Библиотека java книг - на главную
Авторов: 47025
Книг: 116890
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «А в воздухе кружил снег» » стр. 10

    
размер шрифта:AAA

Мама распахнула глаза, увидела меня и рванула к постели. Уткнулась лицом в мою грудь и зарыдала. Отец проснулся следом.
— Будимир, сынок! Живой, — заливала она слезами мою ночную рубашку. А я не знал, что ответить. Слёзы катились и из моих глаз. Отец сжал мою руку, пытаясь поддержать, другой рукой он поглаживал мать.
— Мы почувствовали надрыв связи, — тихо сказал отец. — Думали, ты умираешь. Перенеслись в дом, а там пусто. Никто ничего не знает. Рванули к Горынычу, а тут, — он замолчал, сжав мою руку.
Мне не стало легче от их приезда. Было стыдно смотреть в глаза родителям. Стыдно, что не смог уберечь жену и дочь. Мама продолжала плакать, что-то неразборчиво шептала и вздрагивала всем телом.
— Горыныч всё рассказал нам, — снова заговорил отец. — Мы останемся с тобой столько, сколько нужно. Я не представлю, сын, что ты пережил, — в его глазах плескалась боль, отчего мне становилось только хуже.
— Спасибо, — поблагодарил их за поддержку.
Отец напоил маму успокоительным зельем, я тоже выпил его для трезвости ума, и чтобы хоть немного притупить нестерпимую боль в груди.
Вскоре к нам присоединился Горыныч.
— Будимир, я понимаю, что сейчас не самое время, но нам нужно что-то делать с Вадимом. Как ты и просил, ещё никто не знает о случившемся, но если то, что ты сказал — правда, то его нужно задержать и отдать на суд Совету. И родителям Веренеи тоже нужно сообщить о случившемся.
— Я хочу сам, — сглотнул подступивший ком, — поговорить с ним. И родителям сообщу сам.
От предстоящей встречи с родителями жены хотелось удавиться. Не представлял, как буду смотреть в глаза Дарине и Виктору. Они доверили мне свою дочь, а я… Встряхнул головой. Сначала нужно разобраться с другом. Бывшим другом.
— Мне нужно время, чтобы собраться, — ответил Горынычу.
Меньше чем через час я в компании Милорада, Есения, Дарена и Горыныча были готовы к отправлению. Вся группа решила узнать причины предательства того, кому мы все доверяли свои жизни. Они первыми вошли в дом Вадима, оставив меня позади. Служанка, хорошо знавшая нас, повела в гостиную, откуда раздавались голоса. Ребята остановились в дверном проёме. Впереди стоял Горыныч. Я не видел, что происходило, мог лишь слушать.
— Здравствуй, Вадим, — прозвучал голос Горыныча.
— Змей Горыныч? — Вадим был удивлён, судя по голосу. — Ребята? Что случилось? От вас пахнет… Смертью.
— Семью Будимира убили. Всю. Вчера, — сказал Горыныч.
— А Будимир? — в голосе Вадима всё также сквозило удивление.
Ребята прошли вперёд, пропуская меня. Видим стоял возле кресла, а когда увидел меня, побледнел и осел.
— Будимир? — хриплым голосом спросил он.
— Надеялся, что и я сгину там, с женой и дочерью? — с горечью спросил я.
— Я не понимаю, — попытался взять себя в руки Вадим.
— Вадим, что происходит? — спросила его жена, держа на руках малышку.
— Расскажи, Вадим, жене, как предал нас, — я скривился от отвращения. — Расскажи, как с твоей подачи воровали детей, как ты сдал мою жену и дочь, зная, что Святослав за ними охотится, ну же! — закричал на него. Пришлось сжать руки и сглотнуть ком в горле.
Вадим словно постарел на пару сотен лет в одно мгновение. Он опустил голову, его плечи поникли. Он больше не пытался оправдаться.
