Библиотека java книг - на главную
Авторов: 37940
Книг: 96498
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Олигарх на том свете»

    
размер шрифта:AAA

Виталий Дунаев
Олигарх на том свете
Проза эпохи народившейся демократии

"Епифан казался жадным,
Хитрым, ушлым, плотоядным,
Меры в женщинах и в пиве
Он не знал и не хотел."
Владимир Высоцкий.

ВСТУПЛЕНИЕ

Говорят, что невозможно придумать что-либо новое, всё уже или было в действительности, или сказано. С этим, конечно, следует согласиться, ведь думаем и поступаем мы на основе опыта предыдущих и своего поколений. Идея этой повести вертится у меня в голове давно, пора попробовать как-то её оформить, я думаю, не только мне интересно знать, из каких таких яиц вылупились наши олигархи. Заимствование из опыта предыдущего поколения очевидно: поэма Твардовского "Тёркин на том свете" не входила в число изучаемых в школе произведений, но при смене правителей (Брежнева на Андропова), видимо, было много хлопот, и цензура проморгала выпуск фирмой "Мелодия" винилового диска с этой поэмой в исполнении автора. Лучше Твардовского название не придумать, поэтому честно признаюсь: название и, частично, идею, я позаимствовал у него. Но действие происходит в наши дни и в ближайшем будущем — в безвременье эпохи народившейся демократии. Все события и действующие (а также бездействующие) лица вымышлены, все совпадения с реальностью (если таковые окажутся) случайны. Чтобы не запутаться в географических названиях, я взял реально существующие, слегка их изменив, но это обстоятельство не отменяет приоритет предыдущего предложения.

