Библиотека java книг - на главную
Авторов: 44274
Книг: 110110
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Бета малого льва»

    
размер шрифта:AAA

Елена Федина
Малый Лев
Книга 1
БЕТА  МАЛОГО  ЛЬВА

ЧАСТЬ 1
ОХОТА НА ТИГРА

1

Ольгерд поменял курс корабля  во время своего дежурства. Он не знал, что это было: затмение или результат холодной работы ума. Он слишком долго смотрел на эту звездочку, с самого детства, и всегда мечтал побывать на ее третьей планете. Но дело было даже не в этом. С мечтами люди спокойно доживают до старости и благополучно с ними расстаются. Тут произошло что-то другое. Ему вдруг показалось, что он уже бессчетное число раз сбивался с маршрута и нарушал график полета. И именно в этом месте.
Он знал, что сначала всё произойдет как обычно: навигатор будет нудно проверять его полномочия и три раза спрашивать подтверждения (обычный, не экстремальный режим), потом на экране побежит красная полосочка задержки, он будет сидеть и тупо смотреть на нее, как будто ничего не случилось. Потом он увидит и услышит сообщение, что курс изменен, тихо-тихо, едва уловимо подступит тошнота: признак параболического отклонения от курса, и так же тихо и незаметно, до смешного обыденно поменяется его судьба. А потом войдет его сменщица Дейс и удивленно спросит: «Ольгерд, что ты делаешь?» И это было уже бессчетное число раз.
Как обреченный, он сказал первый пароль. И так и вышло: запросы, сканирование правой ладони, красная полоска, тошнота, Дейс...
- Ольгерд, что ты делаешь?
- Меняю курс.
- А кто разрешил?
Дейс не была дерзкой, просто очень ответственной и старше его лет на сорок.
- Я пока еще капитан на этой скорлупке, - напомнил он.
Впрочем, капитан - это еще не хозяин корабля, это ничего не значит. Просто у него свои инструкции, а у экипажа свои.
- Но мы же - не разведка, - нахмурилась она, - мы - курьер.
Ольгерд, конечно, мечтал о дальней разведке, но его по молодости пока еще гоняли курьером между земными колониями, причем с мелкими поручениями и такими же незначительными посылками. Обратно с Канделы он вообще летел почти порожняком.
- Спасибо, что напомнила, - сказал он, - я и сам кое-что помню. Нам не понадобится никакое спецоборудование. Даже скафандры. Это же бета Малого Льва.
Странно он себя чувствовал: как будто раздвоился. Один Ольгерд был здесь, а другой - на пару минут в будущем.
«Сейчас она расстроенно сядет в кресло второго пилота», - думал он почему-то без всякого удивления, - «положит ногу на ногу и только через минуту вспомнит, что это за бета». «Это те самые развалины?..»
Она села и ровно минуту напрягала память.
- Это те самые развалины, которые нашел твой отец?
- Да, - сказал он не без гордости, - те самые.
- Но там же ничего нет!
Обидно было это слышать. Кое-что там все-таки было. На третьей планете обнаружились следы вымершей технической цивилизации: разрушенные останки каких-то бесконечных заводов, поросшие лопухом и крапивой, огромные как башни цистерны, рельсы в бурьяне, ржавые вышки с оборванными проводами, подножье которых утопало в мелких ромашках... и почему-то полное отсутствие городов и прочего жилья.
Похоже, люди там жили прямо в цехах, если это вообще были люди, а не роботы. Отец привез много видеозаписей и всяких образцов, комиссия Космопроекта во главе с Илларисом долго копалась в отчетах и решила, что делать там нечего, люди опоздали, по крайней мере, на три тысячелетия. Полезных ископаемых тоже не осталось: свои всё выгребли. Поэтому основывать там колонию именно сейчас нет никакого смысла: ни научного, ни культурного, ни промышленного. Тот факт, что эта планета - почти что копия Земли, всех не обрадовал, а наоборот только насторожил. В общем, исследования отложили в долгий ящик.
Ольгерд всё это прекрасно знал. Он знал так же, что его считали тихоней, скромнягой и одним из самых дисциплинированных капитанов в Космофлоте. У него не было еще ни одного взыскания и даже ни одного предупреждения. Он и в школе был круглым отличником. Ослушаться отца, отказать сестре, упрекнуть в чем-то бывшую жену, а уж тем более нарушить график полета - было для него немыслимым поступком. Тем не менее, он это делал.
Он смотрел на изумленную Дейс и думал о том, что пора ему в долгосрочный отпуск, что нельзя так долго болтаться в космосе даже после развода с женой. Толку от этого мало, а свихнуться можно запросто. И еще подумал, что после дежурства надо срочно достать из сейфа пузырь со спиртом и распить с кем-нибудь...
«Там ничего нет, Дейс, ты права» - думал он, глядя на взрослую умную женщину, - «ничего, кроме моей глупости, кроме моей давней детской мечты, моего сна в тихой темной комнате с распахнутыми на звездное небо окнами и мягкого голоса отца: «Когда ты вырастешь, мы полетим туда вместе, сынок. А сейчас спи...». И я видел ослепительные сны! Впрочем, когда я вырос, он уже не летал».
Дейс смотрела с полным непониманием. Нетрудно было догадаться, что не более восторженно отреагирует и вся команда, не говоря уже о начальстве на Земле, но дело было сделано. Корабль летел к развалинам. «Интересно», - думал Ольгерд, - «поймет ли меня отец?»
Он уже видел себя, бредущего по бурьяну и ржавым рельсам с отвинченным шлемом подмышкой (атмосфера была подходящая). Он шел по этим рельсам много тысяч раз и должен был пройти еще. Если время - это гигантское колесо, то ему не по силам разорвать этот порочный круг, да и зачем?
- Слушай, а ты не заболел? - наконец сделала разумное предположение Дейс и положила ему руку на лоб.
- Заболел, - усмехнулся Ольгерд, - бунтую.
- Послушай, ты ведь не один на корабле.
- Если вы - моя команда, значит, должны мне доверять... и не надо меня гладить по головке, я не ребенок.
- Извините, капитан, - усмехнулась она.
Она летала еще с его матерью. Ольгерд уважал старших, хотя самому уже перевалило за тридцать, он считал, что это уже солидно, и мечтал о серьезных рейсах. Когда же она убрала руку, он понял, что рука на лбу была нужна. И не только сейчас. Всегда. Но ему всю жизнь не везло на женщин.
Мать постоянно была в космосе, пока не погибла на Альдебаране семь лет назад. Сестра была слишком красива, воспитана как принцесса, насмешлива, самоуверенна и без малейшего желания кого-нибудь обогреть и осчастливить. Бывшая жена вообще оказалась чужим человеком, всё время от него чего-то хотевшим и выставлявшим ему оценки. В случайные связи он вступал редко и неохотно, когда ситуация складывалась совсем уж однозначная и безвыходная, никакой особой радости при этом не испытывая. И была еще первая школьная любовь, которая оказалась вовсе не любовью, а черте чем...
- Ладно, Дейс, дежурь, - сказал он устало, - полет нормальный. А я пойду к себе.
- Ты мне не нравишься, Ольгерд, - покачала головой мамина подруга, с тревогой глядя на него светло-голубыми глазами в мелких морщинках, кажется, она до сих пор его жалела, все эти семь лет.
- Всё будет в порядке, - улыбнулся он, - обещаю.
- Сходи в медпункт.
- Да здоров я, здоров!
- Ольгерд...
- Господи, неужели так трудно понять!.. Ты же умная женщина, Дейс, неужели ты не понимаешь?
Ольгерд никому не рассказывал об этом, но это казалось ему очевидным. Детство. Огромное звездное небо, в котором где-то корабль отца. Он смотрит туда беспрерывно. Он знает, что тоже будет капитаном, другой судьбы он себе даже не представляет! Потом возвращение родителей с беты Малого Льва, радостная встреча, сувениры, гости, долгие вечера с друзьями и разговорами о вселенной, счастливая и ласковая мама, рассказы отца, его сильные руки, которые запросто подбрасывают к потолку, визжащая от восторга сестра, счастье, бесконечное всеобъемлющее счастье! И видеозаписи третьей планеты, и ее неразгаданные тайны...
- Это мое, понимаешь? Я никому это не отдам... Мамы нет, отец уже не тот после ее гибели, он больше не летает. Ты же знаешь, он даже глаз на небо не поднимает... но я-то есть, я летаю, и я не могу пролететь мимо!
- Бедный мальчик, - сказала Дейс, грустно улыбаясь, - ты думаешь, что тебе нужна эта несчастная планета? Эти заброшенные заводы и ржавые рельсы? Твоя мечта не в пространстве, а во времени. Тебе нужно в детство, Ольгерд. В детство, когда до всего рукой подать, и до звезд и до счастья... Но туда дороги нет.

