Библиотека java книг - на главную
Авторов: 47375
Книг: 118140
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Как леший домовым служил»

    
размер шрифта:AAA

Вебер Алексей
Как леший домовым служил

Покинуть родной лес Лопоух надумал, когда ему уже перевалило за триста. Возраст для лешего еще не большой, но уже и не юный. Прежде чем сорваться с насиженного места не единожды подумаешь. Вот и Лопоух все думал, сомневался, и досиделся до той поры, что в округе не только леших, но даже зайцев почти не осталось. А ведь, казалось, еще недавно, каких-нибудь лет сто назад, здешние леса наполняла жизнь. В теплые июльские ночи в рощах звенел смех дриад, игравших в прятки с молодыми лешими. Над зеркальной поверхностью уснувшего озера водили хороводы русалки, а развеселые ватаги лесных бесов и кикимор с хохотом и улюлюканьем отправлялись к дороге пугать запоздалых путников.
В такие ночи Лопоух любил летать. Занятие это не очень подходило для лешего, но тогда он был еще очень молод, и сородичи прощали юноше чудачества. Оттолкнувшись от упругого мохового ковра, он вместе с теплыми потоками воздуха взмывал вверх и потом долго скользил над верхушками деревьев. Ноздри приятно щекотал запах мокрой листвы, теплый ветер раздувал косматую шевелюру, а сверху из черной глубины неба улыбался молодой щербатый месяц. Казалось, так будет вечно. Но холодный ветер перемен безжалостно прошелся по его зеленому миру, оставив от прежней жизни только воспоминания.
Началось все с того, что живое тело леса разрезали две стальные нитки. Шли они откуда-то из бесконечности, а заканчивались на широкой лесной прогалине, куда железные чудовища навезли непонятные предметы. В уродливых домиках на колесах поселились бородатые мужики, по виду мало отличавшиеся от лесных обитателей. И закипела работа. Вскоре на месте прогалины, подобно дракону, изрыгало дым огромное нелепое строение. В кристально чистые воды озера полилась фиолетовая жижа. Русалки больше не водили по ночам свои хороводы, и только старый водяной из упрямства остался жить в омуте под корягой. Озлобившись на весь людской род, он грозился, что утопит первого, кто полезет купаться, но таких охотников больше не находилось. Люди только жгли на берегу костры и бросали в мутную воду пустые бутылки.
С каждым годом жизнь становилась все тяжелее. Дороги асфальтовые и железные кромсали лес на куски. Как поганки на старом пне, вырастали похожие друг на друга поселки. Перевелись грибы, ягоды, орехи. Все проклинали людское племя, но родные места пока еще не покидали. И вот в одну из осенних ночей на укромной поляне появился бывший леший Ветроплюй. Когда-то он с позором был изгнан за то, что по халатности погубил молодую березовую рощу. Но проступок уже давно забылся и все лесожители пришли повидать бывшего земляка. А он, важно рассевшись на пеньке, вещал о прелестях городской жизни. Старшие лешие неодобрительно хмурились, молодые слушали раскрыв рот. Говорил Ветроплюй в общем все правильно:
— Если за старые обычаи цепляться, то нынче не выживешь. Кончилось лесное раздолье и больше не возвратится, и кто по упрямству или тугоумию этого еще не понял, пусть только на себя и пеняет.
Спасение, по словам Ветроплюя, было только одно — побыстрей перебираться в город. Там жизнь веселее и легче, надо только к ней приспособиться. Объясняя, как это сделать, Ветроплюй употреблял незнакомые словечки. Говорил, что надо менять имидж, трансформироваться, или, проще говоря, очеловечиться. Те же, кто по своей дремучести трансформироваться не смогут, запросто устроятся в городе домовыми.