Глава 1. КОНЕЦ ОЛИГАРХА

События, описываемые в этой главе, происходили в России летом то ли 2004, то ли 2005, то ли 2006, а может, и 2007 года, я уже точно не помню. Но не в этом суть: все три года относятся к эпохе народившейся (но ещё не победившей) демократии, со свойственными ей событиями: "быдло" в конец обнищало, а олигархи уже набили себе карманы и захватили власть в регионах, наплевав на Москву с её Конституцией, и теперь активно пытаются урвать, кто сколько сможет, власти федеральной, возомнив себя кукловодами, а Президента — куклой.
Самолёт летел в Москву. Уставший экипаж в полном составе дремал, доверившись автопилоту. Это был старенький ЯК-40. Пару часов назад он, вернувшись в провинциальный городок с берега Чёрного моря, куда отвозил местных толстосумов, был поставлен на профилактику. Экипаж развезли по домам, но не дали даже уснуть: Епифан — местный олигарх — возвращался из Америк и пожелал сразу из Москвы прилететь домой. За экипажем был послан автобус, а техники быстренько привинтили обратно узлы, которые хотели заменить, и залили горючку аккурат к приезду экипажа. Начальник охраны торопил: Епифан не любил задержек, поэтому, наскоро проверив системы 40-го и прогрев двигатели, взлетели, набрали высоту, и, передав управление автопилоту, уставшие лётчики задремали, зная, что умный прибор через полчаса их разбудит.
Охрана, сняв большую часть кресел, монтировала разборный Епифанов салон; перегородки, столы, кровать и прочее оборудование салона постоянно находилось в самолёте. Две стюардессы готовились к приёму на борт Епифана, одна готовила выпивку и закуски, вторая, как ни странно, по имени Жанна, тщательно приводила себя в порядок. А приводить в порядок было чего: Жанна, как и большая часть самолётной обслуги, жила в общаге на улице Мирной, в которую, по дешёвке купив у города аэропорт вместе со всем подвижным составом, к тому времени уже не летающим и еле ездящим, её поселил Епифан, уволив перед этим неразбежавшиеся в поисках работы, где платят зарплату, остатки прежней обслуги — из опасений провокаций. Епифан с детства боялся высоты. Выплатить долги по зарплате ему помешала жадность (чем богаче олигарх — тем он жаднее), и Епифан предпочёл набрать новую обслугу — из беженцев, которые и общаге были рады, и работать соглашались почти за так. Добавим, что на борту Яка было два парашюта — для Епифана и шефа охраны. Как ими пользоваться,  — не знали ни тот, ни другой, поэтому один из командиров экипажа во время дружеской пьянки на борту смеха ради поковырялся ножом внутри ранцев, представляя всю глубину Епифановых чувств в случае, если тот сиганёт за борт (ситуация, на пассажирском лайнере практически невозможная) и дёрнет кольцо. Весёлые ребята — беженцы…
Вернёмся к Жанне. В её квартирке в общаге остался молодой и красивый, о котором она старалась сейчас не вспоминать. В обязанности Жанны входило обслуживание Епифана, когда тот находился на борту самолёта. И тщательность, с которой она приводила себя в порядок, была вполне объяснима: Жанна знала судьбу своих предшественниц,  — надоев Епифану, они переводились из аэропорта либо в эстрадный (при наличии талантов), либо в газетно-издательский (при отсутствии оных) цех промышленной империи Епифана. А там и зарплата меньше, и работы (мужиков, которым надо отдаваться по десять раз на дню) больше. А конец карьеры у всех таких "стюардесс" одинаков: или в бордель, которых в городе развелось немало, или уборщицей на 1500 рублей в дальний цех, до которого добираться час с лишним. У стюардессы всё-таки раз в десять больше выходит,  — двадцатилетняя Жанна старалась услужить Епифану, как могла, откладывая деньги не на старость даже, а на возраст 30-40 лет. В этом возрасте люди, имеющие квалификацию, зарабатывают и больше, но не проститутки — от них к этому времени сбегают клиенты, к тем, кто помоложе.
Умный прибор разбудил лётчиков, подсказав, что пора переходить на ручное управление, и минут через десять самолёт благополучно сел в одном из аэропортов Москвы. Ждать долго не пришлось: спустя несколько минут Епифан уже поднимался в самолёт. Жанна обрадовалась: с первого взгляда она поняла, что Епифан шёл тоже на "автопилоте", поддерживаемый охранниками, по обыкновению хорошо накушавшись в Америках и во время перелёта в Москву, так что её услуги сегодня не потребуются.
Епифан хорошо платил руководству московского аэропорта, задерживали любые другие рейсы, но не его, и экипаж тут же получил команду выруливать. Совсем уже обалдевшие без отдыха лётчики, взлетев и взяв нужный курс, опять включили автопилот и уже не задремали,  — крепко заснули.
Епифана мутило и рвало. Он стал лечиться, но никак не мог подобрать нужный напиток: напиток тут же вылетал обратно. Прилетевший встречать Епифана наместник забился в угол салона и прикрывал голову портфелем, но ему доставалось и там. Епифан усиленно продолжал поиск, перебирая водки и коньяки, и, наконец, ему повезло. После очередного стакана (рюмки-стопки Епифан не признавал) ему стало тепло и хорошо. Епифан попытался вспомнить детали отвальной, которую они устроили с мичиганским губернатором. Кому-то он надел на уши тарелку с непонравившимся супом. Кому же?.. Соседке по столу. "А кто была соседка? Вроде, губернаторская дочка… Ну и хрен с ней, сама виновата, надо было думать, куда садиться, приеду — откуплюсь" — подумал Епифан и задремал, плюнув в зашевелившегося в углу наместника, чтобы не мешал.
Очнулся он от странной тишины, почему-то не был слышен гул моторов. Салон наполнился другими звуками, похожими на свист и рёв ветра. Когда после краткого состояния невесомости Епифан вылетел, выброшенный страшной силой, из кресла, он испугался, но ненадолго: от удара о стенку салона он потерял сознание. Ещё раз (последний на этом свете) придя в себя, Епифан увидел, как бы со стороны, своё туловище, летящее среди обломков самолёта. Из пищевода, чуть выступающего из шеи, изрыгались плохо прожёванные дольки солёных огурцов, а в районе ширинки расплывалось тёмное пятно.
— Всю жизнь ты меня подводил: и детей наплодил, и тут вот костюм испортил. Давно надо было "Боинг" купить,  — были последние мысли Епифана на этом свете.

