Библиотека java книг - на главную
Авторов: 42464
Книг: 106740
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Музыка дождя»

    
размер шрифта:AAA

Мейв Бинчи
МУЗЫКА ДОЖДЯ

Суетливая и быстротечная жизнь безжалостно кружит людей в вихре событий. Некогда остановиться и перевести дух, оглянуться на проделанный путь… Серебряная свадьба Десмонда и Дейдры Дойл — прекрасный повод для их не слишком благополучной семьи собраться и поговорить о прошлом и будущем, поведать и узнать многочисленные тайны и секреты друг друга, просто побыть вместе, понять, простить и заново насладиться вкусом жизни.
Изящный и проникновенный роман о возможности выбора, о разочарованиях и удачах, о том, что жизнь, несмотря ни на что, прекрасна.

Анна

Анна знала, что он старался изо всех сил заинтересоваться. Она так хорошо могла читать по выражению его лица. Оно было таким же, как тогда в клубе, когда к ним присоединялись старые актеры и рассказывали истории про давно ушедших. Джо и тогда пытался проявить интерес: был вежлив, искренен и дружелюбен. Однако всем своим видом показывал, что общение его тяготит.
— Прости, я готова разорваться на части, — извинилась она и изобразила счастливое выражение лица. Она сидела напротив него на другом конце стола, одетая в одну из его рубашек. Между ними лежали только воскресные газеты и стоял поднос для завтрака.
Джо улыбнулся ей в ответ, на этот раз по-настоящему.
— Нет, это так мило, что ты так переживаешь, заботиться о семье — это очень хорошо.
Она знала, он говорил то, что думал. В глубине души он верил, что заботиться о семье — это хорошо. Это так же хорошо, как снимать котят с деревьев, так же хорошо, как красивые закаты и большие собаки колли. В принципе Джо был за то, чтобы заботиться о семье. Только вот о своей собственной семье он не заботился ничуть. Он не знал, сколько лет были женаты его родители. Наверное, он даже не знал, сколько лет был женат сам. И серебряная свадьба Джо Эша не волновала.
Анна посмотрела на него нежно и с опаской, как раньше. Его светлые волосы падали на лицо, а худые загорелые плечи были расслаблены. Она боялась, что потеряет его, что легко и беззаботно он уйдет из ее жизни, так же легко и беззаботно, как когда-то появился в ней.
Джо Эш никогда ни с кем не сражался, сказал он однажды Анне, улыбаясь своей мальчишеской улыбкой, потому что жизнь слишком коротка для сражений. И это было правдой.
Если роль доставалась не ему, если он проваливал прослушивание, он просто пожимал плечами: ну что ж, могло бы быть и по-другому, но давайте не будем драматизировать. И его брак с Дженет — все прошло, так зачем делать вид? Он просто собрал вещи в маленькую сумку и ушел.
Анна боялась, что в один день он соберет вещи в маленькую сумку и снова уйдет. Она станет плакать и умолять, как делала Дженет, но это будет бесполезно. Дженет даже приезжала и предлагала Анне денег, чтобы она ушла. Она плакала и рассказывала, как была счастлива с Джо. Она показывала фотографии их двоих маленьких сынишек. И все будет снова хорошо, пусть только Анна уйдет.
— Но он не уходил от тебя ко мне. Он жил отдельно от тебя год, прежде чем встретил меня, — объясняла ей Анна.
— И все это время я надеялась, что он вернется.
Анна не любила вспоминать заплаканное лицо Дженет и как она заваривала ей чай, но больше всего она не любила представлять, что однажды ее лицо будет также в слезах и что все это случится так же неожиданно, как случилось однажды для Дженет. По телу пробежала мелкая дрожь, когда она снова взглянула на расслабленного красивого мальчика, который лежал на ее кровати. Пусть ему было двадцать восемь, он все равно оставался мальчиком. Нежный и жестокий мальчик.
— О чем ты думаешь? — спросил он.
Она не ответила ему. Она никогда не говорила ему, как много думает о нем и как боится, что он может уйти.
— Я думаю, что настало время снять новую версию «Ромео и Джульетты», потому что ты такой красивый и будет несправедливо, если мир упустит возможность полюбоваться тобой, — сказала она, смеясь.
