Библиотека java книг - на главную
Авторов: 42550
Книг: 106900
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Ментовская мышеловка»

    
размер шрифта:AAA

Рокотов Сергей
Ментовская мышеловка

Глава 1
Август 1974г.
Водка с пивом сделали свое дело. Настроение стало боевым, агрессивным. Их было четверо здоровых бездельников, и свои школьные каникулы они проводили именно так. Достать денег на водку, раздавить где-нибудь в лесу бутылку, закусив либо огурцом с хлебом, либо просто хлебом, либо совсем не закусывая. Потом они шли к ларьку, где продавали разливное пиво по двадцать две копейки за кружку. Обычно там собиралась здоровенная очередь. Но эти в ней не стояли, любыми способами они прорывались без очереди. Все знали, что связываться с ними опасно.
В карманах у четверки водились кастеты, свинчатки, самодельные ножички, остро наточенные.
Бывало, конечно, нарывались и на крепкий кулак, но они и этого не боялись. Драка радовала их, горячила кровь, домой они приходили с синяками и ссадинами. Это была их жизнь, других развлечений у них не было.
Вот и сейчас с шуточками, с матюками они дорвались до прилавка, сунули мятый рубль оплывшей от жира тете Клаве и приняли из ее мясистых рук по кружке холодного разбавленного пива. Отошли на травку, сели, открыли бутылку водки, отпили пива, потом прямо в кружки разлили водку. Закайфовали, расплылись от удовольствия на свежем воздухе. Погода была ясная, теплая, рядом гудели после рабочего дня мужички, четверка не обращала на них внимания. Все были свои, все знали, чего от кого можно ожидать. Самому старшему из четверки было семнадцать. Его звали Рыба. Видимо, за рыбьи бессмысленные глаза, тупо глядевшие на окружающих.
Двоим было по шестнадцать, один из них был до омерзения прыщав, даже собутыльники не могли глядеть на него без отвращения, его так и звали Прыщ, за глаза иногда величали еще хлеще - Гной, но в лицо побаивались, Прыщ был очень силен и злобен, обид не прощал. Другого почему-то звали Ара, хотя он был по национальности украинец и носил фамилию Непейвода. У Ары были огромные масляные глаза, он славился подвигами на сексуальном фронте. Четвертому было всего четырнадцать, и троица его знала плохо.
Однажды на танцах они видели его в драке - махался он классно, с какой-то особой жестокостью, не боясь ничего. Несмотря на юный возраст, этот парень был немного выше остальных. После той драки троица предложила ему с ними выпить.
Протянули бутылку водки. Он молча взял и стал пить из горлышка. Рыба хотел посмеяться над пацаном, но понял, что тот может ничего ему не оставить, и отобрал бутылку. Пацана еще более зауважали. "Где живешь?" сурово спросил Рыба.
"Там", - показал тот в сторону леса. Троица расхохоталась. "Пошли, Лесной, пивка холодного хошь?" - "Не откажусь". Так и звали его Лесной, даже не спрашивая имени. А зачем оно? Лесной был немногословен, но смешлив. На губах его постоянно играла веселая усмешка. Они ходили вчетвером все лето, пили водку, пиво, играли в карты, по вечерам ловили одиноких прохожих и жестоко избивали их, отбирали деньги, часы. Ловили у оврага, через который проходила тропинка со станции. Спрашивали закурить, который час, да что угодно - лишь бы прицепиться и начать драку. Били умело, чтобы не было особых поводов обращаться в милицию или в больницу.
Такой досуг доставлял четверке наслаждение.
Но.., приелось. Они были здоровы, половозрелы, хотелось иных услад.
- Трахнуть бы кого-нибудь, - мечтательно произнес Рыба, потягиваясь.
- Пошли на танцы, - предложил Ара.
- Да ну, - сказал Прыщ. Если какая-нибудь девушка и шла с ним танцевать, боясь оскорбить отказом и нарваться на неприятности, то уж скрыть свое отвращение к его физиономии не могла. Прыща это задевало, и он стал избегать ходить на танцы.
- Пошли к оврагу, поймаем какую-нибудь биксу, - предложил Рыба. Отволокем в кусты, впузырим по очереди, а?
- Да какая бикса в такое время одна пойдет? - засомневался Ара. - Охота вам? На танцах столько телок, сами лягут куда надо.
- Ухаживать, клеить, да ну - тоска, - сказал Рыба. - Выпендриваться начинают, сучки. Мы с братаном здесь в лесу в прошлом году одну поймали, во покайфовали, нищтяк... Что мы с ней только не делали...
- Заявить могут, - пожал плечами Ара.
- Чем докажет? - пробасил Прыщ. - Темень, лес, она и знать не будет, кто ее трахает...
- Пошли, короче, - подвел итог Рыба. - Баб не найдем, отметелим кого-нибудь, денег-то все равно нет. Водяры купим еще. Пошли, делать нечего. Тоска...
Сунув руки в карманы, ссутулившись, четверка поперлась к оврагу. Темнело, однако, медленно - лето...
Пришли, спрятались за кусты, стали караулить. Прошло двое мужиков, потом пожилая пара, и вот... Повезло. Вот повезло...
По дорожке к ним приближалась молодая девчонка. Стройная, в светлой кофточке и черной короткой юбке, с сумкой в руке. Сзади нее никто не шел.
- А? - шепнул Рыба. - Говорил, повезет.
Когда девушка приблизилась к ним, Рыба вышел из-за куста и подошел вплотную к ней.
- Девушка, - елейным голосом спросил он, - вы не подскажете, который час?
Она остановилась как вкопанная, поглядела на часы.
- Половина одиннадцатого, - тихо ответила она.
- Скажите на милость, - паясничал Рыба. - Уже половина одиннадцатого, никак не мог бы себе представить. Я полагал, сейчас не больше половины десятого...
- Что вам надо?
- Как что? Узнать, который час. Эй, ребята! - негромко позвал он. Идите сюда.
Троица вылезла из кустов и встала перед девушкой.
- Вот нам девушка говорит, что сейчас половина одиннадцатого. А это значит, что пора спать. Пошли все спать! Детское время кончилось!
- Не хотим спать! - хором крикнули Ара и Прыщ. Лесной молчал, улыбаясь, глядел в лицо девушке. Та внимательно смотрела ему в глаза.
- А что хотите? - спросил Рыба.
Прыщ и Ара молча подошли к девушке и стали гладить ее по плечам, потом по грудям, по щекам.
- Понятно, - сказал Рыба. - Это можно устроить. Вы как, девушка, насчет потрахаться с хорошей компанией? Против ничего не имеете?
