Библиотека java книг - на главную
Авторов: 38850
Книг: 98332
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Джонни Д. Враги общества»

    
размер шрифта:AAA

БРАЙАН БАРРОУ
ДЖОННИ Д
ВРАГИ ОБЩЕСТВА

ОТ АВТОРА

Никогда раньше я не испытывал такого удовольствия от сбора материалов и самого процесса письма, как при работе над книгой, которую вы держите в руках. Если вы получите от ее чтения хотя бы половину того удовольствия, которое получил я от ее создания, то я буду счастлив.
Я давно предчувствовал, что напишу нечто подобное. Желание стать писателем впервые возникло у меня в детстве, когда я слушал рассказы дедушки о Бонни и Клайде. Мой дед Джон Вернон Барроу в молодости служил помощником шерифа на северо-западе Арканзаса, и ему доводилось участвовать в засадах, которые полиция устраивала на дорогах, чтобы арестовать эту парочку. Позднее он стал мэром городка Алма (Арканзас) — того самого, где Клайд Бэрроу, как считалось, убил одного из его предшественников. Рассказы дедушки звучали как легенды о Диком Западе. Едва ли я тогда понимал, что все это случилось не далее как сорок лет назад. Я рос в 1970-е годы, и главными событиями, которые повлияли на меня, были вьетнамская война, Уотергейт и кризис с американскими заложниками в Иране. Тогда мне просто не верилось, что Америка так переменилась за время, равное одной человеческой жизни.
Позднее я узнал, что Клайд Бэрроу застрелил двоюродного деда одного из моих друзей детства и что произошло это в моем родном городе Темпле (Техас). Вся эта история заинтересовала меня еще больше. Как-то раз в 1997 году я никак не мог заснуть ночью и стал смотреть по кабельному телевидению документальный фильм про Мамашу Баркер. У меня возник вопрос: кто действовал раньше — банда Баркеров или Бонни и Клайд? Я поднялся наверх к себе в кабинет, зашел в Интернет и с удивлением обнаружил, что пик деятельности обеих банд приходится на одни и те же годы — 1933-й и 1934-й. Захотелось узнать побольше, и я набрал имя Джона Диллинджера. То же самое — 1933-й и 1934-й. Красавчик Флойд, Малыш Нельсон, Автомат Келли — все в 1933 или 1934 году. Так я познакомился с тем периодом, который принято называть Войной с преступностью.
После этого я взял книгу Джона Толанда «Дни Диллинджера» — биографию знаменитого бандита, где даются и некоторые сведения о современных ему преступниках. Потом занялся поисками всеобъемлющей истории борьбы ФБР против Диллинджера и других известных бандитов той эпохи и с удивлением обнаружил, что таковой не существует. О каждом из этих преступников были написаны книги, но история в целом, по-моему, так и осталась никем не охваченной. Затем я узнал, что архивные материалы ФБР по всем этим делам были открыты для исследователей только в конце 1980-х годов. Вот тогда я и решил написать эту книгу.
Перед вами первая полная и связная история Войны с преступностью, которую ФБР вело с 1933 по 1936 год. На это время приходится взлет и падение шести важнейших уголовных объединений: банд Джона Диллинджера, Малыша Нельсона, Красавчика Флойда, Баркеров — Карписа, Автомата Келли, а также Бонни и Клайда. Это большая и разветвленная история с перестрелками и расследованиями в десятках американских городов, в которой были задействованы в главных и эпизодических ролях сотни людей, в том числе целая армия агентов ФБР, шерифов и полисменов.