2

После завтрака к нему в каюту вошло прекрасное заспанное создание с непричесанной гривой каштановых волос и в полурасстегнутом комбинезоне, открывающем изысканные кружева нижнего белья. Это была его сестра, младшая, единственная, любимая, замечательная и не забывавшая ни на минуту, что она не просто член экипажа, но и сестра капитана, который ни в чем отказать ей не может. Завтрак она проспала.
Чтобы быть прекрасной ей не требовалось ни умывание, ни краска, ни даже умное выражение лица.
- Застегнись, - сказал Ольгерд, - ты в космосе, черт возьми.
Он был раздражен после разговора с экипажем за завтраком. Как выяснилось, половина команды и не думала принимать его всерьез. И, слава богу, что рейс был обычный, а не дальняя разведка. Он проходил теорию неформальных лидеров и знал, что к таковым не относится.
- Что-что? - рассеянно спросила сестра.
- Я говорю, застегни молнию.
- Господи, какая разница? - она усмехнулась, но все-таки привела свой костюм в порядок, потом с ногами запрыгнула к нему на кровать.
- Что я слышала, Ольгерд? Мы летим на бету Малого Льва?
- Летим, - твердо сказал он.
- Ты что, с ума сошел? Зачем тебе это надо?
- Это никого не касается. Только Челмер опоздает к брату на свадьбу, но он-то как раз в восторге.
- Челмер придурок и пустомеля, как таких вообще пускают в космос... А ты напрасно надеешься, что отец за тебя заступится, тебя года на два отстранят от полетов.
- Мне этого как раз и не хватает.
Больше возражений у нее не нашлось. Сидя на безупречно заправленной кровати и лениво наматывая на палец прядь волос, она летела на планету, открытую ее отцом и названную ее именем. Летела на корабле своего брата и в глубине души чувствовала себя польщенной таким неожиданным виражом.
- Ну что ж... поглядим на эти развалины.
- Там не только развалины.
- Ты имеешь в виду башни?
- Я имею в виду храм. Храм. Как же ты не помнишь?
- Что в нем особенного? Фрески блеклые, потолки потресканные, пола просто нет... только то, что вокруг одни заводы? Там, наверное, склад был или лаборатория.
- Там были наши родители. Вместе. Понимаешь? И мама еще была жива.
- Ну и что?
Ольгерд смотрел на сестру и думал: в самом деле, она такая бесчувственная или притворяется?
- Послушай, мамочкин сынок, - спросила она, привычно переходя к холодной иронии, - за что ты ее так любишь до сих пор, что готов тащиться на край вселенной только потому, что там ступала ее нога?
- Ингерда, что ты говоришь?
- Ничего. Не делай из нее святую посмертно. Она всю жизнь моталась в космосе вслед за отцом, забыв, что у нее есть дети. Она жила для него, а не для нас. И детей рожала для него. А мы ей были не нужны...
Ольгерд даже не возмутился, он не ощутил ничего, кроме липкого одиночества. У них было общее детство, но они росли как будто на разных планетах.
- Тогда что ты сама делаешь в космосе, если осуждаешь таких женщин? - спросил он устало, на откровенность больше не тянуло.
- Я? - Ингерда встала, холодно глядя на него зелеными, яркими как огоньки глазами, - а кто тебе сказал, что я собираюсь иметь семью и детей?
- А вдруг, - усмехнулся Ольгерд, - найдется кто-нибудь достойный нашей принцессы?
- На Земле таких нет, - ответила она ему с такой же усмешкой, - может, на моей планете поискать?
Планету она с уверенностью назвала своей. Планета во всех каталогах называлась «Ингерда».
- Все-таки отец тебя избаловал.
Она дернула плечом.
- Меня - отец, тебя - мать. Всё справедливо.
- Ладно, умойся и ступай в свою лабораторию. И прекрати опаздывать к завтраку, в конце концов. Ты не дома.