Он поставил поднос на пол, за ним последовали и воскресные газеты.
— Иди ко мне, — сказал Джо. — Я думал о том же. Абсолютно о том же, как вы, ирландцы, говорите, — произнес он с характерным акцентом.
— Как замечательно у тебя получается, — сухо, но в то же время улыбаясь, сказала Анна. — Ничего странного, ведь ты лучший актер в мире и известен во всей вселенной своей способностью пародировать акценты.
Она лежала в его объятиях, но не говорила о том, как сильно ее беспокоила эта серебряная свадьба. Она видела по его лицу, что уже и так слишком много суетилась по этому поводу.
Даже через миллион лет Джо не поймет, что это значило для их семьи — двадцать пятая годовщина свадьбы мамы и папы. В семье Дойл праздновали все. У них были альбомы, где были запечатлены прошлые торжества. На стене в гостиной висела целая галерея фотографий с самых главных праздников: сама свадьба, трое крестин, шестнадцатый день рождения бабушки О’Хейген, приезд дедушки Дойла в Лондон, когда они все фотографировались рядом с караулом у Букингемского дворца. Казалось, что тогда даже солдаты в карауле понимали, как важен приезд дедушки. Там было три причастия и еще небольшой уголок спортивных событий — школьная команда Брендона, когда он учился в старших классах. Был уголок, посвященный школьным годам детей: портрет Анны-выпускницы с гордой осанкой, она держала аттестат, как будто он весил целую тонну.
Мама с папой всегда шутили, говоря, что коллекция на стене — самая бесценная в мире. Зачем им картины известных художников, если у них есть что-то большее — стена, на которой запечатлена вся их жизнь.
Анна все время вздрагивала, когда они говорили это людям, которые приходят к ним в дом. Вот и сейчас вздрогнула, лежа в объятиях Джо.
— Ты дрожишь от страха или от страсти? — спросил он.
— От безудержной страсти, — сказала она, думая, что это, наверное, не совсем нормально — лежать рядом с самым красивым мужчиной в Лондоне и думать не о нем, а о стене в доме родителей.
Дом к серебряной свадьбе не помешает украсить. Надо развесить серебряные ленточки и колокольчики, а еще везде расставить цветы, покрытые серебряной краской. Еще они поставят кассету с записью «Юбилейного вальса». Украшения на торте будут самыми обычными, а на приглашениях будут серебряные яйца. Приглашения на что? От всего этого голова у Анны шла кругом. Как семья, они должны были что-то подготовить для родителей: Анна, ее сестра Хелен и брат Брендон. Но на самом деле делать все будет одна Анна. Ей придется заниматься всем самой.
Анна повернулась к Джо и поцеловала его. Все, больше о юбилее она думать не будет. Она подумает об этом завтра, когда начнет работать в книжном магазине. А сейчас, когда есть вещи более приятные, она думать об этом не будет.
— Как приятно, — сказал Джо и прижал ее к себе. — Ты будешь спать у меня на плече.
Анна работала в магазине «Народный книжный». Это был небольшой магазин, но его очень любили авторы, издатели и различные средства массовой информации. Они любили повторять, что «это магазин с характером», в отличие от сетевых магазинов, «у которых точно нет души». Анна была не совсем согласна с этим.
Слишком часто ей приходилось отказывать людям, которые заходили в магазин с обычными просьбами: они хотели купить последний бестселлер, расписание на поезд или сборник кулинарных рецептов. И всегда ей приходилось отправлять их в другие магазины. Анна считала, что раз уж у магазина такое название, то в нем стоит продавать именно то, что спрашивают покупатели, вместо горы книг по психологии, социологии, поэзии и современных сатирических рассказов.