Поболтал — поболтал Ветроплюй и уехал, а жизнь в лесу совсем пошла наперекосяк. Первыми упорхнули дриады. Рощи, казалось, вымерли без их звонкого смеха и песен. Молодые лешие загрустили, перестали за собой следить, ходили как замшелые пни, а некоторые даже начали к мухоморовке прикладываться. Вскоре и они один за другим стали уезжать. За какой-то десяток лет лес опустел и без присмотра еще быстрее стал чахнуть.
Лопоух был среди тех немногих, кто наперекор всему решил остаться. Потуже перетянув поясом голодное брюхо, он с утра до ночи носился по лесу. Лечил заболевшие деревья, разбирал споры между белками и зайцами, следил чтобы не очень нахальничали волки, и безуспешно пытался убедить медведя ходить по тропинкам, а не лезть напролом, топча молодые поросли. Старый леший Корнедуб, видя как Лопоух сбивается с ног, говорил:
— Не надрывайся ты так парень. Все равно лесу конец. Плетью обуха не перешибешь.
Но Лопоух верил, что в его силах еще что-то спасти.
«А там, глядишь, и остальные из города вернутся. Дома оно все-таки лучше!»
Однако дела год от года шли только хуже. Вместо ушедших куда-то на север волков появились одичавшие собаки, не признававшие никакого закона. После одного из дождей стали чахнуть малинники. Старый хромой бес заграбастал себе в собственность последний плодоносящий орешник. Для охраны привел откуда-то с болот мерзких чудищ, которые не только леших, но и белок туда не подпускали. Голод все крепче стал брать за горло, и уверенность в счастливом будущем постепенно ослабевала. Все чаще Лопоух думал, что пора бросить упрямиться и, как другие, поискать лучшей доли в городе.
Окончательное решение он принял в ночь на Купалу. Когда-то это был самый веселый праздник для лесного народа. И теперь в полночь, следуя традициям, собрались на лесной поляне оставшиеся. Начали по обычаю: походили вокруг пня хороводом, славили Купалу, просили у леса урожая грибов и ягод. А потом налегли на мухоморовку и, захмелев, стали ругать весь белый свет и особенно тех, кто перебрался в город. Посмотрел Лопоух на своих товарищей, и такая его взяла тоска! Тощие все, злые, голодные! Потихоньку он покинул сборище и поплелся к своему дуплу, а на утро уже точно решил, что уйдет.
Так как Лопоух был леший серьезный и делать все привык основательно, к уходу он начал готовиться заранее. Притворившись сухой корягой, часами лежал вблизи поселка, подслушивал разговоры людей, изучая их нравы и обычаи. У туристов Лопоух стащил одежду, на его взгляд вполне подходящую для городского человека. И когда, наконец, все было готово, настал день прощания. Провожать его пришли Корнедуб и соседка кикимора по прозвищу Долгоносиха. Посидели, выпили припасенной для торжественных случаев медовухи, пожелали хорошо устроиться на новом месте. А в глазах у провожающих увидел Лопоух зависть и невеселые думы о своем житье. После нескольких кружек Корнедуб и кикимора забыли, по какому поводу собрались и стали вспоминать прошлое. Заспорили, в каком году в последний раз случился большой урожай грибов. Корнедуб уверял, что тридцать лет назад, а Долгоносиха доказывала, что на десять лет раньше. Разошлись чуть не до драки, а Лопоух потихоньку взял котомку и ушел. На поляне около старого пня он переоделся в человеческое.
— И ты уходишь! — проворчал старый дуб.
— Уходит, уходит. Все они разбегаются — обиженно проскрипела сухая ель.
— И ты нас бросаешь! — прошелестела березка.
— Прощайте, не поминайте лихом! — глотая слезу, крикнул Лопоух. Потом, три раза перекувырнувшись через пень, превратился в некое подобие человека и, взвалив на плечи котомку, зашагал к станции.