Сложность и запутанность — вот причины того, что авторы до сих пор сосредоточивали внимание только на ком-то одном из «врагов общества». Однако шесть отдельных сюжетных линий можно собрать в единое повествование, поскольку у всех есть объединяющий элемент — участие ФБР.
Само бюро распространяло сильно отретушированную версию Войны с преступностью. С ней можно ознакомиться в целом ряде работ, начиная с сенсационной книги «Десять тысяч врагов общества», опубликованной в 1935 году, и заканчивая обобщающим трудом Дона Уайтхеда «История ФБР» 1956 года издания. Все они в лучшем случае дают неполную картину происходившего в действительности, а в худшем — вводят читателя в заблуждение. В них рассказывается о том, что хотел поведать Джон Эдгар Гувер, а не о том, что было на самом деле.
В течение многих лет главным препятствием для создания объективной истории была склонность ФБР к секретности. Гувер не желал предоставлять информацию тем, кто собирался рассказать всю правду. Этим объясняется тот факт, что, несмотря на огромное количество мифов и легенд о преступниках 1930-х годов, о них издано так мало книг, которым можно доверять. На протяжении четверти века истории из жизни бандитов эпохи Великой депрессии оставались вотчиной газетчиков и поставщиков бульварного чтива, и многие не стеснялись присочинять эффектные сцены и воображаемые диалоги. Только в конце 1950-х годов, после успеха телефильма «Неприкасаемые»,[1]{1} серьезные авторы стали понемногу обращаться к теме Войны с преступностью. Об уже забытых Бонни и Клайде вновь напомнил триумфальный фильм 1967 года, после которого появилось не менее шести книг о них. Первая биография Автомата Келли была издана только в 2003 году.
Самой лучшей из всей этой литературы остается книга «Дни Диллинджера». Джон Толанд работал над ней спустя тридцать лет после описываемых событий и еще имел возможность беседовать со множеством их участников, в том числе и с некоторыми бывшими агентами ФБР. Он некритически принял на веру пару выдумок бюро (наиболее очевидная из них — это легенда о Мамаше Баркер как о криминальном гении), но все же работа Толанда остается эталоном.
Новый взгляд на историю Войны с преступностью стал возможен после открытия архивов ФБР. Не выдержав напора таких историков-краеведов, как Роберт Анджер из Канзас-Сити и Пол Мэккаби из Сент-Пола, бюро к настоящему времени сделало доступными все материалы по Диллинджеру, Флойду, Нельсону, Баркерам, Автомату Келли и бойне в Канзас-Сити. Взятые вместе, эти материалы составляют около миллиона листов ежедневных докладов, телеграмм и писем, а также сотни показаний свидетелей и участников событий — от сестры Диллинджера до портного, который шил одежду Нельсону.
