Библиотека java книг - на главную
Авторов: 44849
Книг: 111590
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Драконы»

    
размер шрифта:AAA

Драконы
Джиллиан

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава первая

По бесконечной заснеженной нагорной равнине, серой и угрюмой к вечеру, шли четверо. Двое несли на плечах носилки с пятым, прикрытым старинным, расшитым золотом покрывалом. Покрывало давно обветшало, и из вышитой на нём геральдической фигуры торчали кончики золотистой нити. Другие двое время от времени подменяли уставших, передавая им свои заплечные мешки, небольшие, но туго свёрнутые. На бедре каждого — ножны, еле прикрытые полой длинного мехового плаща. Всё чаще несли носилки самые младшие из четверых. Старшие плелись за ним, с трудом дыша сухим морозным воздухом. И все четверо были похожи не то на нахохлившихся серых сов, не то на озлобившихся по зимней бескормице волков, готовых драться против всего мира.
Путь их лежал к скалистому Чёрному хребту. Ближе к нему на более или менее каменистой, выглаженной ветрами поверхности равнины начали появляться валуны, заросшие жёстким кустарником, которые приходилось обходить. А ещё здесь надо было внимательней смотреть под ноги: на обманчиво ровной поверхности, занесённой серым по вечеру снегом, могли скрываться трещины, а то и впадины, выбраться самостоятельно из которых человеку вряд ли удастся, попади он в эти природные ловушки. На постоянном ветру было промозгло, и меховые плащи не помогали, но путники словно не замечали резкого холода, пробирающего до костей.
Нависающие над ними горы почти скрывали и так серую пасмурь дневного, а затем вечернего света… Когда совсем стемнело, путники добрались до ущелья, спустившись в которое, далее шли с небольшими факелами, вдетыми в специальные скобы носилок. Ближе к полуночи путники уже в густом мраке пересекли ущелье и оказались перед вертикальной скалистой стеной. И лишь тогда положили носилки с телом на землю.
Один, самый старший, не без помощи спутников сел спиной к стене. Двое стали лицом к ней, по обе стороны от сидящего. Четвёртый встал перед стариком и, вытянув руки над его головой — открытыми ладонями к стене, зашептал. Все замерли. Беспрерывно шептал лишь один. Спустя час в скале появилась трещина, которая начала медленно расширяться. Её видели лишь потому, что сидящий начал проваливаться в неё спиной, хоть и пытался усидеть прямо. Но он был очень стар и устал больше, чем думал…
Вскоре носилки были перенесены в пещеру, чьи двери с натужным скрипом и вздохом снова закрылись. Спустившись по занесённым каменистой пылью ступеням, почти разрушенным временем, к небольшому озеру, путники обошли его, снова поднялись по лестнице и оказались перед новой вертикальной стеной. На этот раз никакого ритуала не последовало. Двое свободных от ноши мужчин открыли едва намеченные дверцы в скале, а потом все четверо втолкнули носилки с телом в открытую чёрную нору. Молча постояли перед естественным саркофагом. Затем самый молодой шагнул к стене закрыть дверцы. И резко обернулся: старик, сидевший, пока открывались двери пещеры, покачнулся и упал. Его товарищи успели — и он рухнул на быстро подставленные руки. Один из подхвативших приложил пальцы к шее старика. Застыл. Затем медленно провёл ладонью по мёртвому лицу, с которого постепенно исчезала гримаса боли. Самый молодой дрогнул, словно от удерживаемого плача, но выпрямился и открыл следующие дверцы — рядом с теми, которые скрывали носилки с мертвецом.
Старика осторожно и бережно положили в следующую чёрную нору, закрыли дверцы. Затем трое спустились к озеру, постояли, глядя на мерцающую факельным пламенем воду… Потом один тяжело пошёл в сторону, оживляя на пещерных стенах все факелы, о каких вспомнил. В это время двое нашли когда-то давным-давно заготовленную растопку из окаменевшего дерева и зажгли на кострище старинного очага огонь. Перекусив лепёшками, запиваемыми кипятком из неожиданно изящного чайничка старинной работы, двое легли с одной стороны костра, а третий, зажигавший факельные огни, — напротив. Он должен был умереть ближе к утру.
