Библиотека java книг - на главную
Авторов: 42485
Книг: 106770
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Расследования доктора Гидеона Фелла. Преступный замысел»

    
размер шрифта:AAA

Джон Диксон Карр
Расследования доктора Гидеона Фелла. Преступный замысел

Восьмерка мечей

Немногие сюжеты способны захватить мое воображение, но загадки мистера Карра всегда ставят меня в тупик.
Агата Кристи

Убийца оставляет визитную карточку

Епископ подошел к столу и осмотрел мертвеца. Смерть наступила мгновенно: на лице Деппинга застыло самодовольное выражение, губы растянулись в высокомерной улыбке, мертвый взгляд вперился в окно. Глаза были приоткрыты, пенсне – все еще на носу.
Из-под пальцев убитого епископ извлек карточку – квадратик, вырезанный из глянцевой бумаги. На ней тушью были нарисованы контуры восьми мечей, рукояти которых раскрасили черным, а лезвия серым: контур заполняли акварелью. Мечи сходились к центру, образуя звезду, которую пересекала синяя линия, судя по всему символизировавшая воду.
– Если доктор Фелл и правда знает, что это значит… – в своей обычной бесцеремонной манере начал епископ…

Глава 1
Странное поведение епископа

Старший инспектор Хэдли пришел этим утром в офис в благостном расположении духа. Во-первых, дьявольская августовская жара прошлым вечером наконец отступила. После двух недель, во время которых небо, казалось, раскалилось, а на улицах воздух дрожал от зноя, на землю обрушился поток дождя. Хэдли в эти дни сидел у себя дома в Ист-Кройдоне и писал мемуары, пыхтя сигаретой и опасаясь, что многое в его книге может показаться бахвальством. Начавшийся дождь привел его в чувство. Хэдли подумал, что его вовсе не волнует новая полицейская реформа. Через месяц он все равно выйдет на пенсию. Фигурально выражаясь, он мог расстегнуть воротник – именно фигурально выражаясь, потому что инспектор Хэдли был не из тех, кто позволяет себе расстегнутые воротники. К тому же миссис Хэдли переполняли амбиции, поэтому уже через месяц после отставки рукопись должна была оказаться в руках издателей Стэндиша и Берка.
Ливень охладил пыл инспектора. По привычке он заметил, что дождь начался в одиннадцать часов, и со спокойной душой лег спать. Следующим утром было тепло, но не жарко, и Хэдли пришел на работу в Скотланд-Ярд, готовый поверить, что ничего плохого грядущий день не готовит.
Но, увидев то, что лежит у него на столе, инспектор удивленно выругался. И его раздражение лишь возросло, после того как он поговорил по телефону с заместителем комиссара.
– Я знаю, что это не работа для Скотланд-Ярда, Хэдли, – сказал ему чиновник, – но я надеялся, что вы что-нибудь предложите. Я и сам не знаю, что с этим делать. Стэндиш показался мне человеком благопристойным…
– Что я хочу выяснить, сэр, – прервал его старший инспектор, – так это то, в чем же, собственно, дело? На моем столе лежат какие-то заметки о епископе и «полтергейсте». Что бы это…
На другом конце телефонной линии послышался вздох.
– Я и сам не знаю, – признался заместитель комиссара. – Знаю лишь, что это касается епископа Мэпплхэмского. Большая шишка, как я понимаю. Он проводил отпуск в имении полковника Стэндиша в Глостершире. Говорят, он переутомился, занимался какой-то кампанией против преступности или чем-то в этом роде…
– И что же, сэр?
– Стэндиша беспокоит его самочувствие. Он утверждает, что видел, как епископ съезжал по перилам.
– Съезжал по перилам?
На другом конце линии послышался приглушенный смешок.
