сторону дороги, чернел выгоревший остов вертолета. Раздавленный, обглоданный пламенем скелет — все, что осталось от хваленого ударника Альянса. Переплетение стальных нитей. А внутри — что-то обугленное. И страшное.
— Теперь будь внимательнее, напарник. Дальше начинается территория «Чистых», — посоветовал Гай.
Дорога уходила вниз — ныряла под одеяло песчаных дюн. В черный туннель, с облупленной аркой и сколотыми буквами «Слава С.Р.». Кротовая нора в прошлое, на другом конце которой чумные поля пшеницы, гниющие от крови и слез.
Песка не стало меньше. А на входе их никто не встречал.
Седан вполз в темноту, и Гай включил фары. Тоннель оказался узким и холодным. Пустым, как советская морозилка. И пах он точно так же — затхло, кровью и мороженым мясом.
Антон поднял стекло. Ему не хотелось, чтобы запах туннеля остался здесь, когда они выберутся. Он посмотрел вперед — там маячил кружок дневного света.
— Этот туннель горел, — сказал Гай. — Набитый машинами, — он сильно затянулся сигаретой. — И людьми… Ты представляешь этот пиздец?
Пробка в обе стороны. Клубы черного дыма, валящие из тоннеля. А внутри раскаленный клубок из металла и человеческих тел.
Да. Он мог себе это представить.
— Кто-то поджёг их. Всех этих людей.
Антон видел, как сильно Гай тянул сигарету — уголек ярко вспыхивал у его рта.
— У отца в тот день была смена, — продолжил он, — но они опоздали — приехали на пепелище. Пожарники — им пришлось вытаскивать обугленные трупы. Блядская работенка… Я помню, отец рассказывал, как брал их за руки, а те отламывались, рассыпались в труху. И тогда он начал складывать их в мешки прямо там — в туннеле. Чтобы не растерять, не перепутать их…
Гай говорил, а изо рта его шел дым. Будто слова его горели.
— Господи, — прошептал Антон.
Гай докурил и вмял окурок в пепельницу.
— Знаешь, что отец мне сказал? — он передернул ручку скоростей и седан рванул к выходу, — Что есть места, которые не отпускают.
— Ты веришь в это? — спросил Антон.
Тоннель закончился. Перед ними лежал жаркий летний день. Такой же обжигающий и одноцветный, как тот, что они оставили позади.
— Посмотри на них, — Гай кивнул на толстую женщину в цветастом платье, застывшую с тазом белья. Возле нее копошился выводок детей — худых пищащих цыплят, игравших в догонялки. — Они живы, пока они здесь. Живы, потому что не были в том гребанном туннеле. Да, я верю в это, напарник. Есть места, которые крепко держат твой ебаный зад.
Обжигающая враждебная пустота, — подумал Антон. Но не сказал ни слова.
Вокруг, как ржавая карусель, вертелся убогий мир — желтые, искусанные песчаными бурями панельки, пустые дворы. Кучки людей у пивных ларьков. Стаи дворняг там же — вылинявшие, с торчащими ребрами, похожие на старые вехотки. А надо всем этим — раскаленное добела небо. Такое же желтое, как пыль под ногами.
Впереди дорога была завалена полипропиленовыми мешками с песком. Их навалили в несколько рядов, друг на друга, а оставшийся узкий проезд передавили шлагбаумом. У шлагбаума дежурили вооруженные люди в военной форме без нашивок. Слева, над грудой мешков, задранный вверх, возвышался ствол противотанковой винтовки.
Гай посмотрел на молчащего напарника.
— Пост, — пояснил он коротко. — Чистые.
Длинный ствол винтовки медленно опустился, нацелившись в лобовик седана.
— Твою ж мать!
Гай ударил по тормозам.
— Без резких движений, — предупредил он Антона.
К ним уже направлялись двое с автоматами. Только сейчас Антон заметил, что на лицах их полумаски из бандан. У одного на бандане красовались белые черепа. Он подошел первым и нагнулся к окошку Гая. Стянул повязку — его лицо было крысиным. Острым, как нож.
— Кто такие?
— Полиция Голдтауна.
— Ну-ну… — сказал остролицый, сощурившись. — За жмуром?
— За ним…
— Жетон давай, — в окно просунулась жилистая рука. Гай вложил в нее значок. — Детектив Гай Пател, ну-ну, — прочитал остролицый. И метнул голубые глаза в Антона. Его рука казалась бесконечной. Она дотянулась до Антона, и он вложил в нее жетон.
— Детектив Антон Радваньски. Ну-ну, блядь. Поляк и индус. Как в анекдоте, да? — встретились как-то поляк и индус…
— Мы можем ехать? — перебил Гай.
Голубые глаза вцепились в него, как хищные лапы.
— Ты мне не нравишься, индус! — Он швырнул жетоны Гаю в грудь. — Но да… вы можете ехать.
Шлагбаум поднялся, и Гай направил седан в узкий проход между мешками.
По ту сторону полипропиленовой баррикады на тротуаре лежали мертвецы — раздетые, с запрокинутыми головами. Трое мужчин, как тени под палящим солнцем. У того, что лежал посредине, левая нога была согнута в колене, выставляя напоказ увядшие гениталии. Четвертого, чернокожего с прострелянной головой, солдаты волокли по песку, как куль с бельем. Небрежно и равнодушно. Они подтащили его к остальным и бросили рядом. А потом уставились на проезжающий мимо седан.
— Не смотри на них, — сказал Гай напарнику. — Они ищут повод зацепиться…
— Там трупы… — ответил Антон. — Они, что — стреляют тут людей?
— Стреляют, — Гай прибавил скорости, пытаясь скорее убраться прочь. — А ты думал тут райские сады?
— Бред какой-то, — Антон оглянулся. Трупы лежали все там же. Они были настоящими. — И это сходит им с рук?
Гай не стал ему отвечать. Просто отдал значок.
Дома в этой части Гетто стояли рядами, как костяшки домино. Налепленные друг на друга бетонные коробки, расчерченные сотнями клеток. Гай помнил их — узкие комнатушки в двадцать квадратов. Тесные, душные, шумные. И на каждый этаж — общая ванная и сортир. Воду включали по часам — еле теплую, без напора. Мальчишкой, Гай переминался с ноги на ногу на мокром полу, натирая себя мочалкой, а потом ступал под слабую струйку, падающую из ржавого душа. Он справлялся по малому там же, потому что знал, кто в это время заседал в сортире.
Страницы:

1 2 3





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • elent о книге: Наталья Жильцова - Ария для богов
    Книга значительно уступает предыдущей серии. И гг не впечатляет и боги какие-то уж сильно очеловеченные. Просто самые сильные маги и все на этом. Не чувствуется божественности, склока в коммуналке с привлечением огня восьмидесятого левела.
    все действие происходит быстро, просто галопом по Европам. И ощущение скомканного конца. Хэппи энд любой ценой..


  • magistrant о книге: Валери Оберто - Кто говорил, что принцессы слабые?
    Можно не читать

  • Chernichka о книге: Кира Измайлова - Городская магия
    Как же легко читалось . Это потому что эта книга именно для отдыха. Легкая, ненавязчивая, без особых заморочек - все как я люблю . Если конечно копнуть, то на ум приходят одни минусы, Но я прочла её за пол дня. Мне просто необходима была такая книга (разгрузочная) после Петра Первого)
    Ну, а теперь перейдем к копанию.
    Честно, очень не продуманная книга. У меня возникали вопросы практически ко всему: к системе образования, к миру, к героям. Все было так поверхностно и безэмоционально. Да, герои, согласно сценарию, и были не особо эмоциональными, но я имею ввиду именно повествование - какое-то сухое. Не было у меня порыва переживать за героев и проживать моменты вместе с ними. Да и героев здесь всего двое, и все крутится вокруг них (поверхностно, но крутится).
    Основная линия здесь детективная. Она получилась вполне логичной и объяснимой, но настолько понятной и легкой, что ты заранее все понимаешь.
    Далее поговорим про фантастическую часть. Что сказать...очень поверхностное описание магии, как она развивается, как ей обучаются, где она применяется. Я так и не поняла, зачем "шестой этаж", зачем вообще нужен Государственный магический университет. Особенно, если учесть каких там кадров готовят . Процесс обучения - это вообще отдельный разговор. Общее образование дрянь, а по спец.программе, как по мне, так и не особо отличалось. С первого урока начинают учить заклинание на магическом языке с применением спец.жестов, не владея ни этим языком, ни жестами. И у всех получилось...Каааак?! Только я приготовилась к учебному процессу, как прошло пол года. Зато, написанию диплома уделили целую часть. Что включала в себя магия и для чего она нужна я тоже не поняла. Ну кроме дематериализации предмета и иллюзий книге особо похвастаться нечем). Автор пытался впихнуть какой-то непонятный эксперимент, но он не удался ни в книге ни у автора.
    Сказать, что акцент на любовной линии я не могу. И вот, как раз, мне понравилось как автор показал отношение героев. А если быть точнее, то их отсутствие (ну почти). Не было тут увиделись-влюбились, жить без него/её не могу и т.п. Короче, без соплей.
    Героиню автор попытался сделать серой мышкой, но что-то пошло не так. Она у нас умница, потом оказалась еще и красавицей. И зачеты она сдает все на "отлично" без особой подготовки, и языки учит на раз-два. А её вечное "захотелось" это вообще что?! Залезть в закрытую часть библиотеки, сделав для этого кучу не красивых вещей (опоила подругу,украла ключ и т.д.) и даже не задуматься о последствиях?! Меня это все напрягало. Герой вообще для меня остался серым пятном.
    Несмотря на все это, книга читалась легко. Не самый плохой вариант, чтобы скоротать вечер.

  • elent о книге: Екатерина Владимировна Флат - Аукцион невест
    Прочла с удовольствием. Да, не без огрехов, но все же весьма достойное произведение. Написано легко, с юмором. ГГ не супергерла, пинком открывающая звездные врата, силой магии размазывающая всех архимагов и взмахом ресниц превращающая всех окрестных мужиков в своих рабов.
    ГГ в этом плане, конечно, подкачал, ибо по сравнению с ним даже крутые яйца покажутся всмятку. Прямо таки некоронованный император.
    Но все равно приятное чтение.

  • Бельчёнок о книге: Инга Ветреная - Лекарки тоже воюют
    Подошла по мне?))) ясно, понятно. Мимо....

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.