Библиотека java книг - на главную
Авторов: 42550
Книг: 106900
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Тополиный пух»

    
размер шрифта:AAA

Фридрих Евсеевич Незнанский
Тополиный пух

Глава первая
КЛЕВЕТА

1

Слово — не стрела, да острее стрелы.
Русская пословица
Люди делают зло только себе, когда хотят делать зло другим существам.
Лев Толстой, «Ассирийский царь Асархадон»
Наступающий день не грозил Кириллу Валентиновичу Степанцову никакими огорчениями. И потому, деловито завершая домашний завтрак, чтобы затем сесть в уже ожидающий его у подъезда комфортабельный автомобиль «ауди» и отправиться на службу, он мысленно «просматривал» свой дневной план.
Ситуация, которая сложилась в Высшем арбитражном суде Российской Федерации, оставляла желать, мягко выражаясь, лучшего. Было уже известно в определенных кругах, что нынешний Председатель Арбитражного суда досиживает последние месяцы, если не недели, перед уходом в отставку. И за этот пост, через который, как высказались недавно в одной солидной газете, обеспечивается и оформляется процесс перераспределения собственности; то есть, другими словами, решаются хозяйственные споры, рассматриваются дела о ложных банкротствах, налагаются штрафы и санкционируется арест акций, уже давно ведется серьезная борьба различных групп влияния.
Как ни старался Кирилл Валентинович сохранять максимально объективную и осторожную позицию, не обошлось без определенного давления и на него. Более того, он странным образом едва не оказался в эпицентре крупнейшего в последние годы судебного разбирательства, которое затеяла Генеральная прокуратура, естественно, с подачи Кремля, против нефтегазового холдинга, когда обвинила последний в уклонении от уплаты налогов и ряде других хозяйственно-финансовых махинаций.
Невольно (или вольно?) получилось так, что кандидатура Степанкова в качестве будущего Председателя Арбитражного суда РФ странным образом устроила бы обе стороны — и кремлевскую Администрацию, и представителей холдинга. То ли они рассчитывали на его бескомпромиссную объективность, то ли, наоборот, на управляемость, сказать трудно, да и сам Кирилл Валентинович не взялся бы обсуждать с кем-то мотивы своего возможного назначения. Просто нашлись некоторые информаторы, которые и донесли до него точку зрения «верхов» и назвали его фамилию, ибо она действительно рассматривается всерьез.
Но одновременно с этим, как ему опять-таки стало известно из определенных источников, его кандидатура именно на этом посту не устраивала экономико-хозяйственный блок министров в правительстве, имевших, очевидно, своего, более предсказуемого (либо послушного, либо просто нужного им) претендента. Однако, как говорится на Руси, «улита едет, когда-то будет», а Кирилл Валентинович, словно боясь ненароком, «неловким движением» спугнуть судьбу, честно продолжал исполнять свою должность заместителя Председателя Арбитражного суда и старательно делал вид, что сплетни и пересуды вокруг его имени вряд ли имеют под собой серьезную почву. Надо заниматься текущими делами, которых всегда хватало.
За столом, помимо самого Кирилла Валентиновича, находились его супруга Анна Карловна и дочь-акселератка, студентка Института международных отношений: Женщины негромко, но заинтересованно обсуждали животрепещущий вопрос о том, разрешат ли в конце концов родственники развод Саиду с Жади и соединит ли она свою судьбу с Лукасом. Проблема, конечно, очень важная, недаром вся страна, забыв о своих нескончаемых проблемах, приникает вечерами к экранам телевизоров, чтобы душевно прикоснуться к мелодраматической судьбе героев очередного бесконечного бразильского сериала. А может, в этом и есть определенная сермяжная правда? Надоела проклятая политика, пятна крови на экранах, постоянные теракты и сытые, самодовольные ряшки политиков? Не исключено, не исключено…
На этой зыбкой почве пустых и безвкусных сериалов у Кирилла Валентиновича возникали прежде конфликты с супругой и дочерью, основанные на взаимном непониманий и постоянно грозившие перерасти в банальный семейный скандал. Но однажды, пожалев собственные нервы, он просто перестал обращать внимание на их чисто женские пристрастия, продемонстрировав тем самым, что он выше этой пошлости. Что поделаешь, если миллионы людей, как те клоны, предпочитают синтетическую жвачку здоровой и сытной пище? И кто он, чтобы диктовать им собственные взгляды?..