– Хотел бы я на это поглядеть, – задумчиво пробормотал собеседник инспектора. – Стэндиш, похоже, убежден, что тот… м-м-м… что у епископа не все дома, так сказать. Это произошло на следующий день после того, как объявился полтергейст…
– Не могли бы вы поведать мне все с самого начала, сэр? – предложил Хэдли, вытирая со лба пот, и попытался просверлить телефонный аппарат взглядом. – Тот факт, что священник сходит с ума и съезжает по перилам в Глостершире, едва ли входит в компетенцию Скотланд-Ярда.
– Лучше пусть епископ расскажет вам об этом сам. Этим утром он собирался зайти к вам, знаете ли… Если кратко, то вот что я понял. На «Ферме» – так зовется загородное поместье Стэндиша – есть комната, в которой, как полагают, обитает полтергейст. Полтергейст – это по-немецки «шумный дух». Прочитал в энциклопедии. Призрак, который бьет фарфор, заставляет стулья летать и занимается прочими подобными вещами. Понимаете?
– О господи, – выдохнул Хэдли. – Да, сэр.
– Этот полтергейст много лет не подавал признаков жизни. Но позавчера вечером, когда на «Ферме» обедал преподобный Примли, викарий прихода, расположенного неподалеку…
– Еще один священник? Да, сэр. Продолжайте.
– …он опоздал на автобус домой. У шофера Стэндиша в тот день был выходной, поэтому викарий остался ночевать на «Ферме». О полтергейсте не вспомнили, так что викария случайно разместили в той самой проклятой комнате. И вот примерно в час ночи пробудился дух. Он сбил со стен пару картин, помахал кочергой – не знаю всех подробностей. В конце концов когда напуганный викарий принялся молиться за свою жизнь, со стола слетела чернильница и ударила его в глаз. Викарий завопил и разбудил весь дом. Стэндиш ворвался в комнату с пистолетом наголо, а за ним и остальные. Это были красные чернила, поэтому сначала все решили, что произошло убийство. Затем во время переполоха кто-то выглянул в окно и увидел, как он стоит на крыше в одной ночной сорочке…
– Кто стоит?
– Епископ. В ночной сорочке, – объяснил заместитель комиссара. – Его было видно в лунном свете.
– Как скажете, сэр, – послушно ответил Хэдли. – И что же он там делал?
– Ну, он утверждал, что заметил вора, притаившегося в кустах герани.
Хэдли откинулся на стуле, задумчиво уставившись на телефонный аппарат. Почтенный Джордж Беллчестер не вполне соответствовал занимаемой должности заместителя комиссара столичной полиции. Хотя как чиновник он был весьма компетентен, к своим обязанностям относился несколько легкомысленно, к тому же обладал привычкой путано излагать факты. Хэдли прокашлялся, помолчав немного.
– Осмелюсь предположить, сэр, что вы меня разыгрываете, – заметил он.
– Что? Господи боже, нет же! Слушайте. Я, кажется, упомянул, что епископ Мэпплхэмский занимался всесторонним изучением проблемы преступности, хотя плоды его исследований еще не попадали мне в руки. Насколько я помню, он написал на эту тему книгу. Как бы то ни было, он утверждал, что видел человека, крадущегося мимо кустов герани. Он говорил, что этот человек спустился с холма и шел в направлении домика для гостей, в котором живет старик-ученый по имени Деппинг…
– Какой человек?
– Ну, этот вор. Его имя не упоминалось, но епископ заявил, что это известный преступник. Его – епископа – разбудил шум. Наверное, это был грохот в комнате с полтергейстом – ну, он так сказал. Он подошел к окну и там, на лужайке, увидел человека. Тот обернулся, и епископ говорит, что в лунном свете хорошо рассмотрел его лицо. И вот епископ вылез через окно на крышу…
– Зачем?
– Я не знаю, – раздраженно ответил Беллчестер. – Вылез и вылез. Вор убежал. Но епископ теперь убежден, что опасный преступник шныряет вокруг «Фермы», намереваясь совершить злодеяние. Он, похоже, весьма грозен, Хэдли. Настоял на том, чтобы Стэндиш позвонил мне и мы что-нибудь предприняли по этому поводу. Стэндиш же в свою очередь думает, что епископ рехнулся. Особенно после того, как епископ напал на одну из служанок…
– Что?! – вскричал Хэдли.