- Вы что, с ума сошли? - тихо, но спокойно произнесла девушка.
- Да нет, мы в норме, - угрожающим голосом сказал Рыба. - В норме и в форме. Пойдем в кусты, сучка, хватит базарить...
Он протянул руку, чтобы схватить ее, но неожиданно девушка ударила его ногой в пах. Рыба согнулся от боли. Девушка отскочила в сторону.
- Ух, падла... - застонал Рыба. - Держите ее!
На девушку бросились Прыщ и Ара. Она как-то умудрилась увернуться и проскочила между ними. Бросилась бежать, но поскользнулась на траве и упала лицом вниз. Ара и Прыщ прижали ее к земле.
- Нормально, - зловеще сказал Рыба. - Вот здесь мы тебя и оттрахаем. А сначала получи сдачи.
Ара и Прыщ подняли девушку за волосы и поставили на колени. Рыба сильно ударил ее кулаком в челюсть.
- Чтобы не залупалась. Тоже, кусок... Не нравится ей с нами. А ну, снимайте с нее трусы. Я ее .раком... Девка-то ништяк, хоть и борзая очень.
Сдаваться, однако, девушка не хотела. Она вертелась, стоя на коленях, пыталась укусить державших ее насильников. Она даже умудрилась вырваться из их цепких пальцев, кофточка на ней треснула, и она вскочила на ноги. Удивленный, но ничуть не обескураженный Рыба поднял руку, чтобы вырубить ее, но упал сам, сраженный сильным ударом молчавшего до того Лесного.
- Ах ты, сучонок... - подивился Рыба, барахтаясь на спине. - Ребята... Бейте его!
Но это было не так-то просто. Лесной мощнейшим ударом ноги в челюсть вырубил Прыща, грузного, но неловкого, а уж справиться с волооким Арой не представляло ни малейшего труда.
Лесной ударил его ребром ладони в горло, и тот затих.
- Бежим, - шепнул Лесной девушке. - Сейчас этот оклемается, у него заточка в кармане.
Они побежали вниз по оврагу, потом выбрались наверх. Сзади слышались крики догонявших.
- Ребята, быстрее! - орал Рыба. - Шевелите ногами, сейчас мы их достанем!
Девушка задыхалась после подъема по довольно крутому склону.
- Давай, давай, - шептал Лесной. - Они убьют, если догонят, я их знаю... Я с ними троими не справлюсь...
- Я не могу...
- А ты моги, жить хочешь - моги, - злился Лесной.
Они бежали по тропке, спотыкаясь о корни деревьев.
- Нормально, - тяжело дышал Лесной. - А вот теперь ныряй сюда, хрена им нас догнать.
Перед ними был глухой дачный забор. Лесной приподнял одну доску и пропустил девушку в проем. Нырнул за ней, и спасительная доска опустилась на свое место.
- Куда они делись? - шипел Рыба. - Говорил вам, падлы, ногами шевелите. - Он вытащил из кармана заточку и стал махать ею в воздухе, сотрясая воздух отборнейшей бранью.
- Они куда-то сюда нырнули, - сказал Прыщ, потирая ушибленную челюсть. - Дыра в заборе где-то есть.
- Так ищи, мудак! - озлился Рыба. - Чмо болотное, с пацаном справиться не сумели...
- Темнеет быстро, - оправдывался Ара. - А дерется этот Лесной классно. Откуда он взялся?
- А хрен его знает, дыру ищите, не базарьте...
Наконец удачливый Прыщ нашел оторванную доску. И первый нырнул в проем. И не успел Рыба последовать за ним, как раздался дикий крик, и Прыщ, ударившись головой о забор, выскочил обратно. За забором слышался свирепый собачий лай.
- Там волкодав сидит, падло! - кричал Прыщ. - Жопу мне порвал! - Он держался рукой за ягодицу, хромая и скуля.
Ара и Рыба мрачно глядели на него.
- Пошли, - отрезал Рыба. - Найдем его, на куски разрежем...
... - Хороший Фарлаф, хороший пес, - гладил Лесной по мохнатой спине московскую сторожевую. - Помнит добро... Мы с братаном покойным сюда в гости ходили, я с ним тогда возился, кормил его шашлыками... Хозяин ругался, не балуй, мол, а я таскаю и таскаю. Там шашлыков было на роту солдат, собачку им было жалко покормить. Ладно, Фарлаф, иди... А нам с тобой надо обратно в дыру, через калитку стремно, хозяин злой, хуже собаки, увидит, пальнуть может из двустволки, в темноте-то не узнает.
- Как ты запомнил эту дыру? - удивилась девушка.
- Память хорошая, и отметину я сзади сделал на заборе, бывает, нужно слинять. Хорошо, еще что-то было видно. Чуть позднее, и крышка бы нам с тобой. Порвали бы они нас.
Фарлаф большими глазами глядел на парня с девушкой, не отходил.
- У тебя в сумке ничего жрать нет? - спросил Лесной. - Пса надо отблагодарить.
- Я колбасы купила, на дачу еду...
- Дай ему, он нам жизнь спас.
Девушка вытащила из сумки колбасу, бросила Фарлафу. Пес завилял хвостом, принялся за угощение.
- Ты где живешь? - спросил Лесной.
- Я на дачу еду.., к подруге, - ответила девушка. - Там вон, за мостом... Налево от моста.
- Говорить не хочешь? - усмехнулся Лесной. - А звать-то тебя как?
- Меня? .. Ира. А тебя?
- А меня... Меня тут называют Лесной.
- Загадочный тип, - усмехнулась Ира. - И отважный... - Она погладила его по светлым длинным волосам. - Дай, я тебя поцелую.
Она прижалась к нему и поцеловала его в щеку, потом в другую, затем припала губами к его губам. Лесной удивленно глядел на нее, потом довольно робко прижал ее к себе.
Фарлаф, уже сожравший колбасу, недоуменно глядел на них. Парень и девушка переглянулись и засмеялись.
- Пошли потихоньку отсюда, - сказала она. - Общество Фарлафа начинает тяготить.
- Пошли, эти, наверное, уже слиняли, - согласился Лесной.
Они вылезли из дыры в заборе и побрели по уже совершенно темному лесу. Ира держала Лесного под руку, тесно прижималась всем телом к нему. Лесной вздрогнул от подступившего чувства, от охватившего его желания.
- Спешишь? - спросил он.
- Спешу, - ответила она. - А ты чего спрашиваешь?
- Пошли ко мне, - предложил он. - Здесь недалеко.
- Ну, ты даешь... - усмехнулась она. - У тебя что, своя дача?