Он уже допивал кофе, когда раздался телефонный звонок.
Кирилл Валентинович терпеть не мог, когда его отрывали от приема пищи, и брал трубку лишь в исключительных обстоятельствах. Но пока он раздумывал, каковыми следует считать сегодняшние обстоятельства, жена, обменявшись с ним взглядом, поднялась, сняла трубку и вышла с ней из столовой в коридор, прикрыв за собой стеклянные двери. В самом деле, почему должны звонить обязательно ему? А не дочери, например, у нее ведь своя, кстати, достаточно активная жизнь.
Он одним глотком допил кофе, встал и направился в кабинет, чтобы собрать в папку проработанные еще с вечера материалы, когда в столовую возвратилась Анна и решительно протянула ему телефонную трубку.
— Кто это? — недовольно поморщился он.
Но жена невразумительно пожала плечами и недовольно ответила:
— Я так, и не поняла, из какой-то компании, там длинное название, я не запомнила. В общем, какой-то «Нефтегаз». То ли президент, то ли помощник срочно просят. Как будто нельзя на работу позвонить! Послушай меня… — Жена явно «становилась в позу». — Они совсем охамели! Никакого уважения! Звонят, когда хотят!
— Ну, не шуми, не шуми, — успокоил ее Степанцов и, морщась от ее командного голоса, взял трубку. — Я у телефона. С кем, простите, разговариваю?
— Здравствуйте, Кирилл Валентинович, — заторопился незнакомый голос. — Вас беспокоит помощник президента акционерной компании «Югнефтегазстрой» Кошкин Иван Иванович. Разрешите соединить вас с моим шефом? Поверьте, дело касается вас лично и не терпит отлагательства. Так я попрошу Бориса Евгеньевича Рольника поднять трубочку? Вы не станете возражать? Благодарю вас, Кирилл Валентинович, — с чувством закончил Кошкин, так и не дав сказать ни слова в ответ.
А может, на этом и строилась его манера общения? Не дать возможности возразить? Или послать к черту какого-то Рольника? Стоп! Как он его назвал, Борисом Евгеньевичем? Ах, ну да, конечно, это ж именно они, как говорил Петя, помощник Степанцова, якобы «положили на него глаз»! Но с какой стати они звонят до-мой, да еще, как уверяет этот Кошкин, по делу, которое не терпит отлагательства и касается лично его, Кирилла Валентиновича? Абсурд какой-то! Что за дела?!
— Кирилл Валентинович? — снова зазвучал в трубке голос, на этот раз мягкий и почти убаюкивающий. — Извините моего помощника, это скорее моя, а не его вина. Я попросил срочно соединиться с вами вот по какому поводу. Вы, простите, сегодняшнюю прессу, конечно, еще не видели? — И, словно предваряя недоумение собеседника, голосом, полным сожаления и сочувствия, добавил: — Ну, вам это удовольствие, извините за выражение, еще предстоит. Тогда я не стану обсуждать вопрос, а просто скажу вам, Кирилл Валентинович, что все мы в нашей компании на вашей стороне и не верим ни единому слову этой печатной гадости. Вы, насколько нам известно, высокообразованный юрист с огромным практическим стажем. У вас, надо полагать, найдутся и формы, и способы защиты, но! Если у вас появится хоть одна просьба о помощи, можете рассчитывать на нашу поддержку. У нас отлично поставлена служба безопасности, и она к вашим услугам. Вот все, что я хотел вам сказать. Еще раз извините. Все наши телефоны, которыми вы можете в любую минуту воспользоваться, переданы в ваш секретариат. Всего вам доброго и, как говорят у нас, на Руси Великой, не берите в голову. Собака лает, а караван идет.
— Благодарю, — растерянно сказал Степанков и почувствовал под рубашкой стекающие по спине струйки холодного пота.