— Вадим, скажи, что это неправда, — по щекам его жены покатились слёзы. Их дочь притихла и прижалась к матери.
— Прости, Лика, но у меня не было выбора, — тихо произнес Вадим, не поднимая головы.
— Объяснись, Вадим, — приказал Горыныч. — Твои бывшие товарищи имеют право знать, почему тот, кто был им братом по духу, предал их. Почему ты предал того, с кем вырос.
— Прости, Будимир, — он с горечью посмотрел мне в глаза и снова опустил голову. — Тогда, когда похитили Алину, мне прислали две записки. Одну я показал тебе, а вторая, — он замолчал. — Святослав писал, что если я не стану помогать ему, он убьёт Алину. Я тогда к тебе пришёл, хотел рассказать всё, но испугался. Испугался, что больше никогда не увижу дочь живой. Он заставил меня предать вас. Да, я сливал им информацию, но Святослав так и не захотел отдавать Алину. Я тонул в этой грязи всё глубже. Но моя дочь оставалась живой, как и другие дети, которых украли после похищения Алины.
— Украли с твоей помощью, сволочь, — выплюнул Милорад.
— Да, — воскликнул Вадим, — а что бы ты сделал, будь на моём месте? У меня забрали дочь!
— У меня есть друзья, те, кому бы я рассказал всё, — скривился Милорад, — а ты предал нас и покалечил жизни стольких драконов.
— Ты мог предупредить меня, — я смотрел на бывшего друга, и мне хотелось задушить его. Выкинуть из своей жизни, как он вышвырнул меня. — Мог рассказать всё вчера, когда получил свою дочь. Тогда бы моя семья осталась жива. Но ты предпочёл промолчать. Надеялся, что я умру, и никто не узнает правду о тебе? Хотел выйти из этой истории чистым? Ведь ты знал, что я должен умереть, но ты сидел дома и не собирался признаваться в том, что сделал. Никто не знал о том, что я рассказал тебе о доме Веренеи. И если бы там, в огне, мы все погибли, всё бы осталось в тайне.
— Да, у меня семья, — воскликнул он, — жена и дочь! Я не могу их бросить, — закричал Вадим.
— У меня тоже была жена и дочь, но из-за тебя их не стало, — по щеке прокатилась одинокая слеза. Стёр её тыльной стороной ладони.
— Прости, Лика, надеюсь, ты понимаешь, ради чего я это делал.
Его жена плакала и смотрела на своего мужа. Она долгое время молчала, а потом прошептала.
— Я никогда не расскажу дочери, каким ничтожеством оказался её отец. Спасибо, что спас её, но я уже никогда не смогу забыть того, что ты сделал.
Вадим поморщился, как от удара. В его глазах блеснули слёзы.
— Идём, Вадим, — Горыныч открыл портал, — ты сам всё уничтожил.
Он поднялся с кресла, долгое время смотрел на плачущую жену и жмущуюся к ней дочь, опустил голову и вошёл в светящийся портал.
— Я останусь с Ликой, — сказал Дарен.
— Ты хотел перенестись к родителям Веренеи, — положил руку мне на плечо Милорад, — я пойду с тобой.
Молча кивнул. Мне теперь даже одноразовые порталы активировать нечем, поэтому помощь друга не помешает. Мы перенеслись на окраину ведьмовского поселения. Ледяной ветер шевелил волосы, врезался в лицо, забирался под тёплую одежду. Крыши домов укрывал снег. Я знал, куда мне идти, но ноги словно приросли к земле. Долгое время настраивался на тяжёлый разговор. Выдохнул сквозь зубы и двинулся к дому родителей ведьмочки. Им только предстояло пережить то, что переживал я каждую секунду с того момента, как оказался у горящего дома.