– Это правда. Стэндиш сам это видел, а с ним дворецкий и сын Стэндиша.
Беллчестер, похоже, наслаждался этой историей. Он был из тех людей, которые могли, откинувшись в кресле, болтать по телефону сколь угодно долго. Хэдли так не умел. Он предпочитал общаться лицом к лицу, и долгие телефонные разговоры его раздражали. Но непохоже было на то, что заместитель комиссара собирается прощаться.
– Вот как это случилось, – продолжил Беллчестер. – Судя по всему, у этого пожилого ученого, Деппинга, – того, что поселился в домике для гостей, – есть дочь, или племянница, или еще какая-то там родственница, живущая во Франции. А у Стэндиша есть сын. В результате вынашиваются матримониальные планы. Молодой Стэндиш как раз вернулся из Парижа, где они с девушкой присматривались друг к другу. И вот он рассказывает о поездке своему отцу в библиотеке, просит благословения и все прочее. Он многословно повествует о том, как епископ Мэпплхэмский соединит их святым таинством брака у алтаря, в то время как пол в церкви будет устлан лепестками роз, и вдруг оба слышат дикие крики в коридоре. Они бегут туда и видят, что епископ, в шляпе и гамашах, повалил одну из служанок на стол…
Хэдли выразительно прокашлялся. Он был примерным семьянином, да и к тому же опасался, что разговор слушает кто-нибудь еще.
– О нет, ничего такого, – успокоил его Беллчестер. – Хотя это весьма загадочная история. Он схватил девушку за косу, стал дергать за волосы. Сыпал угрозами – совсем не по-епископски. Так мне сказал Стэндиш, и он был весьма взволнован. Полагаю, епископ решил, что на бедной девушке был парик. В любом случае он пообещал Стэндишу позвонить мне и договориться о встрече с кем-нибудь из Скотланд-Ярда.
– Он придет сюда, сэр?
– Да. Хэдли, сделайте мне одолжение и поговорите с ним, хорошо? Полагаю, это успокоит его преподобие. Этим мы обяжем Стэндиша, да и со священнослужителями лучше быть в хороших отношениях. К тому же вы ведь знаете, что Стэндиш – один из партнеров в издательстве, в котором вы собираетесь публиковать мемуары?
Хэдли задумчиво погладил подбородок.
– Х-м-м… – сказал он. – Нет. Нет, этого я не знал. Я встречался только с Берком. Что ж…
– Замечательно, – одобрительно произнес Беллчестер. – Значит, вы с ним встретитесь? Удачи вам.
И заместитель комиссара повесил трубку. Хэдли скрестил руки на груди. На его лице промелькнуло суровое выражение смирения с судьбой. Пробормотав несколько раз «полтергейст!», он задумался о том, какие же мрачные дни наступили для столичной полиции, если старшему инспектору отдела криминальных расследований приходится тратить время на выслушивание лепета сбрендившего епископа, который катается по перилам, нападает на служанок и швыряет в викариев чернильницы.
Впрочем, через некоторое время старший инспектор даже стал находить ситуацию забавной. На его губах под ухоженными седыми усами заиграла улыбка, и Хэдли принялся насвистывать веселую мелодию, перебирая утреннюю почту. Он погрузился в сентиментальные воспоминания о тридцати пяти годах службы в органах правопорядка, о злодеях, которым довелось побывать в этой скудно обставленной комнате с коричневыми стенами и окнами, выходящими на набережную Виктории, о том, сколько чуши было в этих стенах произнесено. Каждое утро инспектор брился у себя дома в Ист-Кройдоне, целовал жену, просматривал утреннюю газету (которая всегда находила способ испортить ему настроение, повествуя если не об угрозе со стороны Германии, то о плохой погоде), ехал на поезде до станции Виктория и приступал к работе – будь то расследование убийства или поиск пропавшей собаки. Он погружался в деловую суету – и каждому преступнику приходилось платить по счетам. Всегда…
В дверь постучали.