Этого еще не хватало! Что за пресса?! Какая поддержка?! И при чем здесь собаки… караваны? Пословица, кстати, совсем не русская, так что и Русь Великая тоже ни при чем. Нет, это какой-то сумасшедший дом…
— Ну и чего они от тебя хотят? — сварливым тоном спросила жена.
— Я еще и сам, прости, не понял, — отчего-то даже пугаясь собственных слов, ответил Кирилл Валентинович.
Он отдал трубку жене и, вернувшись к столу, налил себе бокал боржоми. Стал пить медленными глотками, но рука дрогнула, и он облился, чертыхнувшись при этом: ну вот, а теперь придется рубашку менять, будь они все прокляты!
«Югнефтегазстрой»… Он не мог не знать этой акционерной компании. Ведь совсем неравно, в конце прошлого года, рассматривался их иск к холдингу «Сибургнефть», и дело закончилось полной победой «Юга». Кирилл Валентинович сам писал, что имущественные претензии «Сибурга» к «Югу» не имеют оснований, и предложил оставить их протест без удовлетворения. И Президиум Высшего арбитражного суда согласился с ним.
Да, но телефонный звонок ведь не просто так! Что-то произошло, но что?..
С нарастающей тревогой в душе Степанцов отправился в спальню, чтобы сменить сорочку, и по дороге его догнал новый телефонный звонок.
«Не стану брать трубку, — уже сердито сказал он себе, — что бы ни случилось! Пусть хоть земля треснет, черта им всем лысого!»
Однако жена догнала в спальне и с ожесточением сунула ему в руку трубку. А на немой вопрос кинула Почти с ненавистью:
— Петя, ну кто ж еще! Уже не просит, а требует! По-моему, ты распустил их со своим мягким характером. Ладишь со всеми, вот и никакого к тебе уважения!.. Я ему выдала, чтоб порядок помнил.
— Перестань! — Он уже понял, что на этот раз звонил помощник. Знал и то, что Петру слишком хорошо известны его привычки, чтобы он позволил себе побеспокоить шефа без крайней необходимости. — Слушаю тебя, Петр Степанович, ты уже в присутствии? Что так рано? Какие проблемы?
Он постарался слегка шутливым тоном как бы смикшировать излишнюю резкость супруги, да и собственное раздражение.
— Приношу извинения, Кирилл Валентинович, но у меня на трубке некто Камышлов Сергей Нилович. Он сказал, что вы его хорошо знаете, и просит срочно соединить. его с вами для весьма важного разговора. Для вас, Кирилл Валентинович, — он так и сказал. Я ответил, что вы будете у себя в течение ближайшего часа. Но он настаивает. Дело, говорит, весьма срочное. Вот я и решил сперва выяснить ваше отношение… Извините, если…
— Не извиняйся, ты сделал все правильно. Быстренько продиктуй ему номер этого телефона и попроси от моего имени: пусть не сочтет за труд и перезвонит.
— Что-нибудь действительно серьезное? — забеспокоилась жена.
— Не знаю, — Кирилл Валентинович пожал плечами. — Но Сергей зря настаивать не будет. А что там у него, понятия не имею. На, положи трубку на место, а я пройду в кабинет и, когда перезвонят, подниму трубку сам…
— Привет, Кир! — услышал он, несколько минут спустя. — Как настроение в связи с открывающейся перспективой?
— Привет, Сережа, ты о чем? — Кирилл Валентинович, пересиливая себя, сделал вид, что не понял вопроса.
— Да будет тебе! — как-то странно засмеялся Сергей Нилович.
В прошлом они в самом деле чуть не стали закадычными друзьями, все к тому шло, да вот служебные пути разошлись, а с ними и общие интересы. Сергей пошел по партийной линии, а Кирилл — по юридической. Но они продолжали изредка созваниваться, встречались, правда, нечасто. Сережа теперь занимал не слишком «громкий», зато весьма ответственный пост в Администрации Президента, и, хотя должности своей не афишировал, в узких кругах было известно, что он отвечает за кадровые вопросы и именно через его отдел, как когда-то через соответствующую инстанцию ЦК КПСС, проходят теперь практически все важнейшие номенклатурные назначения.