- С матерью живу. Братан умер несколько лет назад. Мать рано ложится. Окно невысоко. Как? - улыбнулся он.
- Пошли. С таким, как ты, не страшно. - Она еще теснее прижалась к нему.
- Да и ты девка боевая, - усмехнулся Лесной. - Хорошо ты ему врезала между ног.
- А ты чего заступился? Они же твои друзья? Вместе в кустах караулили.
- Какие они мне друзья? Так.., тоска с ними. Надоели. Тупые, как валенки. А ты мне понравилась. Характер у тебя не девчачий.
Они вышли на дорогу, прошли по мосту через реку и снова повернули в лес, где была протоптанная тропка.
- Скоро уже мой дом, - сказал Лесной, стискивая Ире плечо.
- Не спеши. Все успеем, - шепнула она.
Она увидела справа старенький небольшой домик с верандой за обломанным забором.
- Сюда нам, - сказал Лесной.
Они вошли в калитку. Лесной огляделся по сторонам, не видит ли кто. В доме свет был погашен.
Он тихо открыл дверь.
- Здесь подожди, под окном.
- Хорошо.
Он на цыпочках вошел в дверь, потом Ира увидела открывающееся окно.
- Давай сумку, - шепнул он. Она протянула ему сумку. - Теперь давай руку, лезь сюда.
Она протянула ему руку, и он помог ей влезть в окно. Она оказалась в маленькой комнате, в которой стояли только кровать с железной сеткой и шариками и большой гардероб. Света не зажигали. Молча Лесной притянул ее к себе и повалил на кровать, она словно провалилась в эту сетку.
- Сколько тебе лет? - шепнула она.
- А ты как думаешь?
- На вид не меньше шестнадцати. Но у тебя такое гладкое лицо, по-моему, ты моложе.
Он усмехнулся, ничего не ответил, прижал ее к себе и неумело поцеловал в губы.
- Мне раздеться? - спросила она.
- Как хочешь.
- Я хочу.
Она быстро сняла с себя кофточку, юбку. В темноте Лесной увидел черный лифчик, черные трусики, пояс, телесного цвета чулки. Он сам снял с нее трусики, потом стал расстегивать лифчик, пальцы не слушались, дрожали...
- Ты что волнуешься, глупенький? Все будет хорошо...
Любовником он оказался неумелым, но очень пылким. Железная сетка ходила под ними ходуном. Девушке было хорошо с ним, она стонала от удовольствия. Он даже прикрыл ей рот ладонью.
- Тихо, тихо, мать разбудишь.
А через пару минут уже она прикрывала ему рот своей мягкой ладошкой.
Потом они долго лежали на спине и молчали.
Наконец она сказала:
- Все. Мне пора. Проводи меня. А то будут волноваться.
Она встала, оделась. Потом он выскочил в окно, подал ей руки, она прыгнула ему в объятия.
Он аккуратно поставил ее на землю, и они пошли. Шли молча, она держала его под руку и тесно прижималась к нему. Обоим было хорошо, ни один из них не задавал другому лишних вопросов, они в чем-то были похожи. Им было хорошо вместе, и все. Больше они не желали ничего знать друг о друге.
Было темно, полная луна, звездное небо.
Ощутимо начало свежеть.
- Тебе холодно? - спросил Лесной с какой-то нежностью, не свойственной ему.
Она покачала головой.
Они дошли до моста. Там дорога раздваивалась.
- Все, - сказала Ира. - Мне туда. Дальше не провожай меня.
- Не боишься?
- Нет. Дважды такое не повторится. Я тебя вот о чем попрошу, только ты не обижайся, ладно?
- Ладно.
- Ты не ищи больше со мной встреч.
- А я разве их ищу? - спокойно спросил он.
- Ты молодец. Ты такой же, как я. Ты меня понял. Нам было хорошо, и ничего больше не должно быть между нами. Мы всегда будем помнить эту ночь.
- Конечно. - Он как-то нервно прижал ее к себе. Видимо, ему такое ее решение было не совсем по вкусу. Но он не желал спорить с ней. Это было не в его манере.
- Тогда ладно. Я пошла. - Она обняла его и поцеловала в губы. Он вздрогнул и крепко прижал ее к себе. Поцелуй длился с минуту. Потом она отодвинула его от себя.
- Все. Пойду. Меня ждут. , - Кто? - неожиданно для себя спросил Лесной и осекся.
Она улыбнулась:
- Пока, мой защитник, мой юный кавалер.
Мне почему-то кажется, что мы когда-нибудь с тобой увидимся и вспомним вместе эту чудесную ночь. Посмотри, какая полная луна, какие звезды...
- Мне братан говорил, в полнолуние творятся страшные вещи, - мрачно заметил Лесной.
- А может быть, мы с тобой еще совершим что-нибудь страшное. У нас все впереди. Пусть эта луна объединит нас...
Она как-то странно усмехнулась, повернулась и пошла вверх по дороге.
Лесной стоял и молча глядел ей вслед. У него почему-то было тревожно на душе. Она исчезла в ночной тьме словно видение, неизвестно откуда появившееся и неизвестно куда ушедшее.
Он еще немного постоял, потом вздрогнул от холода и медленно пошел домой...
Глава 2
Октябрь 1980 г.
В бешенстве Игорь Дмитриевич Лозович хлопнул входной дверью. Стучало в висках, кровь прилила к лицу. Он хотел крикнуть ей на прощание что-нибудь крепкое, но увидел елейную соседку, стоявшую напротив на лестничной площадке с сумками в руках и хитренькими глазами глядящую на него.
- Добрый день, Игорь Дмитриевич, - промурлыкала старушка.
- Здравствуйте, Анна Михайловна, - проворчал Лозович.
- Как ваши дела, Игорь Дмитриевич? Как здоровье? Как ваше творчество?
- А так, - махнул рукой Лозович. - Так как-то все;.;
Наверняка она подслушала его разговор с Эльвирой. Разговор был, мягко говоря, на повышенных тонах. Эта зараза устроила ему пролог перед юбилеем, который должен был состояться через две недели. Знаменитого прозаика Лозовича готовился чествовать весь многонациональный Союз писателей. Пятнадцатого октября ему исполнялось шестьдесят лет. В нескольких издательствах готовились к печати его пухлые сборники, огромными тиражами переиздавался эпохальный роман "Великая правда", за который пять лет назад он был удостоен Государственной премии СССР. Его романы переводились на многочисленные языки народов СССР, не остались в стороне и Болгария, Чехословакия, ГДР.