Глава 2. В ПРИЁМНОЙ. В ДУРИЛКЕ

Епифану показалось, что он очнулся. Он не чувствовал ни рук, ни ног, ничего не видел и не слышал. Впрочем, такое бывало с ним и раньше. Епифан попытался вспомнить, где это он так вчера нажрался, но вспомнить ничего не смог…
И тут он то ли увидел, вроде как в телевизоре, то ли услышал:
— Вновь прибывший подаёт признаки сознательной деятельности.
И уже обращённое к нему, Епифану:
— Вы меня слышите, Епифан?
— Да,  — попытался сказать Епифан, подумав, что он, похоже, в больнице.
— Прекрасно. У Вас полностью были разрушены тело и мозг, сейчас мы всё Вам восстанавливаем. Выполняйте наши указания.
— Где я? — спросил Епифан.  — И кто Вы?
— Вопросы будете задавать потом. А сейчас отвечайте. Вы что-нибудь видите?
— Нет.
— А сейчас?
— Нет.
— А сейчас?
— Какое-то зелёное пятно.
После множества уточняющих вопросов Епифан увидел дерево, ветер трепал листья, летали птицы. Он не знал, как и что с ним делают, но спустя некоторое время стал слышать. Потом почувствовал тело. Ему предложили пошевелить рукой. Епифан не смог. Он чувствовал покалывание в руках, жжение, даже слабую боль, но никакое шевеление было невозможно по-прежнему.
— Нам нужно знать, чем Вы занимались перед смертью. Подключаем Вас к Всеобщей Космической Памяти.
Епифан через некоторое время почувствовал приятную крепость виски, которым угощал его мичиганский губернатор. И тут же испытал неприятное ощущение удара толстенным учебником по голове, сразу вспомнилась школа в провинциальном городе,  — именно так отвечали все девочки на его робкие попытки заигрывания.
— В дурилку алкоголика! — раздался голос в его голове.
— Не надо в дурилку, я заплачу, у меня много денег,  — взмолился Епифан, подумав, что его хотят перевести в дурдом. Ему показалось, что где-то рядом заржала лошадь.
— Дурилка — не дурдом, а про свои деньги забудь, здесь их нет.
Епифан хотел возразить, что он не в силах забыть о том, что было единственным смыслом его жизни, но его отключили. То есть, погрузили в глубокий сон…
…Епифан, бывший олигарх, проснулся. Он помнил, как ему вернули зрение и слух. Епифан попытался пошевелиться и с радостью обнаружил, что может вертеть головой. Но руки и ноги по-прежнему не действовали. Посмотрев по сторонам, он обнаружил, что находится в большом помещении, заставленном койками, на которых лежат люди, большей частью неподвижные.
— Ну и влип же я. Что это за больница — дурилкой называют? И почему от денег отказались? Ну, ничего, врач придёт — договорюсь о палате-люкс, сколько бы она ни стоила.
Через какое-то время появилась то ли врач, то ли медсестра.
— А сестричка ничего,  — подумал Епифан,  — я бы стал.
— Драная курица тебе сестричка, Болван.
— Почему Вы со мной так грубо разговариваете? Требую объяснений.
— Ты, Болван, ещё пива потребуй. Слушай внимательно. В приёмной хотели закачать в твою, Болван, голову, информацию из Всеобщей Космической Памяти — всё, что ты пережил от момента рождения до момента смерти, чтобы восстановить мозг и тело, которые были полностью разрушены. А ты вспомнил, что перед смертью пил спиртное. Алкоголиков восстанавливаем здесь, в дурилке, но процесс восстановления идёт медленнее. Выполняй то, что велим и думай то, что надо, иначе можешь отправиться в Преисподнюю, а оттуда сюда дороги нет.
— Сюда — это куда? Почему болван? И не могу ли я купить одноместную палату? — посыпались вопросы из ошарашенного Епифана.
— Ты сейчас в лучшем из миров, Болван. Болван — это твоё имя здесь. Денег здесь нет. Ты можешь посетить тот мир, в котором жил,  — но только тогда, когда осознаешь своё назначение здесь, примешь наши устои и ценности, в иной форме жизни и в иное время. Твоё поведение здесь и все твои мысли контролируются. Беспрекословное выполнение всех наших указаний ускорит твою адаптацию у нас. Повторяю: делай и думай правильно. Все бывшие люди здесь неподвижны, потому что тело восстанавливается после мозга. Процесс восстановления идёт,  — "сестричка" отошла к другому бывшему человеку.
