Библиотека java книг - на главную
Авторов: 42412
Книг: 106650
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Век дракона»

    
размер шрифта:AAA

Век дракона

РУМБЫ ФАНТАСТИКИ

Владимир Гусев
УЗЛОВОЙ МОМЕНТ

Я пришел в лабораторию часов в семь вечера — в самый удобный, по моим расчетам, момент. Распределительный щиток не отключен, значит, Барчевский еще работает. Так я и думал. Возится в углу со своим новым макетом. Поднял голову на хлопок двери, увидел меня и, кажется, обрадовался.
— А, Александр Перескоков собственной персоной! Нью-Ромео! Что же ты вернулся? Не пришла красавица? — Игорь снова склонился над столом. — Ну и плюнь, не расстраивайся. Все Джульетты ныне удручающе одинаковы…
— Почему же одинаковы? — пытаюсь я принять участие в разговоре. Странно, что он знает о моем сегодняшнем свидании. Неужели позавчера я был так взволнован, что все ему рассказал? Насколько мне известно, мы с ним не дружим. У него вообще нет друзей в лаборатории.
— Потому что система ценностей у всех у них покоится на одном и том же основании: выгодно выйти замуж. Заметь, не по любви, и даже не хорошо, как раньше говорили, удачно. Это все химеры середины века. Сейчас критерий один — выгода.
Игорь понял мое “почему же?” как вопрос. Кажется, разговор затянется надолго. Я присел на хлипкий стул с протертым до дыр сиденьем, прислонился для верности к письменному столу.
— А как же любовь?
Игорь бросил отвертку, попробовал прочность крепления только что установленной панели, с набором тумблеров и двумя светодиодными матрицами.
— Именно это они и называет теперь любовью. Выгодно — значит, есть любовь, не выгодно — возненавидят и проклянут. Тебе как раз второе и грозит. Давно говорю: хватит разбрасываться, стишки в стенгазету п0писывать, на звезды по ночам глазеть. Это — типичный путь неудачника. Таких современные девушки не любят. Твоя красавица очень быстро… или уже поняла, потому и не пришла? — Он на мгновение обратил ко мне прозрачные насмешливые глаза, но тут же снова повернулся к установке. — Делай лучше диссертацию, занимайся наукой. Уж она-то не предаст, не обманет… Ее могут только украсть!
— Диссертацию или науку?
В глазах Игоря полыхнула голубым такая злоба, что стало непонятно, зачем он включает паяльник. Таким взглядом, если чуть-чуть сосредоточиться, запросто можно расплавить припой. Мою реплику он пропустил мимо ушей.
— Заметит какой-нибудь подонок, что ты отыскал красивую идею, дождется, пока она подрастет и примет привлекательные формы — и умыкнет! Ну да ничего., пусть только попробует опубликовать! Я ему покажу, где кузькина мать зимует! — Он схватил паяльник и начал яростно распаивать на колодке разноцветные провода.
— Кому покажешь, где это… зимует?
— Начальнику, кому же еще? Он думает, что если чуть-чуть помог мне диссертацию организовать, то я теперь до конца жизни буду его в соавторы брать! Разбежался с низкого старта! Спрашивает неделю назад, чем я последний месяц занимался и для чего сварганил новую установку. — Игорь хлопнул ладонью по массивному интерференционному столу, над которым возвышались гелий-неоновый лазер и любительский телескоп “Алькор”. Кроме того, на столешнице были установлены лабораторные весы с небольшим гироскопом на одной чашке и уравновешивающим его набором гирек на другой, мощный электромагнит и еще целый ряд приборов самого разного назначения. На панели сбоку был закреплен старый стрелочный вольтметр с зеркальной шкалой — закрывающее ее стекло было наполовину разбито — и несколько тумблеров и потенциометров. Внизу, на поддоне, чернела внушительная батарея автомобильных аккумуляторов. Венчал установку легкий алюминиевый каркас, поддерживавший плотные светонепроницаемые занавеси.
— И что ты ему ответил?
