Библиотека java книг - на главную
Авторов: 42948
Книг: 107850
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Подлинная история девочки-сорванца»

    
размер шрифта:AAA

Подлинная история девочки –сорванца.

…Утро выдалось – загляденье! Я и загляделся, сидя на стуле и глядя в голубое небо.
-Что, на пляж поедешь? – спросила меня жена, заходя на кухню, где я расположился со своей электронной книжкой, утверждённой на пульте от телевизора и компьютерной мышкой, поставленной на пульт. В чашке дымился, покрытый пенкой, кофе.
- Ты бы не увлекался крепким кофе! – сказала мне жена.
- Да я давно уже здоров, давление в норме… почти. 150/100, разве давление? Детское…
- Таблетку выпил?
- Сейчас, - я встал с табуретки, достал свои пилюли и выпил одну из них.
- Давление давлением, а сердце у тебя…
- Да всё у меня в порядке! Здоров, как бык! – сказал я, усаживаясь на своё место, и всё перед глазами поплыло…

…Зазвенел будильник. Ох уж этот будильник! Будит на самом интересном месте! Такой интересный сон приснился, а он! Когда-нибудь я его…
Я открыла глаза, пригляделась. Темно ещё, окна задвинуты тяжёлыми шторами, правда, между ними уже виден серый рассвет. Что там? Снег идёт опять?
Я протянула руку к тумбочке, взяла будильник в руку, пригляделась. Половина седьмого! Можно подумать, я ожидала увидеть что-то другое! Сама заводила вчера! Вставать, или поваляться ещё?
В комнате тепло, щиток печки выходит в нашу с Юриком комнату. Под одеялом так уютно…
Нельзя! Сейчас придёт мама, начнёт ругаться. В школу надо к восьми, Юрку в садик отвести, раздеть, сдать воспитательнице…
Морока с этим Юркой! Четыре года человеку, а всё как маленький! Одень, раздень, на горшок посади! Я вздохнула. Снова в школу, а ещё только среда, до субботы ещё три дня! Почему я люблю субботу? Потому что за ней следует воскресенье!
Вспомнив школу, вспомнила своего соседа по парте, Тольку. Не нравится он мне, тихоня, сопит только. Сидит в своей, мышиного цвета, форме, галстук у него вечно не глаженый, ситцевый, как тряпка. И запах от него… Нет, не воняет, но мне неприятно.
Вздохнув, я встала. Спала я без майки, не люблю майки, постоянно сбиваются и перекручиваются.
На мне одни застиранные трусики в виде плавочек. Когда-то они были белыми, а сейчас какие-то серые, в общем, серобуромалиновые. Это что, я Тольку сейчас критиковала? А сама? Себя –то не понюхаешь, а вдруг Толька про себя меня вонючкой называет? Хожу в баню раз в неделю, по субботам, а сейчас среда!
Я подошла к окну, отодвинула штору. Стало светлее. Осмотрела свои трусики. Ничего не видно. Тогда я сняла их. Ещё раз внимательно осмотрела, понюхала…
И в это время вошла мама.
- Встала уже? Почему ты голая?! При брате?!
- Смотрю, может, трусики поменять? – вопросительно посмотрела я на маму.
- И при чём тут брат?
Дело в том, что папа у нас военный, дома бывает редко, и мама в баню ходит со мной и братом. А где его мыть? В ванночке? Воды не напасёшься! А в последний раз так вообще. Мама уехала к папе в часть, и попросила меня сводить братца в баню.
Кассирша посмотрела, с кем я пришла, и не захотела продавать нам билет.
- Ты почему с мальчиком?
- Так у меня только брат, сестры нет.
- Ты поговори ещё! Не положено в женский отдел с мальчиком!
- Мы с мамой каждую субботу ходим, вы же знаете!
- С мамой можно, с мальчиком нельзя!
- Что же ему, ещё неделю грязным ходить?!
Брат, ничего не понимая, стоял и хлопал глазами, раскрыв рот.