Епифан, бывший олигарх, задумался.
Он ещё не понимал, куда попал. Привыкнув в той жизни командовать и ни в чём себе не отказывать, беспрекословно повиноваться он не хотел, не мог, да и не умел. Единственным воспоминанием оставался приятный вкус виски на приёме у мичиганского губернатора, а что было дальше,  — Епифан вспомнить не мог. Оставалось лежать и ждать.
— Подключаем к Всеобщей Космической Памяти,  — раздалось в голове Епифана,  — Вспоминай всю свою жизнь с того момента, как себя помнишь.
Епифан решил послушаться, подумав, что, обретя подвижность, он, богатый человек, как-нить отсюда выберется, а уж потом разнесёт енту дурилку к…
И это было его ошибкой.
— Отключить идиота! — и Епифана вновь усыпили.
…Проснувшись, Епифан всё вспомнил.
— Если они контролируют мысли,  — надо думать, не думая. Делать, не подумавши,  — в этом я спец, а вот как думать, не думая?
— Правильно, Болван! Ты способный малый, других по тыще раз то подключим, то отключим, а у них всё одно на уме. Но наука это сложная — думать, не думая, это тебе не завод приватизировать. Подключаем тебя к Всеобщей Космической Памяти, вспоминай всё с детства.
— Ни хрена себе, они и про заводы знают,  — Епифан тут же прогнал эту мысль и старательно стал вспоминать. И у него это получилось.
Надо сказать сразу,  — отключений / подключений будет у Епифана ещё много, и при каждом подключении будут всплывать всё новые детали воспоминаний о жизни, в которой он стал олигархом,  — та наука (думать не думая) и на самом деле весьма сложна.
Любящие мама с папой звали его Пифой и не отказывали ему ни в чём, насколько это позволяли их зарплаты. Потому как обои работали, пятилетнего Пифу определили в детский сад. Пифа плохо усваивал навыки коллективизма. И, поскольку он начисто был лишён обычных для детей качеств одушевлять игрушки и любить животных (кошек и мелких собак он не пропускал: если никто не видел, он их пинал и издевался над ними,  — и это, как мы ещё увидим, зачтётся ему на том свете), вёл себя поначалу в детсаду крайне неприлично. Приходя в группу, Пифа забирал себе все игрушки. Ему нравилась сама возможность владеть, пусть и временно, игрушками, и давать их поиграть только тем детям, кому он захочет. Поначалу это заканчивалось оторванными головами — руками — ногами — лапами кукол и зверюшек, Пифиной маме чуть не каждый день приходилось их пришивать. Но однажды детишки, словно сговорившись, устроили ему трёпку. Хорошую трёпку. Было не столько больно, сколько обидно. После этого случая Пифа интерес к игрушкам потерял.
Кто ходил в детский сад, знает, как долго там тянется день. От скуки Пифа стал разглядывать картинки в книжках, и неожиданно для всех быстро выучился грамоте. Следующую серьёзную трёпку пришлось устроить Пифиному папе, когда он обнаружил в укромном уголке квартиры украденные сынулей из детсада книжки. Книжки в комплекте с небольшим подарком заведующей были возвращены в детский сад, дальнейшее пребывание Пифы в котором прошло без эксцессов.