— Как что? Для продолжения работ над волоконно-оптическим гироскопом! Вопрос: “А телескоп?” Ответ: “Вместо автоколлиматора!” Он: “А механический гироскоп?” Я: “В качестве реперного!” Больше у него наглости не хватило спрашивать, потребовал только представить ему схему макета и программу дальнейших работ. Ну, думаю, ладно, я тебе такое представлю, что неделю разбираться будешь — ничего не поймешь. А позавчера хватился — рукопись статьи пропала. Вот сволочь! Пронюхал, что я, как говорится, на пороге открытия стою… Да что там открытия, тут Нобелевской пахнет! Что, не веришь? А если я теоретически доказал, что путешествия во времени возможны?
— Насколько мне известно, еще ни одному писателю-фантасту Нобелевская премия не присуждалась.
— Писателю?! А если я — экспериментальное подтверждение?
— Тогда твое место — в клинике Стравинского.
— Какого еще Стравинского? — Игорь поднял паяльник жалом вверх и посмотрел на меня подозрительно. — Это для сумасшедших, что ли? Не веришь! А начальник поверил. Видишь, даже статью выкрал.
— Почему ты так решил? Может, сам куда запрятал, по принципу — подальше положишь, поближе найдешь.
— Никаких сомнений. Прятал я ее действительно подальше, кроме как в сейфе, нигде не оставлял. Но у него, оказывается, есть дубликаты всех ключей!
— Это ничего не доказывает.
— Вот как?! А его собственноручное почти признание — доказывает?
— Он что, дал письменные показания?
— Мне и устных вполне достаточно.
— Тогда не называй их “собственноручными”. И как же он объясняет свой… странный поступок?
— Странный?! Подлый, ты хотел сказать, подлый! В воровстве рукописи, конечно, не признался. Хотя, как выяснилось, прекрасно знает ее содержание. Нет, ты в жизни не догадаешься, какую теорию подвел он под свою практику! — Игорь снова склонился над панелью. — Я боялся посылать статью без экспериментального подтверждения результатов, не хотел рисковать своей научной репутацией, еще вся жизнь впереди — а начальник воспринял все как обычную научную работу. Вряд ли разобрался в математике, но выводы понял правильно. И даже попытался оправдать с их помощью свое воровство! Нет, ты представить себе не можешь, что он придумал, — бубнил Игорь, продолжая распаивать провода.
— Почему не могу? Идея путешествий во времени столько муссировалась фантастами… Он, наверное, сказал, что машина времени противоречит принципу причинности и потому невозможна. И что тебе надо заняться темой — отчет на носу — а не тратить время на ерунду.
— Да нет же! Идею он понял сразу. Принцип каузальности нарушаться, конечно, не должен.
— То есть как это? Классика: путешественник во времени, попав в прошлое, нечаянно убивает ребенка, которым оказывается он сам, и тогда в будущем, то есть в настоящем…
— Ерунда. Следствие не может уничтожить породившую его причину. Все случайные возмущения мгновенно подавляются за счет глубоких отрицательных обратных связей, существенные изменения принципиально невозможны. Я не знаю пока механизма, которым это обеспечивается, но изменить прошлое так, чтобы изменилось настоящее, нельзя. Можно изменить только будущее относительно этого настоящего, понимаешь?
— Кажется, я об этом где-то читал.
— Ты же сам давал мне книженцию. Не помню только, как она называлась…
— Ты что, взял за основу идею фантастического рассказа?
— В общем-то, да. Вернее, я понял, что принцип каузальности можно обойти. Плюс неизданные работы Козырева.
— И ты в своей статье ссылаешься…
— Только на работы Козырева. Что я, псих, что ли, на бе-либердистику ссылаться?
— Но все-таки… Идея ведь не твоя.
— Ничего. Эти фантасты выдвигают их тысячами, по статистике одна-две могут оказаться верными. Ни один суд не уличит меня в плагиате!
— Суд? Разве ты сам не можешь разобраться, что такое хорошо и что…
Игорь швырнул паяльник на подставку так, что с нее посыпалась янтарная пахучая канифоль.
— Знаешь, почему я в свои двадцать пять уже кандидат и обязательно докторскую сделаю, а ты как был никто, так и останешься инженером? Потому что пока ты ищешь ответы на свои детские вопросы, я дело делаю. “Что такое хорошо, что такое плохо!” Пока ты об этом думал, я панель распаял. Ты Достоевского читаешь, а я статьи пишу.