- Варя, да пусти ты их, я присмотрю за ними, и мальчика помою, - попросила тётя Валя, наша соседка. Тётю Валю я уважаю, а вот его сына, Борьку, не люблю. Всё время старается мне напакостить.
Но причём здесь Борька? Я маме удивляюсь: в бане можно, а в нашей общей комнате нельзя. А где нам переодеваться?
- Ты в уборную ходила? Сходи, в этих трусах, потом посмотрим. Надо, наверно, прокипятить, а то совсем серые стали, - вздохнула мама.
Чтобы сходить в уборную, надо одеться. Я натянула лыжный костюм, мамин ватник, валенки, оторвала клок газеты, и вышла, сначала в холодные сени, а затем на крыльцо.
Падал редкий снег, но и он укутал двор белым покрывалом, скрыл всею грязь, натоптанные тропинки, маленькие сугробики осели на штакетнике. Прелесть! А воздух!
Я неторопливо дошла до уборной, и закрылась там.
Не успела закончить утренний моцион, как появился Борька. В щель я видела, что он в валенках, шапке с обвисшим ухом и ватнике. Штаны не надевал, и его тонкие бледные ноги смешно торчали из-под ватника и тонули в широких голенищах валенок.
- Эй, Санька! – крикнул он мне, - хватит ср…, мне тоже надо!
- Дурак! – громко сказала я, натягивая штаны.
- Сама дура! Вылазь давай, видишь, замёрз!
- Штаны надо надевать, отморозишь свой…!
- Не твоё дело!
Я захихикала, открыла дверь, вышла из будочки и показала язык наглому Борьке.
- Ну, выдра! – разозлился Борька. А я убежала. Но коварный Борька успел слепить снежок и запустить в меня. Попал по спине. Я вскрикнула, тоже слепила снежок и запустила в Борьку. Снежок угодил в дверь уборной. Из будки раздался злорадный смех.
- Смейся, смейся! – пообещала я ему, направляясь домой.
- Ну, что? Наигралась? – спросила мама, - Умывайся иди. Ты хотела чистые трусики? Сейчас налью тебе баночку тёплой воды, пойдёшь в чулан, там ведро стоит, и подмоешься. Вытрешься вот этой чистой тряпкой.
- Как «подмоешься»? – раскрыла я рот.
- Как, как, ты правильно с утра мне сказала, что девочка всегда должна быть чистой и хорошо пахнуть, так что вымойся. Попу и писю. И так каждое утро!
- Рукой?
- Чем ты моешься в бане?
- Мамой…
- Иди, острячка! Вот тебе баночка, будет твоя, - мама сунула мне в руки литровую стеклянную баночку с тёплой водой и выпроводила в холодный чулан. Дёрнуло меня за язык!
В чулане было довольно холодно, над ведром было мыться очень неудобно… Тазик бы.
Кое-как проделав процедуру, побежала в тёплую кухню.
- Ну, что? – спросила меня мама.
- Холодно. А почему не над тазиком? – мама усмехнулась и пообещала выделить мне тазик.
- Вот бы ещё в своей комнате…
- Совсем обнаглела! – стукнула меня мама полотенцем, - При Юрике ещё! Иди, умывайся, с мылом!
Умывальник у нас был похож на «Мойдодыр» из сказки. Я взяла свою зубную щётку, открыла баночку с зубным порошком. Мятный. Осторожно почистила зубы: что-то в последнее время дёсны побаливают, наверно, зуб будет выпадать. Вон, уже шатается!
На завтрак мама пожарила картошку, разбила туда яйцо. Вскуснятина!
Мы с Юриком потихоньку дрались своими алюминиевыми вилками, за кусочек повкуснее, пока мама не прикрикнула.
Когда картошка кончилась, мама налила нам по гранённому стакану чая, выдала по кусочку сахара. Размешав сахар в стакане ложечкой, мы с удовольствием пили вкусный грузинский чай, №38 (пачка лежала на столе). Заедали твёрдыми сушками.