— Я буду ждать здесь, — Милорад хлопнул меня по плечу, остановившись за воротами нужного дома. Кивнул и вошёл во двор. Не давая себе и секунды на раздумья, поднялся на крыльцо. Понимал, что стоит только на секунду остановиться и будет сложнее переступить порог. Распахнул дверь и вошёл в дом. В лицо пахнуло теплом. Видимо, услышав шум, в прихожую вышел Виктор — отец Веренеи.
— Эм, Будимир? — не сразу узнал меня Виктор, а когда понял, что со мной случилось, побледнел. Я опустил голову не в силах смотреть ему в глаза. — Агния? — охрипшим голосом спросил он. — Дарина! — закричал Виктор.
Мама ведьмочки выбежала из комнаты на крик и замерла.
— Агния! — прошептала она.
Изменения в моей внешности ясно говорили о том, что случилась беда. Но они ещё даже не подозревали, что беда случилось не только с моей дочерью, но и с их. Дарина осела на пол. По её щекам потекли слёзы. Мои колени подогнулись. Рухнул на них, не поднимая глаз. Стыдно и больно.
— Что случилось, Будимир? — пытался поднять с пола плачущую жену Виктор. — Где Веренея? — он то и дело скрывался на крик.
— Их, — хриплым голосом начал я. Каждое слово давалось мне с трудом, — нет. Они погибли.
Ответом мне стала тишина. Виктор, который пытался поднять жену, осел рядом с ней. Я боялся смотреть на них. Знал, что они возненавидят меня за то, что не уберёг их дочь. За то, что принёс в их дом эту страшную весть.
— Что значит, нет? — ошарашено спросил отец ведьмочки.
— Святослав нашёл их. Я не, — дыхание сбилось, мне не удалось сдержать слёзы. — Я не успел спасти их.
— Веренея и Агния мертвы? — переспросила Дарина, будто надеялась, что ослышалась.
— Простите меня, — поднял на них взгляд. По щекам Дарины катились слёзы. Она смотрела на меня с ужасом. Виктор сжимал руку жены, глядя в пустоту. — Я должен был умереть с ними, там. Я больше всего желал смерти. Но остался жив. Простите меня. Я не смог уберечь девочек. Я ничего не смог сделать и в наказание остался жив. Я больше всего на свете хотел бы умереть вместо них. И я не знаю, что мне теперь делать и как жить.
— Ты жив, — эхом повторила Дарина, заливаясь слезами, — жив! — выкрикнула она, уткнувшись в ладони. Она скрючилась на полу, вздрагивая от рыданий. Она потеряла дочь и внучку.
— Уходи, Будимир, — тихо сказал Виктор, не глядя на меня. — Уходи. Я сам приведу в чувство жену, а потом мы перенесёмся, чтобы проводить дочь в последний путь. Уходи.
Ещё некоторое время я не мог сдвинуться с места. Потом с трудом поднялся на ноги. На плечи будто давил тяжкий груз. Не оглядываясь, вышел из дома. Вдохнул холодный воздух и прикрыл глаза. Сердце словно сдалось, и каждый удар отдавался эхом в пустоте груди. Хотелось закричать. Закричать о своей боли. Сжал зубы, выдохнул и подошёл к Милораду. Он ничего не говорил и не спрашивал. И за это я был ему благодарен. Мы перенеслись в мой дом.
— Тебе нужна помощь? — спросил Милорад у входа в дом. Мотнул головой. Я не хотел никого видеть. — Просто знай, что мы с ребятами всегда рядом, и если что-то понадобится…
— Спасибо, Милорад, — кивнул я, — знаю.
Милорад ушёл порталом, а я вошёл в дом. Вокруг царила тишина. Мёртвая. Даже слуг не было слышно. Родители наверняка в своих комнатах. Потёр лицо руками и глубоко вздохнул. Нужно было устроить похороны жены. Нужно было брать себя в руки. Но как это тяжело. Драконов сжигали в огне, чтобы проводить в мир мёртвых, Веренея же была ведьмой. Она — дитя природы, и её нужно предать земле.