3

Однажды, еще в школе, он привел Алину к себе домой, затащил в свою комнату и выложил перед ней свои сокровища: камни с Ингерды, осколки, обломки... короче, остатки образцов, которые не понадобились комиссии. Алина, этот белый одуванчик, его первая и хроническая любовь, посмеялась над ним и спросила, зачем ему этот хлам. Им было лет по десять. Ольгерд просто не знал, что ответить. Потом вошел отец.
- Па! Она спрашивает, зачем мне этот хлам!
- Чего ты хочешь от женщины, - усмехнулся отец.
С отцом они всегда друг друга понимали. Только редко виделись, предательски редко виделись.
- Алина, а ты кем хочешь быть? - спросил отец, выбирая себе журнал из стопки.
Он разговаривал с ней, как со взрослой, и ей это льстило.
- Конечно, актрисой, - заявила она.
- Не актрисой, а кривлякой, - поправил оскорбленный в лучших чувствах Ольгерд и получил книжкой по голове.
Отец этого словно бы и не заметил.
Матери Алина никогда не нравилась, она считала ее слишком дерзкой и слишком похожей на мальчишку. Так они и не любили друг друга до самого конца...
Но что она могла предотвратить, пребывая в космосе? В двенадцать лет они целовались, в пятнадцать они... да что об этом вспоминать, если Алина никогда его не любила, ей просто хотелось поскорее стать взрослой, а мечтала она только об одном: стать актрисой и доказать всему миру, что она гениальна. Она писала стихи, рассказы и пьесы, сама их декламировала, обожала наряжаться и устраивать представления. Тихоня-Ольгерд был ей скучен.
Он тоже писал потихоньку, но не рассказы, а просто дневник. И прятал его ото всех. Потом взял и сунул его в утилизатор. Это когда она сказала, что с нее хватит.
Отец тогда был дома. Ольгерд тоже был дома, только что вернулся из стажерского полета, гордый собой и ужасно счастливый. Алина даже не удосужилась с ним встретиться, заявила с экрана. Ольгерд приплелся в гостиную и тупо уставился в пол.
- Моя актриса меня бросила.
Отец посмотрел на него с сочувствием.
- Чего ты хочешь от женщины...
«Я хотел напиться», - вспомнил Ольгерд и потянулся к сейфу. Потом подумал, что в одиночку – противно, и позвонил Челмеру. Второй пилот явился через тридцать секунд вместе с бутербродами из столовой.
- Я думал, спирт на борту только у доктора, - усмехнулся он, вынимая из оттопыренного кармана пакет.
- И еще у капитана.
- Тогда какого черта я к нему подлизывался? Этот мрачный тип скорее просканирует с головы до ног, чем даст человеку просто расслабиться... слушай, я думал, он тебя сегодня на атомы распылит!
- Я тоже.
- Ладно, не обращай внимания на эту шушеру. У тебя отец в начальстве, ничего тебе не будет.
- Не в этом дело.
- А в чем?
Поморщившись от запаха, Ольгерд выпил полстакана и заел сыром. Челмер болтал что-то о вылазке на Гондвану, где у него отказал кислородный клапан. Он всегда выходил героем из всех своих историй и поэтому обожал в них влипать.
«За дверью стоит доктор Ясон», - вдруг с неприятным холодком понял Ольгерд, - «сейчас он постучит и войдет». Ему совершенно не хотелось представать перед строгим доктором в таком виде, но проглоченный спирт подсказал ему, разливаясь теплом в желудке, что на это надо наплевать. Доктор постучал минут через десять, когда капитан уже начал сомневаться в своем ясновидении и даже обрадовался этому.
- Открыть? - спросил Челмер с сомнением.
- Куда ты денешься? - усмехнулся Ольгерд.
Доктор Ясон выглядел солидно, как старший инспектор: подтянутый, одетый строго по форме, с аккуратной черной бородкой и сединой в висках. Когда он появлялся, хотелось встать и снять шляпу.
- Я помешал? - спросил он со сдержанным неодобрением, и это, похоже, было только началом грозы.
- Присаживайтесь, - холодно ответил Ольгерд.
- Нет уж, спасибо.
- В таком случае, что угодно?
Ясон на секунду задумался.
- Пилот Челмер, можно попросить вас выйти ненадолго?
- О чем речь! - Челмер с явным удовольствием направился к двери, - но я вернусь!
Ольгерд приготовился обороняться.
- В чем дело, доктор?
- Дело в том, что мне необходимо вас обследовать. И лучше, чтобы экипаж об этом не знал. Мало ли что... Вы все-таки капитан.
«Считает, что я псих или больной», - усмехнулся про себя Ольгерд.
- Прямо сейчас?
- Чем раньше, тем лучше.
- Я пьян.
- Вижу.
Ясон стоял над ним грозной тенью.
- Ладно, идемте, - сдался Ольгерд, - если стакан спирта для вас не имеет значения...
Он завинтил фляжку и убрал ее в сейф.
- Я думал, вы пришли со мной ругаться, доктор. А вы, оказывается, скорая помощь!
- Что с вами происходит, капитан?
- Ничего. Три года безвылазно в космосе, вот и все.
- Как же вас пропустила медкомиссия?
- Я был здоров.