— Шучу, — ответил Кирилл Валентинович, — уж кому и знать-то, как не тебе, старина… Так что это за страсти господни ты обрушил на моего помощника? Он даже растерялся, представляешь?
— Могу себе представить… — снова с непонятной уклончивость ответил Сергей. — Ты не слишком торопишься? Пяток минут есть?
— Сережа, для тебя? — Кирилл Валентинович даже развел руками, будто собеседник мог видеть его жест. — А что ты сразу сюда не позвонил? Тебе же известен мой домашний телефон?
— А я еще не на службе, я с дороги, из машины звоню. Чего хочу спросить-то, Кирюша, ты с прессой у нас как, дружишь?
— Во всяком случае, стараюсь не ссориться, хотя получается с трудом, — осторожно ответил Кирилл и подумал, что вот и этот тоже о прессе. Но что же могло случиться? — Тебе ведь лучше, чем кому другому, знакомы наши трудности. Помнишь, поди, как над «советским правосудием» на заре перестройки издевалась так называемая свободная пресса? Чего нам тогда только не Приписывали! Всякое бывало, но… ничего, пережили. Устоялось. Забылось. Так мне кажется.
— В принципе да. Но, к сожалению, никак у нас не получается полностью отрешиться от. прошлого. Никак, Кир. А насчет прессы я вот почему интересовался. Ты газеты читаешь, хоть изредка?
— Вот именно, изредка. А что, пропустил что-нибудь важное?
— Да вот есть такой еженедельник, называется «Секретная почта». Питается тем, что им отстегивает Лубянка, ну и собственные их корреспонденты тоже стараются, носами роют землю. У них в редколлегии с десяток западных, публицистов, в том числе из бывших диссидентов. Надеюсь, не надо объяснять, как они относятся к нашему с тобой светлому прошлому?
— Разумеется. Но только я эту «почту» никогда не держал в руках. В киоске у нас, в Малом Харитоньевском, кажется, видел, а так… — Сказал и вдруг опять почувствовал странный холодок, волной пробежавший по спине. Даже поежился от внезапного озноба.
— Ну, тогда ты уж не побрезгай, возьми последний номер и открой двадцатую страницу. Там опубликован очень скверный и, я бы сказал, клеветнический материал, который, к сожалению, непосредственно касается конкретно тебя, старина. С упоминанием твоей фамилии.
— И о чем речь? — совсем уже упавшим голосом спросил Степанцов.
— Ну, зачем же я буду пересказывать тебе статью на две газетные полосы? Ты уж наберись терпения, сам посмотри. Это я советую на случай неожиданных к тебе вопросов, которые могут в самые ближайшие дни возникнуть кое у кого. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я говорю?
— С трудом, Сережа, — сипло ответил Кирилл Валентинович. — Я же не видел статьи.
— А ее, я полагаю, вообще никто еще не видел. Это уж мне, как говорится, по долгу службы приходится.
— И что, по-твоему? Какая может быть реакция?
— Любая, Кир. К сожалению, еще и непредсказуемая. Советую тебе, не теряя времени, напрячь собственные силы и поднять те кадры, с которыми ты когда-то работал. Вот и пусть они добром теперь отплатят, найдут автора. Тебе, кстати, фамилия Метельский ни о чем не говорит?
— Никогда не слышал. А кто это?
— Так вот он и есть автор статьи. Возможно, аноним.
— А… если поговорить с редактором этого… еженедельника? — неуверенно спросил Кирилл Валентинович.
— Ну, это само собой, да только у него же наверняка перед носом закон о печати лежит, в котором каждое слово жирным фломастером подчеркнуто. Кто тебе выдаст своего автора или информатора? Нет, тут надо бы, я думаю, собственными силами. Впрочем, попробуй. Ну, ладно, извини. Я сожалею, что расстроил, но ситуация теперь очень неопределенная складывается. Да и с другой стороны жмут. И я не уверен, что все вдруг может резко повернуться в другую сторону, понимаешь?
— С трудом понимаю. Пытаюсь, во всяком случае… Сейчас же пошлю водителя… Ну а ты, Сережа, сугубо между нами, сам-то что скажешь? Действительно убийственно?