Мама всё-таки выдала мне чистые трусики и маечку, и я сидела теперь в них, не желая одеваться.
Юрка, увидев такое дело, тоже не спешил одеваться. Мама сказала, что так ещё лучше, не заляпаемся едой.
Выпив чай, я пошла в свою комнату, одеваться. Юрика пусть мама одевает, мне его ещё в садике раздевать. Кто только придумал такую мальчишескую одежду? Чулки, которые надо ещё пристёгивать… Вы думаете, к поясу? Как бы не так! К лифчику! Потом байковая ковбойка, потом короткие штаны на помочах. Всё тёмно-коричневое. Потом свитер, телогреечка и валенки.
У меня тоже чулки, на резинках, зато есть рейтузы! В них тепло, ветер не задувает. Затем коричневую форму, чёрный передник. На шее кружевной воротничок… Свежий? Да что со мной сегодня?! Ладно, зато галстук мама купила шёлковый! Не то, что у Тольки. Теперь две куцые косички, вплести в них коричневые бантики…
- Мама! – вспомнила я, выходя на кухню, - Мне сегодня такой сон странный приснился!
- Некогда уже, Саша, опаздываешь, иди уже, отведи Юрика. Потом расскажешь свой сон.
- Потом я забуду! Снилось мне лето… - но мама уже не слушала, она уже ушла в свою комнату, одеваться. И что? Не Юрику же рассказывать?
- Пошли, горе луковое! – взяла я брата за маленькую рукавичку. В другой руке у меня был портфель. Одета я была в пальтишко зелёного цвета, с цигейковым воротником и шапку-ушанку с опущенными «ушами». Юрик был в маленькой телогрейке и светло-коричневой, без козырька, шапочке с ушами, к которым была привязана резинка. Перекрещиваешь резинку, и на голову! Уши закрыты, и тесёмки не болтаются.
- Почему «луковое»? – поинтересовался брат.
- Потому что слёзы от тебя…
- Почему слёзы?
- Потому что бестолковый.
- Почему бестолковый?
- Почему, почему! Заладил!
На дворе меня ждал Борька. Он всегда ходил со мной, провожал до детсада, ждал, пока я раздену Юрика, потом вместе шли в школу. Такой прилипала! Не отделаться! Мне было всё равно, хочет ходить, пусть ходит, улица общая, а обращать на него внимание я не обращаю. Вот ещё!
И на этот раз шёл рядом, даже предложил помочь, понести мой портфель. Я только фыркнула: что я, беспомощная инвалидка?
В садике я вытряхнула Юрика из телогрейки, сняла свитер и шапочку, стянула валенки.
- Чулки снять?
- Не, я потом не надену, на прогулку.
- Нянечка не помогает?
- Она ругается, говорит, такой большой, а чулки не могу надеть!
- Так ты скатывай их, потом раскатывай, на ноге! Мы с мамой сколько раз тебе показывали?
- Не получается у меня… - засопел братик.
- Ладно, некогда мне, тапочки где? Надевай. Пошли, сдам тебя воспитательнице.
- А, Денисовы! – увидела нас Елизавета Петровна, - Саша, когда ты своего брата научишь одеваться и раздеваться? Пока их всех оденешь, вспотеют, потом простывают!
- Учим, Елизавета Петровна, да такие одежды сложные, сама путаюсь!
- Да уж! – засмеялась воспитательница, - Иди уже, твой там заждался!
- Какой ещё мой! – возмутилась я, чувствуя, что краснею. Надо будет прогнать наглого Борьку, а то уже скоро кричать все будут: «жених и невеста»!
Когда я выбежала из садика, Борька заулыбался, и все слова вылетели у меня из головы. Подумаешь, ходит одной дорогой со мной, а люди чего только не напридумывают!
- Сань, давай портфель понесу.
- Ты бы дома был такой вежливый! А то вечно придумываешь какую-нибудь каверзу!
- Так, то дома. Вдруг подумают, что я… Дразнить будут.