Лозович уже запутался, сколько денег ему причитается за все эти издания. По утрам, в халате, он сидел со счетной машинкой и подсчитывал свои бесконечные барыши, но каждый раз не мог чего-то учесть и сбивался со счета. Ему помогала в этих расчетах Эльвира, это было одним из любимых ее занятий. Другим любимым занятием было планировать грядущие покупки. В перспективе была покупка иномарки и второй дачи, но Лозович активно сопротивлялся покупке иномарки, считая это бестактным. "Я советский писатель, Эллочка, я коммунист! Мне вполне хватает моей "Волги"! И тебе уютно в "жигуленке".
Насчет дачи подумаем, но иномарку - никогда!" - "Но почему поэту Максиму Ясному можно ездить на "Мерседесе", а прозаику Игорю Лозовичу нельзя?" - возмущалась Эльвира. "А потому что он сволочь! Сволочь и бездарь! - кричал Лозович. - Он любит только пыль в глаза пускать! А я не хочу, чтобы меня ненавидели коллеги!"
Лозович уже года три ничего не писал. Ему некогда было этим заниматься. Он постоянно заседал в различных президиумах, ездил по бесконечным загранкомандировкам, по необъятной советской Родине, встречался с благодарными читателями, время от времени позволял себе на пару недель рвануть в Гагры или Коктебель в Дом творчества, где по утрам думал о продолжении романа "Великая правда". Он даже придумал название нового романа - "Великая сила добра".
В этом романе герой предыдущего коммунист Иван Громов будет продолжать свою непримиримую борьбу с карьеристами и приспособленцами в новых условиях, а прорвавшийся к власти мерзавец Лисицкий будет устраивать ему новые каверзы. Но дальше названия и общего плана роман не двигался.
В принципе ему и не надо было ничего писать.
Его пухлые романы уже были изданы миллионными тиражами. "Советский писатель" издал его пятитомник, "Избранное" в двух томах шло в нескольких издательствах. Пятнадцатого октября в Доме литераторов готовился грандиозный юбилей. Так все хорошо. А эта шлюха устроила ему подарочек к юбилею. Эльвира была моложе Лозовича на двадцать лет, тогда, в пятьдесят восьмом году, Лозович бросил свою вторую жену Надю с десятилетним Вовкой и ринулся в объятия пышнотелой брюнетки Эллочки. Через год появился сын Олежек. Лозович разменял трехкомнатную квартиру в центре и оказался с новой женой и маленьким сыном в двухкомнатной на окраине. Но это продолжалось недолго. Именно тогда карьера его как писателя бешеными темпами пошла вверх, и появилось все - четырехкомнатная квартира в центре, две машины, бесконечные гонорары.
До поры до времени Эллочка вела себя прилично. Жизнь, которую устроил ей Лозович, была райской, иначе не назовешь. Перестав кормить Олежку грудью, Эллочка спихнула его на нянек и занялась собой. Поездки, просмотры, премьеры и так далее... Потом появились и загранпоездки, и личный "жигуленок", шикарно отремонтирована дача. Эллочка вела светскую жизнь, и она ей очень нравилась. Но шила в мешке не утаишь. Стареющий муженек был хорош для одного и плох для другого. Для другого она имела крепенького любовника Славика, который был моложе ее на три года. Вот с этим крепеньким Славиком и застукал ее шестидесятилетний муж, раньше времени вернувшийся из командировки. Отчаянию Эльвиры не было предела. Седовласый Лозович с букетом роз стоял перед смутившейся парочкой. Розовощекий Славик что-то пытался бубнить в оправдание Эллочки, а она просто потеряла дар речи.
- Пошел вон, - тихо произнес Лозович и швырнул букет алых роз в красную рожу Славика. Тот молча надел пиджак, плащ и тихо вышел из шикарной квартиры Лозовичей.
- Ты не то подумал, - прошептала Эльвира.
- Я не то подумал двадцать два года назад, а сейчас я думаю именно то, что нужно: ты - блядь! Блядища ты размалеванная! Ты окаянная стервь всех времен и народов... У тебя же сын недавно женился, ты скоро бабушкой станешь, а чем ты тут занимаешься?
Сын Олег был на даче с беременной на последнем месяце женой Таней. Олег был студентом пятого курса мединститута, Таня закончила иняз.
И вот в выходной день Эльвира устроила себе праздник. А у него неожиданно прервалась загранкомандировка в Нью-Йорк, позвонили из правления Союза писателей и потребовали его присутствия на важном заседании, надо было решать вопрос с одним очень известным диссидентом, его надо было исключить из СП, а потом выдворить из Союза. Сияющий Лозович с заморскими гостинцами и букетом роз, купленным в Шереметьеве, явился домой и... Те же и муж...
Пошлейшая комедия... Рогоносец... Вот тебе и юбилей. Как же над ним ржут всякие бездари, занятые одними сплетнями в Союзе писателей. Он выглядит идиотом в глазах этих негодяев... А ведь этого краснощекого любовника он видел как-то в Доме литераторов, он так скромно поздоровался с Эльвирой... Как же его водили за нос...
Игорь Дмитриевич провел бессонную ночь.
Курил сигареты "Мальборо", привезенные из Нью-Йорка, пил маленькими стопочками коньяк КВВК, стоящий в буфете. Прилег на диван, попытался заснуть, но бешенство распирало его.
Вошла Эльвира, заплаканная, стала просить прощения. Лозович представил себе смеющиеся рожи писателей на его юбилее и залепил ей оглушительную пощечину. Она расплакалась и ушла.
Больше она его не тревожила.
Лозовича мучила совесть. Он тогда, в пятьдесят восьмом, бросил Надю, чудесную женщину, верную, преданную, воспитывавшую замечательного сына Вовку, и женился на этой сучке. Надя не сделала ему ни одного упрека, только глядела на него, суетящегося, разменивавшего квартиру, большими печальными глазами. А Вовка спросил: "Папа, а когда мы с тобой поедем на море?"
Лозович тогда съежился от невыносимой боли, закусил губу и вышел, не отвечая сыну. Никогда больше Лозович не ездил с Вовкой на море, Эльвира категорически запретила ему общение со старой семьей. Сначала Лозович украдкой встречался с сыном, ходил с ним в кино, а потом родился Олег, и о Вовке как-то забылось. Иногда Лозович делал Наде денежные переводы, но чем больше у него становилось денег, тем реже он переводил их. На алименты Надя не подала, посчитала постыдным.
Лозович невольно сравнил Вовку и Олега.
Сравнение явно было не в пользу последнего.