Анна собиралась увольняться еще год назад, но тогда она встретила Джо. А когда Джо решил остаться с ней, у него не было работы. Он подрабатывал то тут, то там, у него всегда водились деньги. Их всегда хватало, чтобы купить Анне в подарок симпатичный индийский шарфик или искусственные цветы или найти в отделе деликатесов Сохо самые редкие грибы к ужину. Зато денег никогда не было на то, чтобы заплатите за квартиру, телефон или электричество. Было бы глупо бросать постоянную работу, пока она не нашла для себя что-то более подходящее. Поэтому она осталась в «Народном книжном», хотя название ее раздражало. Ей казалось, что те, кто покупают книги, безусловно, народ. Иногда в магазине проводили поэтические вечера, на которых авторы раздавали автографы, или они устраивали небольшие банкеты в помощь соседнему театру. Там-то она и встретила Джо Эша.
Утром в понедельник Анна была уже на работе. Если она хотела побыть одна, чтобы подумать или написать письма, то приходить нужно было заранее, пока не появятся остальные. Всего в магазине работало четыре человека, и у каждого был ключ. Она отключила сигнализацию, подняла с порога пакет молока и свежую почту. Там были только каталоги и счета. Пока Анна ставила чайник, чтобы приготовить себе чашку утреннего кофе, она мельком взглянула на свое отражение в зеркале. Глаза показались ей беспокойными. Она была бледна, с темными кругами под глазами. Волосы были убраны ярко-розовой лентой под цвет футболки. «Неплохо бы немного подкраситься, — подумала она, — а то всех напугаю».
Теперь Анна пожалела, что однажды не решилась отрезать волосы. Она договорилась о стрижке в таком дорогом салоне, где иногда стригутся даже члены королевской семьи. Накануне к ним в магазин зашла девушка, которая работала там стилистом, и они разговорились. Девушка пообещала сделать ей скидку, но потом она встретила Джо в театре, и он сказал ей, что у нее прекрасные густые волосы. Тогда он задал ей вопрос, который потом любил задавать так часто:
— О чем ты сейчас думаешь?
И тогда, в самом начале их отношений, она всегда говорила ему правду. Она сказала, что подумывает о том, чтобы на следующий день сходить подстричься.
— Даже не думай, — сказал Джо, а затем пригласил ее в греческий ресторан, чтобы серьезно обсудить это.

Они сидели теплым весенним вечером в ресторане. Он рассказывал ей про свои роли, а она ему — про свою семью, про то, как решила жить в собственной квартире, потому что ей стало казаться, что слишком зависит от семьи. Но, конечно, она ездила домой каждое воскресенье и еще хотя бы раз в неделю. Джо смотрел на нее завороженно. Ему никогда не приходилось встречать выросших детей, возвращавшихся в родительское гнездо.
Уже через несколько дней она стала приезжать к нему домой, а потом и он к ней, потому что ее квартира была удобнее. Он вкратце рассказал Анне про Дженет и бегло упомянул о своих детях. Анна, в свою очередь, рассказала Джо про преподавателя, в которого влюбилась, из-за любви к которому с трудом окончила университет и впала в депрессию.
Джо удивился, когда она рассказала ему про преподавателя из университета. Они не обсуждали ни совместное жилье, ни детей. Он рассказал ей про Дженет просто потому, что был все еще женат на ней. Анна, напротив, хотела рассказать ему все. Джо не хотел всего знать.
То, что он должен переехать к ней жить, было логично. Он сам не предлагал этого. Но Анна думала, как она поступит, если однажды он предложит ей жить у него, и что на это скажут ее родители. Поэтому один раз после прекрасно проведенных вместе выходных она спросила Джо, почему бы ему не переехать к ней.
— Хорошо, я перееду, — сказал Джо. — Если ты этого хочешь.
Он был доволен, но не удивлен, обрадовался, но не благодарил. Он съездил к себе домой, решил вопрос с арендой, собрал две сумки, перекинул кожаную куртку через плечо и приехал к Анне.
Анна Дойл держала переезд Джо в тайне от своих родителей, которые жили по соседству в Пиннере. Они были из того мира, где дочери не позволяют женатым мужчинам оставаться у них на ночь.
Они жили вместе год, который начался в тот апрельский понедельник. Сейчас был май 1985-го, и Анне удалось при помощи удивительных ухищрений все это время держать их отношения в секрете, пусть и испытывая сильные угрызения совести.