Как и следовало ожидать, эти документы оказались настоящим кладезем новой информации. В них обнаружились десятки ранее неизвестных показаний самих бандитов и их подруг; неопубликованная автобиография Кэтрин Келли; документы, свидетельствующие о том, как Дока Баркера вызволяли из тюрьмы за взятки; подтверждение того, что Диллинджер за два месяца до смерти совершил еще одно, «пропущенное», ограбление. Но самое важное — это то, что архивы ФБР позволяют осветить деятельность самого ФБР. Они дают возможность шаг за шагом проследить, как росло и изменялось бюро: от группы неумех, которым не разрешалось носить оружие и у которых не было никакого опыта полицейской работы, до высокопрофессиональной команды, беспощадной к преступникам. Вот о чем Гувер совсем не хотел рассказывать. Как мы увидим, в первые месяцы Войны с преступностью фэбээровцы совсем не умели вести наблюдение, теряли подозреваемых во время слежки, забывали приказы и многократно ошибочно арестовывали людей. Их ошибки выглядели бы комично, если бы при этом не страдали невиновные. Если погрузиться в море докладов и служебных записок, многие из которых украшены раздраженными пометками, сделанными рукой Гувера, то можно воочию увидеть, как профессионально росло ФБР. Агенты учились стрелять из пистолетов, вести следствие и вербовать осведомителей. Эта книга посвящена прежде всего тому, как ФБР стало ФБР.
Архивные материалы позволили мне заняться еще одной важной для меня задачей: восстановить историческую справедливость по отношению к настоящим бойцам Войны с преступностью. Такие люди, как Чарльз Винстед и Кларенс Хёрт — агенты, застрелившие Диллинджера, — в течение долгого времени оставались совершенно безвестными, в то время как об убийцах, за которыми они охотились, снимали кинофильмы. Этого хотело само бюро. Критики объясняли такое положение вещей тем, что Гувер желал славы только для себя одного. Возможно, в этом есть доля истины, однако есть и другая причина: анонимность соответствовала планам Гувера по воспитанию единой команды и позволяла агентам выполнять тайные задания. После открытия архивов мы впервые можем понять, кто из фэбээровцев чем занимался, кто и когда совершал ошибки. В общем, эта книга содержит вовсе не милую и славную историю: прочитав ее, вы поймете, почему Гувер так не хотел показывать архивы.
Работа над книгой заняла четыре года, и за это время у меня была возможность дополнить материалы, почерпнутые из архивов ФБР, множеством другой информации, которую историки накопали за последние сорок лет. Среди важнейших источников — рукопись, обнаруженная в 1989 году двумя неутомимыми исследователями истории Диллинджера — Уильямом Хелмером и Томасом Смасином. Этот манускрипт проливает новый свет на последние недели жизни знаменитого бандита. Другим важным источником стали две тысячи страниц неопубликованных интервью, которые Элвин Карпис из банды Баркеров дал незадолго до смерти. Несколько агентов ФБР написали мемуары, которые я смог прочитать. Источники информации я указываю в сносках.
Очень прошу вас по ходу чтения помнить об одной важной вещи: эта книга не «плод воображения», как некоторые недавно вышедшие популярные истории. Это репортаж. Прямая речь и диалоги здесь взяты дословно из докладов ФБР, из записей Карписа, из статей 1930-х годов и из мемуаров участников событий. Если вы удивитесь: а откуда он это знает? — то взгляните на сноски. Если я чего-то не знаю, то я обязательно вам об этом скажу. Если есть тайна, которую я не могу разгадать (а там есть несколько), то я в этом признаюсь. Во всех фактических ошибках виноват я один.
Надеюсь, что вам понравится.
Брайан Барроу
Саммит, Нью-Джерси
Декабрь 2003 года