Самый молодой лежал, не закрывая глаз, и следил за мелко оранжевым мерцанием огня на слюдяных стенах пещеры. Ему было хуже всех: в отличие от остальных, ему придётся прожить дольше остальных. В совершенном одиночестве. Но что хуже всего — бесцельно. Он принимал такой порядок вещей. Его, последнего, подготовили к тому. Аскетизм был ему привычен. Но думать о том, что придётся жить в одиночестве последним из рода, постепенно слабея и угасая… Молодой закрыл глаза и напомнил себе: “Покой уходящего отдаёт силы земле…”

Глава вторая

Лесные демоны засели в ближайшем леске, зорко приглядывая за небольшой деревушкой, приютившейся у подножия Чёрного хребта, — дворов на двадцать. Лучший человеческий сон — после полуночи. Он тяжелей, и от него трудней пробудиться. И уже не так сильно в заполночном сне беспокоят странные звуки со двора и вокруг дома… Чутко вслушиваясь в промороженный воздух, чувствуя в нём струйки терпких, горьковатых запахов дыма и жилья, лесные демоны нетерпеливо переминались, стоя на месте. Там — тепло и пахнет уютом обжитых нор. Там — много мяса: скотина в каждом дворе. И там же — нежное мясо, ради которого стоит поохотиться. И там — будет бешенство крови в жилах, бушующее в жилах счастье убивать!.. Достаточно услышать жалобный вскрик слабой добычи и втянуть жадными ноздрями запах сладкой и сытной крови, горячо брызнувшей из первой распоротой когтями жертвы!..
Но это ещё только будет…
Вожак дал отмашку, и лесные демоны начали осторожное передвижение к деревне. Заросшие косматой шерстью тела бесшумными тенями скользили в ночной темноте. Их вытянутые морды, верхние бивни которых, блестя при свете луны голодной слюной, свисали ниже узкой челюсти, то и дело нетерпеливо кивали, внюхивались в воздух.

Глава третья

Семилетний Андре проснулся, как будто ухнул в яму — так сильно и стремительно с постели схватила его на руки мать. И внезапным пробуждением его бросило в омут звуков: в треск и гудение огня, в панические и болезненные крики людей, испуганное мычание скотины и разъярённо-захлёбывающийся собачий лай с последующим жалобным привизгом умирающих — и торжествующее рычание, нечеловеческое и нездешнее, знакомое — с эхом многих убийств из прошлого… Андре привычно сомкнул руки вокруг шеи матери, а ноги, ослабевшие и сильно дрожащие от внезапного пробуждения, — вокруг её талии, привычно ткнулся лицом матери в плечо. Женщина, вздрагивая, стояла в темноте дома, уже прихватив два ножа, и сторожко прислушивалась к происходящему. Ребёнка не держала: он сам вцепился в неё крепко.
— Малыш, куда нам бежать? — тепло дыша в его голову, быстро прошептала мать.
Мальчишка зажмурился и увидел сброшенный ему богами рисунок.
— К скале. Там убежище.
— Проведёшь?
— Проведу.
Одним концом деревня выходила к лесу, другим — к нагорной равнине. Их дом стоял последним к горам. К нему и бежали сельчане, безуспешно отбиваясь от врага.
Спустя время кучка людей, сгрудившаяся вокруг женщины и её сына, защищая последнюю надежду на выживание, оборонялась от лесных демонов и постепенно отступала к близкому Чёрному хребту. Преследовали их лесные демоны уже не из голода, а на одном азарте: кровь ударила в голову убить всех, и крови алкали они, и жаждали видеть долгую смерть… Крестьяне защищались вилами и топорами, а кто из охотников — и стрелы пытались пускать, да что они против демонов…
Лесные демоны гнали людей, не давая времени на продых. Но иногда, с издёвкой позволяли им уйти вперёд на несколько шагов, а потом резко врывались в середину группы беглецов и раскидывали защитников в стороны, — играли в смертельную игру, после которой группа редела. Хуже, что людям приходилось не только сдерживать лесных демонов, но и уворачиваться от их оружия — страшных железных шариков с шипами, которыми те с силой и довольно метко забрасывали уходящих, а потом возвращали, дёргая за верёвки, на которых и крепились эти железные орудия смерти.