Каждый раз, когда за окном появлялись высокие дома, Лопоух думал, что уже попал в город. Но люди входили и выходили, а электричка шла дальше. Наконец вокруг замелькали длинные вереницы вагонов, и все пассажиры дружно начали пробираться к выходу. Лопоух понял, что первая часть путешествия закончена. Вагон он покинул одним из последних. Давно готовясь к встрече с городом, Лопоух знал, что по началу будет не сладко, но то, что он увидел, превзошло самые худшие ожидания. С первых же минут город оглушил, затолкал, заставил почувствовать себя совсем маленьким и ничтожным. Единственным желанием было бежать обратно, но, несмотря на дремучую наивность, Лопоух был крепким орешком и все задуманное привык доводить до конца. После нескольких часов странствий он по какому-то наитию смог отыскать здание над дверями которого висела табличка: «Научно Исследовательский Институт Фольклорного Наследия». Это название обронил в разговоре Ветроплюй, обещая землякам помощь в обустройстве. По его словам он был здесь большим начальником, кем-то вроде старшего беса на болотах. С облегчением вздохнув, Лопоух подумал, что его мытарства подходят к концу.
Первый же, кого он спросил о «самом большом начальнике», почему-то засмеялся, но куда идти показал. Вскоре Лопоух уже стоял в заставленной цветами приемной перед строгой моложавой дамой. Увидев маленького нелепо одетого мужчину с огромными ушами, секретарша с трудом сумела подавить улыбку. Стараясь не показывать удивления, она терпеливо объяснила, что здешнего начальника, то есть директора, зовут не Ветроплюй, а ему, скорее всего, нужен Ветроплюев из отдела «Народных суеверий». Только когда странный посетитель отвесив земной поклон удалился, секретарша позволила себе улыбнуться:
«Опять какой-нибудь самородок-затейник. И где их только Ветроплюев откапывает?!»
После недолгих поисков Лопоух неожиданно столкнулся в коридоре с самим Ветроплюем. Держа в руках кипу бумаг, тот быстро семенил навстречу и совсем не походил на начальника. Правда, увидев земляка, Ветроплюй сразу же принял важный вид:
— А, это ты! Рад, очень рад. Подумаем куда тебя пристроить. Заходи через пару недель, может чего-нибудь подвернется, а сейчас извини, брат, спешу.
— А сейчас-то мне куда деваться?! — хотел спросить Лопоух, но Ветрплюй уже убегал по коридору и вскоре исчез за одной из дверей. Понурив голову, Лопоух поплелся к выходу.
«Вот тебе и повидал земляка!»
Вокруг него по коридору деловито сновали люди. На лестнице юные дриады наравне с парнями выпускали изо рта клубы дыма, но все равно казались симпатичными и веселыми. Они громко смеялись над рассказом одного из кавалеров, а Лопоуху стало совсем грустно. Кругом шла жизнь, чужая и непонятная. И наверное впервые он почувствовал себя таким одиноким и ненужным.
«Неужели возвращаться?! Ну уж нет! Другие пристроились, а я чем хуже.»
Лопоух упрямо сжал губы. Чтобы не случилось, найдет он себе место в городе. И еще получше, чем у Ветроплюя!
Никакого плана у Лопоуха не было. Надеясь только на удачу, он бродил по городу, заглядывал в подъезды, залезал на чердаки. Несколько раз к нему привязывались подозрительные личности, но никого похожего на домового найти не удалось. Наконец, Лопоуху повезло, наверное, впервые за последние пятьдесят лет. Он неожиданно наткнулся на земляка, торгующего в палатке бледно-желтым напитком с большим слоем пены.
Водяной Толстобрюх сильно изменился: — еще больше располнел, щеки обрюзгли, на зеленоватой коже появился нездоровый румянец. Внешне он теперь походил на своих клиентов. И если бы не двести с лишним лет, которые Лопоух прожил по соседству, то он вряд ли бы отличил его от человека. Толстобрюх, хотя и не сразу, но тоже узнал лешего. Критически оглядев его с ног до головы, он с усмешкой процедил:
— Ну ты и вырядился! Хорош, нечего сказать!
