Библиотека java книг - на главную
Авторов: 42566
Книг: 106930
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Раскаленный добела»

    
размер шрифта:AAA

Илона Эндрюс
Раскаленный добела

Пролог

Когда-то один мудрец сказал: «Человеческий разум есть место, где эмоции и здравый смысл заперты в вечном бою. К несчастью для нашего вида, эмоции всегда побеждают». Мне очень нравится эта цитата. Она поясняет, почему, даже будучи совершенно вменяемой, я совершала на редкость дурацкие поступки. И такое пояснение звучит намного лучше, чем «Невада Бейлор, круглая идиотка».
— Не делай этого, — произнес Августин позади меня.
Я посмотрела на изображение Джеффа Колдуэлла на мониторе. Он сидел, вжавшись в привинченный к полу стул. На нем была оранжевая тюремная форма. В нем не было ничего особенного: непримечательный мужчина лет пятидесяти; лысеющий, среднего роста, среднего телосложения, средней внешности. Этим утром я прочитала заметку о нем в газете. Он был бюджетным работником; имел жену — школьную учительницу, и двух детей — учащихся колледжа. Джефф не обладал магией и не был связан ни с одним из Домов — могущественных магических семей, заправлявших Хьюстоном. Его друзья описывали его как доброго и внимательного человека.
В свое свободное время, Джефф Колдуэлл похищал маленьких девочек. Он держал их в живых в течение недели, затем душил и оставлял их тела в парках посреди цветов. Его жертвы были в возрасте от пяти до семи лет, и от историй, поведанных их телами, вам бы захотелось, чтобы ад существовал только ради того, чтобы туда попал Джефф Колдуэлл. Позапрошлой ночью его застали за размещением тела последней жертвы в ее цветочную могилу и благополучно арестовали. Засилью ужаса, витавшего над Хьюстоном весь прошлый год, наконец-то пришел конец.
Оставалась лишь одна проблема — семилетняя Эми Мадрид по-прежнему числилась пропавшей. Она была похищена два дня назад с остановки школьного автобуса, меньше, чем в двадцати пяти ярдах от ее дома. Обстоятельства преступления слишком походили на прошлые похищения Джеффа Колдуэлла, чтобы просто быть совпадением. Все указывало на его причастность, а значит, она все еще была где-то жива. Я следила за развитием событием последние два дня, ожидая новости, что Эми найдена. Но ничего не происходило.
Полицейское управление Хьюстона удерживало Джеффа Колдуэлла уже тридцать шесть часов. К этому моменту, копы обыскали его дом, опросили семью, друзей и коллег по работе, и прослушали записи телефонных разговоров. Они допрашивали его часами, но Колдуэлл отказывался говорить.
Сегодня он заговорит.
— Стоит тебе сделать это однажды, как люди будут ожидать от тебя этого вновь, — сказал Августин. — А если ты откажешься, они будут недовольны. Поэтому Превосходные держатся в стороне. Мы всего лишь люди и не можем быть во всех местах одновременно. Если аквакинетик погасит один пожар, то если в следующий раз произойдет возгорание и он не окажется рядом, общественность будет винить во всем его.
— Я понимаю, — ответила я.
— Мне так не кажется. Ты ведь скрываешь свой дар, чтобы избежать подобного рода испытаний.
Я скрывала свой дар, потому что правдоискатели вроде меня были большой редкостью. Если бы я заявилась в полицейский участок и выбила правду из Джеффа Колдуэлла, пару часов спустя меня бы навестили военные, люди из службы национальной безопасности, ФБР, ЦРУ, частных Домов, и все остальные, кто нуждается в детекторе лжи со стопроцентной гарантией точности. Они бы разрушили мою жизнь. А я свою жизнь любила. Я управляла «Детективным агентством Бейлор» — маленькой семейной компанией; я заботилась о своих двух сестрах и двух кузенах; и ничего из этого я менять не собиралась. То, что я делала, было недопустимо в суде. Если бы я приняла предложение любого из них, я бы не сидела в зале суда, свидетельствуя в красивом костюме. Я была бы в каком-нибудь темном месте, лицом к лицу с избитым до полусмерти парнем с мешком на голове. Люди бы либо жили, либо умирали по одному моему слову. Все это было бы очень грязно и низко, и я бы сделала почти что угодно, чтобы этого избежать. Почти.