Через два дня были похороны. Горыныч, как и обещал, привлёк иллюзионистов, и моя ведьмочка лежала в деревянном гробу словно живая. Лишь мёртвенная бледность говорила о её гибели. Сине-зелёное платье обтянуло хрупкую фигурку. Она была прекрасна. Я не мог оторвать от неё взгляда. И она была мертва. Мы хоронили её за холмом от моего дома. Здесь собрались все, кто её знал и любил. Белые траурные одежды пришедших попрощаться сливались с белоснежным полотном снега. С тяжёлых свинцовых туч падал снег, ещё больше создавая ощущения сна. И я так хотел проснуться. Ко мне кто-то подходил, что-то говорил. Какая-то ведьма читала заговор, чтобы природа приняла своё дитя после смерти, вокруг плакали люди и нелюди. Со мной рядом были друзья и родители. Я слышал, как плакали подруги Веренеи. Дана несколько раз теряла сознание, Дарину напоили успокоительными, потому что она была на грани. А я стоял на коленях перед своей девочкой и просил прощения. Целовал холодные губы и ненавидел себя. Мутная пелена застилала глаза. Кто-то увёл меня от Веренеи, и маги земли опустили гроб в подготовленную яму, а после засыпали. Навсегда. Теперь моя девочка ушла в мир мёртвых, а дочь, как и полагается дракайне, погибла в огне. Но не по моей воле.
— Ты, — раздался крик Дарины, когда последний ком земли упал на маленький холмик, — это ты виноват! — Женщина билась в руках своего мужа и кричала на меня. — Если бы тебя не было, она бы осталась жива! — я стоял молча, не в силах что-то ответить. Да и ответить было нечего, Дарина была права. Она имела права на эти слова. Но как же было больно их слышать. Каждое слово словно удар. — Мы доверили тебе самое ценное, а ты не сберёг её. Они погибли из-за тебя. Это была месть тебе! Ты подставил под удар наших девочек, — кричала Дарина. Виктор пытался её успокоить, но разве можно успокоить убитую горем мать. — Я ненавижу тебя, Будимир. Всем сердцем ненавижу за то, что погибла моя дочь! — она уткнулась в грудь мужа, вздрагивая от рыданий.
Я принял её слова и не был зол из-за них. Я был согласен. Сам себя ненавидел. Но не мог ничего поделать. Постепенно все стали расходиться. Лишь я оставался стоять, глядя на тёмную землю могилы жены. Снег мягко укрывал холмик, скрывая от глаз. Словно одеялом укрывал навсегда заснувшую ведьму.
— Идём, сынок, — ко мне подошла бледная мама. — Идём, это был тяжёлый день для всех. Тебе нужно отдохнуть.
Они увели меня, напоили усыпляющим зельем и уложили спать. Это не день был тяжёлым, а вся жизнь теперь будет тяжёлой.
Я не понимал, что сплю. Веренея была в огне, но я крепко держал её в своих объятиях, руки, грудь и лицо обжигало пламя. Моя ведьмочка билась в объятиях, плакала и бесконечно шептала одну и ту же фразу.
— Отпусти, отпусти меня, — по её щекам лились слезы, испаряясь в огне. Она упиралась в грудь руками, пытаясь оттолкнуть меня, — отпусти меня. Отпусти!
А я сжимал её хрупкую фигурку в своих объятиях. Боялся и на секунду отпустить. Знал — если отпущу, она исчезнет. А она повторяла снова и снова свое "отпусти". Огонь причинял боль, но я не собирался разжимать объятия.
— Отпусти, — закричала она мне в лицо, — слышишь? Отпусти! — ударила кулачками меня в грудь. От неожиданности разжал объятия. Впервые я видел её такой злой. Её образ начал растворяться в огне.
— Ты должен жить! — твёрдо произнесла она, — и не смей замараться местью! Не смей! — эхом разнеслось по заснеженной поляне. Попытался ухватить её, но поймал только воздух.