- Это не имеет значения. Есть правила, есть сроки восстановления... Когда мы прилетим, если мы вообще долетим с таким капитаном, я это непременно выясню. Можете не сомневаться. Правила должны касаться всех.
Опьяневший Ольгерд шел за ним по коридору с полным безразличием.
- Я от вас устал, Ясон. Вы мне не нравитесь. Удивляюсь, как мы с вами прошли тесты на совместимость при формировании экипажа. Или вам тоже кто-то выдал липовую справку?
Доктор не ответил. Он прошел в расколовшуюся пополам дверь медпункта и проследил, чтобы капитан благополучно добрался до кресла. Стены мерцали уютным золотисто-коричневым светом, как в деревянной, залитой солнцем избушке. На стене напротив висели картины какого-то старого города и весьма некрасивой женщины в ядовито-красном платье.
- Это вам для трезвости, - Ясон протянул ему капсулу и стакан с водой.
- Не так быстро, доктор... когда я трезв, я замкнут. Я вам ничего не расскажу.
- Хорошо, - неожиданно согласился доктор.
- В первый раз это случилось в Озерии, мы сплавлялись с отцом на байдарке, мне было лет двенадцать... Вы же знаете, когда плывешь, никогда не знаешь, что там за поворотом. В этом и прелесть. Так вот, я знал. Знал... мы могли бы идеально пройти все пороги, но мы все равно перевернулись. Почему? Потому что это было неизбежно! В этой жизни ничего нельзя изменить, доктор, нам только кажется, что мы выбираем. Я триста двадцать пять раз сворачивал на Ингерду. А может, триста двадцать пять миллионов раз... Знаете, мне это уже надоело. Я каждый раз заново объясняю вам, и вы мне, в конце концов, верите...
- Зачем вы все это выдумываете, капитан? У вас есть более понятная причина. Ваш отец открыл эту планету. Планета необычная, отца вы боготворите. И идете по его стопам. Буквально.
- Не понимаю, почему меня нужно вытрясать наизнанку? Я и так сказал слишком много. Знаете, признаваться в ясновидении - это все равно, что в подслушивании и подсматривании. Лучше просканируйте мое тело и убедитесь, что я здоров как моллюск.
- Тело подождет, капитан. Сначала вам придется пройти тесты.
- Валяйте, - усмехнулся Ольгерд, - только сейчас придет Венера с порезанным пальцем и будет говорить с вами о диете, пока вы не покроетесь испариной.
- Держите, - Ясон все-таки протянул ему капсулу.
Ольгерд на этот раз ее проглотил.
- Подождем?
- Подождем.
Матери не следовало лететь с отцом на Альдебаран. Он это тоже знал, но по закону неизбежности ничего не мог сделать. Гигантское колесо времени крутилось и перемололо ее в который раз на глазах у отца, чтобы однажды все начать сначала: создать вселенную, Солнце, человечество, и ее, Шейлу Янс, чтобы, в конце концов, засосать эту маленькую женщину в песчаную ловушку на буро-зеленой, корявой планете рыжей звезды Альдебаран.
- Ма, останься. У меня все-таки день рождения на носу. Пирожки мне испечешь.
- Пирожки тебе робот испечет.
- Робот-хобот, съел мой чебот... Не хочется мне тебя отпускать, понимаешь?
- Мы к Новому Году вернемся.
Никогда ты не вернешься, никогда!
- Если я открою достойную названия планету, я назову ее твоим именем. Почему отец назвал планету Ингерда? Слишком много чести для нашей принцессы!
- Мы назвали ее вместе, - улыбнулась мама, - там была одна фреска в храме с какой-то богиней. Мы очень долго на нее смотрели, и нам показалось, что она похожа чем-то на нашу дочь. Вот и все.
У богини глаза были зеленые и чуть-чуть раскосые, волосы желтые как солнце, в замысловатой конусообразной прическе, обвитой змеями. Она была прекрасна и на земной вкус, но главное в ней было не это. Лицо ее светилось добротой, такая женщина никогда не смогла бы повысить голос и не стала бы придираться к твоим ошибкам, сквозь тысячелетия дарила она свою любовь и ласку с потускневшей фрески, в отличие от строптивой Ингерды, которой и на близких-то тепла не хватало.
- Мам, не улетай.
- Ну что ты как ребенок, Ольгерд?
- Мне всегда тебя не хватает, всю жизнь. Останься хоть раз ради меня.
Она смотрела на него и не понимала. Он бился в каменную стену. Она не хотела печь пирожки и по утрам целовать своих детей в лоб. Ее ждал неведомый мир, который простирался над их домиком мириадами мерцающих звезд, бесконечный, обманчивый и хищный. Если бы сплошь и рядом там встречались удобные планеты, по которым можно разгуливать без скафандра и с прекрасными женщинами на фресках!
Ольгерд очнулся и понял, что трезв. Мало того, ясновидение кончилось, а вместе с ним и дурацкое чувство обреченности.
- Послушайте, доктор... похоже, я действительно болен, - он покрутил пальцем у виска, - мне очень стыдно, я был безрассуден как мальчишка и, по-моему, еще и груб.
- Только что заходила Венера, - мрачно сказал Ясон.
- Да?
- Да. Она порезала палец