– Войдите, – сказал Хэдли.
В дверях показался констебль, пребывающий в явном смятении чувств. Он остановился на пороге и откашлялся.
– Тут пришел джентльмен… – сообщил он таким тоном, будто это было дедуктивное умозаключение. – Джентльмен…
Констебль положил на стол перед инспектором визитную карточку.
– Мхм… – отозвался старший инспектор, поглощенный чтением рапорта. – И чего же он хочет?
– Думаю, вам лучше самому с ним поговорить, сэр.
Хэдли бросил взгляд на визитную карточку, на которой значилось:
Доктор Сигизмунд фон Хорнсфоггль, Вена.
– Лучше вам самому с ним поговорить, – настойчиво повторил констебль. – Он психоанализирует всех подряд, кого достанет. Сержант Беттс спрятался от него в архиве и заявил, что не выйдет, пока этот джентльмен не уберется отсюда.
– Послушайте, – сердито сказал Хэдли, повернувшись в своем вращающемся кресле. – Сегодня что, все решили со мной шутки шутить? Что значит «кого достанет»? Почему вы просто его не выгоните?
– Ну, сэр… Дело в том, сэр, – замялся констебль, – что… Ну, мне кажется, что мы его знаем. Видите ли…
Констебль был крупным парнем, но посетитель, ворвавшийся в этот момент в кабинет, превосходил его в обхвате раз в пять. Грузная фигура в черном плаще и блестящем цилиндре моментально заполнила всё пространство дверного проема. Но первым, на что обратил внимание старший инспектор, были усы посетителя: самые роскошные черные усы из всех, какие Хэдли когда-либо видел. Густые брови, казалось, закрывали половину лба. За стеклами очков, закрепленных широкой черной лентой, мигали маленькие глазки. Лицо посетителя просияло, и он низко поклонился, сорвав с головы цилиндр.
– Допрый утро! – широко улыбаясь, пророкотал он. – Имей ли я тшесть гофорить со старший инспектор, а? Du bist der Hauptmann, mein Herr, nicht wahr?[1] Йа, йа, йа. Вот.
Переваливающейся походкой посетитель вошел внутрь и с величайшей осторожностью пододвинул стул, прислонив к нему свою трость.
– Я сяту, – сообщил он. – Вот.
Сев на стул и с улыбкой скрестив руки на груди, посетитель осведомился:
– О чем вы фитите сны?
Хэдли наконец обрел дар речи.
– Фелл… – сказал он. – Гидеон Фелл…Что, бога ради… – продолжил инспектор, хлопая по столу при каждом слове, – вы здесь устроили? На кой черт вы заявились сюда, наряженный в этот маскарадный костюм? Я думал, вы в Америке. Кто-нибудь видел, как вы вошли?
– Э? Мой торокой трук! – обиженным тоном запротестовал посетитель. – Конетшно, фы меня с кем-то путаете, йа? Я герр доктор Сигизмунд фон Хорнсфоггль…
– Прекратите, – твердо сказал Хэдли.
– Ну ладно. – Сдавшись, посетитель прекратил имитировать немецкий акцент. – Стало быть, вы распознали мою маскировку, не так ли? Один парень в Нью-Йорке сказал мне, что она идеальна. Я поспорил на соверен, что смогу одурачить вас. Ну что, Хэдли, неужели не пожмете мне руку? Я вернулся после трех месяцев пребывания в Америке…
– В конце коридора есть уборная, – неумолимо продолжил старший инспектор. – Ступайте туда и избавьтесь там от этих усов, или, клянусь вам, я запру вас в камере. Вы что, хотели выставить меня дураком в последний месяц моего пребывания в должности?