Узнав, что Лопоух ходил просить помощи у Ветроплюя, водяной презрительно скривился:
— Нашел кому кланяться! Трепло он этот Ветроплюй. Да и вы там в лесу тоже хороши. Думаете, приехали, так все и кинутся помогать. Нет, брат, здесь жизнь другая, за так ничего не делается. Вот возьми, к примеру, меня. Когда еще водяным был, присмотрел солидных мужичков, из тех, что на рыбалку к нам приезжали. Прикинулся местным рыбаком, познакомился, показал, где клюет лучше. Каждый раз у меня с уловом уезжали. Со всего ручья им карасей на удочки сгонял! Потом и они мне и помогли в городе устроиться. Теперь я тоже с уловом. Вот так, брат, дела делаются. А ты Ветроплюй, Ветроплюй…
Лопоух слушал насупившись. Сначала хотел рассказать Толстобрюху, что после его отъезда ручей затянуло грязной болотной тиной, а караси и прочая живность там давно повымерли. Потом решил, что не стоит ничего рассказывать:
«Какая им разница, что там у нас творится! А я тоже хорош! Размечтался, думал земляки помогут. Нет, тут жизнь другая, каждый в своем дупле.»
Послушав еще разглагольствования бывшего водяного о том как «дела делаются», Лопоух сказал, что ему пора идти дальше. Распрощались они достаточно холодно, но когда Лопоух уже собирался идти куда глаза глядят, Толстобрюх его неожиданно остановил:
— Тут недалеко Хохотун живет. Вон в той башне он домовым пристроился. Сходи к нему, переночевать-то он уж пустит, а там может чего и посоветует.
Поблагодарив, Лопоух отправился, куда показывал толстый палец водяного. Надежды на чью-то помощь уже не было, однако Хохотун, увидев старого приятеля, искренне обрадовался. Вечером два бывших леших, уютно расположившись на крыше многоэтажного дома, отмечали встречу. Хохотун нахваливал привезенную из родных мест мухоморовку, Лопоух любовался открывавшимся с высоты видом. После душного пекла городских улиц настоящим блаженством было ощущать прохладное дыхание ветерка. Да и город в этот час выглядел не так уныло. Однообразные силуэты домов постепенно растворялись в вечерних сумерках. Вскоре остались только огни. Казалось, вокруг зажглись тысячи ярких светлячков, а внизу вдоль улицы двигался бесконечный поток крошечных звездочек.
— Красиво тут у вас! — задумчиво протянул Лопоух. На что его приятель, никогда не отличавшийся романтическими настроениями, авторитетно заметил:
— Да, брат, и здесь жить можно. А главное, со жратвой проблем нет.
На следующее утро Лопоух спозаранку отправился на поиски собственного жилья и службы. Хохотун подробно рассказал ему, как это делается. Сперва нужно было пробраться в подвал жилого дома (в учреждениях домовые почему-то не приживались), затем, вырвав из головы волос и повернувшись на левой ноге, вызвать старшего домового и с ним уже вести переговоры об устройстве.
С упорством настоящего лешего Лопоух начал обходить подвал за подвалом. Старшие домовые представали перед ним в разном облике. Вели они себя тоже по-разному. Некоторые сразу показывали на выход, другие долго расспрашивали откуда приехал, но потом со вздохом заявляли, что свободных мест пока нет. К середине дня Лопоух лишился многих волос, почти потерял надежду и еле волочил ноги от усталости. Отдохнуть он устроился недалеко от дороги, в беседке окруженной со всех сторон кустами. В нескольких шагах за зеленой изгородью, урча, проносились машины. Чуткий нос лешего до сих пор не мог привыкнуть к их ядовитому дыханию, но сейчас он улавливал и другие хорошо знакомые запахи. Сначала Лопоух не мог поверить:
«Откуда здесь взяться звериному жилью?!»