ПРОЛОГ

Торремолинос, Испания

26 августа 1979 года

Этот человек решил провести остаток жизни на солнечном испанском курорте. Американский дедушка с коротко стриженными седыми волосами и с огоньком в глазах цвета бирюзы. В свои 70 он еще строен и бодр. У него высокие скулы и острый подбородок, а очки без оправы делают его похожим на провинциального университетского преподавателя. Большую часть времени он сидит в своей захламленной квартире: смотрит Би-би-си по мигающему черно-белому телевизору, в окружении бутылок из-под виски «Джек Дэниелс», пилюль и воспоминаний. Если бы вы встретили его на пляже, он показался бы вам славным малым: он так добродушно смеется. Да, можно держать пари, что из всех бандитов и убийц, которых вы когда-либо видели, этот самый милый.
Десять лет назад, когда он только приехал в Испанию, ему поначалу показалось здесь скучновато. Правда, длилось это недолго, вскоре он нашел себе развлечение. Тогда с ним была эта старая растрепа-разведенка из Чикаго. Они катались на ее спортивном автомобиле вдоль берега, потягивали текилу, забыв о лекарствах, и устраивали громкие скандалы.
Теперь ее больше нет. Нет больше и писателей, и киношников-документалистов, приезжавших послушать его рассказы о прежних деньках. Из всей этой братии хуже других были канадские ребята — они заставляли его позировать на фоне стоящих на рейде кораблей в окружении актеров, на которых напяливали фетровые шляпы, а в руки им давали муляжи автоматов Томпсона. Он соглашался не только ради денег, но и из тщеславия — это для него всегда было не последнее дело. Ну а теперь… Теперь он много пьет. Сидя вечером в кафе после пары кружек пива, он становится очень словоохотлив. Но громкие имена, которые он небрежно роняет, испанцам ничего не говорят. А британцы и изредка попадающиеся американцы думают, что старик спятил: сидит себе и бормочет в свою кружку.
Когда он говорит, что был гангстером, они улыбаются: «Да, конечно был, отец!» Когда он говорит, что был «врагом общества номер один» — сразу после Джона Диллинджера, Красавчика Флойда и своего крестника Малыша Нельсона, — то люди поворачиваются к нему спиной и перемигиваются. А когда он говорит, что это он со своими ребятами создал Джона Эдгара Гувера и современное ФБР, — ну, тогда окружающим становится все ясно, они встают и пересаживаются за другой столик: старик точно с приветом. Посудите сами: вы бы поверили тому, кто хвастается, что он — единственный в мире человек, который встречался и с Чарльзом Мэнсоном,{2} и с Аль Капоне, и с Бонни и Клайдом?
Очень немногие в Торремолиносе знают, что старик говорит правду. В 1960-е годы в тюрьме на Терминал-айленд он учил Мэнсона играть на гавайской гитаре. А до этого он провел двадцать одну сырую зиму в Алкатрасе.{3} В 1963 году это место прикрыли, но еще раньше, за несколько лет до того, его перевели в Левенуэрт.{4} Он был заключенным, который отсидел самый длинный срок в истории Скалы. Он знавал и Птичника{5} и этого болтуна Автомата Келли. Он видел Аль Капоне во время одного из припадков, вызванных застарелым сифилисом, когда тот извивался на полу в тюремной столовой, как окунь на разделочной доске.
Было время, когда он был знаменит. И не «пятнадцать минут»,{6} а по-настоящему знаменит — так, что его имя печатали в «Нью-Йорк таймс» на первой странице самыми крупными буквами. Это было давно — еще до Нила Армстронга, до «Битлз», до «Американской эстрады»,{7} до войны. Это было, когда Гитлера считали всего лишь беспокойным психом с дурацкими усиками, а Франклин Делано Рузвельт еще не до конца усвоил расположение ванных комнат в Белом доме. Вот в те годы он и был самым знаменитым из американских налетчиков. А теперь никто и не знает, что такое настоящий налетчик. Вот Диллинджер — это был самый лучший из всех налетчиков. Красавчик Флойд был неплох. Бонни и Клайд старались, конечно, но у них не все получалось.
А что теперь? Теперь и он сам, и все его ровесники-бандиты стали персонажами мультиков или карикатурными гангстерами из идиотских фильмов, выходящих один за другим. Посмотрите на ту бодягу которую показывают вечером по ящику. Уоррен Битти в роли педика-заики Клайда Бэрроу и Фэй Данауэй в роли красотки Бонни Паркер (вот уж не сказал бы, что она была хороша). А вот Ричард Дрейфус, который представляет Малыша Нельсона болтливой задницей (ну ладно, здесь они правы). А вот Шелли Винтерс изображает, как Мамаша Баркер перевозила оружие, а рядом молодой Роберт де Ниро в роли одного из ее сыновей. Нет, это все — смешные голливудские фантазии, куклы из выдуманного мира.
Старик качает головой. Раздвигая на ночь свой диван, он прихлебывает виски и встряхивает таблетки. Желчь не дает ему спать: да поймите же, все это было на самом деле! Все это было! Не в вымышленном мире, не в кино, а прямо посреди Соединенных Штатов — в Чикаго, в Сент-Поле, в Далласе, в Кливленде. Все это было тогда, а теперь забыто так же прочно, как и он сам. Диллинджер, Флойд, Нельсон, Бонни и Клайд, Мамаша Баркер — он знал их всех. И всех их пережил. Он пережил даже самого Гувера.
Гувер.
Долбаный Гувер.
Старик наклоняется к столику и тянется к баночке с таблетками.