Пытливый, ласковый, веселый Вовка разительно отличался от ленивого обжоры Олега, избалованного Эльвирой и няньками. Конечно, неплохо, что Олег решил пойти в мединститут, а не приютился в лучах славы отца и не попытался найти себе тепленькое местечко в литературе, каких было немало. Но все он делал как-то нехотя, со скукой, живого слова от него не услышишь. В прошлом году он женился. Выбор своего сына Игорь Дмитриевич одобрил. Таня Гриневицкая, дочь классного переводчика-синхрониста, нравилась ему. Живая, смышленая девушка, прекрасно владевшая английским языком, хорошо воспитанная, была полной противоположностью ленивому, сонливому Олегу. Но она относилась к мужу с некой материнской нежностью, и порой Игорь Дмитриевич завидовал сыну. Таня чем-то напоминала ему первую жену Вику, попавшую под машину в эвакуации в Татарии, когда Игорь Дмитриевич был на фронте. Черноглазая, очень мобильная, никогда не терявшая присутствия духа. Трудно было ее заподозрить в браке по расчету - у Гриневицкой было все, что нужно для полноценной жизни: дача, машина, хорошая зарплата отца. Лозович видел в Тане постоянное желание кого-то опекать, он верил, что она будет прекрасной матерью.
...Лозович утром высказал Эльвире все, что он о ней думает, не выбирая выражений, напротив - стараясь изъясняться поконкретнее. Эльвира сидела, закрыв лицо руками. Орать Игорь Дмитриевич продолжал и в прихожей, потом надел куртку, привезенную из Нью-Йорка, и выскочил из квартиры. И тут наткнулся на востроглазенькую кубышку-соседку с сумками. Видимо, она слышала крепкие выражения знаменитого писателя и испытывала мерзкую радость мещанки по поводу неудач людей из сонма знаменитостей.
- Так как-то все, Анна Михайловна... А, - он махнул рукой и вошел в лифт.
Открыл гараж, завел машину. Во всей этой ситуации его радовало лишь одно - решение, принятое им рано утром. "Я ей покажу, - придумал он страшную месть. - Ох, как я ей покажу..."
И сейчас эта мысль придавала ему сил. Он тронул машину с места и поехал в нотариальную контору. Там, дергаясь и нервничая, он высидел приличную очередь, а потом составил завещание, в котором отписал все свои сбережения, права на будущие гонорары, дачу и две машины в равных долях своей бывшей супруге Лозович Надежде Сергеевне и сыну Лозовичу Владимиру Игоревичу. Эльвире и Олегу досталась бы только четырехкомнатная квартира, обставленная шикарной мебелью. Им и этого более чем достаточно. Но он ведь не собирается умирать, он еще пошумит, проведет юбилей назло этим мерзавцам и разменяет эту квартиру. Так что у них и этого не будет.
В своем озлоблении он почему-то объединял изменницу-жену и сына-студента. Все делал в состоянии бешенства, почти не обдумывая последствий. Лозович знал, что Надя преподает в техникуме, тридцатидвухлетний Владимир - капитан Советской Армии, женат, имеет дочь. Встречались с сыном они крайне редко, Володя с детства затаил на отца обиду за его предательство. Ничего, по крайней мере он как-то реабилитирует себя в их глазах.
Завещание было заверено нотариусом, Лозович вышел из конторы, подошел к телефонной будке, набрал номер Нади.
На счастье, она оказалась дома.
- Надя, привет, - гробовым голосом произнес Лозович.
- Игорь? - удивилась она.
- Я, я, - почему-то обозлился Лозович. - Ты.., вот что... Где Володька?
- Володя в Афганистане, Игорь.
- Да ну? - ошалело спросил Лозович.
- Он офицер, его послали, ты же знаешь, он десантник. Он уже восемь месяцев там.
Лозович молчал, думал напряженно. "Мой сын в Афганистане, выполняет интернациональный долг, каждый день рискует жизнью, а эта сволочь Эльвира.., этот баловень Олег... Нет, как же правильно я сегодня поступил..."
- А где его жена, дочка?
- Как где? Здесь, со мной. Твоей внучке уже восьмой год идет. Она так похожа на Вовочку, да и на тебя тоже, Игорь. Заехал бы как-нибудь, поглядел.
- Я обязательно заеду! - закричал Игорь Дмитриевич. - Ты, Надя, прости меня, эта Эльвира настоящая сучка!
- Что это с тобой сегодня?
- А ничего. Ты должна знать вот что - я завещал тебе и Владимиру все свои сберкнижки, их пять штук, права на мои переиздания, дачу на Пахре и две машины - "Волгу" и "Жигули". На моих сберкнижках около ста тысяч рублей, а сейчас выходит жуткое количество переизданий, все гонорары идут на книжки. Сберкассы на Ломоносовском, Ленинском проспектах, запиши номера и адреса.
- Ты что это, помирать собрался, Игорь? У тебя же через две недели юбилей. Что это такие. настроения? Раньше ты так не переживал из-за женщин.
- Да не переживаю я из-за женщин, Надя.
Я переживаю из-за себя, из-за своей глупости.
Ладно, все. Я обязательно загляну на днях. А сейчас я поеду на дачу, мне надо прийти в себя. Все поняла насчет завещания? Оформлено в нотариальной конторе на улице Димитрова.
- А как же твой сын?
- Ему останется четырехкомнатная квартира, обставленная прекрасной мебелью. Она дорого стоит. А остальное пускай своим трудом зарабатывает. Он женился недавно, жена ребенка ждет...
- Ты бы подумал, Игорь. Впрочем, я желаю тебе прожить еще лет тридцать, и пусть никто не воспользуется твоим завещанием. А захочешь помочь сыну и внучке - помоги. Без всякого завещания. Мне лично ничего от тебя не надо.
- Ладно, Надя, я позвоню. Я тебе сообщил, и все. Пока.
- Пока, Игорь, Лозович сел в машину и поехал в сторону Каширского шоссе. Он хотел побыть на даче, походить по осеннему лесу, подумать о происшедшем.
"Надо же, Володька в Афганистане... Мой сын, офицер, десантник... А эти тут..." Ему вдруг стало стыдно не только за Эльвиру и Олега, но и за себя. Он предстал перед собой бездарным чиновником от литературы, написавшим скучнейшие серые романы, которые никто не мог дочитать до конца. А когда-то он был лихим фронтовым корреспондентом, рисковавшим жизнью, писавшим интересные фронтовые очерки, рассказы.
Он гнал машину по шоссе, дорога была хорошая, сухая. Думал напряженно о своей жизни, о своих трех женах - веселой черноглазой Вике, доброй домашней Наде, накрашенной шлюхе Эллочке, об ушедших в иной мир фронтовых друзьях, о том, что теперь вокруг него только льстецы и блюдолизы, а настоящих друзей давно уже нет.