Но запах настойчиво указывал на близость звериного логова, и вскоре выяснилось, что обоняние его не подвело. Лопоух оказался в удивительном месте. Люди называли его «Зоопарк». Какого зверья здесь только не было! Переходя от клетки к клетке, Лопоух заводил знакомства с их обитателями. Люди с удивлением наблюдали, как смешной лопоухий мужичонка очень правдоподобно подражает голосам животных. Еще больше поражало, что и звери отвечали ему. А Лопоух, не обращая ни на кого внимания, болтал со своими новыми приятелями и чувствовал, что хочет остаться здесь насовсем.
Спрятавшись в укромном закутке у дальней стены, он дождался темноты. Когда парк опустел, поужинал сырыми овощами, которые любезно предложил ему огромный длинноносый зверь, и отправился искать место для ночлега. Вскоре он решил, что заночует в конюшне, где жила низкорослая полосатая лошадка. Сначала она занервничала при виде незнакомца, но быстро прониклась к гостю симпатией. Лопоух тщательно расчесал ей спутанную гриву. Засыпал в кормушку свежего сена и избавил животное от мучивших его паразитов. Для этого пришлось поймать одну из букашек и приказать ей уводить всю банду. Закончив работу, Лопоух был очень доволен собой:
«На второй же день смог пристроиться в отличное место! И пускай Толстобрюх больше не важничает!»
Засыпая, он думал, что завтра, как только встанет солнце, совершит обход своих новых подопечных. Но проснуться пришлось намного раньше. Сильный пинок под ребра мигом привел Лопоуха в чувство. Над ним склонились двое. Один, худой и мускулистый, явно принадлежал к какой-то городской разновидности чертей. Другим был рыхлый толстяком с кошачьими чертами.
— Вот ты где, гаденыш, спрятался! — прошипел он, и раскосые кошачьи глаза угрожающе вспыхнули в темноте. Черт снова пнул Лопоуха под ребра.
— Да что я вам сделал?! — крикнул Лопоух вскакивая на ноги.
— Ах, что же он сделал?! — насмешливо промурлыкал толстяк — Разрешения забыл попросить у кого надо! Если дальше так пойдет, вас здесь целая толпа набежит. Ну ничего, мы такого безобразия не допустим. А тебе, приятель, сейчас глазенки выцарапаем, чтобы другим неповадно было.
Из пухлых ладошек мурлыки выскочили острые коготки, и тут Лопоух от страха перешел к нападению. Свалив толстяка, он бросился на черта, но тот успел отскочить в сторону и копытом нанес такой удар, что из глаз лешего полетели искры.
— Прикончи его, Скелет! — завопил оборотень и бросился на помощь приятелю. Лопоух защищался как мог, но силы были слишком неравные. Полосатая лошадка была единственным существом, которое могло ему помочь, но она испуганно забилась в дальний угол загона.
— Забьют они меня! — промелькнуло в голове, и в этот миг какой-то лесной дух-хранитель подсказал путь к спасению. Лопоух издал вопль жеребенка, попавшего в зубы волку. Лошадь, захрапев, заметалась в узком пространстве между барьерами. Пушистый хвост толстяка сразу же попал ей под копыта. С диким кошачьим воплем он взлетел на стену и уже оттуда крикнул:
— Скелет, уйми эту тварь!
Черт кинулся к лошади и тут же сам угодил под удар копыта, а Лопоух проскочил к выходу и бросился бежать. За считанные мгновения он добрался до ограды, перемахнул через нее, и потом еще долго бежал по пустынным ночным улицам. Остаток ночи он провел на каком-то глухом дворе, забившись в щель между мусорными баками, а утром продолжил поиски места, теперь уже ни на шаг не отклоняясь от инструкции.
Повезло ему на третий день. Незанятым оказался один из подъездов длинного двенадцатиэтажного дома. Старший домовой, представший в образе коренастого угрюмого мужика с толстой бычьей шеей, без лишних вопросов велел занимать крайний от дороги подъезд. Началась для Лопоуха новая жизнь, в которой не было ни радости, ни смысла.