- А ты не?.. – гаденько улыбнулась я.
- Не знаю, Санька, с тобой мне хорошо, давай дружить?
- Если больше не будешь меня пугать крысой.
- Не буду, Сань!
- Воду в валенки наливать…
- Сань, честное слово, нечаянно! И не вода там была, а…
- Что?! Ты насс… мне в валенки?!
- Да что ты?! Снег попал тебе в валенки, когда мы бегали по огороду, я видел, и не сказал… Потом добавил. Прости.
Я успокоилась. Потом не выдержала и рассмеялась. Надо же, додумалась! Насс… в валенки!
Борька тоже улыбнулся. Никакой он не противный! Завтра позволю ему нести свой портфель, только положу все учебники. Сколько там их? Четыре? Посчитаю: Арифметика, Русский язык, Родная речь, Природоведение. И тетрадки с дневником! Пусть несёт! Хорошо, что он учится в параллельном классе, в четвёртом «А». В моём четвёртом «Б» мне и Толика хватает.
Мы подошли к нашей маленькой начальной школе. Невысокое крыльцо подметала наша техничка, тётя Люба. Она неприветливо глянула на нас:
- Вон веник, ноги обметайте! Не намоешься за вами.
Мы тщательно обмели свои валенки, Борька также обмахнул от снега мою одежду, и попросил то же сделать с ним. Я смела с его телогрейки снег, сказала, чтобы шапку отряхнул, и вошла в коридор школы, нас уже поторапливали пришедшие следом за нами ребята.
В коридоре стояли шкафчики, где можно было оставить валенки, и надеть сменную обувь, что я и сделала. Борька сопел рядом.
Я подошла к своей парте и села на своё место. Толька уже ждал меня. Он робко посмотрел на меня и, сказав «здравствуй», попросил показать, как я сделала задачки и примеры по арифметике.
- Что, не справился? – ядовито спросила я. Толька покраснел, но ничего не сказал. Я не жадная, Толика мне жаль: дома у него пьющие родители, часто он ходит голодный. Я это вижу, и прошу иногда у мамы денег, на пирожки. Потом отдаю их Толику, сама отворачиваюсь, глотая слюну.
- На, половинку, - шепчет мне Толик, но я мотаю своими косичками:
- Не люблю я пирожки!
- Зачем тогда покупаешь?
- Пахнут вкусно! – пирожки, действительно, пахли умопомрачительно, с рисом и мясом! Стоили пять копеек. Или с картошкой… Иногда продавали колбасу в тесте за семь копеек, но это было вообще обалденно! Я тогда потихоньку съедала один пирожок сама, чтобы Толик не видел.
Вот так и мечтала я о пирожках, пока Толик скатывал примеры.
- Ошибок не наделай! – сказала под руку я, и Толька поставил кляксу.
- Ну вот… - огорчился он.
- Не страшно, не контрольная, - успокоила я его, и поняла, чем пахнет от Толика.
Мы тоже, иногда, когда приходил папа, устраивали праздники, папа с мамой выпивали, ели винегрет и другие салаты, а на другой день… Этот кислый запах…
Бедный Толик! Сходить к нему, что ли? Толик гордый, не пустит к себе домой, застесняется. Хорошо хоть, мои пирожки соглашается кушать.
- Что у нас первым уроком? Арифметика? – спросила я.
- Арифметика, - кивнул Толик, заканчивая списывать.
- Опять не дали сделать уроки? – спросила я. Толик махнул рукой:
- Пришёл дядя Коля, принёс бутылку, потом меня послали…
- Тебя за водкой посылают?! – Толик кивнул.
- И тебе отпускают? – Толик опять кивнул:
- Там тетя Яна работает, она знает папу. Иногда вместе выпивают.
- А мама? – удивилась я.
- Мама уехала от нас с Катей.
- А как ты…
- За папой приглядывать надо.
- Толька… - открыла я рот от изумления.
- Когда папа заснёт, я вытаскиваю у него деньги, покупаю продукты, готовлю.