— Точнее сказать, неуместно. И с определенным расчетом именно на данную конкретную ситуацию. Но в принципе, скорее, самоубийственно, извини за такую игру слов. Ну ладно, больше не могу задерживать твое внимание, сам посмотри. Созвонимся. Ах, как все это не вовремя!..
В трубке зазвучали короткие гудки.
Через пять минут пришедший в себя Кирилл Валентинович Степанцов дал указание водителю Саше, дежурившему у подъезда в машине, срочно найти последний номер еженедельника «Секретная почта»…
Через полчаса Кирилл Валентинович раскрыл его на двадцатой странице…
Саша в это время извинялся перед Анной Карловной, что долго искал, в трех ближайших киосках еженедельника уже не было — разобрали.
А еще полчаса спустя, заметно растерявший свою молодцеватость и подтянутость, расплывшийся в широком кресле и уронивший руки, с кипой газетных листов — в одной и с очками — в другой, пожилой мужчина с иссеченными морщинами лицом устало подумал о том, что зря не держит дома положенного ему по закону табельного оружия. Пожалуй, такое решение было бы самым правильным и радикальным в данной отвратительной ситуации. Потому что начать сейчас оправдываться — значит немедленно вылить на себя новые ушаты грязи. А некто, написавший этот мерзкий пасквиль и скрывшийся под псевдонимом Метельский, вероятно, только того и ждет… Кто он, этот Метельский?.. Чей заказ выполняет?..
Так что же, ехать на службу и там открыть сейф? Или все же попытаться найти иной выход? Послушаться Сережу? Но ведь и его голос почему-то был сочувствующим и неуверенным, вот в чем беда… И еще это неоднократно повторенное им «к сожалению»… Очень похоже на приговор… пусть и вынесенный другом.
Им выгодно, если он окончит жизнь самоубийством? Они хотят этого?..
Они? А кто «они»? Кому выгодно? Почему это он с ходу так решил? И почему сразу во множественном числе?
А с другой стороны, неважно теперь кто — он или они… Так вот, если они ждут, что он станет оправдываться, то сильно ошибаются. Оправдываться — это значит и в самом деле немедленно подписать себе смертный приговор. Нет, не дождутся! И выход найдется. И самоубийца — тоже. Этот намек Сергея, больше похожий на игру слов, он как-то не сразу понял. А ведь Серега говорил не просто, абы что-то сказать или напугать, у них же там, на самом верху, все со своим подтекстом.
И коли оно так, пусть сама судьба накажет клеветника. С помощью правосудия…

2

Телефонной звонок был определенно неприятным.
Константину Дмитриевичу Меркулову, который вышел от генерального прокурора, озабоченный более чем серьезными проблемами, возникшими в последнее время в Северо-Кавказском регионе, где снова активизировались боевики и где расследование очередных преступлений ведется ни шатко ни валко., сейчас меньше всего хотелось заниматься с Арбитражным судом их частными вопросами.
Пока он внимательно просматривал материалы, наработанные оперативно-следственными бригадами, сам генеральный прокурор, почему-то брезгливо морщась, разговаривал по телефону с кем-то из, видимо, хорошо ему знакомых. Он и реплики бросал, словно через губу:
— Я сочувствую… Понимаю… Да, конечно…
Поднявший голову Меркулов заметил, что генеральный недовольно скривился и при этом смысл последней сказанной им фразы прозвучал для настойчивого абонента в совершенно противоположном ключе — не «да, конечно», как было сказано, а «нет, конечно», что изобразило лицо генерального прокурора.
Меркулов негромко хмыкнул, уловив эту метаморфозу. Генеральный же поднял на своего заместителя взгляд и с каким-то мстительным торжеством ухмыльнулся.
— Я понял тебя, — сказал наконец в трубку. Но, сам понимаешь, такие дела… Хорошо, хорошо, ты ведь знаком с Меркуловым? Ну, конечно! Так я ему выскажу свое мнение по этому поводу, а уж ты попробуй сам с ним договориться. Нет, он сейчас сильно занят, однако для тебя, думаю, всегда отыщет возможность… Договорились, держи в курсе.