— Я принял все меры предосторожности, — продолжил Августин, — но, несмотря на мои старания и твой… наряд, все равно существует шанс твоего разоблачения.
Я видела собственное отражение в стекле. Я надела зеленую накидку с капюшоном, скрывавшую меня с головы до пят, черные перчатки и лыжную маску под капюшон. Накидка и перчатки были любезно предоставлены театральной костюмерной и принадлежали Леди в Зеленом, шотландской разбойнице и героине Высокогорья. По словам Августина, из-за необычности костюма люди будут концентрировать внимание исключительно на нем и никто не запомнит моего голоса, роста или любых других деталей.
— Я знаю, у нас были разногласия, — начал Августин. — Но я бы не советовал тебе действовать во вред собственных интересов.
Я ожидала услышать привычное жужжание комара, говорившее, что он лжет. Ничего не произошло. По какой-то причине, Августин изо всех сил пытался отговорить меня от выгодного для него соглашения, и при этом был совершенно искренен.
— Августин, если бы одну из моих сестер похитили, я бы пошла на что угодно, чтобы ее вернуть. Прямо сейчас маленькая девочка умирает где-то от жажды и голода. Я не могу оставаться в стороне и позволить этому случиться. У нас с вами уговор.
Августин Монтгомери, глава Дома Монтгомери и собственник «Международных расследований Монтгомери», владел закладной на наш семейный бизнес. Он не мог заставить меня работать с клиентами, но позвонил на мой сотовый немного ранее этим утром, как раз когда я направлялась в полицейский участок, готовясь разрушить свою жизнь. У него был клиент, который особенно нуждался в моих услугах. Я пообещала выслушать клиента, если он организует мне анонимную встречу с Джеффом Колдуэллом. Вот только теперь, казалось, у него возникла мысль пойти на попятную.
Я повернулась и посмотрела на Августина. Будучи Превосходным магом иллюзии, он мог менять свой облик силой мысли. Сегодня его лицо было не просто прекрасным; оно было таким же идеальным, как и величайшие работы эпохи Возрождения. Его кожа была безупречной, светлые волосы причесаны с хирургической точностью, а черты лица обладали царственной утонченностью и холодной отчужденностью, молившими быть увековеченными на полотнах или, еще лучше, в мраморе.
— У нас уговор, — повторила я.
Августин вздохнул.
— Хорошо. Идем со мной.
Я проследовала за ним к деревянной двери. Он открыл ее, и я вошла в маленькую комнату с двусторонним зеркалом, вмонтированным в дальней стене.
Джефф Колдуэлл поднял голову и посмотрел на меня. Я посмотрела ему в глаза и ничего в них не увидела. Они были пустыми и лишенными всех эмоций. Позади него двустороннее зеркало скрывало наблюдателей. Августин заверил меня, что там будет присутствовать только полиция.
Дверь за мной закрылась.
— Что это? — спросил Колдуэлл.
Моя магия коснулась его разума. Фу. Такое чувство, будто сунул руку в ведро со слизью.
— Я не сделал ничего дурного, — сказал он.
Правда. Он на самом деле в это верил. Его глаза оставались плоскими, будто у жабы.
— Ты так и собираешься там стоять? Это просто смешно.
— Ты похитил Эми Мадрид? — спросила я.
— Нет.
В моей голове зажужжала магия. Ложь. Ах ты, ублюдок.
— Ты удерживаешь ее где-то?
— Нет.
Ложь.
Моя магия щелкнула и сжала его в тисках. Джефф Колдуэлл оцепенел. Его ноздри раздулись от учащенного дыхания, спешившего вдогонку за растущим пульсом. Наконец, эмоции наполнили его глаза, и в них отразился первозданный, животный ужас.
Я раскрыла рот, позволяя магии в полную силу насытить мой голос. Голос вышел низким и нечеловеческим.
— Скажи мне, где она.