I
ПРЕЛЮДИЯ К ВОЙНЕ
Весна 1933 года

Вашингтон, округ Колумбия 4 марта 1933 года, суббота

Утро было блеклым, как вся эта эпоха. Над городом нависли серые тучи, их чуть трепал северный ветер. Моросил дождь. Сто тысяч человек молча стояли вокруг Капитолия в напряженном ожидании. Кто-то спросил, показывая на крыши домов: «Что там за штуки, птичьи клетки, что ли?» — «Пулеметы», — ответила одна из женщин.[2]
Беспокойству способствовали и молодые солдаты, переминавшиеся на перекрестках и нервно теребившие свои винтовки.
«Атмосфера, — писал Артур Крок в „Нью-Йорк таймс“, — была как в осажденной столице во время войны».
Сказано верно: люди действительно чувствовали себя, как на войне; они и стояли, словно контуженные. Страна, к которой они привыкли — тучная и счастливая Америка века джаза, бутлегерства и самогона из терновых ягод, — исчезла разом, как после вражеской бомбардировки. Женщины, еще недавно отплясывавшие по вечерам чарльстон, теперь шаркали ногами в очередях за хлебом, — потерявшие всякую надежду. Отцы семейств, чьи сбережения испарились после краха биржи, теперь сидели на обочинах, выпрашивая милостыню.
Протрубил горн. Все повернули головы. Избранный президент, нетвердо ступая, прошел по пандусу, покрытому красной ковровой дорожкой, к кафедре. Председатель Верховного суда Чарльз Эван Хьюз прочел клятву.
Когда он закончил, Франклин Делано Рузвельт занял место за кафедрой и крепко ухватился за ее края. Лицо его было мрачно. Он заговорил:
— Позвольте мне выразить твердую уверенность, что единственная вещь, которой нам стоит бояться, — это сам страх. Именно этот, не имеющий названия, иррациональный, ничем не оправданный, ужас парализует наши усилия, направленные к тому, чтобы отступление превратить в наступление. — Рузвельт оглядел толпу и продолжил: — Народ хотел активных действий, и мы к ним приступим. Мы должны действовать как хорошо обученная, преданная, верная армия, полная готовности пожертвовать всем личным ради общего блага и дисциплины. Я буду просить конгресс дать мне последний недостающий инструмент для преодоления кризиса — широкие полномочия для ведения войны с опасностью. Я буду просить таких же полномочий, какие я получил бы в том случае, если бы мы были оккупированы врагом.
Когда Рузвельт скрылся в здании Капитолия, мало кто в толпе почувствовал себя успокоенным. Наоборот, слова о войне многих испугали. Говорили о введении военного положения, об анархии, о диктатуре. Никто толком не понял, какую войну имел в виду президент. Тогда все казалось возможным.
В то утро никто не мог предположить, что метафорическая «война», к которой призывал Рузвельт, действительно обернется выстрелами, кровью и смертью на американской земле. Эта битва разрежет страну, словно взмах косы. Она начнется на вокзале в Канзас-Сити, захлестнет улицы Чикаго, накроет своим саваном домики в Северном Висконсине, пыльной бурей пронесется по сонным фермам в Оклахоме. Поля битв окажутся разбросаны от Атлантик-Сити до Далласа и от Сент-Пола до Флориды. Но сражаться при этом будут не солдаты, а совсем другие люди — служащие пока не известного широкой публике подразделения Министерства юстиции, которое возглавляет пока мало кому известный чиновник по имени Джон Эдгар Гувер. Этот человек всего за двадцать месяцев обезвредит огромную преступную сеть, а потом реальные биографии бандитов превратятся сначала в общеамериканскую мыльную оперу, а потом в легенду.