Девять дней каждую ночь меня мучил один и тот же кошмар. Веренея умоляла меня отпустить, но я не желал этого, а под утро она просила не мстить. Нет, не просила, а даже требовала. Каждое утро я просыпался в холодном поту и с болью в сердце. И каждое утро шёл к ней на могилу. Она просила отпустить, но я был не способен это сделать. А на десятую ночь она не пришла. Мне было плохо каждое утро, но я ждал ночь, чтобы увидеть её. И вот её не стало даже во сне. Болото боли и ощущения безысходности затягивало с каждым днем всё сильнее. Это было какое-то сумасшествие. Вскоре родителям нужно было возвращаться на работу. Они долго уговаривали меня ехать с ними, но я отказался. Я не хотел жить. Жил только, чтобы не лишить их магии. Но я хотел остаться рядом со своей женой. Они уехали. Мама плакала, просила и умоляла не сходить с ума от горя, я обещал. Но не мог сдержать своего обещания. Я остался один. Слуги редко заходили в мои комнаты. Я не хотел видеть друзей, которые норовили навестить меня. Я закрылся ото всех. Упивался своим горем. Я больше ничего не мог. У меня не было магии, не было ипостаси. Был тенью самого себя. И решил, что буду доживать свою жизнь в своём замке. Я часами смотрел в окно или на картину, которую подарила нам Лида. Подруга Веренеи после свадьбы заставила нас одеться в свадебные наряды и позировать. Теперь я смотрел на свою ведьмочку и каждый день просил прощения. Наверное, я сошёл с ума, но мне казалось, что сначала она смотрела на меня с холста с невыносимой болью, но с каждым днём я видел в её глазах всё больше упрёка. Сколько прошло времени в таком существовании? Не знал. Снег за окном растаял, а значит пришла весна.
В один из таких дней я сидел в кресле, глядя в окно и вспоминая наше свадебное путешествие. Открылась дверь. Даже не обернулся, чтобы посмотреть, кто вошел. Мне было всё равно. Окно загородил мужчина. Поднял глаза. Милорад.
— Идём, — протянул мне руку. — Для тебя есть сюрприз.
— Милорад, уходи. Оставьте меня в покое, — устало ответил ему.
Дракон опустил руку. Достал кристалл портала и активировал его. Рывком поднял меня с кресла и впихнул в портал. Я даже удивиться не успел или не сумел. Мы перенеслись во дворец Горыныча. В огромном зале стояла вся моя бывшая группа. На полу, склонив голову, на коленях сидел мужчина. Перед ним расхаживал сам Горыныч.
— Наконец-то, — вздохнул главный дракон. — Я думал, тебе не удастся привести его, — обратился он к Милораду.
— Я же сказал, что приведу его, чего бы мне это ни стоило, — ответил Милорад, — это тебе, как дань уважения и скорби твоему горю, — подтолкнул меня в спину к сидевшему на полу мужчине.
Обошёл пленника и посмотрел на него. Мне не понадобилось много времени, чтобы узнать Святослава. Дракон был в ссадинах и царапинах. Он поднял на меня взгляд и побледнел.
— Не рад встрече? — спросил я спокойно. Ненависть поднимала свою голову внутри меня. Не жгучая и яростная, а жуткая, холодная, спокойная ненависть. Такая, какую я не испытывал никогда.
— Ты жив! Но как? — охрипшим, дрожащим голосом спросил он.
— К сожалению, да, — улыбнулся я. Мужчина побелел ещё больше. Видимо, моя улыбка была ужасающей.
— Он твой, Будимир, — сказал Горыныч. — Это твоя месть, об этом никто никогда не узнает. Все присутствующие согласились, что будет справедливым, если смерть он примет от тебя.