— Без ссылок.
— Подумаешь, пару — другую ссылок в диссертации опустил… Забыл, понимаешь? Просто забыл! И вообще победителей не судят. — Игорь сердито нахмурил брови и отвернулся.
— И все-таки… В настоящее время создание машины времени невозможно.
— Именно это голословное утверждение, принятое на веру большинством ученых, и стало для всех камнем преткновения. Только не для меня!
— Это не утверждение, а теорема.
— То есть?
— Теорема Вегуса. Доказывается от противного. Допустим, путешествия во времени возможны. Поскольку даже нечаянно раздавленная в прошлом бабочка может, как известно, привести к существенному изменению будущего, и учитывая, что перед воздействием на прошлое будущее совершенно беззащитно, следует ожидать: первое, что сделают наши могущественные потомки, в совершенстве изучив законы хронодинамики, — это введут мощные ограничительные механизмы, которые сделают опыты со временем в настоящем и близком будущем невозможными. Жирная точка.
— Не понял. Какая точка?
— В трактатах средневековых ученых жирная точка заменяла слова “Что и требовалось доказать”.
— Ерунда. Если бы эта теорема была справедлива. Уэллс никогда не смог бы опубликовать свой роман! Значит, не появились бы сотни других рассказов, не задумывался бы о сущности времени и я, не было бы тогда и этой установки. Чем и опровергается твое доказательство.
— Отнюдь нет. Запрет не может быть полным, иначе путешествия станут невозможными и в далеком будущем тоже. Откуда им взяться, если в благодатную почву настоящего не будут брошены маленькие зерна мечты? Фантазировать не запрещается… С другой стороны, вряд ли наши потомки захотят ограничивать свою свободу хоть в чем-нибудь, а тем более во времени. Короче говоря, существование далекого будущего делает невозможным создание машины времени в будущем близком. И то, что она до сих пор не создана, весьма отрадно. Значит, у человечества есть далекое будущее!
Игорь загадочно улыбнулся. Но глаза его по-прежнему смотрели холодно.
— Ты знаешь, что это? — Он снова хлопнул ладонью по массивной, вороненого железа, столешнице.
— Сам же сказал, макет гироскопа.
— Это я начальнику такую лапшу на уши навешал, — довольно хихикнул Игорь, — а тебе скажу правду. Знаю, не проболтаешься. Это… — он все же сомневался, можно ли мне доверить тайну. Я молча ждал. — Это — машина времени!
— Ты в честь пресловутого ансамбля так свой макет назвал? Не смешно. Хочешь, дам адресок?
— Какой еще адресок?
— Клиники.
— Не веришь!
— Нет. Чтобы этот случайный набор приборов, во главе с разбитым вольтметром…
— Вольтметр работает, только стекло позавчера какой-то идиот разбил и юпитер сломал.
“Юпитером” в лаборатории называли установленную на отдельном основании тяжелую штангу с одним или несколькими кронштейнами, каждый из которых, в свою очередь, имел три — четыре разнокалиберных зажима. На это полукустарное приспособление, изготовленное в макетной мастерской, можно было нацепить массу вспомогательного оборудования, начиная от вентилятора и кончая табличкой “Не лапать’ Настроено!” Чаще всего оно использовалось для устройства местного освещения. Один такой юпитер с вывихнутым плечом кронштейна валялся на полу рядом со столом.
— Что за народ! Три дня назад, оконное стекло разбили, никто не признался… Тут бокорезы нельзя оставить без присмотра, не то что машину времени. Не веришь? Да я, честно говоря, и сам не уверен, что заработает. Слушай, — оживился Игорь, — хочешь стать свидетелем узлового момента?
— Смотря что ты под этим понимаешь.
— Это моменты, которые определяют историю. Они не могут измениться ни при каких воздействиях на прошлое. Улавливаешь? Что бы я там ни натворил, сколько бы бабочек ни раздавил, а Карфаген будет разрушен, и Зимний будет взят двадцать пятого октября по старому стилю, и Освенцим тоже, к сожалению, неизбежен. Хотя малозначащие подробности, не зафиксированные в документах и вообще, так сказать, материально, могут измениться.