Глава 1

Понимать, когда люди лгали, было для меня естественным и не требовало усилий. Заставить кого-то ответить на мои вопросы — было совсем другим делом. Пару месяцев назад я даже не знала, что способна на такое. Продираться сквозь разум Джеффа Колдуэлла было похоже на плавание по канализации. Он сопротивлялся на каждом шагу этого пути, его воля билась в панике, угрожая сокрушить собственный разум для защиты. Сложность была не в том, чтобы добыть информацию, а в том, чтобы сохранить его разум для суда. Впрочем, я получила то, что хотела, и когда покидала здание «МРМ», кавалькада полицейских машин неслась по улице Капитолия, требуя себе дорогу какофонией серен.
Джефф Колдуэлл вымотал меня по полной. Вождение машины потребовало усилий. Каким-то образом мне удалось преодолеть печально известные хьюстонские заторы, свернуть на дорогу к нашему дому и чуть не врезаться в знак «стоп». Это было плохое место; у грузовиков была дурная привычка съезжать на этот путь, словно других машин и не существовало.
Сегодня никто не съезжал, но я все равно посмотрела на подъездную дорогу. Улицу перекрывал двухфутовый стальной барьер, утыканный шестидюймовыми шипами. Судя по выемкам на тротуаре, он мог быть углублен в землю. Если добавить немного крови и рваной ткани на шипы, вышла бы картинка, достойная любого постапокалиптического фильма. Но еще два дня назад никакого заграждения здесь не было. По-видимому, последнее столкновение грузовиков повлекло за собой серьезные судебные разбирательства.
Я зевнула и поехала дальше. Почти дома. Почти. Я зарулила на парковку перед нашим складом и припарковала свою мазду-минивэн между маминой голубой хондой «Элемент» и фордом «Мустанг» 2005 года, принадлежащим Берну. Древний «Цивик» кузена месяц назад умер грустной смертью, когда потомки двух магических семей решили устроить разборки на университетской парковке. Их разборки включали попытки раздавить друг друга пятьсотфунтовыми декоративными камнями с альпийской горки. К сожалению, с прицеливанием у них была полная ерунда, и они выжили. Их семьи сделали возмещение нам и пяти другим владельцам машин за повреждения. Теперь серо-стальной «Мустанг» занимал бывшее место «Цивика».
Никаких обвинений не было выдвинуто. В нашем мире магия была абсолютной властью. Если вы ей обладали, то внезапно обнаруживалось, что множество законов вас не касается.
Я нехотя выбралась из машины и набрала код на панели безопасности. Массивная дверь щелкнула; я распахнула ее, вошла внутрь и заперла за собой. Меня встречали родные офисные стены, простой бежевый ковер и стеклянные панели.
Дома.
Сегодняшний день закончился. Наконец-то. Я выдохнула и скинула туфли. Я заходила в офис клиента, прежде чем одеться, как шотландская разбойница с большой дороги, так что на мне до сих пор был один из моих «мы-не-нищие» нарядов. У меня есть два дорогих костюма и две подходящие пары туфель — первый я надеваю, отправляясь на встречу с клиентом, который может судить по внешнему виду, а второй — когда иду получать оплату. Туфли, которые я сегодня надела, должны быть запрещены, как жестокое орудие пыток.
Кто-то постучал.
Наверное, мне почудилось.
Еще стук.
Я повернулась и взглянула на монитор. Перед моей входной дверью стоял блондин. Невысокий и плотный, с серьезным лицом и задумчивыми голубыми глазами, возраст около тридцати лет. В руках он держал коричневую кожаную папку для документов. Корнелиус Харрисон из дома Харрисонов. Несколько месяцев назад Августин заставил меня искать Адама Пирса — безумного пирокинетика с превосходной магической родословной. Семья Харрисона заставляла его играть роль «друга детства» Адама, роль, которую он ненавидел. Корнелиус помог мне с расследованием. Его старшая сестра в настоящее время возглавляла дом Харрисонов.
Корнелиус, которого я помнила, был гладко выбрит и одет со вкусом. Этот Корнелиус был все также хорошо одет, но его щеки покрывала грубая щетина, а под глазами пролегли синяки, словно он увидел нечто потрясшее его до глубины души и все еще не мог прийти в себя.