Лозович свернул на проселочную дорогу, ведущую к даче. Ехал быстро, он хорошо водил машину. Вдруг он заметил, что за ним постоянно следует черная "Волга". Лозович убавил газ, "Волга" тоже стала ехать медленнее, Лозович поехал быстрее, и "Волга" тоже. "Что такое?" - удивился Лозович.
Дорога была безлюдная, шла лесом. И вдруг в самом узком месте следовавшая за ним "Волга" прибавила скорость и догнала "Волгу" Лозовича.
Он даже не успел поглядеть, кто сидел за рулем.
Преследовавшая машина подрезала его, и он вынужден был резко подать вправо. Скорость же была около ста километров. Машина Лозовича перевернулась. Игорь Дмитриевич мгновенно превратился из думающего, вспоминающего свою жизнь маститого писателя в клубок костей, крови и боли. Машина со страшной силой переворачивалась в кювете. Переломанный, искалеченный Лозович был еще жив, когда произошел взрыв.
Машина горела в кювете, внутри нее уже не было жизни.
Черная "Волга" остановилась метрах в двадцати. Из нее вышли двое мужчин. Один был в годах, с черной бородой, крепок и коренаст. Второй очень молод, высок, светловолос. Рука его сжимала в кармане рукоятку пистолета. Они вышли из машины и спокойно взирали на горящую "Волгу" Лозовича.
- Все путем, - сказал чернобородый. - Классно получилось.
- И "пушка" не понадобилась, - сказал молодой. - Хорошо, греха на душу не взял. Ладно, поехали...
Они сели в машину и быстро уехали прочь.
Глава 3
- Таня! - кричал истошным голосом Олег Лозович. - Произошло страшное несчастье!
Из спальни в гостиную большой писательской дачи Лозовича вышла невысокая женщина двадцати двух лет с огромным животом.
- Что случилось, Олег? - встревоженно спросила она.
- Мне только что позвонили. Два часа назад папа погиб в автокатастрофе. Его машина перевернулась и сгорела. Боже мой! Какой ужас! За две недели до юбилея! Бедный папа!
- Быть не может!
- Может, может, все может быть! Но почему он вернулся так рано из Нью-Йорка? Он же должен был приехать только через пять дней!
- Я забыла сказать тебе, Олег, он же звонил вчера вечером, сказал, что приехал. Ты так сладко спал, и я не стала тебя будить. Было уже около двенадцати.
- Это все... Это все, - причитал Олег. - Я-то надеялся, что, может быть, машину угнали и там был не он.
Раздался телефонный звонок. Олег взял трубку.
- Ты слышал?! - кричала на том конце провода мать. - Папа разбился! Какое несчастье!
- Почему он так рано вернулся? - спросил Олег.
- Его срочно вызвали в секретариат Союза писателей, заседание в понедельник, - убитым голосом ответила мать. - Будь проклято это заседание... Ладно, приезжайте домой. Я не могу быть одна. - И положила трубку.
- У Игоря Дмитриевича был совершенно убитый голос вчера ночью, сказала Таня. - Он был чем-то очень расстроен.
- Я догадываюсь, чем он был расстроен, - буркнул Олег. - И зачем он сел в таком состоянии за руль? Ладно, Тань, собирайся, поедем потихоньку в Москву. Что бы там ни было, но маме нужна наша поддержка.
Они собрались и через полтора часа уже были в Москве.
...Через три дня в Доме литераторов состоялась панихида. Лозович лежал в закрытом гробу.
Было неимоверное количество людей. Произносились пламенные речи, все говорили об огромных литературных заслугах писателя-фронтовика, лауреата Государственной премии Игоря Дмитриевича Лозовича. На панихиде присутствовали члены ЦК КПСС, самые известные писатели, режиссеры, деятели искусств. После панихиды траурная церемония направилась на Новодевичье кладбище.
После похорон Эльвира Константиновна пригласила друзей к себе домой на поминки. Приглашенных было не менее тридцати человек.
Был накрыт шикарный стол, опять произносились речи, все утешали скорбную вдову и сына.
Все прошло чинно и торжественно, как и положено на похоронах известного человека.
... - Теперь придется заниматься делами о наследстве, - сказал на следующее утро Олег. - Какая все это тягомотина...
- Как ты можешь в такую минуту говорить об этом? - поморщилась мать.
- А что делать? Живым жить. Завтра поеду в нотариальную контору.
Раздался звонок в дверь. Открыли. На пороге стаяла невысокая женщина лет пятидесяти пяти.
- Вам кого? - спросил Олег.
- Здравствуйте. Я бывшая жена Игоря Дмитриевича Надежда Сергеевна. Только вчера услышала по телевизору о несчастье. Решила вас навестить.
- Проходите, - пригласил Олег.
Густо намазанная кремом Эльвира холодно оглядела бедно одетую пожилую женщину.
- Здравствуйте, Надежда Сергеевна. Я бы вас не узнала, вы так изменились.
- Да и вы тоже изменились, Элеонора...
- Эльвира Константиновна, - ледяным тоном поправила Эльвира.
- Извините, пожалуйста.
- Проходите сюда. Давайте посидим, помянем Игоря Дмитриевича. Сейчас я принесу закуски, водку. Танюша, помоги мне, деточка!
Таня со своим необъятным животом скромно прошагала на кухню.
Поставили на стол остатки вчерашних поминок. Посидели. Помолчали.
- Давайте помянем крупного писателя, патриота, фронтовика, - чопорно произнесла Эльвира. - Не будем вспоминать взаимных обид, Надежда Сергеевна. Сейчас не до этого. - Она картинно прикрыла глаза рукой. - Такое несчастье... Такое... Перед самым юбилеем. Я слышала, Игорю Дмитриевичу должны были присвоить звание Героя Социалистического Труда. Как бы он был рад...
- Ладно, - подняла рюмку с водкой Надежда Сергеевна. - Спи спокойно, Игорь... Земля пусть будет тебе пухом.
Они выпили, закусили блинами.
- Как ваш сын? - спросила Эльвира, жуя бутерброд, густо намазанный черной икрой. Икринки упали на стол, она пальцем отправила их себе в рот.
- Он в Афганистане. Но я сообщила ему.
Может быть, его отпустят на недельку, как вы считаете?
- Не думаю, что в этом есть необходимость.
Служба есть служба, Игоря Дмитриевича этим не воскресишь.
- Да, его не воскресишь, - вздохнула Надежда Сергеевна. - Но есть проблемы, которые надо разрешить, - Какие проблемы? - насторожилась Эльвира. Встрепенулся и Олег. - Вы что, претендуете...