— Насколько я понимаю…
— Вот именно! Если машина заработает, ты станешь свидетелем события, равного которому не отыщешь, в истории ни древних, ни средних, ни даже поздних веков.
— Я не об этом. Ты считаешь, незначительные изменения в прошлом возможны?
— Ну да. Только поэтому и осуществима машина времени. Иначе бы неизбежно нарушался принцип каузальности.
— Он и так нарушается. Если ты побываешь в прошлом и скажешь, например, солдату, что его убьют, то он вместо того, чтобы поднять знамя и возглавить атаку…
— Нет. Закон больших чисел. Если этот солдат струсит, знамя поднимет другой, только и всего. И результат атаки не изменится. Ладно, не ломайся! Обещаю: твое имя будет записано в анналах истории золотыми буквами рядом с моим, только шрифтом помельче.
— Хорошо. Согласен. Значит, мы вдвоем отправимся в первое путешествие?
— Нет. Это — привилегия изобретателя. Твое дело — засвидетельствовать результат перед потомками. Я сейчас сяду в машину, тщательно закрою шторы и настроюсь на прыжок ровно на неделю назад. В тот вечер, я знаю точно, в лаборатории никого не было. В момент перехода вольтметр покажет бросок напряжения — емкости аккумуляторов все-таки маловато. После этого ты приоткроешь занавеску. Меня на столе не будет. Ты снова тщательно закроешь рабочую зону и будешь ждать. Ровно через пять минут я вернусь. И с этого момента попрошу обращаться ко мне не иначе как “Покоритель Времени!”
— А если не вернешься?
— Значит, расчеты были неверны, я попал в какой-нибудь мезозой, и меня слопал тиранозавр. Начинаем?
Игорь снял халат, сложил его вчетверо, положил на железо стола между телескопом и весами и уселся сверху, неловко подогнув длинные ноги. Да, не очень комфортабельна пока его машина.
— Задерни шторы. Начинаю настройку.
Я тщательно занавесил рабочую зону. Заверещал блок питания лазера, нежно запел, набирая обороты, гироскоп.
— Вышел на режим. Включаю. Следи за вольтметром, — раздался приглушенный голос Игоря. Там у него что-то щелкнуло, стрелка вольтметра за разбитым стеклом дернулась влево, но тут же вернулась в прежнее положение. Стало тихо. Я отдернул штору. Нежно-розовым светилась трубка лазера. Чуть слышно пел гироскоп на вышедших из равновесия весах. Игоря на черной матовой поверхности стола не было. Не было также телескопа, электромагнита и, кажется, еще каких-то приборов. Я тщательно восстановил затемнение и засек время.
Ровно через минуту послышался щелчок, и следом — ругательства Игоря:
— Идиоты! Ставят юпитеры где попало! Всю обедню испортили!
Штора отдернулась, и Покоритель Времени спрыгнул на пол, бережно прикрывая ладонью правую сторону лица.
— Дай пятак!
— Ты знаешь… Я сегодня кошелек дома забыл.
Игорь досадливо махнул рукой, схватил с монтажного столика плоскогубцы с красными изолирующими ручками и приложил их к глазу, под которым быстро набирал силу могучий фингал.
— Понимаешь, у машины еще нет системы отклонения от столкновений с посторонними предметами там, в прошлом. Я ее потому на интерференционном столе и поставил, что он здесь уже полгода стоит. Последний месяц я на нем вообще ни одного лишнего предмета не держу. Да вот какой-то кретин поставил рядом со столом юпитер, он меня кронштейном прямо в глаз! Я испугался, дернулся и со стола чуть не упал. Чтобы удержаться, за панель ухватился, и стекло на вольтметре раздавил! Оказывается, это я сам, понимаешь? — ликовал Игорь. — Значит, машина работает! — Он лизнул ранку на ладони, из которой сочилась кровь. — Надо впредь во время таких путешествий врача рядом держать. А ты? Теперь — веришь?
— Похоже на фокусы Кио. Он тоже всегда перед исчезновением занавески задергивает. Давай, руку перевяжу. Не помнишь, где у нас аптечка?