Маме Джо было пятьдесят шесть, но она выглядела гораздо моложе. Она работала кассиром в баре, где всегда было много актеров, и они видели ее постоянно два-три раза в неделю. Эта женщина со всеми была приветлива и дружелюбна: улыбалась им, словно они все были постоянными посетителями. Она не знала почти полгода, что Джо и Анна жили вместе. Джо просто не говорил ей. Когда она узнала, то сказала Анне: «Прекрасно, милая» — таким же голосом, как если бы ответила посетителю, который попросил ее подать ему пирог с ветчиной.
Анна хотела пригласить ее к себе.
— Зачем? — спросил Джо с искренним удивлением.
В следующий раз, когда Анна была в баре, она подошла к его маме и пригласила ее сама.
— Вы не хотели бы прийти к нам и посмотреть, как мы устроились?
— Зачем? — спросила она с интересом.
Но Анна не отступала:
— Не знаю, может, мы могли бы выпить чего-нибудь вместе.
— Боже, дорогая, я никогда не пью, я достаточно насмотрелась на это здесь, чтобы навсегда разлюбить это дело.
— Ну тогда, может, просто проведать вашего сына, — не уступала Анна.
— Но я же вижу его здесь, не так ли? Он уже взрослый, милая, ему не нужно, чтобы его старая мать маячила у него перед глазами каждый день.
С тех пор Анна смотрела на них со смешанным чувством полузависти-полуужаса. Они были просто двое, которые жили в одном городе, которые мило болтали, если встречались. Они никогда не говорили о других членах семьи: ни о сестре Джо, которая находилась на лечении в наркологическом центре, ни о старшем брате, который добровольно призвался служить в Африку, ни о младшем брате, который работал на телевидении оператором.
Мать Джо никогда не спрашивала про своих внуков. Джо рассказал Анне, что иногда Дженет привозила их к ней, а порой он гулял с ними в парке, и она приходила к ним, но сам он к ней с ними никогда не ездил.
— Я думаю, она слишком молода и не хочет, чтобы ее доставали внуки, — просто объяснял Джо.
Анне казалось, что это все происходит в других мирах. В Пиннере внуки становились центром вселенной, каким до них были дети на протяжении четверти века. Анна снова вздохнула, когда вспомнила о празднике, который ожидал ее, а также о том, через что ей придется пройти одной.
Сидеть в магазине и с грустью думать, что Джо, в отличие от других мужчин, не стремился поддержать или помочь, не имело смысла. В конце концов, она с первого вечера знала, что он именно такой.
Сейчас ей нужно было подумать, как организовать празднование серебряной свадьбы в октябре, чтобы при этом никто не тронулся умом. Хелен ничем не поможет, это точно. Она пришлет красивую открытку, которую подпишут все сестры, пригласит маму с папой на праздничную мессу, возьмет один выходной и приедет в Пиннер в своем сером вытянутом свитере и юбке, с безжизненными волосами, убранными в хвост, и с большим крестом на шее, который постоянно будет теребить в руках. Хелен не была похожа на монахиню. Скорее она просто выглядела глуповато и одевалась безвкусно. Она обязательно приедет, если все подготовят за нее, а потом соберет в свою большую сумку остатки еды, потому что одна монахиня любит имбирный пряник, а другая обожает лососину.
Анна с отчаянием представляла себе будущее своей младшей сестры Хелен, как, живя в своем религиозном сообществе на юге Лондона, она собирает объедки в какую-нибудь железную консервную банку. Но она хотя бы будет там. А приедет ли Брендон? Вот это действительно беспокоило Анну, хотя она и старалась не думать об этом. Если Брендон Дойл не купит билет на поезд, потом на пароход, потом снова на поезд, не приедет на двадцать пятую годовщину свадьбы родителей, тогда можно ничего не начинать. Его неблагодарность вызовет если не презрение, то обиду.
И на стене будет фото неполной семьи.
Они, наверное, придумают что-нибудь, скажут, что он не смог выбраться с фермы в Ирландии: урожай, проблемы стрижки овец или что-нибудь еще, чем занимаются фермеры в октябре. Но Анна со щемящим чувством понимала, что это будет липовая отговорка. Свидетели будут знать о холодности в отношениях, а с ними и соседи, и священник.
И тогда серебро померкнет.