Обучение в школе шло вполне успешно, Пифе было просто скучно туда ходить. И, начиная с 6-го класса, он стал фарцевать у расположенной поблизости гостиницы, единственной в городе, где останавливались иностранцы. Поначалу — матрёшками. Обиженная тем, что у неё отбирают кусок масла, обслуга гостиницы изловила его с поличным и сдала в расположенный поблизости горотдел милиции. И неизвестно, стал ли бы Пифа олигархом, не засунь пришедший за ним папа в журнал сержанту двадцатипятирублёвую бумажку с портретом Ленина. Запись о приводе Пифы в милицию тут же была вымарана. Пифа молча снёс последовавшую трёпку с поучениями об облико морале строителя коммунизма и сдуру пообещал папе вернуть деньги, как только заработает. Папа хотел услышать совсем не эти слова, он тут же снял ремень и добавил. Следующие два дня Пифа в школу не ходил: он не мог сидеть на надранной жопе. Проведя их в размышлениях, а чего же надо было папане, Пифа этого так и не понял и решил искоренить причину: больше не попадаться. Он продолжал фарцевать и в школе, и в институте, и по окончании института, сколачивая группы из ребятишек помельче, которые, попадаясь, брали вину на себя и исключались из комсомола, школы, института, садились в тюрьмы (это когда Пифино дело приняло крупные размеры, от матрёшек он постепенно переходил к всё более выгодным товарам — грампластинкам, джинсам в эпоху социализма, бартерным телевизорам и автомобилям в эпоху нарождающейся демократии и заводам в эпоху демократии народившейся, а поняв, что прибылью нужно делиться с властью, уже Епифан Александрович избавился и от таких потерь в руководимом им личном составе, хотя лет 15-20 назад всю его развесёлую компанию посадили бы только за травматизм на заводах Е. А.: для получения сверхприбыли Епифан экономил на всём, не давая денег для создания безопасных условий труда, и рабочие на его заводах гибли десятками).
Одноклассницы Пифу не любили и не позволяли ему не только вон чего, но даже и простого флирта. И все девочки во дворе — тоже. За попытки флирта Пифа тут же получал по репе учебником. А учебники в те времена делали добротные, с толстыми обложками и из толстой же бумаги. Говорят, в страницы книг вложены мудрость и энергетика их авторов. Возможно, именно в такие моменты сотрясений Пифиной головы и застревали в ней сии субстанции, что также помогло Пифе стать олигархом. Поэтому мужчиной Пифа стал только в институте (в столичный вуз он поступил без проблем), где его совратила разбитная студентка, не потому, конечно, что разглядела в Пифе будущего олигарха, а потому, что просто хотелось. На всю прибыль от фарцовки Пифа закупал новые партии товара, на себя тратил мало. Доходило до того, что он стирал презервативы перед повторным использованием, эта жадность его и подвела: студентка залетела и рассказала в деканате, кто отец будущего ребёнка. Пифе пришлось жениться. Женитьба пошла только на пользу его фарцовочному бизнесу, но если бы Пифа знал, какую подножку жена подставит ему через десять лет, после развода,  — он бы не экономил на презервативах!
Вот такая картина предстала на экране компьютера начальника смены дурилки, когда тот копался в восстанавливаемых Епифановых мозгах. Смеха ради нач. смены вскрыл первый попавшийся блок подсознания. На экране высветилась столичная пивная. В дупель пьяный Епифанов рыжий преп вопрошал заплетающимся голосом у своего ученика:
— Ну что ты заладил, социализм, да социализм? Если в партию вступать собираешься — по кой хрен фарцуешь? Да не ссы, никому не скажу, хотя всё равно все знают. Примут. Ты вот скажи: а можна ли всё енто богатство народное взять, да и присвоить? Ну, не одному, конечно, такой трюк не пройдёт, человек на двадцать распределить? Нет? Чё? Ну какой в жопу народ, это быдло в расчёт не берём. А я думаю, можна. Заказывай ещё по две пива, спекулянт хренов.
Начальник смены уже устал и разбираться в пьяных бреднях не хотел, поэтому, введя слово "трёпка" и нажав Enter, и увидев, как молодому ещё Епифану чистят функель его рабочие, а Епифанова охрана, побросав оружие, делает ноги, он подумал:
— Поделом мураку. Хрен с ним, отправлю его в отстойник, если чё не так,  — на доработку пришлют.
— Дежурный по дурилке, Болвана — в отстойник!