Рядом с ним стояла маленькая девочка лет трех-четырех с рюкзачком «Сейлор Мун» на плечах. У нее были темные прямые волосы, а разрез глаз намекал на азиатские корни, хотя чертами лица она напоминала Корнелиуса. Их мрачный и серьезный облик был совершенно идентичен. Я знала, что у него была дочь, но никогда с ней не встречалась. Рядом с ребенком сидел большой доберман-пинчер, ростом с саму девочку.
Что могло понадобиться от меня представителю хьюстонской магической элиты? В любом случае, его появление не сулило ничего хорошего. «Детективное агентство Бейлор» специализировалась на краткосрочных расследованиях. В отличие от романов про частных детективов, роскошные вдовы в поисках убийц своих мужей или миллиардеры-холостяки с пропавшими сестрами редко объявлялись у меня на пороге. Мошенничество со страховками, неверные супруги и проверки подноготной были нашими хлебом и маслом. Пожалуйста, только не супружеская измена. С ними всегда возникали трудности, если в деле были замешаны дети.
Я открыла дверь.
— Мистер Харрисон. Чем могу быть полезна?
— Добрый вечер, — тихо поздоровался Корнелиус. Его взгляд скользнул по туфлям у меня в руке и остановился на моем лице. — Мне нужна ваша помощь. Августин сказал, что я могу к вам обратиться.
Августин… Выходит, Корнелиус и был тем клиентом, которого Августин хотел ко мне направить.
— Пожалуйста, проходите.
Я впустила их внутрь и закрыла дверь.
— Ты, должно быть, Матильда. — Я улыбнулась маленькой девочке.
Она кивнула.
— Это твоя собака?
Она снова кивнула.
— Как его зовут?
— Банни, — ответила она тоненьким голоском.
Банни покосился на меня с подозрением, которого обычно заслуживали гремучие змеи. Корнелиус был анимагом — обладателем редкого магического дара, а это значило, что Банни был не просто собакой. Он был эквивалентом заряженной снайперской винтовки, нацеленной в мою сторону.
— Он может улыбнуться, — предложила Матильда. — Банни, улыбнись.
Банни продемонстрировал мне чащу блестящих белых клыков. Я поборола желание отойти подальше.
— Есть ли здесь место, где нас может подождать Матильда, пока мы поговорим? — спросил Корнелиус.
— Конечно. Сюда, пожалуйста.
Я открыла дверь в конференц-зал и включила свет. Матильда сняла рюкзачок, положила его на стол, взобралась на стул рядом и, открыв сумку, вытащила из нее планшет, книжку-раскраску и фломастеры.
Банни занял место в ногах Матильды и одарил меня злобным взглядом.
— Хочешь сока? — Я открыла маленький холодильник. — У меня есть яблочный и киви-клубника.
— Яблочный, пожалуйста.
Я вручила ей пакетик сока.
— Спасибо.
Было что-то странно взрослое в том, как она себя вела. Если она напоминала Корнелиуса в детстве, то Адам Пирс и его хаос, должно быть, сводил его с ума. Не удивительно, что он дистанцировался от обоих Домов.
— У вас бывает много клиентов с детьми? — поинтересовался Корнелиус.
— Всего несколько, а пакетики с соком мои. Я прячу их здесь от сестер. Это единственное место, которое они не станут опустошать. Давайте поговорим у меня в кабинете.
Я провела Корнелиуса по коридору к моему кабинету, и чуть не чертыхнулась. К стеклянной двери моего офиса была прилеплена страница из свадебного журнала с изображением невесты в вычурном платье с длинными белыми перьями. Кто-то — вероятно, Арабелла, — вырезал мою голову с какого-то селфи и приклеил поверх головы невесты. Платье украшало нарисованное розовым маркером и присыпанное блестками большое сердце. Внутри сердца красовалась надпись «Н+Р= Любофф». Вокруг моего лица парили маленькие розовые сердечки.
Убийственный способ произвести первое впечатление. Мне хотелось провалиться сквозь землю.
Сквозь стекло я смогла разглядеть еще одну свадебную фотографию, ожидающую меня на столе и на этот раз сдобренную блестящими значками доллара. На платье невесты, большие печатные буквы, выписанные с кропотливой точностью Каталины, гласили: «Выходи за него замуж. Нам нужны деньги на колледж».