Когда-то в старину домовые были хранителями жилья и пользовались у людей заслуженным уважением. Теперь же в век стали, бетона и технического прогресса они наподобие котов существовали сами по себе. Однако, в силу живучести традиции, приходилось выполнять некоторые ритуалы. Лопоух исправно делал все, что требовала должность домового. Вечерами старательно производил по всему подъезду скрипы и шорохи. Впрочем, на них никто не обращал внимания — собиравшаяся на лестничных площадках молодежь шумела куда громче. Иногда, пробравшись невидимкой в какую-нибудь квартиру, наваливался на спящего человека. Если жертва, вспомнив старое суеверие, спрашивала «К добру или к худу?», страшным голосом кричал: «-К худу, у, у…!»
В свободное от подобных занятий время Лопоух был предоставлен самому себе, а точнее говоря, попадал в плен серой городской скуке. Серый цвет даже стал для него символом города. Он был здесь везде: в однообразных фасадах домов, в обшарпанных подъездах и даже в вечно пасмурном городском небе. Временами казалось, что его мысли тоже начинают приобретать серую окраску.
Единственным преимуществом было отсутствие проблем с питанием. Еду домовые брали у жильцов своих подъездов, стараясь делать это очень аккуратно, чтобы те не замечали пропажи. Если раньше Лопоух гадал, как растянуть на неделю связку сушеных грибов, то теперь выбирал: позавтракать ли ему ананасовыми консервами из квартиры на седьмом этаже или же отведать гусиный паштет, припасенный у толстяка гурмана с верхней площадки. Но, несмотря на это, каждую ночь лес приходил к нему в сновидениях: — живой, солнечный, зеленый, каким Лопоух знал его в далекие годы юности. И только страх перед голодной зимой заставлял приспосабливаться к новой жизни.
От скуки Лопоух придумал себе развлечение — наблюдать за людьми. Племя это он справедливо недолюбливал, однако изучать их повадки и нравы сначала казалось забавным. Вскоре он знал распорядок всех жильцов подъезда и их маленькие секреты. Знал, кто приходит к дамочке с шестого этажа, пока ее супруг пребывает на службе, кто ворует коврики и свинчивает дверные ручки, и где мужчина с третьего этажа прячет от жены заначку. Наблюдение за людьми неплохо помогало убить время, но однажды он, увлекшись, переступил запретную черту, и это чуть было не кончилось очень плачевно.
Началось все с того, что Лопоух неожиданно нашел себе среди людей товарища. Познакомились они на берегу маленькой речушки, протекавшей в овраге за домом. Люди сильно загадили этот крошечный клочок живой природы, но все-таки здесь можно было пройтись по настоящей траве, и даже вообразить, что сидишь где-нибудь на берегу лесного ручья. Нарушая правила, Лопоух частенько сбегал из вверенного ему подъезда, чтобы погулять по речному оврагу. Здесь он и заметил человека, который часто спускался к реке и подолгу смотрел на бегущую воду. Как-то раз из любопытства Лопоух залез в сознание незнакомца и с удивлением обнаружил мысли, очень схожие с его собственными переживаниями. Осторожно, чтобы не испугать, Лопоух вступил с человеком в беседу, которую тот воспринял как общение с собственным вторым «Я». Разговоры эти продолжились и при следующих встречах. Человек даже чаще стал приходить на берег реки, удивляясь, что здесь к нему постоянно приходят очень интересные мысли. Лопоух тоже был рад такому общению и постепенно пришел к убеждению:
«Не такие уж люди примитивные и грубые существа!»
Но однажды их дружба внезапно закончилась. В конце сентября, когда на город уже опускалось прохладное покрывало первых заморозков, человек пришел к реке не один. Его спутница выглядела очаровательной и беззащитной. Длинные светлые волосы хорошо гармонировали с тихой грустью осеннего пейзажа, а голубой плащ выгодно подчеркивал хрупкую изящную фигуру. Утонченно-красивое лицо казалось по-детски милым, но Лопоух сразу опознал одну из опаснейших разновидностей ведьм.