- Папа тебя не бьёт за это? – Толик покачал головой:
- Он любит меня, когда не пьёт, жалеет, плачет…
- А… - но тут зазвенел звонок, и вошла наша учительница, Раиса Ивановна.
- Сегодня у нас новая тема, будем делить в столбик…
Ох уж, это деление! Запишешь десять цифр, потом, на что поделить, потом высчитываешь, высчитываешь, высчитываешь… Да вот, столько высчитываешь! Потом смотришь, где-то ошибка.
Мне стыдно перед Толиком, он быстро понял и решает трудные примеры, а я вся вспотела над ними, причём мне кажется, что когда-то всё это со мной было, и я - мальчик Саша… Я помотала головой: брр! Только этого мне не хватало! Мальчик! Меня даже передёрнуло. Откуда только такие гадкие мысли приходят?! Я вспомнила свой сон. Там я была взрослой… Дядей! Бред!
- Денисова, Саша! Ты уже решила?
- Нет ещё, Раиса Ивановна, - встала я.
- Что же ты вертишься?
- Трудные примеры… - ребята захихикали.
- Садись, Саша. Не такие уж они трудные, смотри, Зверев уже решил!
Я села, посмотрела в тетрадку Тольки, которую он подвинул мне, сравнила со своей. Вздохнула, и сосредоточилась на решении.
Когда прозвенел звонок, я сообразила, как надо решать примеры, и дело быстро пошло на лад.
Толька ушёл, а я задержалась, дописывая пример.
Закончив, вышла в коридор, и увидела, как ребята из четвёртого «А» повалили моего Толика на пол и возят его по половицам, пачкая его и так не очень чистый костюм.
- Ну ка, прекратите! – набросилась я на ребят. Надо сказать, все ребята были мелкими, на голову ниже нас, девочек, и они опасались связываться с нами.
- А то что? – нагло спросил Витька Шлыков, глядя на меня снизу-вверх.
- По шее получишь! – грозно сказала я. Между прочим, я могла проучить мальчишек, папа научил. И не только по шее. Папа учил боксировать, показывал некоторые запрещённые приёмы, которые советовал применять в самом крайнем случае.
- Ну, дай мне по шее! – дерзко сунулся он ко мне, вставая в боксёрскую стойку. Я не стала с ним миндальничать, и врезала ему по носу.
Витька закрыл лицо руками, а когда из-под них потекла ручейком кровь, заревел.
Умывальника у нас не было, был только бачок с питьевой водой. К нему мы с Толиком и подвели Витьку, я начала смывать ему кровь с лица, когда подошла его учительница, Екатерина Семёновна.
- Что здесь происходит?
- Да вот, Екатерина Семёновна, Витька нос разбил…
- Это Денисова мне нос разбила! – опять заревел Витька.
- Денисова! Ты опять?!
- А что они на Толика?!
- Грубишь учителю? Пошли в учительскую! Ты, Шлыков, тоже.
- У меня кровь…
- Запрокинь голову, перестанет бежать. Приложи к носу платок, намочи его холодной водой!
В учительской мы стояли вместе с Витькой. Витька уже не рад был, что пожаловался. Он запрокинул голову, глотал и морщился.
- Ты как? – шёпотом спросила я.
- Кровь в горло течёт… - прогундосил Витька.
- Ну, Саша, ты учудила, - укорила меня Раиса Ивановна, - Ты хоть знаешь, что Витя племянник нашего директора?
- И что, ему можно ребят бить? – дерзко спросила я.
- Не дерзи, и не груби учителю! Уже урок начался, а я тут с тобой должна разбираться!
- А что со мной разбираться? – удивилась я.
- Снизят тебе оценку за поведение, тогда попрыгаешь!
- А Витьке? – Учительница вздохнула:
- Дитя ты ещё, Саша…
Вошла Екатерина Семёновна.
- Что, Витя, остановилась кровь? – Витька отрицательно покачал головой.