— Чудак! Воздействие электромагнитного поля видимого диапазона влияет на переход, поэтому я и экранируюсь. Победа! Нобелевка, считай, у меня в кармане! Жаль, рукопись начальник умыкнул, я бы уже через два дня статью отправил. А теперь пока еще выкладки восстановлю… — Игорь достал из книжного шкафа аптечку и протянул мне.
— Ты так и не рассказал, как он объяснил свой поступок.
Покоритель Времени рассмеялся, как будто я его не йодом мазал, а щекотал.
— А! Он сказал, что к нему сделал визит пришелец из будущего и поведал, будто бы я — злой гений истории, что мое дьявольское изобретение ввергнет цивилизацию в пучину смутного времени и что, по их расчетам, если мне сейчас помешать, то ничего этого не будет. И предложил добровольно уничтожить недописанную статью. — Игорь снова довольно рассмеялся. — Чувствуешь величие узлового момента? История делает сейчас крутой поворот. И ты — свидетель главных событий. Будешь потом внукам рассказывать. А может, мемуары напишешь. “Как я помогал Властелину Времени” — ничего заголовочек? Дарю!
— А может быть, и в самом деле, не надо пока машину времени изобретать? Обстановка сейчас неспокойная, о всеобщем и полном мире можно только мечтать… Представляешь, каким страшным оружием она может стать?
— Думаешь, сразу же наложат лапу военные? Не догадаются! У меня в статье специальный параграф есть — о невозможности существенного влияния на прошлое, нарушающего причинность.
— В том рассказе, из которого ты позаимствовал идею… Там приводится один из способов использования свойств времени во зло людям.
— Да что ты ко мне пристал! — Игорь выдернул руку и зубами откусил хвостик бинта. — Мое дело — теоретически обосновать и экспериментально подтвердить, ну и получить причитающееся таланту вознаграждение. Остальное — дело социальных институтов государства. И отвяжись от меня со своими нравоучениями. Всегда, кто сам ничего сделать не способен, начинает учить других!
— Как ты думаешь, почему он, пришелец, не обратился прямо к тебе? Это было бы проще и логичнее.
— Не думал над этим, — беззаботно пожал плечами Игорь. — Наверное, они там знают, что меня учить бесполезно… А ты, я вижу, всерьез воспринял эту легенду? Вот дела! Поговорить не с кем — сплошной наивняк вокруг. Думал, хоть ты-то поймешь… Врет все твой Каштанов, неужели не ясно? Заметает следы, как лисица. Слушай! — Его белесые глаза засветились и стали как будто чуть глубже. — У меня появилась отличная идея! Рукопись пропала два дня тому. Если я сейчас вернусь в прошлое суток на трое назад… возьму свою рукопись и привезу сюда! Улавливаешь? Начальнику нечего будет красть! Только… — Он пощупал забинтованной рукой набухший под глазом синяк. — Знаешь, давай вместе мотанем в прошлое! И тебе интересно, и мне полезно. А то мало ли что… Вдвоем всегда легче. Только не забудь, первое путешествие совершил я один!
— Согласен!
— Тогда садимся. Подстели что-нибудь… вон, Женькин халат возьми, а то плита железная, жестко сидеть. — Он полез на стол. Я сдернул со спинки стула замызганный халат, сложил его и уселся рядом с Игорем. Правая нога больно упиралась в рейтер с большой просветленной линзой. Игорь задернул шторы. Малиновый отсвет работающего лазера на черном полотне навевал мрачные мысли. Вершитель истории возился в реле времени, позаимствованном, видимо, из фотолаборатории.
— А на сколько стреляет твоя машина?
— Этот макет — на полгода. Дальше не хватает емкости аккумуляторов, ну и проблема столкновений… А вообще-то, если батарею нарастить… Нет, должен быть какой-то предел. Начинает расти перебрасываемая масса, надо снова увеличивать ток… В общем, этого я пока не успел рассчитать. Готов? Поехали.
Покоритель Времени нажал на черную кнопку пускателя и вдруг резко пригнулся. Все индикаторы на панели прыгнули в конец шкалы и сразу же вернулись в исходное положение.