В бульварных романах и фильмах о гангстерах события 1933–1934 годов неотличимы от фольклорных преданий и мифов. Для американцев, выросших после Второй мировой войны, такие бандиты, как Чарльз Флойд по прозвищу Красавчик, Малыш Нельсон, Мамаша Баркер, Джон Диллинджер и Клайд Бэрроу, реальны не более, чем Люк Скайуокер или Индиана Джонс. Они стали знамениты в одно и то же время — в 1933–1934 годах, — но после десятилетий, проведенных в стиральной машине массовой культуры, их биографии вылиняли так, что совсем немногие американцы знают, какими эти люди были на самом деле. А они были настоящими.
Бездельник и вор из Далласа, ставший серийным убийцей, Клайд Бэрроу родился в 1909 году — в том же году, что и Барри Голдуотер{8} и Этель Мерман.{9} Если бы его не убили, то ему стукнуло бы 65 в 1974 году, когда Ричард Никсон ушел с поста президента. Наверное, он превратился бы в пожилого рантье, жил бы где-нибудь в Баркалоунджере и посмеивался во время просмотра сериала с Арчи Банкером. Вдова Малыша Нельсона умерла только в 1987 году — и она много лет наблюдала, как ее внуки смотрят Эм-ти-ви, пристукивая пальцами в такт музыке. Вдова Автомата Келли провела двадцать пять лет в тюрьме и умерла в Талсе в 1985 году. Еще живы люди, которым приходилось пригибаться в окошках касс, когда Диллинджер грабил их банк, или наблюдать, как Бонни и Клайд палили в шерифов, или играть в бейсбол с Малышом Нельсоном. У Келли и Флойда остались дети, которые до сих пор не прочь поговорить о своих родителях.
Этими людьми, как буками, пугали детей того поколения, которое потом назвали величайшим. Весной 1933 года, когда бандиты вроде Джона Диллинджера становились известны всей стране, 22-летний парень по имени Рональд Рейган по радио вел репортажи об университетском бейсбольном чемпионате в Де-Мойне, а 20-летний Ричард Никсон играл в бейсбол за команду Витьер-колледжа из Южной Калифорнии. Третьеклассники Джеймс Эрл Картер из Плейнса (Джорджия) и Джордж Герберт Уокер Буш из Гринвича (Коннектикут) учили таблицу умножения. В Хобокене (Нью-Джерси) девчонки падали в обморок, заслышав пение 17-летнего Фрэнка Синатры. А в доме на Джадсон-авеню в Эванстоне (Иллинойс) гиперактивный девятилетний пацан по имени Марлон Брандо учился боксировать.
Сейчас, когда все это поколение сошло со сцены, трудно представить, что было время, когда знаменитые гангстеры гордо ступали по земле Америки. В мире мобильных телефонов, покупок по Интернету и ракет с лазерным наведением кажется абсурдом, что банды грабителей банков могли посеять панику по всей стране, — все это сродни историям о Диком Западе. Но это был не Дикий Запад. Это была Америка 1933 года, за восемь лет до Перл-Харбора, за двенадцать лет до Хиросимы, за двадцать три года до Элвиса, за тридцать шесть лет до Вудстока.{10}
При всех очевидных различиях — ни Интернета, ни телевидения, ни инфракрасных камер, ни съемок со спутников — Америка в 1933 году несильно отличалась от современной. Междугородная телефонная связь стала уже привычной, как и путешествия самолетом: и полицейские, и грабители могли летать по своим делам, и иногда летали. Среди самых влиятельных СМИ уже числились газета «Нью-Йорк таймс» и журнал «Тайм». Люди одевались почти как сейчас, — пожалуй, самым большим отличием были шляпы. Мужчины носили мягкие фетровые шляпы или соломенные канотье, дамы из хорошего общества — отделанные кружевами шляпки, а девушки попроще — гиллигановские шляпки, закрывавшие челку. Голливуд задавал тон в массовой культуре. Самыми популярными фильмами весной 1933 года были «Франкенштейн» с Борисом Карлоффом, первый «Тарзан» с Джонни Вайсмюллером, а также «Доктор Джекил и мистер Хайд». Но всех популярнее был «Мятеж на „Баунти“». Бурно развивалось радио, но пока что едва ли в половине домов по всей стране были радиоточки.
Если говорить об отличиях, то в начале 1933 года большинство американцев не могло позволить себе наслаждаться всеми этими благами. Крах биржи в 1929 году перерос в экономическую депрессию. Сотни тысяч людей потеряли работу. С исторической дистанции именно весна 1933 года кажется самым тяжелым периодом. В больших городах — вдоль Потомака в Вашингтоне, на Риверсайд-драйв в Нью-Йорке, в Чикаго, Бостоне, Сан-Франциско — возникали лагеря переселенцев. Тысячи семей бросали свои дома и пускались в скитания по железным дорогам Среднего Запада. Люди переезжали из города в город в поисках лучшей жизни и нигде ее не находили. В Вашингтоне безостановочно шли марши протеста, которые иногда заканчивались тем, что солдаты при поддержке танков разгоняли отчаявшихся голодных людей, готовых на любую работу ради пропитания. Народ озлобился. Все проклинали правительство. Все проклинали банки.