Андре, сидевший сжавшись в объятиях матери, вдруг почувствовал, как что-то дёрнулось и как мать вздрогнула, почувствовал, что падает вместе с нею. Быстро обернулся к матери: та слепо смотрела в никуда умирающими глазами — падая. Шипастым шариком висок разбит в кровь… На твёрдую мёрзлую землю мальчишка упал вместе с женщиной: плакать некогда — людей вокруг совсем мало, и они всё ещё надеются на него. Надо вставать, вот только ногу придавило. И заплакал — то ли от страха, что сейчас наскочат и убьют, то ли от жалости к матери и к себе… Налетел громадным медведем — тьма из тьмы — кузнец Рагнар, ухватил мальчишку под живот — поднять с земли, выдрать из-под тела матери, побежал дальше с живой ношей.
— Малец, мы выживем?!
Андре вместо ответа огляделся, почти трясясь и обезумев от ужаса, который неизбежной смертью плясал вокруг, потом приподнялся на руках кузнеца, чтобы быть выше, и тоненько, на одних инстинктах, закричал в сторону уже близкого Чёрного хребта, посылая свой вопль в него, в его спасительные стены.
Оскальзываясь на замёрзшей поверхности, пытаясь хоть как-то справиться с небольшим количеством лесных демонов (другие уже пировали в подожжённой деревне на порезанной скотине, а эти были самые азартные), беглецы на остатках сил поднимались туда, куда вёл их мальчишка с именем, которое они среди своих переводили как “другой”.
Их оставалось совсем мало — из деревни, в которой ещё только утром каждая семья могла похвастать крепким защитником и множеством детей. Им оставалось совсем немного… когда внезапно от стены Чёрного хребта вдруг хлынули ослепительно белые лучи, а мальчишка закричал, срывая голос:
— Идите-идите!!
И беглецы, не смея надеяться, но положившись на голос того, кому доверяли, из последних сил рванули к этим лучам, от которых ненадолго оторопели даже лесные демоны, дав таким образом беглецам возможность оторваться от них.
А лучи, бившие из скалы, вдруг зашевелились по краям длинными чёрными тенями, и люди начали было испуганно останавливаться, но над всеми снова и снова звенел тоненький, срывающийся от натуги детский голосок:
— Идите! Не останавливайтесь!
Едва беглецы оказались в белых лучах, бьющих из скалистой стены, они снова испугались: по границам света и тьмы навстречу им стремительно шли два воина с мечами в руках. Оба сумрачно сияли, одетые в металлические доспехи
— Идите!..
Лесные демоны взвыли и парой прыжков настигли уходящих от смерти беглецов, злобствуя, что, недавно доступная, добыча всё же сумела уйти. Снова раздались крики умирающих под когтистыми лапами чудовищ и их примитивного, но действенного оружия. Кузнец опустил Андре на землю: “Беги!” и быстро повернул к односельчанам. Это произошло, когда Рагнар поравнялся с воинами, быстро и уверенно идущими мимо кучки усталых и затравленных беглецов. Андре, оставленный, оглянулся: кузнец догнал воинов и одновременно с ними вступил в смертельный бой с лесными демонами. Из других деревенских обороняться уже почти никто не мог: мужчины и старики погибали первыми, закрывая собой самых маленьких детей. Дрались только женщины и подростки.
Но в бой — точнее, в битву, вступили два вооружённых и защищённых доспехами от шипастых шариков воина. В руках каждого замелькали в лучах, бьющих от скалы, два меча, длинный и короткий. Воины шли спокойно, словно просто обходили толпу беглецов, очищая её от чёрной нечисти. И вскоре от маленькой толпы, которая наконец перестала медленно, но верно таять, лесные демоны отшатнулись, сосредоточив всё своё внимание на убийцах с оружием.