4

Ржавые рельсы убегали вдаль. Теперь он не знал, что будет за поворотом. Он был спокоен и тихо, тайно счастлив, как человек, у которого сбылась давняя мечта.
- Так себе пейзажик, - комментировал Челмер, - но откуда тут, черт возьми, наши березы? Летели-летели и как будто домой вернулись, да еще на какую-то свалку.
- Помолчи минуту.
- Земля номер два, - сказал Ясон, - которой меньше повезло.
- А где же люди? - спросила Венера.
- Вымерли с тоски, - усмехнулся Челмер, - что тут делать-то?
- Вообще-то странно, - она покачала коротко остриженной головкой, - радиоактивности нет, инфекций нет, вообще никакой вредности нет. Я все проверила десять раз.
- Теперь нет, - сказал Ольгерд, - что тут было три тысячи лет назад, одному Богу известно, если он вообще про эту планету помнит.
- Так куда же все делись, капитан? Вымерли?
- Не знаю. Комиссия решила, что все куда-то переселились. Массовое бегство.
- Наверное, они были похожи на нас.
- Было бы странно, если б нет.
На планете Ингерде стояла нормальная земная осень. Сентябрь средней полосы. Золотые березы перемешивались с зелеными соснами и бурыми дубами. Сухими пучками торчала трава, в зарослях мха краснели упругие ягоды клюквы. Маленький отряд приближался к кубам и цилиндрам какого-то завода.
- Бред какой-то, - не выдержала впечатлительная Венера, - как будто я в Лесовии... только в какой-то страшной Лесовии. Ольгерд, ты издеваешься над нами? Уж лучше бы какие-нибудь бурые скалы и жерла с магмой. Ей богу, это не так жутко.
- Нервных просим вернуться на звездолет, - ответил ей Челмер.
- Все могут вернуться на звездолет, - сказал Ольгерд, - я никого не держу.
Он чувствовал, что ему здесь и сейчас никто не нужен.
- Мы хотим видеть храм, - возразил Виктор.
- Да, - кивнула Венера, - мы хотим видеть Ингерду.
Сестра рассмеялась.
- Да не я это вовсе! Не знаю, что отец нашел похожего.
Храм показался из-за перелеска. Он был как будто сложен из четырех проникающих друг в друга полусфер, как форма для кекса. В каждой полусфере была отдельная дверь, правда, целой и не засыпанной оказалась только одна. Для начала, как водится, пустили робота и убедились, что все в порядке. Потом вошли.
Внутри это древнее сооружение казалось почему-то больше, чем снаружи. Воздух был пыльный, ноги увязли в слое песка и земли, потому что пола не было. Робот моргал осветителем, пока не выбрал оптимальный режим. Из тьмы проступили толстые крошащиеся колонны, ступени, ниши, куполообразные потолки с застывшими тусклыми ликами на них. Ощущение от всего этого было жуткое.
- Сколько столетий они смотрят с потолка и никого не видят, - поежилась Венера.
- Вот она, - Ингерда первой шагнула в следующий зал, - идите сюда!
Из-за колонн на людей ласково смотрела золотоволосая богиня со змеями в прическе. Она как будто знала, что люди придут к ней, и приветствовала их немым взором прекрасных глаз. После жутких ликов на потолке богиня притягивала к себе как свежий ручей, как залитая солнцем лесная поляна.
- Капитан, это она тебя сюда затянула? - Челмер на этот раз не смеялся, он был очарован, как и все.
- Я уже и сам так думаю, - усмехнулся Ольгерд.
Пока все обсуждали, насколько богиня напоминает Ингерду, а сходство определенно было, робот прошел в следующий, третий по счету зал и пискнул оттуда сигналом тревоги.
- Ну вот, - хмуро сказал доктор, - кажется, начинается.
В третьем зале прямо у подножия колонны лежал человек. На нем были истрепанные брюки, ботинки с толстыми подошвами, помятая грязная куртка. Его пол мешала установить жуткая худоба, но, судя по тонким рукам и длинным волосам, это была женщина. Маленькая, истощенная, невзрачная, но вполне привычного земного вида женщина. Она, судя по всему, уже давно была без сознания. Ясон бегло осмотрел ее и велел срочно вызывать посадочный модуль.
Появление этой женщины на давным-давно обезлюдевшей планете было настолько невероятно, что все разом замолчали. Если бы на ней была летная форма или десантный костюм, если бы нашелся еще один ненормальный капитан, вроде Ольгерда, если бы можно было представить себе экипаж, который запросто бросает на чужой планете своего товарища... тогда еще было бы разумное объяснение.
- Значит, где-то есть другие, - заключил Виктор.
- Да нет же тут никого, - покачал головой Ольгерд, - уже искали.
- Плохо искали! Где-то же они живут! Делают ботинки, шьют одежду, кормятся... Посмотри, какая ткань. Это тебе не каменный век. Это полимер, тут технология нужна.
- Бедняжка, - Венера опустилась на колени и попробовала разглядеть лицо женщины, - она, наверно, месяц ничего не ела.
Лицо было худое, с большим открытым лбом и невероятно бледное.
- Поздравляю, - шепнула на ухо Ингерда, - если мы их найдем, ты можешь остаться без взыскания. Победителей не судят.
- А если не найдем?
Когда прибыл посадочный модуль, Ольгерд отправил всех на корабль. Были и возражения, но он их пресек. Это была его планета, его детская мечта, и он собирался остаться с ней наедине.
Сестра в последний момент снова выпрыгнула на землю и подошла к нему, на ее иронично-красивом лице была на этот раз только тревога.
- Ольгерд, что ты делаешь?
- Что я делаю?
- Зачем ты остаешься один? Мне страшно.
- За меня?
- За кого же! Что ты задумал, Ольгерд? Почему ты нам ничего не говоришь?
- Ничего не случилось, успокойся.
- Ничего?! За кого ты меня принимаешь? Сначала ты меняешь ни с того ни с сего курс, потом - эта женщина в храме... не хочешь же ты сказать, что они тут под каждым кустом валяются?
- Конечно, нет.
- Ты что-то знаешь, Ольгерд. Я не верю в такие совпадения.
- Я тоже.
- И ты остаешься? Они заманили тебя, они чего-то хотят от тебя, и ты так послушно остаешься?
- Почему я должен их бояться?
- Мне кажется, что ты уже не вернешься.
- Глупости. Через час пришлете за мной модуль.
- Можно, я останусь с тобой?
- Нет.
Пройдя пару шагов, Ингерда обернулась.
- Ты становишься жестким. Как отец.
Когда малиновое пятнышко скрылось из вида, и в ушах зазвенело от тишины, он сделал то, о чем мечтал: лег в траву и раскинул руки. С ним ничего не случилось. Ветер гладил его волосы, желтое солнце осторожно лизало его кожу, обрывки облаков проплывали над ним, и покачивались перед глазами пушистые метелки сухого тростника. Потом он бродил, наступая на камни и кочки, и ничего, кроме покоя и ясности, не было в душе.
Он бродил долго, несмотря на то, что модуль за ним уже прибыл, бродил, вспоминая почему-то детство, школу, мать и даже пирожки, которые она так не любила печь. «Робот-хобот съел мой чебот... Но в детство дороги нет, на какую планету ни лети, это Дейс правильно сказала. Я могу метаться по космосу сколько угодно, это не поможет. Я болен, я хронический ребенок, я - верзила тридцати двух лет, никак не стану взрослым. И не хочу им быть».
«Сын, сын, сын...» Ему вдруг показалось, что кто-то называет его сыном. Ольгерд резко обернулся, но глаза его встретили все те же развалины завода, поросшие березняком и осинами. «Дети, дети, дети...»
- Мама?!
Сначала даже волосы встали дыбом. Никто не ответил. Он понял, что глуп. И направился к модулю. Было тихо, но потом он четко понял, что кто-то пробивается в его мозг, кто-то лезет в его душу, кто-то сжимает его сердце. И это были даже не слова, это было просто понятие. Дети. Дети и тоска по ним.
Чьи это были дети, и кто тосковал, он так и не смог понять.
- Мама, это ты? - произнес он осторожным шепотом.
Вопрос остался без ответа, но Ольгерд почувствовал вдруг такой поток любви и тепла, что захотелось упасть на колени и расплакаться.
- Мама, это ты, я знаю...
Здравый смысл отказывал. Колыхались метелки тростника, чавкало под ногами болотце. Она погибла совсем на другой планете, здесь не могло быть даже ее тени. Просто хотелось верить в чудо. Губы сами упрямо повторяли самое сладкое из слов: «Мама, мама, мама...»
Потом, ужаснувшись, как быстро превратила его эта планета в слезливого мальчишку, Ольгерд запрыгнул в модуль, задраил люк и дал команду быстрого старта.