Я смотрел в полные ужаса глаза Святослава. Смотрел на того, кто убил мою душу. Убил то, что было для меня самым ценным в жизни. Он уничтожил меня. Уничтожил все чувства во мне, кроме ненависти к нему. Рука сжалась на его шее. Я смотрел в его глаза, чувствовал, как он брыкался в моих руках, видел, как тухнет в его глазах жизнь. А он наверняка видел в моих выгоревших глазах свою смерть. Я молчал, молчал и смотрел, как он умирает, ничего не видел вокруг, перед глазами полыхал огонь, унёсший жизнь моих девочек. Видел тёмные глаза моей Веренеи, огненные глаза Агнии, маленькой девочки, которые оставили в душе только чёрный провал пустоты.
— Не смей! — будто наяву услышал голос Веренеи. Вздрогнул и отпустил шею Святослава. Только сейчас понял, что Веренея бы не одобрила мои действия. Не захотела бы, чтобы я убил его вот так, когда он связан.
— Пусть его казнят, как предателя, вместе с Вадимом. Пусть клеймо позора ляжет на них навсегда, — стряхнув с руки невидимую грязь, отошёл от хрипевшего полудракона.
— Почему? — спросил Горыныч.
— Веренея не хотела бы, чтобы я утопил себя в мести. Да и месть ничего не вернёт. Мои девочки мертвы. Этого не изменить.
— Уведите его, — приказал Горыныч. — Идём, он рассказал, с чего всё началось. И нам, драконам, есть над чем подумать.

Глава 14. Мертвый среди живых


Мы недолго поговорили с Горынычем. Он рассказал то, что им поведал Святослав. То, что стало причиной всех наших бед. И в этих бедах драконы оказались отчасти сами виноваты.
Святослав родился обычным крепким ребёнком. Рос и радовал родителей. Ближе к семи годам начала проявляться магия. Мама его была огненной дракайной, отец — оборотнем-водником, а мальчик перенял дар матери. И всё было прекрасно. До двенадцатилетия мальчика. В двенадцать лет каждый дракон обретает вторую ипостась, а дракайна — частичную трансформацию: когти, шипы и клыки. Святослав же впервые обернулся на следующий день после дня рождения. Вернее, не обернулся. У него не вышло. У мальчика была только частичная трансформация. И с того дня в семье закончилось счастье. Для Святослава. Он ежедневно видел и чувствовал разочарование родителей. Дракон без ипостаси. Клеймо. Даже хороший дар огненной магии не помогал. Над мальчиком начали смеяться другие дети драконов, с ним перестали общаться, считая, что он испорченный. Хотя он был просто не такой, как все. Мальчик рос. Насмешки сверстников становились всё жестче. Родители его любили, но папа-оборотень не гнушался напомнить сыну о его недостатке, если у мальчика случались неудачи. Родители считали, что жалобы мальчика на издевательства — это пустое. Отец ругал его за жалобы и говорил, что он, Святослав, не мужчина, раз не может постоять за себя. И Святослав решил наказать одного из обидчиков. Магией. Необученный ребёнок чуть не убил подростка. Родители его наказали, а насмешки продолжались. Ненависть росла в нём с каждым годом. И достигла вершины, когда Святослав поступил в академию. Драконы его презирали. Он был изгоем среди своих, но нашёл друзей среди других рас, таких же недовольных зарвавшимися драконами. Среди них была ведьма. Девочка дружила со Святославом, ему даже показалось, что он влюблён в неё. Но на выпускном случилось то, что стало последней каплей для дракона. Ведьму соблазнил другой дракон. А наутро, наигравшись, выгнал. Ведьма пришла к своему другу за поддержкой, но тем самым разожгла в нём ещё больший огонь ненависти к собственной расе. Тогда-то они со своей компанией и решили, что когда-нибудь обязательно отомстят драконам за свои страдания. Шли годы. Ненависть не утихала, а только разгорелась, потому что компания друзей Святослава не могла выплеснуть её на обидчиков. Драконы были сильнее. Во всём. И тогда они решили наказать драконов другим путём. Слабость драконов в их семьях. Но и дракайны могли постоять за себя. А дети были уязвимы. Тогда-то и созрел план похищать детей. Сначала хотели только припугнуть, но узнав, какая волна поднялась из-за похищений, пошли на убийства, чтобы ослабить драконов.