- Идите на урок, - предложила Екатерина Семёновна Раисе Ивановне, - Мы вызовем на педсовет их родителей, поговорим с ними.
Следующие уроки прошли для меня незаметно, я всё думала, как огорчится мама, когда узнает, что мне снизят отметку за поведение. Всегда было «примерное», а если поставят «хорошо», или, тем более, «удовлетворительно», могут, на время, исключить из пионеров. Думаете, ерунда? Как бы не так. Придёт время вступать в комсомол, а у тебя такое пятно на биографии… Потом, если не примут в комсомол, уже не так просто будет поступить в институт, на престижный факультет.
Далеко же я в своих мыслях забралась!
- Денисова, к доске! – я недоумённо посмотрела на Раису Ивановну.
- К доске, Денисова, хватит мечтать! Расскажи лучше, какие полезные ископаемые есть на Урале.
Я облегчённо вздохнула: «природоведение» было моим любимым предметом, и часто мы с Толиком простаивали, на перемене, у карты Советского Союза, внимательно разглядывая её, шёпотом переговариваясь.
Быстро ответив, получила очередную «пятёрку» и села на место.
- Что тебе сказали? – не выдержал Толик. Я пожала плечами, потом глянула на соседа и сказала:
- Пойдёшь после уроков ко мне, почищу тебе форму, - Толик замер.
- Мальчики, перестаньте разговаривать! – строго сказала учительница. Я фыркнула.
- И девочки, тоже, - добавила Раиса Ивановна.
После уроков ко мне подошёл Борька.
- Молодец, Санька! – сказал он, - Давно надо было поставить этого зазнайку на место!
- Что же вы не поставили?
- Ну, ты же знаешь…
- Что, директорский племянник? – Борька опустил голову.
- Сань, давай я твой портфель понесу?
- Неси, - протянула я свой портфель Борьке, сама взяла за руку Толика, и повела его к себе домой.
Борька тащился сзади.
- Сань, а что ты Тольку, к себе ведёшь? – я кивнула, обернувшись.
- Зачем?! – остановился Борька.
- Форму ему надо почистить. Ты что, не знаешь, что у него мамы нет?
- Откуда мне знать?
- Ну, вот, а ещё друг!
- Так я тебе друг, а не Тольке!
- Теперь вместе будем дружить.
- Правда?! – заулыбался Борька. Я гордо подняла голову и пошла в сторону дома, крепко держа Толькину руку в тонкой варежке.
- Сань, можно, я к тебе приду? Когда уроки сделаю. А может, вместе сделаем? – спросил Борька, когда вошли во двор.
- У нас места мало, писать негде, - вздохнула я, - сегодня мы с Толиком.
«Толик, Толик!» - прочитала я на лице Борьки, и засмеялась: - Ладно, Борь, заходи потом!
Борька опять улыбнулся и убежал к себе.
Дома я сняла верхнюю одежду, раздела Толика и задумалась: во что его переодеть? Сама надену халатик…
- Подожди, Толик, я посмотрю, во что тебе переодеться.
- Может, прямо на мне? – засмущался Толик.
- Гладить утюгом, тоже на тебе? – язвительно спросила я.
- Ты и погладишь? – захлопал длинными ресницами Толик. Я внимательнее посмотрела на Толика, и подумала, что он вполне симпатичный мальчик, только худой слишком.
Я промолчала, ушла к себе в комнату и осмотрела, в шкафу, свои вещи. Так, вот эта майка и летние шорты вполне подойдут мальчику, как бы даже ему были не велики.
Я не рассказала про обстановку в нашей с Юриком комнате. Комнатка у нас была маленькая, поэтому папа сделал нам двухъярусную кровать, которая стояла возле щитка печки, рядом стоял шкаф, который мама называла «шифоньер», у окна стоял письменный стол, даже столик, который тоже смастерил для меня папа. Папа… как я соскучилась по тебе! Когда ты приедешь?
Вздохнув, я быстро скинула форму и оделась в лёгкий халатик, затянула поясок. Потом притащила Толика.