Глава 3. В ОТСТОЙНИКЕ. ВСТРЕЧА СО СВОИМИ

Епифан, бывший олигарх, проснулся.
— Чё за дерьмо — дурилка эта, то усыпят, то разбудят,  — Епифан вспомнил, что его мысли контролируются.
— До чего больница хороша — дурилка — в жизни лучше не видал.
В ожидании дежурной Епифан обнаружил в себе множество новых воспоминаний. Зудила мысль, а что же произошло после пьянки с мичиганским губернатором?
— Бракоделы хреновы, память за раз восстановить не могут… Ой, как хорошо здеся лечут,  — я уже помню, как в школу ходил…
— Молодец, Болван, вовремя одумался,  — бывший олигарх не заметил подошедшей дежурной,  — ну, ну, ещё раз так подумаешь — усыплю, петух ты драный.  — Ты ещё не всё вспомнил, это у всех алкоголиков так. Поэтому приобщать тебя к нашим Знаниям рано. А сейчас мы тебя отправим к бывшим людям, которые жили в городе, в котором ты провёл большую часть своей жизни. Это место называется отстойник. Что-то они напомнят тебе, что-то — ты им. Вставай.
— У меня не двигаются руки и ноги.
— Мы включили тебе мышечное чувство, чувство равновесия, способность двигаться и боль. Остальное тебе пока не понадобится.
Епифан попытался пошевелить руками. Получилось. Он сел на койку. Осторожно встал. Походил немного. При этом стараясь не думать ни о чём, кроме того, как он благодарен докторам. Бывший олигарх уже учился думать, не думая, загоняя свои мысли и чувства в подсознание.
— Правильно думаешь. Тебя отнесут к своим.
Появились два здоровых мужика с крыльями за спиной. Взяв Епифана под руки, они замахали крыльями и полетели. С высоты Епифан видел прямоугольники домов, улицы, ангелов, летающих поодиночке и перевозящих таких же, как он, бывших людей.
— А если лягнуть одного? — подумал Епифан.  — А если по жопе?
— Не моги.  — Раздался густой бас в голове Епифана.  — Зараз отпустим, и опять начнёшь с приёмной.
— Извините,  — вежливо подумал Епифан.  — Это я нечаянно, одумался.
На самом деле его подсознание уже переполнялось матюгами в адрес дурилки, отстойника и просто так, безадресных,  — это давала о себе знать привычка, приобретённая в той жизни. Переполнение выскочило из подсознания в сознание в виде сигнатуры "ётм, б". Тут же Епифан ощутил себя в свободном падении. Дома стремительно приближались. Епифан вроде бы что-то подобное уже ощущал, но сейчас было не до воспоминаний.
— Дяденьки, простите маленького засранца, я нечаянно, не бросайте меня,  — что было силы закричал бывший олигарх.
— Больше так не думай,  — ангелы подхватили Епифана. Опустили через минуту возле одного из домов. Открылась дверь, Епифан вошёл. Служитель провёл Епифана по длинному коридору, и, отперев одну из дверей, открыл её и впихнул бывшего олигарха внутрь.
Епифан, бывший олигарх, оказался в помещении, напоминающем большую тюремную камеру. В прошлой жизни он видел тюрьму только по телевизору, но в последние месяцы жизни Епифан читал много литературы о тюрьмах и смотрел много фильмов на эту тему: дело шло к его, Епифана, посадке, один его коллега — олигарх сидел уже больше года, та же участь ждала и остальных. Слишком часто все они нарушали законы, притом, как говорится, в особо крупных размерах. Правда, здесь было почище, и не было непременных атрибутов земных тюрем: рукомойника и параши — на том свете эти предметы не требовались по определению, так как бывшие люди пищу употребляли только духовную… На койках в три яруса лежали бывшие люди, тоже, наверное, вспоминали недовспомненное.
С десяток пар глаз уставились на новичка.
— Здравствуйте, господа,  — проявил вежливость Епифан.
— Здорово, коли не шутишь,  — бывший человек, сказавший это, показался Епифану знакомым,  — Давай знакомиться. Степан, я здесь вроде старосты.
— Епифан.
— А тут написано по-другому,  — сказал ближний мужик, указывая на бирку, висящую на груди Епифана.
— Епифаном меня звали в прошлой жизни.
— А сейчас?
— Болван,  — сказал бывший олигарх, слегка смущаясь.
Ответом был дружный смех. Все проснулись, кроме одного мужика.
— За что тебя здесь так окрестили? Обычно оставляют прежние имена. Это — Николай, это — Олег,  — староста представил всех бывших людей. А спит — Пашка. Пусть спит, он здесь вроде как там — герой, за народ пострадал, жаль, до конца у него не получилось.
— Дык заставили вспоминать, и я вспомнил, что перед прибытием сюда пьяный был.