- Дело в том, что в нотариальной конторе на улице Димитрова Игорь Дмитриевич подписал завещание, в котором он все свои сберкнижки, права на будущие гонорары, дачу и две машины оставляет мне и Володе, - спокойно, с внутренним достоинством произнесла Надежда Сергеевна.
Бутерброд с икрой выпал из рук Эльвиры и шмякнулся на пол, разумеется, икрой и маслом вниз. У Олега отвисла челюсть, он сделал какое-то странное движение головой вперед, словно хотел боднуть незваную гостью.
- В-вы... В-вы, в-вы... - мычала Эльвира. - В-вы что такое говорите?
- Говорю правду. Может быть, сейчас не время, вам и так тяжело, а тут еще это. Но, по-моему, тянуть тоже нельзя. Приедет Володя, мы и будем разбираться с этим делом. Понадобится ведь большая сумма денег для вступления в наследство. А со сберкнижек нам раньше чем через полгода ничего не выдадут.
- Вам и так ничего не выдадут!!! - завопила Эльвира. - Вы все лжете! Вы, старая ведьма...
Простить не можете, что он вас бросил! Убирайтесь отсюда вон!!!
Таня с изумлением взирала на свекровь, полностью раскрывшую себя в этот момент. Горе теперь было настоящим, неподдельным. Было уже не до картинных поз, не до фальшивых тостов.
Надежда Сергеевна спокойно встала.
- Я уйду. Но учтите, я сказала правду, я была в конторе, где подписано завещание. У меня его копия. Все законно.
- Покажите копию! - закричала Эльвира с пеной у рта.
- Да вы ее порвете, не дам я вам. Съездите и спросите, вам там все объяснят.
- Но как вы узнали про это завещание?
- Он мне позвонил в день своей гибели. Прямо от нотариальной конторы. Он был чем-то очень расстроен, и я знаю, чем именно. Но не буду сейчас говорить.
Эльвира сразу сникла и жалкими глазами поглядела на сына. За роговыми очками будущего врача-отоларинголога она увидела такую ненависть, что ей стало страшно.
- Ладно, я пошла. Вы уж извините, что я вас так расстроила, - сказала Надежда Сергеевна.
- Это вы подстроили автокатастрофу! - закричала Эльвира, приходя в себя. - Я в суд на тебя подам, интриганка! Там все докажут! И ничего ты со своим сынком не получишь! Ты в тюрьму пойдешь! За убийство! За доведение до...
- А по-моему, это я должна подать на тебя в суд за доведение до смерти человека, которого я любила. Из-за тебя он бросил меня и сына, ты купалась в роскоши, а мы прозябали. Ты сделала из порядочного человека кусок льда, бюрократа от литературы, денежный мешок, откуда черпала для своих мерзких утех. Мой сын офицер, десантник, он сам достиг всего в жизни. И сейчас выполняет свой долг. Я хотела тебе предложить чисто по-человечески долю из того, что нам достанется. Но теперь ты не получишь ничего! И попридержи свой грязный язык! Будь здорова, Эльвира Константиновна, оправдывайся теперь перед своим сыном!
Она вышла из комнаты, надела в прихожей плащ и хлопнула дверью.
Эльвира, Олег и Таня сидели молча и глядели друг на друга.
- Так-то вот, - вымолвил наконец Олег. - Доигралась, - он с ненавистью глядел на мать. - И теперь не смогла сдержаться... Будь ты проклята! И твой Славик тоже, я его убью, краснорожую тварь! Это из-за вас погиб отец! Из-за вас у нас ничего не осталось, кроме квартиры. И дача... моя дача, она теперь будет принадлежать им...
Нас вытряхнут оттуда, как котят... Одной машины уже нет, на "Жигулях" будет теперь ездить бравый десантник Вовочка, а деньги.., такие гонорары... Ведь у отца на книжках было...
- У него было около ста тысяч рублей, - тихо произнесла Таня. - Игорь Дмитриевич как-то выпил коньяка и стал рассказывать мне о своих гонорарах, и сейчас должно поступить не меньше сорока-пятидесяти тысяч. У него столько книг выходит...
- Около ста тысяч... - простонал Олег. - И еще пятьдесят... И еще сколько будет выходить.., боже мой, боже мой, чего мы лишились...
Ах ты.., мамаша... Что ты натворила?!
Эльвира сидела бледная как полотно, не в состоянии произнести ни слова. Таня с брезгливостью глядела на мать и сына, на сей раз находящихся в состоянии настоящего глубокого горя.
- Мы наймем адвоката, - произнесла наконец Эльвира. - Мы все отсудим у них, у этих интриганов. У меня есть замечательный адвокат Альберт Николаевич, он сумеет...
- Ничего он не сумеет, - сказал Олег. - Он даже не возьмется за это дело. Завещание составлено по закону, нам остается квартира с мебелью, стоящей многие тысячи, на обязательную долю мы не имеем права, мы не дети и не старики, не инвалиды. Тебе только сорок лет, у тебя высшее образование. Нечего и браться за это дело, только позорить себя. За что боролись, на то и напоролись. Будем жить, стиснув зубы.
Эльвира обхватила голову руками и стонала, покачиваясь на стуле. Это была катастрофа, это был полный крах всего. Закончилась ее райская жизнь, с небес она спустилась на землю...
Они сидели молча, время от времени Олег наливал себе водки и пил, запивая соком, не притрагиваясь к еде. Таня держалась руками за живот, там шевелилась новая жизнь.
...Через неделю приехал в отпуск Владимир Лозович. Они с матерью оформили наследные дела. Эльвира и Олег не стали им препятствовать, дело было безнадежное. Они созвонились с новыми наследниками, договорились, что поживут на даче в течение полугода, а потом съедут.
И тогда же отдадут машину.
Машину Надежда Сергеевна и Владимир забирать отказались. Более того, они предложили Эльвире и Олегу треть суммы, лежавшей на сберкнижках Игоря Дмитриевича. Те сначала хотели проявить принципиальность и гордо отказаться, но подумали с полчасика и предложение приняли. Что же касается дачи, то тут Надежда Сергеевна была непримирима: ее построили в пятьдесят шестом году, когда Вовочке было восемь лет, она сама предложила мужу проект дачи, они во всем отказывали себе, чтобы построить этот дом - тогда Игорь Дмитриевич зарабатывал не так много, они мечтали, что Вовочка будет жить летом на свежем воздухе. А этого же Вовочку в десять лет просто вытряхнули с этой дачи вместе с матерью. Надо было возвращаться на круги своя. Всю же мебель, купленную Игорем Дмитриевичем и Эльвирой, новые наследники попросили вывезти. Было куда - у отца Тани была дача, так что и ее будущему ребенку было где жить и дышать воздухом.