Стоило убить моих сестер. Это уже не лезло ни в какие ворота. Ни один суд присяжных на этой планете меня бы не осудил. Я могла бы защищать себя сама и все равно выиграть.
Я сняла фотографию со стекла и распахнула дверь.
— Прошу.
Корнелиус занял один из стульев для клиентов. Я сгребла вторую фотографию со стола, скомкала вместе с первой и отправила в мусорную корзину.
— Вы собираетесь замуж? — спросил Корнелиус.
— Нет.
«Р» означало Роган. Коннор Роган, вот только никто его так не звал. Его называли Чокнутым Роганом, Бичом Мексики, Мясником Мериды; этот человек едва не сровнял центр Хьюстона с землей, пытаясь спасти остальной город. Чокнутый Роган и остальная часть человечества никогда не были на «ты». Он рассекал здания пополам, швырялся автобусами, словно бейсбольными мячами, а когда мы с ним разобрались с Адамом Пирсом, он предложил мне стать его… любовницей — и это было бы самое вежливое определение. Мне понадобилась вся моя сила воли, чтобы ему отказать. Даже сейчас от одной мысли о нем у меня учащается пульс. К несчастью, моя бабушка стала свидетельницей нашей прощальной ссоры и решила, что рано или поздно мы все равно сойдемся, чем она и поделилась с моими двумя сестрами и двумя кузенами. А поскольку трем из них еще не было восемнадцати, поддразнивание с их стороны не знало пощады.
— Кофе? Чай? — спросила я.
— Нет, спасибо.
Закрыв глаза, я могла представить Чокнутого Рогана в моем кабинете. Я помнила его прикосновение к моей коже. Я помнила его вкус.
Я с силой захлопнула воображаемую дверь на этой мысли. Между мной и Роганом все было кончено еще до того, как выпал шанс что-нибудь начать.
Я села, пытаясь вспомнить все, что можно, о Корнелиусе. Он устранился от своего Дома и переехал с их территории в очень комфортабельный, но скромный по стандартам Домов особняк. Он был отцом-домоседом, тогда как его жена где-то работала — я понятия не имела, где. Он ненавидел всю семью Пирсов. Вот почти и все.
— Почему бы вам не рассказать мне о вашей проблеме, а после я смогу сказать, готовы ли мы к ее решению.
— Моя жена была убита во вторник вечером.
Боже мой.
— Мне очень жаль.
Корнелиус осунулся на своем стуле. Его глаза стали тусклыми, будто припавшими пылью. Его слова повисли между нами, словно невидимая стена.
— Как это произошло?
— Моя жена работает… работала на Дом Форсбергов.
— «Детективные услуги Форсбергов»?
— Да. Она была одним из адвокатов в юридическом отделе.
Детективные услуги были небольшим миром, и вы довольно быстро узнавали своих конкурентов. Весь спектр услуг, предоставляемый такими гигантами, как «МРМ» Августина, был редкостью. Большинство из нас, как правило, на чем-то специализируется, и в фирме Маттиаса Форсберга основное внимание уделялось предотвращению промышленного шпионажа, это означало, что они подчищали ошибки, проверяли информационную безопасность и оценивали риски. Уличные слухи утверждали, что иногда, если чек был достаточно большим, они меняли шляпы и делали именно то, от чего собирались вас защищать. Нет-нет, да и доносились слухи о возможных судебных исках, но дела никогда не доходили до публики, что означало, что Дом Форсбергов имел надежной правовой отдел.
— Во вторник вечером жена позвонила мне в полдесятого, предупредив, что будет работать допоздна. — Голос Корнелиуса стал безжизненным. — В одиннадцать, она и три других адвоката из их отдела вошли в отель «Ша Ша». Покинули они его уже в мешках для трупов. Существует установленный способ решения вопросов, когда кто-то умирает на службе у вашего Дома. Когда этим утром я связался с Домом Форсбергов, мне заявили, что смерть моей жены является личным делом, не связанным с ее работой.