Меркулов продолжал в упор смотреть на генерального прокурора, а тот, как бы извиняясь, опустил голову, поскреб пальцами лысеющий затылок, даже поерзал на стуле. И не выдержал назревающего напряжения, которое явно накапливалось в его кабинете. Снова поморщился, будто собирался сообщить нечто неприятное, да просто не знал еще, как подойти к вопросу. И решился:
— Константин Дмитриевич, ну, ты же знаешь Кирилла… Валентиновича Степанцова?
— Это какой? — не сразу сообразил, о ком речь, Меркулов.
— Да из Арбитражного. Заместитель Васильцова. У него неприятности. Ты газет не читаешь?
— Только то, что необходимо, а сплетни не собираю, — неожиданно угрюмо ответил Меркулов. — Но я-то при чем? Если у него неприятности, он опытный юрист, пусть сам и занимается собственными проблемами. Нам-то с вами зачем еще и его проблемы?
— Да я ж то же самое ему и сказал, ты слышал… Хм, черт возьми… Ты, конечно, прав, но…
Кажется, генеральный вспомнил, что говорил-то он по телефону своему собеседнику как раз прямо противоположное. Это он на лице изображал презрение и сомнение. Значит, был уже в курсе. А вот Константин Дмитриевич, занятый поистине горящими вопросами, ничего не знал, да и не собирался знать.
— Словом, Константин Дмитриевич, сними ты с меня этот груз, сделай милость, просто по-товарищески прошу.
Разговор в таком тоне всегда делал Меркулова беспомощным. Вот если бы генеральный приказал ему, как делал это обычно, то есть попросил в приказном тоне, тогда другое дело — черта бы лысого он чего добился, уж кто-кто, а заместитель прокурора по следствиям мог стоять каменной глыбой. А вот так… ничего не поделаешь, слаб человек.
— Ты просто подъедь к нему в Малый Харитоньевский, где они сидят.
Меркулов сморщился, как от зубной боли, от этого прокурорского «подъедь» и поторопился «сменить пластинку».
— Подъеду, раз вам это необходимо, — сухо ответил он.
— Ага, и выслушай, чего ему надо. Впрочем, я примерно догадываюсь.
— А что конкретно?
— Нет уж, я не буду рассказывать, пусть сам излагает. Зачем тебе информация из вторых рук? А потом посмотри, кто там у тебя поменьше занят, условно, конечно, и поручи заняться. Считай, что это также и лично моя к тебе просьба. А будут затруднения, обращайся сразу. Кстати, скажи своей Клавдии, чтоб она принесла тебе последний номер еженедельника «Секретная почта», посмотри. В качестве предварительной информации. Ну, ладно, пойдем дальше. Итак, в Администрации, ну, и у меня тоже, складывается все более твердое убеждение, что руководитель прокуратуры Южного федерального округа со своими прямыми обязанностями справляется скверно, и я боюсь, что нам предложат его заменить. Твое мнение, Константин Дмитриевич, я уже понял. Но кого можем предложить? Подумай, не торопись, и пойми, что от нашего принципиального решения зависит ряд дальнейших адекватных действий. Я пока не тороплю, а завтра давай вернемся к этому вопросу. Переходим к следующему…
Итак, повешенное ему на шею какое-то дело, размышлял Меркулов, выходя в коридор, генеральному прокурору явно не нравилось. И его решение по данному вопросу, скорее всего, вызвано тем, что он прекрасно знает, как умеет Константин Дмитриевич «развязывать» в конечном счете всякого рода пакостные узлы. А какие неприятности — либо нечто иное, хуже этого, — могли появиться у заместителя Председателя Арбитражного суда? И отчего брезгливо морщился генеральный прокурор, спихивая со своих плеч просьбу высокого государственного сановника?
Ехать в Малый Харитоньевский не хотелось. Да и потом, чем же это заместитель генерального прокурора менее значителен заместителя Председателя Арбитражного суда? Тебе надо, сам и «приедь», что ли! Фу, как нехорошо…
Меркулов передал Клавдии Сергеевне, своей неизменной секретарше, просьбу насчет «Секретной почты» и открыл дверь, чтобы проследовать в свой кабинет, но Клавдия, улыбнувшись чему-то, сказала:
— А вам, Константин Дмитриевич, только что звонил Степанцов, интересовался, когда вы придете к себе, и убедительно просил меня немедленно соединить его с вами. Не вас с ним, а именно его, я так поняла.