— Понятно. Ты здесь один такой. А мы здесь все — жертвы несчастных случаев. Все с одного завода. Кого чугуном залило, кого на валки намотало, кого углём засыпало. И все трезвёхонькие были перед смертью. Новый хозяин у нас жадный был, не только на зарплате,  — на тросах экономил, не говоря уж о мелочах всяких-разных. Найдём его здесь — на куски разорвём.
Епифану стало не по себе. Он вспомнил, почему лица этих бывших людей показались ему знакомыми: он иногда читал сводки по производственному травматизму на своих заводах. И про жадность Степан говорил сущую правду. Ему однажды попало от его рабочих в той жизни, и охрана не помогла. А здесь? При первой возможности надо договариваться со служителем, чтобы перевёл в другую камеру. А как? Даже в дурилке отдельную палату купить не смог. Что же делать? Ведь узнают — точно разорвут.
— Ладно. Для начала, сынок, займись консалтингом,  — Степан показал на метёлку и щётки.
Епифану стало совсем не по себе. Это, в числе других, иноземное словечко, ввёл на своём заводе он, Епифан Александрович. Существовавшие уже в то время в городе консалтинговые фирмы крепко за это на него обиделись: стараниями Епифановых тупых директоров (Пифа был генеральным) обращавшиеся в эти фирмы клиенты просили то прибрать территорию, то выкрасить дом. С Пифиной подачи его тупые директора и ещё более тупые начальники цехов низвели понятие консалтинга до уборки — чистки — покраски оборудования. Мысль заставить рабочих упилькаться на работе так, чтобы, придя домой, они были не в состоянии задуматься над вопросом: а почему это производимый ими металл продаётся по мировым ценам, а вот зарплата их в десятки раз меньше, чем зарплата металлургов в других странах и даже на других российских металлургических заводах (ну, тут, конечно, не в десятки раз),  — мысль эту скоммунизьдил Епифан на забугорных курсах повышения квалификации, а консалтингом обозвал спьяну, а когда протрезвел — документы были уже напечатаны и запущены в оборот. И не отобрать уже было жадно хапаемые директорами и руководителями рангом пониже халявные премии за консалтинг. Так и осталось в обороте слово консалтинг, обозначающее совсем другое понятие. Единственное, что смог сделать Епифан, чтобы не прослыть идиотом (а дураком его считали все, даже те, кто присуждал Пифе престижные премии и награды, щедро им же, Пифой и оплаченные) — пристегнуть к этому слову прилагательное "производственный".
Вот что вспомнил Епифан, работая щётками и метёлкой. Начальник смены дурилки попал в точку: бывший олигарх в компании земляков стал самостоятельно восстанавливать свои глупые мозги. Епифан заметил, что, в отличие от загаженных цехов его металлургического завода, на том свете было чисто, и щётками и метёлкой он водил вхолостую. За делом он вполне понял чувства своих рабочих по отношению к выдуманному им "консалтингу".
А события принимали и вовсе хреновый оборот. Сокамерники скучковались и шептались о чём-то между собой. Епифан решил строить из себя дурака и ни в чём не признаваться: он надеялся, что заглянет служитель и вытащит его отсюда. Тем более, что такое строительство не требовало от него ни труда, ни особых актёрских талантов.
— Болван, оставь в покое щётки. Скажи нам, в каком городе и кем ты работал в той жизни.
— В Ульяновске, ларёчником, шмотки продавал,  — соврал Епифан.
Сокамерники — бывшие земляки — разбудили Пашку.
— А-а, у нас новенький,  — Пашка подошёл к Епифану,  — Как зовут?
— Болван.
Пашка вмазал в рыло Епифану с левой.
— Как?
— Болван.
Пашка повторил справа. У Епифана болела вся физиономия. И это от двух ударов. Бывший олигарх, не надеясь уже ни на что, ждал, что будет дальше.
— Подожди, Пашка,  — сказал Степан,  — почитай, на нём бирка есть.
— Надо же? — изумился Пашка,  — А я подумал, это ты мне. Извини, Болван.
Сокамерники оттащили Пашку в сторону и несколько минут что-то ему объясняли. Лицо Пашки потемнело.
— Болван, а ну-ка скажи: консалтинг, реструктуризация, глобализация,  — потребовал Пашка.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • leon324 о книге: Олег Здрав - Снова дембель [СИ]
    Прочитал с интересом...своеобразия социализма в южных республиках,взрывной рост национализма...Фактически это освещение событий почти 30-летней давности с точки зрения современника.. и поиск возможностей что-то исправить...