5

Женщина сидела на кушетке, забившись в самый угол. Она подтягивала острые колени к подбородку и втягивала голову в плечи, словно стремилась, как жидкость, занять наименьший объем. Глаза у нее были дикие, проваленные вглубь лица и полные тихого ужаса.
- Мы ее подкормили под капельницей, - сказал Ясон усталым голосом, - сама она не ест, да и рановато ей еще. Голодала не меньше месяца.
- Как она?
- Всего боится. Пребывает в полном шоке. Вероятнее всего, понятия не имеет, где находится. Сомневаюсь, что мы получим от нее какую-то информацию.
Жалкое перепуганное существо смотрело на Ольгерда провалами темных глаз и дрожало.
- Она не бредила? Удалось записать ее речь?
- Нет. Нема как рыба.
Ольгерд покачал головой и отправился в лабораторию к Виктору.
- Полюбуйся, капитан.
Виктор протянул ему кусок ярко-красной ткани и положил его на запястье. Ткань сама обвилась вокруг запястья и полностью приняла форму руки.
- Что это?
- Это, так сказать... ее белье. Мы до такого еще не додумались, правда? А хочешь, перчатку сделаю?
- Отстань.
- Они нам не по зубам, капитан. Помяни мое слово.
- Что ты предлагаешь?
- Лететь домой. И высылать специальную экспедицию. А женщину эту передать в Институт по Контактам. У них там тесты, методики... они знают, как с инопланетянами разговаривать.
- Я бы вам посоветовал, - сказал заглянувший Челмер, - гражданочку снабдить сухарями и высадить с корабля.
- Ты что, с ума сошел? - обернулся к нему Ольгерд.
- Это вы с ума сошли. Неужели не понятно, что нам ее подсунули?
- А случайность ты не допускаешь?
- Ни в коем случае. Я еще могу поверить, что тебе просто захотелось полазить по папочкиной планетке, но чтобы тут же наткнуться на вышеупомянутую дамочку?
- Для шпионки она слишком запугана.
- Или слишком хорошо притворяется.
Они еще какое-то время поспорили.
- Довольно! - не выдержал Ольгерд, - мы говорим о пустом! Я не оставлю человека на заброшенной планете.
Через три дня зонды прочесали всю поверхность Ингерды вдоль и поперек. Просветили ее и вглубь. Никаких следов высокоразвитой цивилизации не было. Мало того, не было даже никакого зверья, одни растения!
Женщина немножко порозовела, но по-прежнему сидела как дикий зверек в углу медпункта и по-прежнему отказывалась принимать пищу. Чтобы накормить ее, доктору приходилось силой ее усыплять и вводить ей питание внутривенно.
Ольгерд каждый день приходил к ней, садился на расстоянии, чтобы не слишком ее пугать, и терпеливо пытался с ней беседовать. Сначала она просто смотрела на него с отчаянием, словно он пришел зачитывать приговор. Потом стала присматриваться. Наконец ему показалось, что она его слушает.
Стул он каждый день ставил на несколько сантиметров ближе. Через месяц, когда подлетали к Солнечной системе, они сидели почти рядом. За это время она так и не съела ни кусочка и не проронила ни слова.
Ему было ее безумно жаль, как больную собаку. Это было самое сильное к ней чувство. Потом уже шла тревога, подозрения, раздражение.
- Сидишь? - Ингерда заглянула в медпункт и усмехнулась, - влюбился?
- В чем дело? - спросил он терпеливо.
- Все, милый. Прилетели. Отец на связи. Иди, объясняйся.
- Иду, - Ольгерд встал, чувствуя волнение от предстоящего разговора, - только не подходи к ней близко, она пугается.
- Знаю-знаю. Не беспокойся.
Ольгерд оглянулся в дверях на свою находку и побежал в узел связи.
Отец говорил из кабинета Иллариса, вид у него был строгий, но не грозный, скорее усталый. Ему уже сообщили, что они были на Ингерде, что все живы, и звездолет цел. Остальное было не столь важно.
- Что за номера, Ол?
- Привет, па.
- Привет.
- Я приеду - все тебе объясню.
- Мне-то можешь не объяснять, мне все ясно. Лучше подумай, что будешь своему начальству докладывать.
- А что докладывать? Каприз. Самовольство.
- Ладно, - отец устало вздохнул, - что-нибудь придумаем.
- Это не всё.
- Даже так?
- Возможно, у вас будет куча проблем.
- У кого это у нас?
- У Института по Контактам. Мы нашли на Ингерде женщину. Она ведет себя странно: не ест, не пьет, не разговаривает и всего дико боится. Меня она еще кое-как признает, а остальных вообще не подпускает.
Отец как-то странно усмехнулся.
- Откуда на Ингерде женщина?
- Выясняйте, как хотите. Планета пуста. Абсолютно. Да не мне тебе говорить.
- Вот именно.
- Возможно, ее доставили туда и бросили. Возможно, вообще подкинули нам с какой-то целью. Но я в это не верю.
- Почему?
- Она слишком запугана.
- Ладно, разберемся.
- Как ты сам-то? - спросил Ольгерд после недолгой паузы, разглядывая отца.
- Ты что не видишь? - отец пожал плечом - лучше всех.
- У тебя утомленный вид.
- Да что ты?
Ирония в его голосе заставила Ольгерда опомниться. Какой бы вид был у него, если бы его дети на месяц затерялись в космосе? Теперь, конечно, все позади...
- Прости, - сказал Ольгерд, - прости меня.
- Все в порядке, сын. Все правильно. И не слушай никого.
- Ты... правда так считаешь?
Отец ответил ему насмешливо-заговорщеским взглядом.