Эльвира, подавленная, осунувшаяся, пыталась мужественно переносить удары судьбы, свалившиеся на нее. Олег выбрал новую форму общения с матерью - саркастически-отстраненную.
Он не ругал ее, не предъявлял претензий, претензии его были во всем - в каждом слове, жесте.
Он считал ее виновницей всех бед, ведь, в отличие от нее, он все-таки любил отца, именно отца, а не его достаток, вернее, не только его достаток.
Олег принял твердое решение - не откладывая в долгий ящик, разменять квартиру с матерью и жить отдельно от нее. Он не выносил ее.
В самом конце октября Таня родила дочку.
Рождение ребенка несколько смягчило ожесточенные души Эльвиры и Олега. Появились новые заботы, даже Эльвира, поначалу никак не желавшая считать себя бабушкой, смирилась и с этой ролью и приняла активное участие в уходе за внучкой. У них стали часто бывать родители Тани, с которыми прежде она не очень-то контактировала, слишком разными людьми они были.
Жизнь продолжалась, несмотря ни на что...
Глава 4
В начале марта 1981 года в застекленную веранду небольшого загородного домика с прохудившейся крышей и осевшим фундаментом постучали. Дверь открыла пожилая женщина маленького роста, бледная, одетая в старенький тренировочный костюм.
На пороге стояла молодая женщина.
- Здравствуйте, - произнесла она.
- Здравствуйте, - ответила хозяйка. - Вам кого?
- Мне вашего сына.
- А зачем он вам?
- Нужен.
- Его нет.
- А где же он?
Пожилая женщина замялась.
- А вы ничего не знаете? , - Откуда мне знать? Я его давно не видела.
Что-то случилось?
- Случилось. Его посадили. Он в тюрьме.
- Когда?
- Да еще в прошлом году. В конце октября.
- А за что?
- За разбой, - еле слышно проговорила хозяйка. - Они с друзьями напали на одну дачу тут неподалеку, избили хозяев, забрали все ценности.
Потом один проговорился по пьяни. Взяли всех.
Вот.., в феврале уже суд был. Ему дали три года, - заплакала хозяйка. Одна я теперь осталась... А что это я вам все рассказываю, - вдруг опомнилась она. - Кто вы ему? Как вас зовут?
- Меня зовут Ира. Я его хорошая знакомая.
- Я что-то вас не припомню. У него много было знакомых девушек. А вас не помню.
- Мы редко встречались. Ладно, я пойду, мне некогда. У вас есть его адрес, то есть, я хочу сказать - куда ему писать?
- Вот.., сообщил недавно.
- Дайте мне.
- Дам. Мне что? Пишите. Ему легче будет.
Она написала на бумажке местонахождение зоны, где отбывал срок ее сын, передала девушке.
- Держитесь, - сказала на прощание девушка. - Он не сдастся, он очень сильный человек.
Он выдержит, и вы его дождетесь. Не переживайте так. Три года - не так уж много.
- Вам легко говорить, - вытерла слезы мать. - Вы ему знакомая, а я растила его. Для этого, что ли? Сколько я с ним натерпелась, знали бы вы...
У всех дети как дети, а мои... Старший покоя никому не давал, поселок от него стонал, а потом и помер от пьянства, а этот... Помню, лет семь назад его так избили, все отбили, я думала - помрет... Месяц в больнице провалялся, а только вышел, полдня дома посидел и на улицу... Мстить побежал, собрал ораву, и такое они устроили...
Как его тогда не посадили, ума не приложу... Но, как веревочка ни вейся... Не дай бог никому таких деток...
- Ничего, отсидит срок - поумнеет, - успокоила девушка.
- Да, дождешься от него - поумнеет, - проворчала хозяйка. - Господь и так его долго миловал. Его и тогда, в октябре еще, в угоне машины подозревали. "Волгу" тут угнали черную, так угонщика этого взяли - уголовник старый. Так вот, свидетели будто бы видели, что они с моим оболтусом эту машину угоняли. Но уголовник стоял на своем - угонял один, и все. Не смогли ничего доказать. Это пронесло, так через две недели другое пришло. Прорва неуемная, а не парень... Век ему там мыкаться... Не хочет жить, как другие, гаденыш. От армии ему отсрочку дали, отмазали, думала - учиться пойдет в техникум. Нет - обучился только машину водить, да какие-то там карате, канфа какая-то, рожи, короче, друг другу квасить, да ногами живых людей мудохать, извините за выражение, девушка...
Не знаю, кто вы, да рассказать-то некому - соседи да родня и так все это прекрасно знают...
Тоска, короче... А все же напишите ему, вы, видно, девушка умная, грамотная, одеты, вижу, хорошо. Вправьте ему мозги - учиться, мол, надо, а не бить да грабить добрых людей. Этим не проживешь...
- Я напишу, напишу, все ему объясню. До свидания.
Девушка спустилась с крылечка, вышла за калитку, пошла по дорожке. В лесу остановилась, вытащила пачку сигарет, закурила.
Она курила, напряженно глядела в одну точку и думала. Да, жизнь была непроста, порой она преподносила неожиданные сюрпризы. Но она знала одно сдаваться нельзя, надо уметь бороться. И ждать - ждать своего часа... А он обязательно наступит...
Глава 5
Июль 1995г.
Таня в этот день проклинала все на свете.
Надо было успеть сделать чудовищное количество дел. Стояла лютая жара, градусов около тридцати. Ее муж, Олег Лозович, тихо и мирно сидел на работе, которая у него продолжалась сегодня с десяти до шестнадцати и заключалась в том, что он должен был внимательно заглядывать в уши, горла и носы, ставить одни и те же диагнозы и выписывать рецепты. Потом он возвращался домой, съедал то, что приготовила ему на обед Таня, потом ложился на диван, минут семь-восемь смотрел телевизор или читал бульварный роман, а затем наступал здоровый сон часика эдак на два с половиной. Вечером он бегал минут сорок по загазованным улицам для поддержания формы, так как уже ощутимо начинал полнеть.
Олег Игоревич не курил, водку не пил, а любил красное сухое вино. Два раза в месяц он получал зарплату, деньги, как положено, отдавал жене и воображал, что на них он кормит семью, состоящую из него, жены Тани и пятнадцатилетней Нины. На деле же зарплаты хватало дня на два-три, так как цены в магазинах совершенно не соответствовали оценке труда врача-отоларинголога в районной поликлинике. Но Олег Игоревич был абсолютно уверен, что он главный добытчик в семье.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.