  • Puh о книге: Джудит Макнот - Что я без тебя...
    Почитаем.

  • Vikontik об авторе Анна Баскова
    Прочитала комменты. В недоумении. Прочитала несколько страниц - телеграфный стиль. Вычеркиваем. Не мой автор.

  • Alena741 о книге: Анна Владимировна Кутузова - Там где ты [СИ]
    Супер. Читала давно, но помню до сих пор. Спасибо.

  • Knyazhe о книге: Галина Чередий - Перерождение
    Неожиданно у этого автора появились что-то интересное. Не могу сказать, что прям в восторге, нет, но удивлена, причём приятно - это да.
    ГГня в меру глупенькая, в меру сильная, но самое главное - она ЖИВАЯ! Со своими тараканами, своими поражениями и победами. Ей переживаешь, хотелось поддержать, сказать "не раскисай! Держись! Твой грузовик с сахаром уже за поворотом стоит"
    ГГерой оборотень. Думаю этим все сказано. Само собой брутальный альфа-самец, собственник и супер ё*арь тд и тп, для тех, кто не понял.
    ГлавГад неоднозначный персонаж. Однозначные психические отклонения, как говорится на лицо, но чисто по-человечески её жалко. Спойлерну ГлавГадина тут, а не ГлавГад.
    Сюжет вроде и прост да банален: после укуса ГГня стала оборотнем, лубоФФ с альфа-самцом - таких сюжетов море и ещё вагон с тележкой. Главная интрига - кто ГлавГад и нафига ей весь этот кордебалет с обращёнными.
    Не могу рекомендовать к прочтению, тк слишком много порно(хвала всем классического ЖМ без плёток и извращений), на мой взгляд, но и откровенного ФУУ нет. Предупреждение 18+ стоит, так что решать Вам.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2018г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.