Андре увидел женскую фигуру, устало плетущуюся, таща за собой двух детишек, среди других, кто понял, что теперь драться не придётся. Увидел и скривился от плача. Не мама… Пока до него дошли, он уже отплакал своё горе и безучастно стряхивал с ног снег грязными и замёрзшими руками. Первая из женщин (он узнал её: соседка Риза) подошла к нему, подняла своего ребёнка, еле видного в качающихся тенях, на поноску из ремней, а Андре подхватила за руку — крепко, словно боясь, что он убежит. Только после этого оглянулась, а потом нагнулась к мальчишке и хрипло спросила:
— Куда дальше?
— В пещеру, — безучастно откликнулся мальчишка.
Он брёл с остальными, чувствуя, как постепенно согревается мокрая ладошка в тёплой ладони женщины. Лучи белого света, бьющие из пещеры, впервые на его памяти открытой, уже не слепили, а казались громадным пламенем на необычном топливе: в деревне-то собирали болотные пласты торфа и тем грелись долгую зиму. Но торф чадил страшно, а этот огонь был ровным и сильным. Вскоре Риза, со своим ребёнком и Андре за руку, оказалась впереди растянувшейся толпы. Люди, испуганные и уставшие, изо всех сил оттягивали мгновение, когда надо будет входить в пещеру… Хоть и доверяли своему маленькому проводнику.

Глава четвертая

От Ризы с Андре сельчане в пещере боялись отходить, пока не приблизились к костру. Сгрудились возле ровного огня, присели: кто-то тянул руки погреться от пламени, кто-то — сгорбившись, застыл в бессильном равнодушии, устав бояться. Но даже здесь, где мальчишка обещал приют и защиту от лесных демонов, крестьяне сели привычно: рядом с костром самые маленькие дети и женщины послабей, те раненые, которых сумели втащить с собой, цепочкой вокруг них — старики и женщины, вместо мужей державшие в руках извечно крестьянское оружие: вилы, топоры…
Мальчишка знал, что с ним пойдут повсюду, куда он ни позовёт. Но теперь, когда все успокоились, позвали его самого — не слышно для других… Андре осторожно покрутил кистью, и Риза неохотно отпустила его.
Пробираясь среди сидящих и лежащих, вздыхающих и стонущих, плачущих и бормочущих, мальчишка медленно прошёл полкруга у костра, постоял у подземной воды — задрав голову, будто прислушивался. И побрёл, обходя пещерное озеро стороной, пока не поднялся к стене с саркофагами. Здесь Андре присел на корточки перед человеком, полулежащим — прислонившись к стене. Человек смотрел на него — сквозь него — поблёскивающими в свете далёкого оранжевого костра полузакрытыми глазами, не мигая. И мальчик сел рядом, взял его за руку. Безразлично сказал:
— Уходи не один.
И закрыл глаза. Старик с усилием повернул голову взглянуть на того, кто знает. Слабо пожал маленькую тёплую ладонь в знак признательности… Мальчишка чувствовал всё. Например, мгновение, когда старик закрыл глаза. А потом неопределённость времени перешла в другое качество: свет от костра, ощущаемый сквозь веки, пропал. А перед глазами мальчишки появилась светлая дорога, уходящая во тьму. И медленно уходящая по ней фигура его не напугала. Её догнала призрачная фигура, которую Андре со времени гибели матери постоянно ощущал возле себя. Догнала старика и пошла рядом, чтобы уходящему было не одиноко. А мальчишка, беззвучно плача, стоял в начале дороги и знал, что только его воля — идти следом или остаться…
А потом его самого взяли на руки. И хоть старческая ладонь, сейчас постепенно холодеющая, уже соскользнула с его ладошки, отпуская, Андре слушал призрачные шаги уходящих до тех пор, пока кто-то близко к нему не наклонился и не сказал:
— Уходи с этой дороги. Возвращайся.
И провел пальцами по его лицу.
Андре очнулся. Его держал на руках один из вернувшихся из боя воинов.
Воин со своей маленькой ношей спустился к кострам — разожгли уже несколько. Возле одного, с краю, пристроился кузнец Рагнар. У остальных очагов люди почти заснули: не спали только раненые, которых обходил, склоняясь к каждому, второй воин… Когда Андре сделал движение встать с сильных рук, воин его понял и опустил на землю. Мальчишка сел между кузнецом и воином, не скрывая, что разглядывает последнего.