— Почему вы считаете, что они связаны? — «Ша Ша» был дорогим бутик-отелем, расположенным на Главной улице. Он был маленьким и частным, и вместе с тем, достаточно высококлассным, чтобы придать тайной встрече гламура без потерь для кошелька. Мне уже приходилось выслеживать там неверных супругов.
— Может, я и не Превосходный, но я все еще Значительный представитель своего Дома. Когда я запрашиваю информацию, я ее получаю. — Корнелиус достал из папки лист бумаги и протянул его мне. — В Нари выстрелили двадцать два раза. Ее тело… — его голос сорвался, — …ее тело изрешетило пулями.
Я просмотрела отчет судмедэксперта. На теле Нари Харрисон были обнаружены пулевые ранения с правой и левой стороны. Они должны были возникнуть одновременно, так как после ее падения, изменилась бы траектория пуль. Два пулевых отверстия были у нее на лбу. В отчете отмечалось, что на ее лице были ожоги от пороха. На полях отчета кто-то руки набросал заметки, словно второпях. HK 4.6 x 30 мм. Следы ПЭВП. Ожоги, от двенадцати до восемнадцати дюймов.
Внутри меня возникло отвратительно чувство, словно у меня под сердцем выросла тяжелая ледяная глыба, продолжающая увеличиваться и тяжелеть с каждой секундой.
— Кто сделал эти пометки?
— Старший детектив. Это все, что он смог мне дать, и это стоило немалых усилий.
— Он объяснил вам сам отчет?
Корнелиус покачал головой.
Его возлюбленная была мертва. Теперь мне предстояло пояснить ему, как именно она умерла. Он сидел прямо напротив меня, живой, дышащий человек. Его дочь находилась в соседней комнате.
Я глубоко вздохнула, чтобы совладать с голосом. Он пришел ко мне за советом профессионала. И он его получит.
— В вашу жену стреляли бронебойными патронами из Heckler & Koch MP7. Это ужасное оружие было разработано для немецкой армии и контртеррористического дивизиона немецкой полиции, и предназначалось для пробивания бронежилетов. У него военное назначение. Расположение огнестрельных ранений указывает на то, что ваша жена оказалась между двух перекрестных огней.
Поставив кружку с рисунком котенка в центре стола, я взяла пару ручек и поставила их перед ней по диагонали, направив одну влево, а другую вправо.
— ПЭВП означает полиэтилен высокой плотности. На ней был бронежилет.
— Это какая-то бессмыслица. — Корнелиус посмотрел на меня. — На ней был бронежилет, но она все равно погибла.
— Да. Только в книгах бронежилеты останавливают все что угодно. В реальности же они всего лишь препятствуют проникновению пули и бывают разных степеней защиты. На вашей жене, вероятно, был бронежилет третьего класса, который мог бы выдержать несколько выстрелов из винтовки калибра 7.62 мм. Но даже так, выстрел в бронежилет ощущается телом, словно удар молотком. В данном случае, в вашу жену стреляли множество раз из профессионального оружия, предназначенного пробивать нательную защиту. Смерть наступила мгновенно.
Похоже, его это ничуть не утешило.
Я должна продолжать. Раз уж начала, придется закончить.
— Пороховые следы возникают, когда кто-то выстрелил в упор и порох оседает на коже жертвы. Это включает в себя пороховые ожоги, копоть и раны поверхности кожи, если пистолет был разряжен достаточно близко.
Он сжал правую руку в кулак. Костяшки на его пальцах полностью побелели. Вероятно, он представил себе лицо Нари.
— Судя по отчету, ваша жена уже была мертва и лежала на полу, когда кто-то выпустил ей две пули в лоб. Старший детектив обозначил дальность выстрела между одним-одним с половиной футов.
Как раз то расстояние, чтобы опустить пистолет вниз.
— Зачем? Она уже была мертва.
— Потому что сделавшие это люди были хорошо обучены и внимательны к деталям. Если бы мы могли увидеть отчеты о других трех адвокатах, у них бы тоже наверняка были пулевые ранения в голову. Группа людей заманила вашу жену и ее коллег в ловушку, убила их с военной точностью, а затем задержалась достаточно надолго, чтобы пройти по месту преступления и выпустить в голову каждому из присутствующих по две пули, чтобы убедиться в отсутствии выживших. Они сделали это посреди Хьюстона, совершенно открыто, и ушли никем не замеченные. Это была не просто работа профессионалов. Это было послание.