— А, черт! Проклятый юпитер!
В багровом полумраке — мерцали только светодиодные матрицы — я видел, как Игорь схватился за голову. Занавеску выперло снаружи чем-то несгибаемо-железным. Без пяти минут Нобелевский лауреат со злостью отдернул ее, спрыгнул на пол, схватил юпитер и ударил им об угол слесарного столика. Жалобно звякнул, неестественно выворачиваясь, кронштейн. Игорь бросил изуродованное приспособление на пол.
— Вспомнил! Это я сам его поставил, для вспомогательного зеркала, когда юстировал оптику. — Он схватил с монтажного столика плоскогубцы с красными ручками и приложил их ко лбу. С правой стороны, над тоненькой синей жилкой, намечалась солидных размеров шишка.
— А в первый раз? Ты что, не убрал юпитер?
— Нет. Я только посмотрел на календарь, убедиться, что действительно сместился в прошлое, и сразу назад. Рука болела, да и глаз… — Он потрогал синяк. — Хорошо еще, хоть в этот раз успел пригнуться.
— Так мы что, в прошлом?
— Да. Сейчас определимся, где именно.
Я спрыгнул на пол. Игорь подошел к письменному столу, взглянул на перекидной календарь, показал его мне.
— Видишь, странички, начиная с одиннадцатого августа, чистые. А я специально последний месяц каждый день делал записи. Значит, сегодня здесь десятое. Ровно три дня. Машина времени работает, как часы.
— Кажется, уже смеркается.
— Я взял с запасом, чтобы в лаборатории наверняка никого не было.
— А если бы в ней был… ты сам?
— Ничего страшного. Машина сразу же вытолкнула бы нас назад, в настоящее. Вернее, вперед, в будущее. Поставила бы, так сказать, на место. Ну, ладно, забираем рукопись и сматываем удочки. Все-таки неловко чувствуешь себя в чужом времени, даже если это — твое собственное прошлое.
Игорь вытащил из кармана связку ключей, подошел к сейфу, выкрашенному обычной для такого рода изделий темно-серой краской. Дважды щелкнул замок.
— Вот она! Пусть попробует теперь меня остановить! Садись!
Мы снова влезли в темное чрево машины.
— Ты бы хоть трап какой сделал. А то карабкаешься на нее, как жаба на кочку. И освещение в салоне недостаточное.
— Сделаем, все сделаем! Такой лимузин будет — на уровне мировых образцов! “Роллс-Ройс”, “Мерседес-Бенц”!
Аккуратно зашторив лаз, Игорь нажал красную кнопку “Стоп” пускателя. Мне показалось, что хрономобиль чуть заметно дернулся. Игорь растерянно смотрел на индикаторы’.
— Знаешь, что-то не так. Подожди, я сейчас.
Он спрыгнул со стола, по-прежнему прижимая к себе папку с драгоценной рукописью, через несколько секунд вернулся.
— Да, мы по-прежнему в прошлом. Не продвинулись в будущее ни на час.
Игорь откинул панель с индикаторами, подергал провода, отыскивая ненадежный контакт. Вроде бы все было пропаяно на совесть. Он закрыл панель, снова надавил на красную кнопку. Индикаторы не шелохнулись, но стол, я уверен, опять вздрогнул.
— Проклятие! И что теперь делать?
— Ничего страшного. Мы не в каменном веке, саблезубый тигр не съест.
— Да, а жить я где буду? С самим собой я договорился бы, но представляешь реакцию родителей?
— В гостинице на три дня устроишься и носа на улицу не будешь показывать.
— В гостинице? Ты что, с печки упал? С местной-то пропиской… Вокзал — вот так называется моя гостиница. Других вариантов нет. Хорошо хоть, ночи еще теплые. Дурацкая машина! — он приподнял ногу и пнул железо стола пяткой.
— Слушай… А может быть, она не срабатывает потому, что ты везешь с собой рукопись? Ведь твой начальник, как ты уверяешь, уже видел ее.
— Мой? И твой тоже.
— Да-да, конечно, и мой тоже. Наверное, этот факт столь важен, что его уже нельзя отменить. Сам же говорил, это узловой момент, а не пустое событие истории.