«Влип ты, приятель! Ох, влип! — думал он, видя, с каким обожанием мужчина смотрит на свою спутницу. — Спасать тебя надо. Только вот как?»
Попытка пробраться в мысли мужчины окончилась неудачей. Видимо ведьма уже прочно там обосновалась и не собиралась пускать посторонних. Тем временем парочка, спустившись к реке, подошла к крохотному заливчику, где обычно происходили их беседы.
— А вот здесь мне почему-то всегда приходят странные мысли, — улыбнувшись, произнес приятель Лопоуха.
— Ты слишком много думаешь, а надо жить…, — вкрадчиво проворковала его подруга. Мужчина нежно обнял ее за плечи:
— Ты права. Сколько я времени за эти годы упустил!
— Ничего, скоро наверстаешь! Она тебе поможет, — проворчал себе под нос Лопоух. В это время женщина, взяв руку спутника, проговорила:
— Пожалуйста, пойдем обратно, мне здесь как-то не по себе…
«Уводит, почуяла неладное. Больше она его к речке не выпустит!» — догадался Лопоух и решил действовать напролом. Преградив дорогу влюбленной парочке, на тропинке материализовался смешной длинноухий мужичок и без всякого вступления заявил:
— Советую поостеречься. Ваша подруга ведьма!
Мужчина растерянно захлопал глазами, потом угрожающе двинулся на незнакомца. Лопоух поспешно ретировался в кусты, а ведьма потянула мужчину наверх. В самом конце склона она обернулась. Губы были плотно сжаты, но Лопоух хорошо расслышал предназначенные только для него слова:
— Ты скоро об этом пожалеешь, гаденыш!
Не предав большого значения угрозе, Лопоух следующим же вечером отправился к речке. Приятеля, как он и ожидал, здесь не было. На полянке перед речной излучиной полная неопрятно одетая женщина качала коляску. Вокруг, словно заведенный, носился огромный черный пес. Став невидимкой, Лопоух проследовал к своему любимому месту. Собака естественно должна была ощущать его присутствие, но с животными Лопоух всегда ладил. Однако этот пес повел себя как-то странно. Сначала он принял угрожающую стойку, а потом даже не лая кинулся наперерез. Лопоух увидел, как в маленьких злобных глазках зловеще сверкнули красные угольки.
— Спасайся! — закричал внутри древний лесной дух-хранитель. Больше не раздумывая, Лопоух кинулся бежать, а сзади с глухим рычанием неслось клыкастое чудовище. До полосы кустов к счастью удалось добраться чуть раньше преследователя. Проскользнув между ветками, бывший леший в одно мгновение взобрался на стоявшее у самой реки дерево. Ужасный пес, отрезая пути отхода, закружился около ствола. Его хозяйка, прекратила изображать умиленную мамашу, а коляска вдруг зашевелилась, из нее выпрыгнуло жуткое существо, похожее на мускулистую длиннорукую обезьяну. В несколько прыжков достигнув дерева, оно полезло наверх.
— Сними его, или сразу башку открути! Только аккуратней, хозяйка живую голову заказывала! — крикнула женщина. Лопоуха охватил ужас. Он понял — еще чуть-чуть и его несчастная глупая голова будет висеть где-нибудь в чулане ведьмы. И самое страшное, что этот обрубок будет продолжать жить!
Когда тварь готова была его схватить, Лопоух вдруг вспомнил, что умел летать. Лет сто он уже не отрывался от тверди, но сейчас лучше было разбить свою голову в лепешку, чем отдать ее ведьме. Сильно оттолкнувшись от ствола, он взмыл вверх и почувствовал, что хватается за пустоту. Какое— то мгновение пытался удержаться, потом камнем рухнул вниз. Только у самой земли отчаянным взмахом рук удалось зацепиться за воздух. Задевая за верхушки кустов, он спланировал к речке, перелетев через воду, приземлился на ноги и быстрей зайца кинулся вверх по склону оврага.