— Вот так, Будимир. Своей высокомерностью и ощущением избранности многие из нас создали убийц. Я давно понял, что детей драконов нужно воспитывать в более жёстких рамках, чтобы не случалось унижения других рас нами. Теперь только уверился в этом.
— Мне воспитывать некого, — пожал плечами, — спасибо, что рассказал. Я пойду.
— Иди. Я даю тебе месяц, — кивнул Горыныч, — обдумай всё хорошо. Чтобы с тобой ни случилось, для тебя всегда найдётся работа у меня.
Кивнул и молча ушёл.
Через два дня на главной площади казнили двух драконов — Вадима и Святослава. Я не ходил на казнь, не хотел видеть тех двоих, что сгубили мою жизнь. Это был хороший урок и для драконов, и для тех, кто разделял мнение Святослава о нашей расе.
Всё закончилось. Последний и самый главный маг-отступник был мёртв, а значит, драконы могли вздохнуть спокойно. Только часть из них уже никогда не станет прежней. Часть драконов, среди которых буду и я.
Время шло. День за днём я тонул в своём несчастье. Смотрел на портрет Веренеи и не мог поверить, что её больше нет. Как и моей дочери. Сердце словно застыло. И я сам словно погрузился в бесконечный кошмар. Друзья приходили, пытались меня поддержать, но я не желал никого видеть. Мама с отцом писали письма, на которые я отвечал через раз. Они уговаривали переехать к ним снова и снова, но я не хотел. Мне писали и братья Веренеи, но их письма я даже не открывал. Наверное, это трусость. Боялся, что в их письмах будут обвинения. Я ел, спал, умывался, но ни о чём не думал. Ничего меня не волновало и не беспокоило. Я был мёртв, но продолжал жить.
Казалось, только вчера был пойман Святослав, но вот в мои руки упало письмо от Горыныча. Он приглашал меня к себе для разговора. Главному дракону я не мог отказать, и в назначенное время оказался в его кабинете.
— Здравствуй, Будимир, — кивнул Горыныч и махнул рукой на кресло, — надеюсь, ты обдумал моё предложение.
Обдумал ли? Нет, я не думал о возвращении на работу к Горынычу. Мне нечем было ему помочь. Я больше ничего не мог.
— Ты же знаешь, что я не могу быть тебе полезен, — ответил дракону. — Не нужно брать меня на работу из жалости к моему несчастью и положению.
— Ты неправ, Будимир. Ты можешь быть полезным для нас даже без магии. У тебя огромный опыт в боевой магии. Ты отличный тактик и стратег, даже без магии и ипостаси твоё мнение во многих вопросах было бы значимым. Ты можешь помогать боевым группам в разработке планов, давать им советы. У тебя огромный опыт, а это очень ценно.
— У тебя достаточно драконов с опытом. Они прекрасно справятся и без моей помощи.
— Ты прав, но и твоё мнение, твои знания могут пригодиться. Ты тонешь в темноте, Будимир. Я предлагаю тебе работу, чтобы ты смог отвлечься. Хотя бы на какое-то время забыть о том, что случилось. Попробуй начать жизнь заново.
— Это невозможно. Я жив только из-за родителей. Моя пара мертва, мой ребёнок мёртв, ничего уже не изменится, — с горечью ответил я.