Тот молча отстёгивал с пояса ремни с ножнами двух мечей, словно тем самым позволяя себя разглядывать. Был он высок, кажется — темноволос: в пещерной тьме, мерцающей кострами, трудно разглядеть настоящий цвет его коротких волос. Лицо будто вычеканено в металле — суровое и спокойное, сейчас — во влажных, кое-где смазанных по коже пятнах крови после недавней рубки. Чёткая линия чёрных, будто нарисованных бровей и светлые глаза, нос с небольшой, чуть заметной горбинкой; обветренные скулы и высокомерный рот, чуть устало кривящийся, — всё в этом воине выдавало человека, привыкшего к лишениям походной жизни. Одежда на нём была старой, изношенной до излохмаченных краёв, особенно видно — по краям рукавов. Но оружие выглядело богатым: по металлическому покрытию ножен меча шла отделка золотой инкрустацией, надпись которой трудно разглядеть в темноте, а судя по затёртой временем вязи рунических заклинаний на эфесе рукояти, оружие было всегда удачливым в бою.
Подошёл второй воин, тоже тяжело сел у костра. Этот был моложе, пониже и светловолос, худощав до выпирающих скул, отчего широко расставленные глаза казались просто измученными. Засмотрелся на мягкий огонь, сияющим шёлком играющий от невидимых сквозняков в пещере. Кузнец Рагнар, широкоплечий, черноглазый, с густыми тёмными волосами, взятыми в хвост, чуть ссутулившись, тихо и насторожённо поблагодарил обоих рыцарей за помощь.
— Откуда здесь деревня? Давно ли? — не ответив на благодарность, спросил первый.
— Мой прадед здесь поселился, когда тогдашний лорд привёл сюда своих людей, — негромко отозвался Рагнар. — Кузнец я, Рагнаром прозываюсь. Только лорд недолго жил. Дед мой рассказывал, здешние места уже тогда больные были, то и дело всякая нечисть лезла в деревню и в замок. Пока лорд здесь жил с семьей, говорят — деревню раза три жгли. А он упрямый был: места здесь на дичь богатые, лесов много, поля вспахать — есть где. Ну и… Доупрямился: в один из набегов лесные демоны сожгли не только деревню, но и его самого с семьёй. У них, лесных демонов-то, свой колдун был. Замок он не порушил, но что-то с ним сделал. На всех углах плясал да орал слова нечестивые. Замок и пропал. А потом лесные демоны ушли… Мы поначалу думали сбежать, а потом смотрим: а их всё нет да нет. Ну, решили, что больше не явятся. Отстроились заново и начали жить. Лорда нет. Податей платить не надо. Чуть не каждый двор из нищеты повылез. Жили так лет десять, а потом началось… Демоны вернулись и начали охотиться на нас. Сначала в лесу по одному ловили. Людоеды они, — счёл нужным уточнить кузнец. — Потом осмелели — начали по деревне шастать, прятались сначала, а потом уже нападать смелей пошли. Зимой хуже всего: из домов лучше не выходить. Раньше-то легче было, пока замок господский стоял: зимовали за его стенами. Демоны-то зимой голодают больше. Это летом можно и на лесную дичь поохотиться. А одной зимой они доголодались — и первый случай был, как после лорда спалили деревню. Людей тогда многих не досчитались. Снова отстроились. Пробовали зимой им скотину оставлять в том месте, откуда приходят. Но ведь отдавать на каждый зимний день — скотины не хватит. Через несколько дней оставляли. В конце зимы, когда скотина у нас кончилась, они опять нас пожгли… А потом Кельда ушла. Его мать, — объяснил кузнец, кивая на мальчишку, который сидел, прислонившись к нему, и немигающе смотрел на огонь. — А надо знать, что в то время нас не выпускали отсюда. Лесные демоны нас уже своей скотиной считали. А кроме демонов, тут чего только уже ни было да кого. К ручью не подходи — “лохматые” утащить могут. В лес поодиночке лучше не соваться — там, бывает, и деревья голодные. Откроются — человека впихнут в себя, да и… — Рагнар махнул рукой. — Брата моего так, старшего… Ладно, успел меня научить своему ремеслу, а то бы деревня совсем пропала… И уйти не могли. А тут Кельда ушла. Мать её как-то прибежала, говорит — утром ушла. Мы-то думали — съели её демоны или ещё кто… А она вернулась через три месяца, в тягости — вот с ним. Не сказала, с кем была. Мужчин-то в деревне мало. Мы думаем, она потому и решилась. Как её эта земля отпустила?..