— Ты полагаешь… Знаешь, в этом что-то есть. Что же теперь делать? Взять папку и идти с нею на вокзал?
— Пожалуй, это единственный выход. Ничего страшного, туалет и умывальник там имеются, буфет работает допоздна. Бритву и мыло купишь завтра в ближайшем магазине.
— Купишь?! А ты?
— А я вернусь обратно. Какой смысл мучиться двоим?
Игорь посмотрел на меня, словно следователь на допросе, и задумался.
— Ерунда. Через три часа сядут аккумуляторы, и нас вышвырнет обратно в настоящее. Если не успеем к этому моменту на стол залезть, — понабиваем шишки о мебель. А мне уже хватит. — Игорь убедился, что шишка на лбу не исчезла, и продолжал: — Нет. Будем искать другой выход. Собственно, что мне нужно? Выиграть время. Послать статью раньше, чем это сделает начальник. Не разобравшись в формулах, он ее публиковать не решится, так что кой-какая фора у меня есть. Но на восстановлении текста и выкладок по черновикам я рискую ее потерять. А если он бухнет статью с ходу, не разобравшись? Я бы на его месте так и сделал. Пока там до нее очередь дойдет… А, вот что! Нам сейчас нужно сделать с нее копию. — Он открыл папку и заглянул в конец рукописи. — Сто семь страниц. Трех пленок должно хватить.
— Ну ты и расписался! Сименон!
— А ты как думал! Пионерская работа. Я думаю на ее основе и докторскую сразу писать. Фотоаппарат у меня в сейфе. Не знаешь, где Костя “микрат” хранит?
— По-моему, у себя в лаборатории.
— А ключ? По идее, должен быть у него в столе. Пойдем, поможешь!
Игорь отдернул штору, соскочил на пол, крепко прижимая к груди свою зеленую папку. Я последовал за ним.
— Слушай… А может быть, рукопись взял все-таки не Юрий Германович? То, что он каким-то образом узнал о ней, еще не доказывает…
— Кто же еще? Не на тебя же мне думать? Хотя усилий для того, чтобы отвести от себя подозрение, начальничек не пожалел. Даже типографию к этому делу подключил, они с директором, Гринштейном, вместе в отпуск ездят. Знаешь, что он оставил в сейфе взамен статьи? Послание! Якобы от этих, из будущего. Каков подлец, а? — Игорь достал из заднего кармана брюк сложенный вчетверо листочек и протянул его мне.
В левом верхнем углу послания красовалась эмблема: многоцветная змея, изогнувшаяся наподобие заглавной буквы “омега”. В ее ленивой позе чувствовалась угроза. Начало текста читалось хорошо:
“Достопочтимый товарищ Игорь Барчевский!
Служба Упорядочения Прошлого настоятельно обязывает Вас сломать хроноход, уничтожить его описание и прекратить все недозволенные опыты со временем. В противном случае…”
Бумага была сильно потерта на сгибах, и дальнейшее я в полумраке не разобрал.
— Ты что, целый год его в кармане носил? — спрашиваю я Игоря, включая первую попавшуюся настольную лампу.
— Нет, я же говорю, два дня назад… а что?
— А то… Смотри быстрее! — зову я его.
Игорь подбегает ко мне и еще успевает увидеть, как при плавном движении листочка слева направо змея поднимает над бумагой голову, делает бросок и вонзает в собственный хвост, изогнутый наподобие турецкой сабли, ядовитый зуб. Под ярким светом лампы послание тает, как кусочек сахара в крутом кипятке, и вот в моих ладонях уже ничего нет.
— Ну, и что ты этим хочешь сказать? — пытается скрыть замешательство Игорь.
— По-видимому, это действительно послание из будущего. Ты возводил напраслину на Юрия Германовича. Он-таки не брал рукопись. Я бы на твоем месте извинился завтра перед ним.
— Ха! Я что, донос на него написал? Хотя в этом случае извиняться как раз не принято. Публично оклеветал? Тоже нет. Тебе что-то неосторожно сказал? Но только потому, что абсолютно уверен в твоей порядочности, знаю, никому не расскажешь. И вообще это были просто “мысли вслух”. Имею я право свободно мыслить или не имею?