Трансляцию инаугурационной речи, которую произносил тем дождливым утром Рузвельт, слушала группа правительственных чиновников, расположившаяся в кабинете на третьем этаже здания на углу Вермонт-стрит и Кей-стрит в центре Вашингтона. В чем состояла их работа, не знал почти никто, кроме членов их семей. Их боссом был приземистый человек 38 лет, с приплюснутым носом и вечными мешками под глазами-бусинками. Многие подмечали его сходство с бульдогом. В то утро Джон Эдгар Гувер был очень озабочен служебными делами.
Сейчас, когда после его смерти прошло более тридцати лет (он умер в 1972 году), трудно представить, что были времена, когда Гувер еще не превратился в монументальную «забронзовевшую» фигуру — в того, чьих секретных архивов боялись американские президенты, кто дал зеленый свет тирании сенатора Джозефа Маккарти,{11} кто преследовал самых разных людей, вошедших потом в американскую историю: Мартина Лютера Кинга,{12} Элджера Хисса,{13} супругов Розенберг.{14} В течение сорока лет он отвечал за обеспечение правопорядка в Америке — так долго, как никто ни до, ни после него, — и в одиночку создавал первую общегосударственную полицейскую машину. Его наследие столь же сложно и неоднозначно, как и он сам. До Гувера правоохранительные органы представляли собой мешанину из офисов шерифов отдельных округов и городских полицейских управлений. Очень часто и те и другие были коррумпированы. Именно Гуверу удалось добиться эффективности, профессионализма и централизованного управления, которые сохраняются по сей день. Но его достижения опорочены злоупотреблением властью: повсеместным подслушиванием телефонных переговоров, незаконными вторжениями в дома, а в поздние годы и преследованиями правозащитников.
Гувер добился власти быстро — и это произошло во время Великой криминальной волны 1933–1934 годов. До начала Войны с преступностью он был безвестным чиновником, а организация, в которой он служил, пыталась избавиться от шлейфа скандалов в прошлом. Через двадцать месяцев он стал национальным героем, прославляемым в кинофильмах, книгах и комиксах. Всего шестьсот дней потребовалось для создания нового ФБР. Мы расскажем о том, как это произошло.

В 1933 году Гувер был директором одного из департаментов Министерства юстиции — Бюро расследований (не «федерального» — этот статус организация получит только два года спустя[3]) — и возглавлял его уже девять лет, с 1924 года. За это время он нажил себе великое множество врагов, и люди Рузвельта недвусмысленно давали понять, что очень скоро Гувер лишится своего кресла. Последнее слово оставалось за новым министром юстиции Томасом Уолшем, 72-летним сенатором из Монтаны, ярым врагом Гувера. Через два дня после речи Рузвельта, в четверг, Уолш сел в поезд, направлявшийся из Майами в Вашингтон. Его сопровождала новая жена, уроженка Кубы. В пятницу утром миссис Уолш проснулась в купе и обнаружила, что ее супруг мертв. Злые языки в столице поговаривали, что старик не выдержал слишком бурной ночи. Однако для Гувера это была только отсрочка. Гувера бесило, что после всего сделанного им за эти девять лет его судьба зависит от политических раскладов. ФБР держалось на одном Гувере: если бы не он, бюро давно бы уже упразднили. Это была мелкая и очень странная по своим функциям организация, «бюрократический ублюдок», как обозвал ее один из недоброжелателей. Функции бюро заключались в расследовании преступлений федерального значения — от подстрекательств к мятежу до поисков автомобилей, угнанных из одного штата в другой, побегов из федеральных тюрем и правонарушений, совершаемых в индейских резервациях. Один журналист назвал бюро «сыскным агентством с крайне неопределенными властными полномочиями и ответственностью». Агенты ФБР не имели права производить аресты. Если им требовалось арестовать преступника, они должны были прибегать к помощи местных полицейских. К тому же им не разрешалось носить оружие. Это были скорее сыщики, чем полицейские, что-то вроде Скотленд-Ярда, «искатели фактов», как любили повторять помощники Гувера.
История бюро пестрела позорными пятнами. Оно было основано в 1908 году в связи с расследованиями антитрестовских дел, а в последующие пятнадцать лет неуклонно деградировало и в конце концов превратилось в рассадник непотизма и коррупции. В начале 1920-х годов у ФБР было 50 отделений на местах, и сотрудники большинства из них набирались по рекомендациям политиков. Самым вопиющим был случай Гастона Минса. Этот человек зарабатывал деньги, шантажируя конгрессменов, продавал лицензии на торговлю спиртным бутлегерам и даже получал взятки за то, что обеспечивал осужденным президентское помилование. Когда в середине 1920-х годов конгресс затеял специальное расследование деятельности бюро, журналисты окрестили эту организацию «департаментом легкого поведения».
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2018г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.