Как заставить его приехать — вот в чем проблема. Или проблема в другом? Ради чего ему приезжать? Возможно, эта проблема была куда серьезнее.
Школьником Брендон был паинькой. Кто бы мог подумать, что он так сильно хотел уехать из семьи. Анна была в шоке, когда он сказал им. Он заявил это прямо, не думая о том, как семья отнесется к его решению.
— Я не вернусь учиться в сентябре, и уговаривать меня нет смысла. Я никогда не сдам никаких экзаменов, да и смысла в них нет. Я уезжаю к Винсенту в Ирландию так скоро, как только смогу.
Они и просили его, и умоляли, но все было без толку. Он принял окончательное решение.
— Зачем ты так с нами поступаешь? — плакала мама.
— Я делаю это не из-за вас, — мягко сказал Брендон. — Я делаю это из-за себя. Вы не будете платить за меня. Это ферма, где вырос папа, и я думал, что вы обрадуетесь.
— Не думай, что он завещает тебе ферму, — еле выговорил от злости отец. — Этот старый отшельник может с тем же успехом оставить все церкви, а ты останешься с носом.
— Папа, я не думаю о наследствах и завещаниях. Я думаю о том, как я бы хотел прожить жизнь. Мне там было хорошо, а Винсенту пригодилась бы лишняя пара рук.
— Если так, тогда что же он не женился, чтобы обеспечить себе пару рук, а не просить посторонних о помощи.
— Не совсем посторонних, — сказал Брендон. — Я его плоть и кровь, я же сын его брата.
Это был настоящий кошмар. С тех пор общение между ними практически прекратилось и ограничилось только поздравительными открытками на Рождество и дни рождения. Возможно, еще на юбилеи. Но Анна не помнила точно. Юбилеи. Как же ей удастся собрать их вместе в этот раз?

Подружкой невесты была Морин Бэрри — самая близкая мамина подруга с детства. Морин никогда не была замужем. Ей столько же, сколько и маме, — сорок шесть, хотя выглядела она моложе. У нее два магазина одежды в Дублине, она отказывалась называть их бутиками. Возможно, Анна смогла бы поговорить с Морин и решить, как сделать получше. Но тут она вспомнила, что мама никогда не хотела, чтобы проблемы ее семьи выносили за пределы дома. У нее и от Морин были секреты. Например, когда папа потерял работу, об этом никому не рассказывали, или когда Хелен сбежала из дома в четырнадцать лет. Мама говорила, что все можно решить самим, а соседям и друзьям вовсе не обязательно знать, что происходит в семье Дойл. И казалось, она была права.

Вы подумаете, что самым правильным способом было бы позвонить Морин Бэрри, лучшей маминой подруге, и спросить, как можно вернуть Брендона, а также посоветоваться о празднике в целом. Но мама не перенесет, если узнает, что хоть кто-то в ее семье стал выносить сор из избы. Натянутые отношения с Брендоном тоже были секретом.
В семье не было никого, кто мог бы помочь.
Ну и что же за вечеринку ей надо сделать? Это будет суббота, можно приготовить праздничный обед. В Пиннере было достаточно ресторанов и гостиниц, которые занимались такими мероприятиями. Да, наверное, гостиница будет лучшим вариантом.
Праздник будет немного формальным. Менеджер расскажет, какие будут закуски, десерты и фотографии. Зато не надо тратить недели на то, чтобы отполировать дом и привести в порядок сад.
Но жизнь научила Анну, что гостиница была не лучшим вариантом. О них плохо отзывались в прошлом, а еще делали язвительные замечания в адрес семей, которые не могут устроить праздник у себя дома или с радостью пригласят вас на нейтральную территорию в гостиницу, но порог собственного дома переступить не позволят. Нет уж, спасибо.
Праздник должен пройти дома. В приглашениях серебряными буквами будет написано, что гостей ждут по адресу «Солтхилл», Пиннер, Розмери-Драйв, 26. Солтхилл был курортом в западной части Ирландии, куда мама и Морин Бэрри любили ездить в молодости, и, по их словам, там было прекрасно. Папа никогда там не был. Он говорил, что для длительных путешествий всей семьей времени не хватало, да и возможностей тоже.