– Ну ладно, – вздохнул доктор Фелл.
Он вернулся через несколько минут, уже похожий на себя – все с тем же двойным подбородком, бандитскими усами и копной тронутых сединой волос. После того как он тщательно смыл грим, лицо его стало еще более красным, чем обычно. Усмехаясь, он взял в руки трость и посмотрел на Хэдли поверх очков. Головной убор он сменил на свою обычную широкополую шляпу.
– И все же, – заметил Фелл, – я тешу себя тем, что ваших подчиненных мне обвести вокруг пальца удалось. Конечно, понадобится время, чтобы отточить это мастерство. А у меня теперь есть диплом «Школы маскировки» Уильяма Дж. Пинкертона. Они называют это «обучением по почте». Хе-хе-хе. Высылаешь им пять долларов, они отправляют тебе первый урок. И так далее. Хе-хе-хе.
– Вы неисправимый старый шалопут, – сменив гнев на милость, сказал Хэдли. – И все же я чертовски рад вас видеть. Вам понравилось в Америке?
Доктор Фелл выдохнул с явным удовольствием, разглядывая угол потолка, а затем с грохотом обрушил наконечник своей трости на пол.
– «С паршивой овцы», – восторженно процитировал доктор Фелл. – «II a fiappi loignon!» «Судью – в утиль, ла-ла-ла-ла!» Я имею в виду, Хэдли, как бы вы перевели на латынь следующую фразу: «Этот деревяха обошел махала, загнав мяч к левой глуме»? Я обдумывал варианты перевода в течение всего путешествия. Как передать понятия «деревяха» и «мяч», я знаю, но как Вергилий справился бы с объяснением того, что такое «махал» и «глума», для меня остается загадкой.
– Что все это значит?
– Похоже, – сказал доктор Фелл, – что это диалект футбольных фанатов в местности, именуемой Бруклин. Мои друзья из издательства отвезли меня туда вместо, слава Господу, встречи литераторов. Вы не представляете, – он задорно улыбнулся, – сколько таких встреч мне удалось пропустить и, что даже лучше, со сколькими литераторами мне посчастливилось не познакомиться. Хе-хе. Позвольте, я покажу вам свои заметки.
Взяв портфель, он достал из него тетрадь с газетными вырезками, а затем с гордым видом положил ее, раскрытую, на стол инспектора.
– Полагаю, некоторые заголовки нуждаются в пояснениях, – продолжил доктор. – Американские газеты называли меня «Гид».
– Гид? – переспросил ошеломленный Хэдли.
– Коротко, звучно и хорошо ложится в заголовок, – объяснил Фелл, явно цитируя кого-то. – Вот, посмотрите на примеры.
Он раскрыл тетрадь на случайной странице. Хэдли прочел заголовок: «Гид судит конкурс красоты в Лонг-Бич». На фотографии под ним был запечатлен доктор Фелл в своем плаще и широкополой шляпе, расплывшийся в довольной улыбке, а вокруг – миловидные девушки, облаченные в едва заметные купальные костюмы. «Гид участвует в торжественном открытии пожарного участка в Бронксе. Он провозглашен почетным брандмейстером», – гласил другой заголовок. Эта статья сопровождалась двумя фотографиями. На первой был изображен доктор Фелл в пожарном шлеме с надписью «брандмейстер», он держал в руках топор таким образом, будто собирался вышибить им кому-то мозги. На другой фотографии он съезжал вниз по блестящему шесту со второго этажа пожарной станции – это была впечатляющая картина. Подпись к ней гласила: «Экскурсия для Гида?» Хэдли был поражен.
– Хотите сказать, вы на самом деле все это делали? – спросил он.
– Конечно. Говорю же вам – я отлично провел время, – самодовольно ответил ему Фелл. – Вот заметка о моей речи перед представителями Законного благотворительного ордена «Горные козлы». Похоже, я неплохо выступил, хотя сам смутно припоминаю. Они сделали меня Почетным Кем-то Там этого ордена, но я не уверен, в чем теперь заключаются мои обязанности, потому что было уже поздно и президент не мог внятно изъясняться. А что? Вы не одобряете?