- Вот, переодевайся!
- Да ну, в девчачье…
- Вот ещё, привереда! – рассердилась я, - Где я тебе мальчишечье возьму?! Давай скорее, я пока тебе борщ разогрею.
- Не хочу я…
- А ты через не хочу! Пришёл в гости к девочке, и капризничает! В следующий раз не приглашу.
- Что ты, Саша, я сейчас! – заторопился Толик, и я, усмехаясь, пошла на кухню, разогревать обед.
Разогревала борщ Толику я в большой, «сиротской», как называл её папа, эмалированной тарелке, включив плитку. Плитка у нас была самодельная, сделанная из двух жёлтых кирпичей. В кирпичах были проделаны углубления в виде спирали, туда была вставлена спираль из нихромовой проволоки. Всё это было заключено в корпус на ножках, из оцинкованной жести.
Всё хорошо, только не стоит касаться раскалённой проволоки, может током тряхнуть, я уже испытала, когда вилкой пыталась вынуть упавшую дольку картошки.
Вышел Толик в моём летнем наряде. Вполне симпатично. Костюмчик был голубенького цвета, правда, с рюшечками, но кто увидит? Толик протянул мне свою форму.
Я усадила Толика за стол, поставила перед ним тарелку, дала ложку и кусок хлеба, а сама оделась и вышла в сени, чистить щёткой форму Толика.
Пока почистила, Толик уже всё съел.
- Где посуду помыть? – тихо спросил он. Я показала на умывальник. Пока он мыл посуду, я налила чай, вздохнув, выложила свою вечернюю порцию сахара.
- Иди, попей чаю, - позвала я Толика, сама пошла в мамину комнату, погладить серую форму.
Включила утюг, нашла специальный ковшик с марлей и кусочком мыла.
Намочив марлю в воде, я слегка намылила её, потом прополоскала, отжала и расстелила на штанах, которые положила на стол с байковым одеялком, накрытым простынкой.
Когда-то в это одеялко заворачивали меня, потом Юрика. Я, в детстве, училась на нём пеленать братика, убирать за ним, мыть ему попку…
Сейчас на этом одеялке я глажу брюки мальчику! Я посмеялась про себя.
Утюг, чтобы регулировать температуру, надо было иногда выключать из розетки, иначе можно сжечь то, что гладишь. Провозившись с полчаса, а то и больше, я вычистила и выгладила форму, тщательно прогладила галстук, мельком подумав, что из-за этого ситцевого галстука могу лишиться своего, шёлкового. Но не пожалела о содеянном. Я всё правильно сделала!
Не забыв выключить утюг, я повесила форму на плечики, сверху набросила галстук, и, слегка рисуясь, вышла из маминой комнаты на кухню, держа перед собой форму, которая выглядела, как новая.
Увидев, как загорелись Толькины глаза, я ничуть не пожалела о потерянном времени.
- Пойдём, Толь, в нашу комнату, уроки пока поделаешь, а я пообедаю.
На моём письменном столе стоял дешёвенький письменный прибор с чернильницей и двумя ручками. Пластмассовыми! В специальном отделении лежали новые перья.
- Ты как? Привык своей ручкой писать, или любой?
- Своей, - буркнул Толик, отправляясь за своим ранцем, к которому был привязан мешочек фиолетового цвета. Почему фиолетового? В чернилах «Радуга», вылившихся из «непроливайки».
- Чернила есть в чернильнице? – спросила я, - Если нет, можешь добавить из флакона. Вон стоит. Только подстели картонку, я вечно проливаю на стол…
- Не надо! – испуганно сказал Толик, - Есть у меня, а если не хватит, буду макать в твою, - указал он на мою прозрачную чернильницу.
- Занимайся, я скоро, - я ушла на кухню, открыла кастрюлю, помешала половником… Н-да. Ну, ладно, я немножко! Не очень-то и голодная! Налила один половник, закрылось дно тарелки, добавила ещё, проверив, чтобы хватило и маме с Юркой. Юрку кормят в садике, но всё равно он всегда голодный. Мужик!