— За этот месяц я изучил много книг, пытаясь понять, почему ты остался жив. И нашёл только одно объяснение. Ты сможешь вернуться к жизни, если отпустишь свою погибшую жену и дочь. В архивах нашёл упоминание о драконе, который был женат на ведьме. Она, как и твоя жена погибла. Но дракон остался жив. И спустя какое-то время встретил ещё одну женщину, которая стала его парой. Дракайну. Вполне возможно, что и у тебя есть второй шанс на счастье. Это невероятно, но я склонен верить, что это правда. Ведь ты и сам говорил, что связь с Веренеей у тебя слабая и еле заметная.
— Это неважно, — вскинулся я, — я любил её. Любил и люблю. Мне не нужна другая женщина. Мне не нужна никакая женщина! Моя семья погибла!
— Не злись, Будимир, — спокойно сказал Горыныч, — я понимаю, что сейчас ещё не время для таких разговоров. И не сомневаюсь, что ты любил своих девочек. Но подумай о том, что я сказал тебе. И выходи на работу. Если захочешь, уйдёшь в любое время.
Думать о словах Горыныча я не собирался. Они звучали, как безумие. У драконов только одна пара на всю жизнь, и я уверен, что он просто пытался меня поддержать и дать стимул к жизни. Мне это было не нужно. Но на работу я вышел. Мне выделили кабинет, где я занимался бумагами, составлением планов, консультировал группы. Но долго не смог задержаться там. В глазах каждого дракона я видел жалость. Они все старались не смотреть на меня. Это злило. И, в конце концов, не выдержав этого, я ушёл. И вернулся к тому образу жизни, в котором жил месяц после смерти Веренеи.
Весна сменилась летом, лето — осенью, а потом пришла зима. Меня, наконец, оставили в покое. Друзья прекратили попытки расшевелить меня, братья Веренеи перестали писать, только родители продолжали слать письма. Даже слуги старались как можно реже заглядывать в мои комнаты. В доме поселилась тишина. Густая, словно туман, она укутала его. И я жил этой тишиной. А Веренея сверлила меня с портрета укоризненным взглядом. К_н_и_г_о_л_ю_б._н_е_т К годовщине гибели моих девочек я вышел из дома. Впервые за много месяцев. Чтобы сделать место последнего сна жены уютнее для неё. Отгородил её могилку невысоким заборчиком, поставил рядом лавочку, чтобы было удобнее проводить с женой время, заказал статую женщины с младенцем на руках и посадил маленькую ёлочку у изголовья. Моя ведьмочка любила лес.
В ночь перед днём, когда погибла моя ведьмочка, мне стало плохо. Невыносимая боль выворачивала всё тело. Я будто заново переживал всё то, что чувствовал год назад. И видел жену, горящую в огне. Она что-то кричала, но я не слышал. Она словно злилась на меня и обвиняла в чём-то. И я знал, что винила меня за их смерть. От этого становилось только больнее. И под конец, глядя на неё, прочитал по губам то, что она повторяла без конца: "отпусти". До самого пробуждения она произносила это слово, но я даже не слышал её голоса.
Проснулся в холодном поту. Вся постель была влажной и смятой. Тело ломило, голова раскалывалась. Будто я заново умер вместе с женой. Весь этот день я провёл у её могилы. Смотрел в белую пелену снега, на статую, установленную накануне, и думал о сне. Уже вечером, когда солнце начало скрываться за вершинами гор, позолотив снежные шапки своими лучами, собрался домой. Обернулся и увидел мать Веренеи, которая стояла на вершине холма. Она развернулась, взметнув полу шубы, и скрылась из виду. Поморщился. Она ненавидела меня. Но я её понимал. И не злился. Мне нечего было сказать в своё оправдание.
Время снова летело вперёд. Снег таял, открывая тёмную мёрзлую землю лучам солнца. Вскоре появилась первая молодая сочная трава. А я решил сходить в то место, которое Веренея особенно любила в нашем доме. Сад. Прошёл год, наверное, все её любимые цветы уже давно завяли, моя ведьмочка никого не подпускала к своим клумбам. Сама делала всю грязную работу и ухаживала за своим маленьким уголком природы в каменных оковах.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.