6

Посадка прошла нормально. Ольгерд отпустил экипаж по домам, но сам этого сделать не мог. Он был привязан к своей находке, которая кроме него никого не признавала. В Институт по Контактам они отправились вместе с Ясоном и Ингердой. Женщину же для этой цели пришлось усыпить, потому что просто так вывести ее на белый свет было невозможно.
Она уснула. А проснулась уже во владениях Флоренсии Нейл, тети Флоры, как с детства привык называть ее Ольгерд. Ясон передал Флоренсии и ее ассистентам все данные по состоянию инопланетянки и облегченно вздохнул.
- Всё. С меня довольно! От себя могу добавить, что организм на редкость прочный.
- Не волнуйся, Ол, - Флоренсия похлопала его по плечу, - вылечим. И медуз лечили, и шурмеян лечили, и панцирных... и твою красавицу вылечим.
- С ней нужно очень осторожно.
- Разумеется.
- Она очень боится.
- Это она на корабле боялась, не знала, куда ее везут. Посмотрит на Землю, убедится, что ничего ей не грозит. А мы ей лекарство от стресса подберем. И накормим, как следует.
- Она не ест.
- Ничего, не все сразу. Иди к Илларису, тебя ждут.
- Отец там?
- Не знаю.
Ольгерд ушел из палаты с сожалением и тревогой. Ему казалось, что без него с этой несчастной женщиной обязательно что-нибудь случится.
- Идем! - Ингерда тянула его за рукав, что ты как привязанный к ней?
- Мы в ответе за тех, кого приручили.
- Ты еще никого не приручил. И потом, тетя Флора права, она осмотрится - на Земле никаких ужасов нет. Погляди: лето, солнышко... Господи, неужели мы дома!
Они были дома, но ему даже обрадоваться было некогда. Ольгерд откладывал свою радость на потом. Ему нужно было переложить ответственность на кого-то другого, а потом уже со спокойным сердцем возвращаться домой, валяться на солнце, купаться в озере, лопать сливы и ждать взыскания.
У Иллариса было человек шесть специалистов по контактам, он даже не всех знал. Чуть позже подошли Флоренсия с Ясоном. Отца не было, он провожал делегацию из Кассиопеи.
Разговор был долгим и утомительным. Приходилось пересказывать одни и те же подробности. Илларис сам двадцать лет назад возглавлял комиссию по планете Ингерде и был убежден, что никакой цивилизации, тем более высокоразвитой, там нет.
- А вы исключаете, что она - человек?
- Исключаю, - уверенно заявил Ясон.
- Я тоже, - подтвердила Флоренсия, - хотя очень похожа.
- Капитан, хоть какие-то предположения у вас есть?
- Нет. Все, что ни предположишь - нелепо.
- Она пришла в себя, Фло?
- Да. Сидит в углу кровати. С ней медсестра, ну и роботы, конечно.
- Пожалуй, нам пора на нее посмотреть.
- Да вы что! - Ольгерд даже испугался, - вы хотите к ней заявиться всей толпой?
- Мы не толпа, - усмехнулся Илларис, - мы - комиссия. Должны же мы знать, о ком речь.
- Тогда я пойду первым, - заявил Ольгерд.
Она стояла у окна. Пижама висела на ее тоненьком теле, спутанные волосы падали почти до колен, босые ноги были широко расставлены, как будто она боялась потерять равновесие. Медсестра сидела в углу в кресле и спокойно читала журнал. В палате было просторно, солнечно, тихо, пол был в цветочках, а стены - уютно-розовые.
Ольгерд подошел к окну. Картина для взора открывалась самая миролюбивая: на широкой, залитой солнцем лестнице, ведущей в институтский парк, целовались мужчина в голубом и девушка в белом. В парке вокруг фонтана бегали чьи-то дети и большая рыжая собака.
- Вот видишь, как все прекрасно, - усмехнулся Ольгерд.
Она вздрогнула и посмотрела на него широко распахнутыми глазами. В них попал солнечный свет. Глаза оказались зеленые, даже не зеленые, а цвета морской волны.
- Ничего не бойся, - сказал он, - я с тобой. Сейчас придут люди на тебя посмотреть, но ты не пугайся. Они ничего плохого тебе не сделают. Понимаешь ты меня или нет?
Женщина съежилась и попятилась к кровати. Она забралась на нее с ногами и подтянула колени к подбородку.
- Горе ты мое, - вздохнул Ольгерд, он понял, что смертельно устал, и что терпение его не безгранично.
Потом все вошли, расселись по стульям. Она не дрожала, но сидела, словно ощетинившись, обводя всех напряженным взглядом. На вопросы, естественно, не отвечала.
К ней обращались на всех известных звездных языках, пытались использовать знаки и символы, но в ответ получали только испуганный взгляд.
- По-моему, на сегодня довольно, - первой не выдержала Флоренсия, - давайте сначала ее подлечим.
- Вот именно, - поддержал Ольгерд.
Повисла неуверенная пауза. В это время, перешептываясь с медсестрой, в палату зашел отец. Его отец. Когда-то космический волк, а теперь просто космопсихолог в Институте по Контактам, отвечающий за район Кассиопеи, за этих ненормальных, капризных лисвисов, с которыми нужно было постоянно раскланиваться и расшаркиваться. Обычно, приходя домой, он рассказывал про них много смешного, он вообще любил пошутить, но пустота в его взгляде была иногда ужасная. Отцу было совсем неинтересно жить.
Он увидел своих детей, плечом к плечу стоявших у окна, кивнул им и подсел к Илларису.
- Что-нибудь получается?
- Да нет пока.
И тут случилось нечто странное. Запуганная гостья изумленно уставилась на отца и больше взгляда от него не отрывала, как будто на нем свет сошелся клином.
- Попробуй, Ричард, - шепнула Флоренсия - может, у тебя получится?
Отец кивнул. Он какое-то время смотрел на незнакомку, пытаясь оценить ситуацию. Потом спросил:
- Вы понимаете наш язык?
Снова повисла напряженная пауза. Женщина боролась с собой, то поднимала, то опускала глаза, губы ее дрожали. И, наконец, она выговорила:
- Да.
- Хорошо, - спокойно сказал отец, - как вас зовут?
- Зе... Ла.
- Зела, вы находитесь на планете Земля. Здесь никто не желает вам зла. Мы готовы вам помочь, если это в наших силах.
Ольгерд был, мягко говоря, удивлен. Кто-кто, а уж он-то знал эту дикую кошку с безумными глазами. Он говорил с ней часами, она таращилась и молчала. Единственное, чего он добился, это того, что она не шарахалась при его появлении и поворачивала голову, когда он начинал говорить. Доктора Ясона тоже слегка перекосило от удивления.
Зела перестала дрожать, но слушала она только Ричарда. Если кто-то ее спрашивал, она вздрагивала и смотрела на него. Он повторял вопрос, тогда она что-то бормотала в ответ. Впрочем, новой информации из нее выжать не удалось. Про свое самочувствие она сказала, что хорошо, что ей ничего особого не нужно. Но закономерный вопрос, кто она и откуда, снова привел ее в шок.
Ольгерд устал. Больше того, он почувствовал себя полным идиотом. То, что ему не удалось за полтора месяца, отцу удалось за пять минут. И так было всегда.
Потом комиссия вернулась в кабинет Иллариса. Представители Отдела Безопасности заявили, что все это слишком подозрительно, особенно то, что она владеет нашим языком, даже говорит почти без акцента, как будто ее долго и обстоятельно готовили.
- Зачем бы ей тогда раскрываться раньше времени? - усмехнулся отец, он сидел на диване, обнимая Ингерду за плечи, и вид у него был усталый, но довольный, - и потом, что это за агент другой цивилизации с такими истрепанными нервами? По ней психушка плачет.
- Вот и займись ее адаптацией, - сказал Илларис.
- Я?
- А кто же? Она кроме тебя никого не признает.
- Заметил, - обреченно сказал отец.
- И что ты на это скажешь?
- Ничего. Может, она меня с кем-то спутала, или я ей кого-то напоминаю... а может, ей просто голубой цвет нравится. Что теперь гадать? Со временем узнаем.
- Короче, Ричард, я поручаю ее тебе.
- Только учти, мой отдел занимается совсем другими проблемами, и дел у меня выше крыши.
- Не волнуйся, мы сами будем следить за ней днем и ночью, - заверил его Антонио Росси из Отдела Безопасности.
- Только вас мне и не хватало.
Ольгерд теперь мечтал только об одном: поскорее бы все это закончилось. Домой, в душ, в постель, в сон, и никаких проблем. Теперь проблемы будут у отца.
В коридоре они все-таки обнялись.
- Извини, - сказал Ольгерд, - за такой подарочек.
- Дома поговорим.
- Она, вообще-то, смирная...
- Все нормально, ребята, - отец обнял их обоих, его и Ингерду, - главное, что вы вернулись.
- Па, по-моему, она в тебя влюбилась, - засмеялась Ингерда, - с первого взгляда.
- Чего не сделаешь ради контакта, - отшутился отец.