– Да я бы… – горячо ответил Хэдли, подыскивая подходящую метафору. – Я бы и за тысячу фунтов ничего подобного не стал делать! Уберите тетрадь, не хочу этого видеть. Чем собираетесь заняться теперь?
Доктор Фелл нахмурился.
– Не знаю. Моя супруга гостит у родственников и еще не вернулась. Я говорил с ней по телефону, когда сошел этим утром с корабля. Пока я свободен. Хотя… мне повстречался в Саутгемптоне мой старый друг, полковник Стэндиш. Он совладелец издательства «Стэндиш и Берк», где я публикуюсь, хотя делами там заправляет Берк, а для Стэндиша это лишь финансовое предприятие. А? Вы что-то сказали?
– Нет, ничего, – поспешно ответил Хэдли, хотя глаза его настороженно сверкнули.
Доктор шумно втянул носом воздух.
– Не знаю, что с ним стряслось, Хэдли. Он встречал в порту сына своего друга – приятного молодого человека, между прочим сына епископа Мэпплхэмского. За время морского путешествия мы с ним успели познакомиться, прежде чем его бросили на гауптвахту…
– Бросили на гауптвахту? – Хэдли откинулся на стуле. – Вот как! В чем же было дело? Он тоже обезумел?
Доктор Фелл улыбнулся воспоминаниям и постучал тростью по краю стола Хэдли.
– Фу на вас, Хэдли. Что значит «обезумел»? Вопрос лишь касался определенных деталей… М-м-м… Скажем, нижнего белья леди, в определенном смысле…
– Полагаю, он напал на леди?
– Хэдли, не стоит меня перебивать. Нет, господи, нет, конечно! Он стащил их из ее шкафчика. Затем он и пара его недалеких приятелей подняли их на флагшток. Этот факт обнаружили лишь на следующее утро, когда проходящий мимо корабль телеграфировал капитану поздравления. И это, видите ли, вызвало некоторый переполох. У этого паренька крепкие кулаки, скажу я вам. Прежде чем его удалось скрутить, он свалил первого помощника и двух стюардов и…
– Хватит, – прервал его старший инспектор. – Что вы говорили о Стэндише?
– Ну, мне показалось, что его что-то гнетет. Он пригласил меня погостить у него в Глостершире на уик-энд, мол, у него есть, что мне рассказать. Но странным мне показалось то, как он обходился с юным Донованом – сыном епископа. Он с грустным видом пожал ему руку, сочувственно посмотрел на него и попросил мужаться… Так уж сложилось, что они оба сейчас внизу, в машине Стэндиша, ждут меня. Э? Что это с вами?
Хэдли склонился к Феллу, перегнувшись через стол.
– Послушайте… – начал он.

Глава 2
«Застрелен в голову»

На Дерби-стрит, узкой короткой улочке, ведущей от Уайтхолла к Скотланд-Ярду, мистер Хью Энсвелл Донован, сидя на переднем сиденье автомобиля, незаметно проглотил еще одну таблетку аспирина. Из-за того, что таблетку было нечем запить, она так и норовила застрять в горле – да и ее отвратительный вкус чувствовался в полной мере. Нахлобучив шляпу поглубже, он вздрогнул и мрачно уставился на ветровое стекло.
Не только физическое состояние было причиной его столь угрюмого вида, хотя и одного этого хватило бы. Прощальная вечеринка в Нью-Йорке переросла в попойку, которая длилась до тех пор, пока он не оказался на гауптвахте «Акватика», когда тому оставалось всего два дня пути до Саутгемптона. Сейчас ему немного полегчало. Еда больше не приобретала в его глазах зеленый цвет, а желудок при виде нее наконец прекратил сжиматься, как труба телескопа. Руки больше не дрожали, и в голове не мутилось. Но было кое-что еще, кое-что куда хуже, из-за чего радость от возвращения в Лондон после годичного отсутствия растаяла без следа.