Ночью, когда Лопоух, еще не успокоившись, нервно расхаживал по чердаку, перед ним материализовалась коренастая фигура старшего домового.
— Как служба? — поинтересовался он, мрачно оглядывая жилище подчиненного.
— Ничего, бывает и хуже, — пряча глаза, сказал Лопоух.
— Это точно! — подтвердил старшой и, насупившись, сообщил — Тут ко мне заходил кое-кто. Интересовались лопоухим придурком, который не в свои дела соваться любит. Я их отшил, конечно, но ты все-таки учти — когда лезешь, куда не просят, башку оторвать могут…
Заповедь «в чужие дела не соваться» Лопоух с тех пор усвоил крепко. Целыми днями он теперь просиживал на своем чердаке и без особой необходимости старался не выходить даже за пределы подъезда. А за стенами его убежища уже хозяйничала осень. Небо заволокло тяжелыми свинцовыми тучами. Зарядили мелкие моросящие дожди, и в такую погоду чердак стал казаться уютным. Лопоух уже со страхом представлял, каково бы было ему сейчас в сыром холодном дупле. Постепенно он начал замечать и другие преимущества городской жизни. Один из новых приятелей, потомственный домовой Штепсель, научил пользоваться телевизором. Теперь Лопоух часами просиживал перед экраном в квартирах, хозяева которых поздно возвращались с работы. А иногда они вместе со Штепселем крутили видеомагнитофон. Владелица этого чуда техники вечерами, как правило, куда-то уезжала, и домовые до глубокой ночи могли смотреть фильмы на любой вкус. Правда, вкусы у них были разные. Штепсель любил боевики с погонями и перестрелками, а Лопоух предпочитал фильмы о путешественниках с красивыми видами гор, джунглями и настоящими животными.
Произошли изменения и в личной жизни Лопоуха. На одном из «лунных бдений» он нашел себе подружку. Традиционные сборища в ночь на полнолуние обычно происходили на верхних этажах недостроенного или пущенного на слом дома. Со всех окрестных чердаков и подвалов собирался народец, о котором люди знали только из сказок. Домовые, черти, кикиморы веселились с полуночи до первого автобуса, заменявшего в городе петушиный крик. На одном из таких сборищ Лопоух и повстречал свою будущую сожительницу.
Страницы:

1 2 3





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • wenlana о книге: Стелла Грей - Стон и шепот
    Мне не зашло, хотя в принципе нареканий нет

  • len.glu о книге: Екатерина Вильмонт - Птицы его жизни
    Нестерпимо хочется вымыться после ХЭ с гг-ем — рашн мэн лэвэл минус. Никчемушный, но жуть какой творческий чел, застрявший в вечном пубертате. Выбравшийся из гуана благодаря покровительству дамы, решавшей с ходу проблемы мужчины-бабочки (красиво, но не жизнеспособно). И вот, по мнению автора, это "бабочковое" недоразумение лет эдак к сорока должно разрушить цепи "рабства" и усвистать от вытирающей ему сопли мадам к своей "настоящей" любви — прекрасной талантливой женщине... Зачем? Зачем это молодой и прекрасной? Для вытирать сопли? Пожалела бы Е. Вильмонт русских безмозглых девушек под 30 — а то ведь почитают и пригреют такого: в России великовозрастных гениальных мужиков (мудаков?), не способных позаботиться не только о своей женщине, но и о собственном холодильнике, — как собак нерезаных...

  • толис о книге: Денис Валерьевич Куприянов - Купи принцессу


  • Tatiana_love о книге: Кристи Уэбстер - Истон [любительский перевод]
    Много всего и на кучу

  • we are о книге: Милена Завойчинская - Предначертанного не избежать
    Окончания серии просто класс спасибо автору

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.