— Мы сильнее вас. Мы можем проделать это в любое время с любыми вашими людьми, — тихо произнес Корнелиус.
— Именно.
Он понимал политику Домов куда лучше меня, проведя с ними бок-о-бок большую часть своей жизни.
— Мистер Харрисон, вы пришли услышать мое мнение. Основываясь на вашем рассказе, я считаю, что в этом деле замешан Дом Форсбергов. Мы не знаем, действовала ли ваша жена…
— Нари, — поправил он. — Ее зовут Нари.
— Мы не знаем, действовала Нари в интересах Дома или же против них. Нам лишь известно, что Дом Форсбергов делает вид, будто ничего не случилось. Они могли либо сами убить вашу жену и остальных в качестве предостережения своим людям, либо же они получили сообщение от убийц и оно их испугало. Мой вам совет — не вмешивайтесь во все это.
Мышцы на лице Корнелиуса напряглись так сильно, что кожа выглядела слишком натянутой.
— Для меня это не вариант.
Он этого не переживет. Я должна его отговорить. Я наклонилась вперед.
— Это война между Домами. Когда мы говорили в прошлый раз, вы сказали, что сознательно дистанцировались от вашего Дома. Вы сказали, что любите свою семью, но они использовали вас, а вам не нравится быть использованным.
— У вас хорошая память, — заметил он.
— Неужели ситуация изменилась? Ваш дом поможет вам?
— Нет. Даже будь они на это настроены, их ресурсы ограничены. Дом Харрисонов располагает средствами, но наша семья предпочитает не участвовать в разборках, особенно от моего имени. Я самый младший ребенок и не Превосходный. Я не важен для будущего нашего Дома. Если бы на моем месте оказались брат или сестра, все могло бы быть по-другому.
Он произнес это совершенно беспристрастно. Моя семья сделала бы ради меня что угодно. Если бы я оказалась запертой в горящем доме, все, включая моих дурашливых сестер и кузенов, бросились бы мне на выручку. Жена Корнелиуса умерла, а его семья даже пальцем не пошевелила. Это было так несправедливо.
— Это только моя забота, — констатировал он.
Я понизила голос.
— У вас нет ресурсов, чтобы сражаться в этой войне. Ваша дочь сидит в соседней комнате. Она уже потеряла мать. Неужели вы хотите, чтобы она потеряла еще и отца? Вы остались ее единственным родителем. Что будет с ней, если вы умрете? Кто о ней позаботится?
— В любой момент, у меня мог бы случиться разрыв аневризмы. Если бы это произошло, родители Нари вырастили бы Матильду. Моя сестра последний раз видела мою дочь, когда ей был год. Мой брат ни разу не видел свою племянницу. Никто из них не состоит в браке. Из них не вышло бы хороших опекунов.
— Корнелиус…
— Если вы собираетесь сказать, что от мести не становится лучше…
— Все зависит от самой мести, — заметила я. — Возможность избить Адама Пирса была одним из лучших моментов в моей жизни. Воспоминание об этом вызывает у меня улыбку. Но у мести есть своя цена. Моя бабушка едва не сгорела заживо, а мой старший кузен чуть не погиб при разрушениях в центре города. Я сама дюжину раз оказывалась на волоске от смерти. В вашем случае, цена будет слишком высока.
— Это мне решать.
В его глазах был тот леденящий стальной взгляд. Он не собирался сдаваться.
Я откинулась назад.
— Хорошо. Но вам с вашей суицидальной миссией придется поискать помощи у кого-то другого.
— Я бы предпочел вашу помощь.
— Нет. Я понимаю, что вы твердо намерены влезть в петлю, но я не собираюсь придерживать для вас веревку. Кроме того, «Детективное агенство Бейлор» — очень маленькая фирма. Мы специализируемся на расследованиях с низкой степенью риска. Моей квалификации будет явно недостаточно.
Он указал на отчет судмэдэксперта.
— Вы производите впечатление весьма квалифицированного специалиста.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.