7

Иногда Ричарду казалось, что он в непроницаемом скафандре. Что он вообще где-то вне этой жизни и смотрит на все со стороны. Он немножко радовался, немножко огорчался, немножко беспокоился, изредка раздражался на бестолковых, занудных лисвисов... но, по большому счету, ему было глубоко наплевать на всё. От этого жить было скучно. Не тяжело, не больно, не тоскливо, просто скучно.
На этот раз Ольгерду удалось встряхнуть его как следует. За два месяца, что корабль его сына бесследно исчез в космосе, его нервы превратились в мочалку.
Модуль опустился возле дома. Дети вылезли, а Зела смотрела на него вопросительно.
- Вылезай, - сказал Ричард, - здесь ты будешь жить.
Она подумала с минуту, потом выскользнула в открытую дверцу. К ее паузам он начал уже привыкать. Это раздражало, но не больше, чем упрямство лисвисов и их привычка делать тайны даже из пустоты.
Наверное, это счастье, когда во всем доме горит свет, и ходит в домашнем халате дочь, и полощется под душем сын, и суетится робот Мотя, и радостно поскуливает пес, и пахнет праздничным пирогом на кухне. Ричард был счастлив, и никакие проблемы его сегодня тронуть не могли.
Растерянная маленькая женщина, а может, девочка, возраста ее было не разобрать, стояла посреди гостиной.
- Все стоишь? - он улыбнулся, - пойдем со мной.
Зела послушно поднялась за ним на второй этаж. Он провел ее в комнату Марианны, это была чисто женская, уютная комната, и главным в ней было большое зеркало. На столике перед ним стоял наполовину осыпавшийся, двухлетней давности, букет роз. Не везло сыну с женщинами. Вернее, ему не повезло только с Алиной, а все остальное - уже последствия. «Моя актриса меня бросила». «Что ты хочешь от женщины»? Ричард еще подумал тогда, что такой норовистой кобылице, как Алина, не годится такой мягкий и ранимый наездник, как его сын. А Марианна - та просто была маленькая хищница. Возможно, у нее была какая-то своя правда, она хотела жить отдельно, иметь свой дом и всё свое. А Ольгерд не мыслил себя без отца и без этого дома. Ему слишком не хотелось расставаться с детством.
Зела нерешительно стояла на пороге.
- Ну, как? - спросил Ричард, - не возражаешь против этой комнаты?
- Нет, - сразу ответила она.
- Отлично.
Он открыл шкаф, снял с вешалки белый банный халат и повесил на руку.
- А теперь идем в ванну.
В доме было две ванны, в одной, зеленой, плескался Ольгерд, другая, красно-оранжевая, была свободна. В ванной Зела внимательно осмотрелась, уже без страха, взяла у него халат и произнесла свою первую фразу:
- Я поняла. Иди.
Он ушел к себе. Посидел минут пять со стиснутыми висками и закрытыми глазами, потом переоделся в домашнее и заглянул к сыну в комнату. Ольгерд разбирал вещи из рюкзака. Голова у него была мокрая, и зачесанные назад волосы делали его лицо старше и строже.
Сын был красив, похож на него, но гораздо красивее. Он был моложе, он был ярче. Волосы светлее, почти белые, глаза и брови темнее, почти черные. Сын был добрее, сын был мягче, сын был лучше во всех отношениях, и, наверно, так и должно было быть.
- Где она? - первым делом спросил Ольгерд.
- Не волнуйся. Моется.
- Сама?
- Ну не мне же ее отмывать? - Ричард засмеялся, - я, конечно, могу...
- Она же ничего не знает.
- Она понимает больше, чем ты думаешь. Организм у нее крепче нашего, думаю, что и с интеллектом все в порядке.
- Как у тебя все просто, - сказал Ольгерд с досадой.
Ричард давно ждал этого камня в свой огород.
- Давай поговорим, в конце концов? - он убавил яркость люстры и сел в кресло.
- Давай, - Ольгерд отложил свой рюкзак и сел напротив, - тебя не огорчит, что твой сын сумасшедший?
- Я давно это знаю.
- Мне не до шуток, па.
- Ничего безумного не вижу в том, что ты решил слетать на Ингерду, - заявил Ричард великодушно, - мечты должны сбываться.
- Скажи, а когда ты был там... ты ничего не услышал? Не почувствовал?
- Например?
- Ну, что кто-то тебя зовет?
- Нет.
- Понимаешь, это был даже не голос, - сказал Ольгерд взволнованно, - просто ощущение.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.