У юноши осталось лишь его чувство юмора, и в этой ситуации его было лучше не терять.
Донован, обаятельный молодой человек со смуглым лицом, один из лучших боксеров в среднем весе, когда-либо выпускавшихся из Дублинского университета, попытался сказать приборной панели «ха-ха». То, что получилось, больше напоминало бульканье.
Он был поглощен мыслями о встрече с отцом.
В каком-то смысле старик был крепким малым, даже несмотря на то, что обладал саном епископа. Он был старомоден, хотя к загулам сына относился снисходительно.
Он разрешил Доновану уехать за границу на год лишь при одном условии: тот будет изучать криминалистику. В тот момент это казалось Доновану блестящей идеей. «Папа, я хочу быть детективом», – прямо заявил он. И старик просиял. Сейчас эти воспоминания нагоняли на Донована тоску. Во время своего пребывания в Америке он видел фотографии Уильяма Дженнингса Брайана[2] и обратил внимание на то, насколько тот похож на его отца. Люди, знавшие обоих, говорили, что на самом деле сходство даже больше, чем можно представить, исходя из фотографий. То же квадратное лицо, тот же широкий рот, тот же массивный лоб, те же вьющиеся волосы. Кустистые брови, внимательные темные глаза, широкие плечи и уверенная походка – все было похоже. Как и голос. У епископа Мэпплхэмского был, без сомнения, самый звучный голос во всей англиканской церкви, подобный звуку органных труб. Голос человека, привыкшего командовать.
Донован машинально проглотил еще одну таблетку аспирина.
Если у епископа и имелись слабости, то это было его хобби. В тот день, когда Хью Донован-старший принял святые обеты, мир потерял великого криминалиста. Он невероятно много знал – мог назвать детали каждого преступления за прошедшие сто лет, знал обо всех технических новинках в области как предотвращения, так и совершения преступлений. Он побывал в полицейских участках Парижа, Берлина, Мадрида, Рима, Брюсселя, Вены и Ленинграда и довел тамошних чиновников до белого каления. И наконец, он выступал с лекциями в Соединенных Штатах. Возможно, именно благодаря его известности в Америке Донована-младшего приняли в Колумбийский университет, где он собирался изучать криминалистику…
– Ааахх… – простонал Хью-младший.
Он поступил в университет, полный амбиций, и даже накупил себе разных книг с непроизносимыми немецкими названиями. Но его путь в университет все время обрывался на Вест-стрит у дома 116, где жила одна миловидная блондинка.
И теперь Хью понимал, что пропал. Несостоявшийся сыщик не мог отличить один сорт табака от другого, а вдобавок ко всему вокруг уже начали происходить загадочные события. Отец не прибыл в порт, чтобы встретить сына с «Акватика». Вместо него приехал полковник Стэндиш, которого он помнил очень смутно…
Хью-младший покосился на полковника, сидящего рядом, и задумался о том, что же гложет этого человека. Хью знал, что при других обстоятельствах полковник был человеком очень общительным и доброжелательным. Пухлый, с красным носом, вечно страдающий от отдышки, с короткой стрижкой – он выглядел как обычно, но вел себя крайне странно. Он то и дело вертелся, ерзал на сиденье, косился по сторонам. Периодически он принимался стучать кулаком по рулевому колесу, будто в судороге, порой случайно нажимая на клаксон, визг которого всякий раз заставлял Донована подпрыгивать.
Они ехали из Саутгемптона с бодрым чудаковатым старикашкой по имени Фелл – и примчались прямиком в Скотланд-Ярд, как в кошмарном сне Донована. Что-то тут было нечисто. В голове Донована роились подозрения, что его старик, как всегда полный энтузиазма, подстроил ему что-то вроде проверки. И хуже всего было то, что он так и не узнал, где же сейчас его отец, что происходит и…
– Черт подери, сэр! – внезапно сказал полковник Стэндиш. – Черт, черт, черт, черт!