Скрепя сердце, Анна составила список. Если включить ирландскую родню, он будет одним, а если нет, то совсем другим. Если блюда будут подаваться за столом, он будет одним, а если они организуют шведский стол, то совсем другим. Напитки с закусками или полноценный ужин?
И кстати, кто будет за все это платить?
Часто это делают дети, и она это знала.
Но Хелен отказалась от материальных благ и не имела ничего. Брендон, даже если он и приедет, что было маловероятно, работал за зарплату сельскохозяйственного работника. У Анны денег на такой праздник было очень мало.
У нее и впрямь было очень мало денег. Путем строгой экономии, лишив себя обеда, передвигаясь почти всегда пешком, она смогла накопить сто тридцать два фунта. Мечтой было накопить двести фунтов, и, когда у Джо тоже появится столько же, они смогут поехать в Грецию отдохнуть. Но пока у Джо было только одиннадцать фунтов. Но он был уверен, что очень скоро получит роль. Его агент уверял, что он сможет получить работу в любой момент.
Анна надеялась, что так и произойдет. Она, правда, надеялась на это. Если он получит что-нибудь стоящее, что-нибудь, где он раскроется по-настоящему, тогда все встанет на круги своя. Не только планы с Грецией, но и все остальное тоже. Он сможет устроить своих сыновей, давать денег Дженет, чтобы она почувствовала себя независимой, и начать процесс развода. Тогда Анна рискнула бы уволиться из «Народного книжного» и пойти в магазин побольше, где она легко добьется повышения. В больших магазинах человеку с дипломом и опытом всегда проще продвигаться.
В мечтах время летит быстро. В двери повернулся ключ, и в магазин зашли. Магазин открыли для посетителей. Конец мечтам. Снова.

За обедом Анна решила, что вечером поедет в Пиннер и просто спросит родителей, как они хотят отметить свой юбилей. Праздничного настроения станет чуть меньше, если рассказать им заранее, но это лучше, чем сделать что-то плохо. Поэтому она спросит напрямую.
Она позвонила, чтобы предупредить, что приедет. Мама была рада.
— Как хорошо, Анна, мы не видели тебя так давно. Я только что сказала папе, что у тебя все хорошо и ничего плохого не случилось.
— А почему должно было случиться что-то плохое?
— Но мы не виделись с тобой и ничего о тебе не знаем.
— Мама, прошла неделя, я была у вас на прошлых выходных.
— Да, но мы же не знаем, как у тебя дела.
— Я звоню вам каждый день. Вы знаете, что я встаю, спускаюсь в метро, еду на работу, как миллионы людей в Лондоне… — Она злилась на маму.
Но ответ был поразительно мягок:
— Анна, дорогая, почему ты кричишь на меня? Я всего лишь сказала, что буду рада, если ты приедешь вечером, папа тоже будет очень рад. Что приготовить: жареное мясо или грибы? Так мы отпразднуем твой визит. Я схожу в магазин и все куплю. Как прекрасно, что ты приедешь! Не могу удержаться, позвоню отцу…
— Не надо, мама… Я же просто…
— Ну конечно, надо, надо, чтобы он ждал чего-то хорошего.
Анна повесила трубку и какое-то время стояла около телефона. Она вспомнила, как привела однажды Джо на ужин домой. Она пригласила его как друга и всю дорогу к родителям просила его, во-первых, не говорить, что они живут вместе, и, во-вторых, что он женат.
— О чем из этих двух вещей не стоит говорить ни за что? — спросил Джо, хихикнув.
— Ни о чем, — сказала она так серьезно, что он нагнулся и поцеловал ее в нос, прямо на глазах у всех пассажиров поезда.
Визит тогда удался. Мама с папой осторожно расспрашивали Джо про его актерскую карьеру и про то, знал ли он известных актеров. А на кухне мама спросила Анну, не является ли Джо случайно ее парнем.
— Нет, только другом, — повторила Анна.
По пути домой Анна спросила, что Джо думает о них.
— Они были очень милы, но напряжены, — ответил Джо.
Напряжены? Мама с папой? Она никогда не думала, что о них так можно сказать, но в какой-то степени это было правдой.