— Трудно с тобой Каштанову. Он все надеется, что ты заметишь его деликатность и устыдишься. А ты принимаешь ее за слабость и все больше наглеешь…
Стоп, стоп! Я не должен был вмешиваться в отношения Игоря с… самим собою. Плохо, очень плохо получилось.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • elag64 о книге: Ана Велий - Дар колдовства [СИ]
    Нда.. Поле прочтения аннотации книжку даже начинать читать не буду. Русский язык аффторша в школе явно не учила, поэтому решила, что чем больше запятых наставит, тем вероятность, что они будут там, где должны, больше.. Как же достали эти безграмотные горе-графоманки((

  • RinaV о книге: Ашира Хаан - Любовница своего бывшего мужа
    половину книги хотелось плакать...бедные бабы....автору спасибо!

  • gbyrb о книге: Регина Юрьевна Мартюшова - Каникулы вампира, демона и темного эльфа
    Впечатление неоднозначное. Скомкано, некоторые ситуации просто не раскрыты (как Лира узнала, что она богиня) и многое другое. НО!!! Самое главное - это ВОПИЮЩАЯ безграмотность!Читать невозможно, падежные окончания, е/и ,ее/ею/юю - да чтобы указать на ВСЕ ошибки, нужно практически все произведение сюда переписать!
    Это ужас какой-то! Как можно, имея неплохую фантазию, чтобы придумать занимательный сюжет, при этом быть настолько безграмотным? В школу-то, вроде, все ходили? Или это было так, мимоходом? Запятые - это вообще отдельный вопрос. И как вишенка: "Вампиры, здесь тихие". Ну с какого перепугу тут нужна запятая?
    Задумка и неплохая, вроде бы, но то, что спотыкаешься на каждом втором слове из-за грубейших ошибок (а это так режет глаз!) убивает все хорошее впечатление.
    Авторы-ы-ы-ы! Ну, найдите себе уже хоть какого-то корректора для вычитки или бросайте писать, пока не научитесь грамотности.
    Читать продолжение точно не буду, хоть и хотелось бы, потому что от этой безграмотности уже глаз дергается.

  • Nanni о книге: Елена Помазуева - Обратная сторона заклинания
    Так себе... на троечку.

  • iwanow321 о книге: Алика Мур - Девственница для альфы
    афторша 1984 г.р., на сегодня ей 35.
    в 35 лет не знать такой простой вещи, что если в элитном клубе регулярно утраиваются драки и махаловки,изнасилование клиентов/клиенток, это - не элитный клуб, тупизм пишущий.
    даже не в элитном клубе, ресторане и пр. никто и никогда не станет насиловать. во-первых, там есть охрана, во-вторых, сдадут сразу, изнасилование не скроешь, по одному дуры-дефки в клубы не ходят. в третьих, просто ни одной забегаловке, элитная они или нет, скандалы с изнасилованиями абсолютно не нужны.

    знаете почему, пишущие о бохатых, нищебродные тупизмы, ни разу в жизни ничем не поинтересовавшиеся?
    потому что, если в твоем клубе кого-то изнасиловали, то даже если не пожаловались, то известно это станет уже назавтра, после того как клуб закроется.
    клиенток не будет. не будет денег.
    не будет клиенток - не будет клиентов. и ещё больше не будет денег!

    владельцы клубов, пишущие тупизмы, открывают эти клубы не для благотворительных знакомств или встреч, а чтоб БАБЛО ЗАРАБАТЫВАТЬ!

    охрана, уборщицы, официанты, официантки, администраторы, бармены! ВСЕ бдят!работу ведь потерять могут запросто, когда клуб закроют. изнасилование - уголовное преступление, клуб могут закрыть на время, а вышибут тебя, дурака-обслугу за недосмотр навсегда. и наберут всех и новых.

    в 35 лет если ума нет надо хотя бы хоть каким-то жизненным опытом обзавестись. не умеешь пользоваться поисковиком интернета? в БИБЛИОТЕКУ ЗАПИШИСЬ!!, мля.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.