Быстренько съев свою порцию, я запила чаем, куда умудрилась наскрести крошек сахара, и пошла делать уроки, вымыв посуду и наведя порядок на столе.
Ничего, подумала я, скоро у мамы зарплата, да и папа получит довольствие, будет у нас и мясо, и сахар, а то и конфеты карамель!
С такими мечтами я уселась за стол. Толик выполнял упражнение по Русскому языку.
Я посмотрела. Толик аккуратно выводил буквы, которые стояли ровно, как солдаты в строю. Я не стала ему мешать, а то опять поставит кляксу!
Мне уроков надо сделать вдвое больше. Потому что у меня не получается писать так ровно, как у Толика. Поэтому Раиса Ивановна выдала мне тетрадку в косую линеечку, для второго класса. Тетрадка была разлинована таким образом, что в каждую ячейку надо было вписывать букву.
В начале каждой строчки были выписаны образцы букв. Потом мне надо было переписать всё упражнение в тетрадку в простую линейку.
Вздохнув в очередной раз, я раскрыла тетрадку, сложила вдвое промокашку, и у меня мелькнула мысль: а что, если… Да ну, где я столько промокашки найду?! Какие-то у меня с утра мысли дурацкие!
Я вынула свою ручку. Теми, что в приборе, я тоже пользовалась, но редко. Своя, деревянная, как-то роднее. Как устроена ручка? Деревянный стержень, выкрашенный в синий цвет, на кончике – красный, с белой полоской. Этот кончик у всех обгрызен. Я не грызу ручку, но следы чьих-то зубов всё равно есть. Чьи это зубы? Я машинально взяла кончик ручки в рот.
На другом конце ручку опоясывал металлический блестящий стержень, куда надо было вставлять рифлёное раздвоенное острое перо. Почему острое? Сначала я тихо ругалась, когда перо втыкалось в бумагу, потом поняла, что это специально сделано: когда пишешь неправильно, перо втыкается, и не даёт делать ошибку!
Вот у Раисы Ивановны перо! На кончике перо не острое, а образует, как бы, шарик. Таким пером очень приятно писать, оно скользит по мягкой бумаге, не цепляясь.
Раиса Ивановна сказала, что, когда научимся хорошо писать, тогда сможем пользоваться такими перьями, а пока – учитесь!
Ещё у некоторых начали появляться авторучки. Пальцы у всех и так были в чернилах, а у владельцев авторучек в чернилах были все ладошки, потому что авторучки текли. Авторучки набирались, как пипетки, у них тоже были такие резиновые колпачки, как у пипетки: сначала свинчиваешь пластмассовый колпачок, под ним находится пипетка. Нажимаешь на неё, окунаешь перо в чернила, и набираешь резервуарчик чернилами. Были ручки и с поршнем. Крутишь сверху за шпенёк, поршень опускается, или поднимается…
Учителя очень неодобрительно смотрели на это чудо инженерной мысли. Кто-то отбирал ручки, чтобы отдать родителям, наиболее сердитые разбивали ручки прямо на полу, ещё и давили каблуком, под рёв владельцев. Учителя уверяли, что эти самописки уродуют почерк.
Может, так оно и есть, думала я, в очередной раз обмакивая перо в чернильницу.
Так. Выводим горизонтальную чёрточку, получается тонко, потом ведём вниз, перо слегка раздваивается, получается линия потолще, потом снова… Ну вот! Откуда-то зацепилось волокно, и тащит некрасивый след! На письменном приборе есть специальная перьечистка, сделанная из нескольких кружков нарезанной и скреплённой между собой плотной материи. Чищу там перо, внимательно его разглядывая, не пора ли поменять? Да ну его! Высунув кончик языка от усердия, в поте лица я заканчиваю упражнение в тетрадке в косую линейку. Надо ещё переписать в чистовик!
Страницы:

1 2 3 4 5 6





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.