И Джо не знал, какими они бывают, когда в доме нет посторонних. Например, когда мама беспокоится, почему Хелен не подходила к телефону дважды на той неделе, когда они звонили ей. Или когда папа ходил по саду, состригая головки цветов и говоря, что сын был такой неугомонный бездельник, что единственное, что ему оставалось, — это найти идиотскую работу на ферме и собирать солому. Что нужно было умудриться вернуться в деревню, чтобы остаться там с человеком, который позорил род Дойлов, а все для того, чтобы получить в наследство ферму.
Джо ничего этого не видел, но он и без того назвал их напряженными. Почему? Как это проявлялось? Но Джо не хотелось вступать в дискуссию.
— Просто, знаешь, — начал он, стараясь не обидеть ее словами, — некоторые люди постоянно думают: это сказать можно, а это нельзя, об этом можно поговорить, а об этом — нет. Это словно игра, постановка… Меня не волнует, если люди хотят жить так, просто это не для меня. Это не для меня, но есть люди, которые придумывают себе правила и живут по ним…
— Но мы не такие! — воскликнула Анна.
— Я не критикую тебя, милая. Я просто говорю тебе то, что вижу… Я вижу танцующих «Хари Кришну», как они бреют головы и звонят в колокола, но я не позволю им обвести себя вокруг пальца. И твоим старикам не позволю тоже. — Он усмехнулся и взглянул на нее.
Она откинулась на сиденье. Внутри была пустота. Анна решила больше не говорить о семье.

День подошел к концу. В магазине был один приятный молодой человек, который пригласил ее выпить.
— Я еду в далекий Пиннер, — сказала Анна. — Думаю, мне лучше выехать сейчас.
— Мне как раз в ту сторону. Почему бы нам не выпить по дороге?
— Никто не едет в сторону Пиннера, — рассмеялась Анна.
— Откуда ты знаешь? Может, у меня там любовница? Или я надеюсь ее там завести?
— Мы о таких вещах не говорим.
— Давай же, машина стоит на парковке, — смеясь, ответил он.
Его звали Кен Грин. Она много общалась с ним в магазине. Они начали работать в один день: он в своей компании, она — в своем магазине. Это связывало их. Он планировал перейти в более крупную компанию, она думала о том же, но никто из них не делал ничего.
— Ты полагаешь, мы просто трусы? — спросила она, пока они стояли в пробке.
— Нет, всегда есть причины. Что тебя, такую пай-девочку, удерживает здесь?
— С чего ты взял, что я пай-девочка? — удивилась Анна.
— Ты только что мне сказала, что про любовниц у тебя дома говорить нельзя, — ответил Кен.
— Да уж, это правда, они очень расстроятся, если узнают, что я сама из их числа.
— Да и я тоже, — сказал Кен серьезно.
— Ой, да ладно тебе, — рассмеялась она. — Расточать комплименты кому-то, у кого уже есть отношения, всегда проще, это безопаснее. Если бы я сказала тебе, что свободна, что нахожусь в поисках, ты бы не пригласил меня выпить, ты бы был уже за сотни километров отсюда.
— А вот и нет. Я пришел в твой магазин в последнюю очередь, потому что весь день думал, как здорово будет увидеть тебя. Ты же не думаешь, что я слишком сентиментален?
Она похлопала его по колену.
— Нет, я ошиблась в тебе. — Анна глубоко вздохнула. С Кеном говорить было очень просто, не надо было следить за каждым словом, как при общении с родителями или с Джо.
— Ты вздохнула от облегчения? — спросил Кен.
Будь она с Джо, мамой или папой, то сказала бы, что да.
— От усталости. Я устала врать, очень устала.
— Но ты же взрослая девочка, тебе не надо врать сейчас про свою жизнь.
Анна грустно кивнула.
— Но я вру.
— Так, может, тебе это только кажется?
— Нет, на самом деле. Вот, например, как с телефоном. Я сказала им, что у меня отключили телефон, чтобы они мне не звонили. А все потому, что на автоответчике запись: «Это номер Джо Эша». Ему нужен телефон, он же актер, он не может быть недоступен.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.