– А? – переспросил Донован. – Прошу прощения?
Полковник откашлялся, прочищая горло. Его ноздри жадно втягивали воздух.
– Молодой человек, – хрипло начал он, – я должен сказать вам правду. Верно?
– Да, сэр?
– О вашем отце. Должен рассказать, что случилось, и предупредить.
– О господи, – пробормотал Донован, оседая на сиденье.
– Видите ли, вот что случилось. Бедняга перетрудился, и я пригласил его к себе отдохнуть. Мы неплохо провели вечер: мой сын – не думаю, что вы знакомы, – моя жена и он. Х-м-м… Еще был Берк, мой деловой партнер, Морган, писатель, и Деппинг, который живет в домике для гостей. Его дочь и мой сын, они, видите ли… Хм-м-м… Не важно. И этим же вечером, – полковник понизил голос, – все и началось.
– Что началось? – Сердце Донована сжалось в ужасном предчувствии.
– За ужином присутствовала леди Ленгвич. Она, знаете, из суфражисток, которые норовят бить стекла на демонстрациях. Хотела познакомиться с епископом, чтобы поговорить с ним о социальных реформах. – Полковник шумно вздохнул, похлопав Донована по руке. – Мы все стояли внизу, в холле, разговаривали с леди Ленгвич – она как раз пришла. Тон был великосветский. Помню, жена произнесла: «Епископ Мэпплхэмский будет счастлив познакомиться с вами, леди Ленгвич». Та посмеялась, а моя дочь сказала: «Проклятье! Да, черт возьми! Как только он узнает, что вы здесь, он сразу же примчится вниз». И затем вдруг – фьиииить! – Полковник махнул рукой и свистнул, будто изображал пролетевшую пулю. – Вниз по перилам… Фьиииить! Со второго этажа скатился, будто чертова лавина!
Донован решил, что не расслышал.
– Кто скатился? – переспросил он.
– Да ваш отец. Бедняга. Как чертова лавина, клянусь вам!
Полковник смерил Донована взглядом и усмехнулся.
– Старушка, к счастью, не подала виду. Нужно отдать ей должное. Ваш отец приземлился прямо у ее ног – бам! Вот так. Старушка приподняла очки и сказала, мол, очень мило с его стороны, что он прибыл столь быстро. Но тогда у меня появились подозрения.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • АморальнаЯ о книге: Елена Вилар - Промахнулась или мечты сбываются
    Неитересно. Не зашла мне книга

  • iu.primachock@ua о книге: Соня Сэнь - Кошки не плачут [СИ]
    Затянула, прочла книгу за сутки. Были недочеты, непонятное поведение героев, но в целом неплохая история получилась. Особенно понравилось, что на протяжении всей книги показывается рост гг-ни и её способы переживания кризисов жизни.
    Спасибо)

  • okhra о книге: Кира Измайлова - Два Дьюрана
    От фэнтези здесь ничего нет, так короткий ИЛР.

  • Rose-Maria о книге: Дарья Ратникова - Я ненавижу тебя! (или замуж за чудовище)
    Вся суть книги в первой главе. Или даже в первом предложении. Автор писать не умеет, да еще и сюжет скопирован. Герои выбешивают. Понимаешь чем закончится с первой главы. Книга ужасная. Не тратьте время.

  • valex88 о книге: Людмила Айдарова - Правила выживания
    Идея неплохая, но не все продумано: интриги вроде лихо закручены, но заговорщики какие-то не совсем убедительные. Назначенные одними из главных злодеев принц и племянница г.г. кажутся ненастоящими. Да и когда бы успела соплюшка 17 лет провернуть все то, что ей приписывают. Там еще много несуразностей, поэтому чтиво оставило после себя некое разочарование. Поэтому только тройка.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.