— Ох и дипломат же ты, Клавдия! — улыбнулся и Меркулов. — Значит, надо понимать, это не моя, а его инициатива? Ты мне, таким образом, как бы позицию готовишь? Ну, хитра!
Клавдия довольно рассмеялась.
— Ладно, соедини меня с ним. Или его со мной, как желаешь. И газетку, газетку принеси, пожалуйста.
— Что сначала? — спросила догадливая секретарша.
— Знаешь, дай-ка сперва газету, а потом, когда я тебе скажу, соедини. Так будет правильнее…
Чтение не заняло и пятнадцати минут. Зато с ходу объяснило нелицеприятную мимику генерального прокурора.
Обычно дела такого рода называют «тухлыми». Не только в том смысле, что расследование их носит бесперспективный характер. Да, следствие может действительно длиться бесконечно по причине недоказуемости отдельных положений и обвинений, высказанных неким Метельским в газетном материале. Фамилию, конечно, можно проверить, однако здесь, скорее всего, анонимный автор. Подобные статьи под собственным именем вряд ли кто-то рискнет публиковать. Но, с другой стороны, розыск анонима, а затем и сам факт выдвижения против него обвинений в злостной клевете, использовании печатного слова для пропаганды клеветнических измышлений в адрес ответственного государственного чиновника также могут выглядеть совершенно неубедительно и в определенной степени нелепо и пародийно, если у анонима вдруг окажутся доказательства его правоты. И что тогда? Общественная смерть чиновника! И зачем же ему в таком случае весь этот сыр-бор?
Меркулов вспомнил. В шестидесятых годах, когда он учился на юридическом факультете МГУ, к студентам на лекции нередко приглашали выступать известных юристов — ученых и практиков, журналистов, людей других творческих профессий, делившихся с аудиторией секретами своего мастерства. Большое впечатление, помнится, оставил известный в ту пору фельетонист, работавший долгие годы в газете «Известия», Григорий Рыклин. Этот невысокий, кряжистый старик с белой копной волос рассказывал серьезным скрипучим голосом, с навязчивым еврейским акцентом, который тогда называли одесским, о таких вещах и жизненных ситуациях, что аудитория постоянно взрывалась смехом. А вот один из его советов, обращенный уже напрямую к студентам факультета журналистики, также присутствовавшим на той встрече, хорошо запомнился Константину Дмитриевичу.
«Когда ви пишете фельетон, — учил мэтр молодых, — так ви должны знать, что можете оперировать всего только пятью процентами тех отрицательных, убийственных фактов, которыми располагаете. А остальные девяносто пять процентов ви должны аккуратно сложить, — он показал ладонями, как плотно складываются бумажные листы, — и сунуть себе под жопу. И сидеть на них, и чтоб никто ничего не знал. Потому что когда вас визовут наверх, — сухой указательный палец мэтра указал в потолок, — чтобы взять за эту самую жопу, так ви винимите то, что под ней уже лежало, и предъявите вашим критикам. И это будет единственное ваше оправдание. И спасение!..»
А что, если аноним тоже когда-то мог пройти «школу» фельетониста Рыклина? И хорошо запомнить его завет? Ведь тогда эта статья — просто цветочки по сравнению с тем, что, возможно, откроется дальше. Нет, какая-то темная история, скандальная, грязная. Непристойная, короче говоря…
«Ну, хорошо, — сделал окончательный вывод Меркулов, — послушаем, что ему вообще надо, а затем попробуем вникнуть в частности…»
Только вот кто конкретно станет вникать? Непонятно, кому поручить? Это ж только генеральный способен предложить поручить дело кому-то, кто сейчас не особо занят, будто в Генеральной прокуратуре таковые вообще имеются. Нет, не получится. Новичок шею себе сломает, а задействовать опытных следователей совесть не позволяет, вот. и думай…
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.