— Мама сказала, ей сон приснился, — сам дремотно сказал мальчишка. — Как пройти, чтобы лесные демоны не поймали.
— Ну вот… — медлительно сказал Рагнар. — Родила она Андре — вот его, а через три года, как он говорить начал, мы с нечистью начали уживаться. Ну, как уживаться… Андре тоже сны видел: говорил, когда надо за вилы да колья браться, чтоб врасплох не застали.
Воины переглянулись. Ребёнок, осунувшийся и грязный, сидел спокойно, словно и не о нём говорили. Но время от времени он поднимал глаза. И каждый из двоих чувствовал, что он с новым взглядом на них что-то узнаёт об их жизни.
— А почему в этот раз он сна не видел? — спросил первый.
— Видел, — сказал мальчишка. — Встать не дали. Как будто жертву надо было принести. Тёмный был сон. Что придут к Чёрному хребту люди. Что они помогут, но не всем, потому что умирать придут.
Кузнец аж выпрямился и встревоженно всмотрелся в обоих воинов.
— Про вас ли малец говорит?
— А ещё что видел? — снова проигнорировав вопрос Рагнара, спросил мальчишку второй, помогавший раненым сельчанам.
— Мне сказали — мы вам умереть не дадим. А вы не дадите умереть нам. Судьбы переплетены. А ещё… — Мальчишка помедлил. — Мне велели показать вам. — Он встал и, сняв через голову полотняную рубаху, повернулся спиной к сидящим у костра.
Он знал, что кузнец ничего не видит. Но воины, не сводя глаз с его спины, вставали, изумлённые. На тощей спине Андре, между лопатками, вспыхнул только для их глаз — невидимый простым смертным знак: дракон, раскинувший крылья, на фоне хитросплетений сложного мелкого узора из магических знаков. Когда мальчишка понял, что воины разглядели нужное, он подобрал рубаху и, зябко ёжась, надел её. Огляделся и снова прильнул к боку кузнеца — погреться. Воины переглянулись снова.
— Меня зовут Хакон, — представился то ли кузнецу, то ли мальчишке первый, постарше. — Это Стеин. Мы бродячие маги. Иногда — вынужденно воины. Наш орден Чёрного дракона распался, потому что потеряна сила, которая нас питает. Мы умираем. Не потому, что пришёл наш срок. Потому, что нас в жизни ничто не поддерживает. Есть всё для обычной жизни: еда, кров — нет силы. — Оба сели, испытующе поглядывая на мальчишку. — И твои слова, Андре, мы посчитали бы бредом, если бы не знак на спине.
— Мама сказала, что моим отцом был Сплетающий линии судьбы, — отозвался мальчишка.
Воины переглянулись.
— Он умер прошлым летом, — задумчиво сказал Хакон. — Погиб в бою, когда мы пытались прорваться к Чёрному хребту с другой стороны. Но откуда твоя мать знала…
— Сны… — сказал мальчишка, пожимая худенькими плечами.
— Хакон… — хрипло сказал Стеин. — Сны этого места. Завтра надо взглянуть на деревню и на замок.
— Но замка давно нет… — начал было Рагнар. И сам замолчал, кажется прозревая, что замок виден не всем.
— До рассвета осталось немного времени, — сказал Хакон. — Надо спать, чтобы набраться сил. Завтра надо осмотреть всё. Будет много работы.
Стеин кивнул и разложил на земле свой плащ.
Неожиданно мальчишка встал. Застывшее лицо и отстранённые глаза были такими, словно он прислушивается к чему-то. Только пальцы шевелились, будто он сплетал что-то невидимое, выхватывая из воздуха крепкие нити и оглаживая, словно примеряясь: точно ли именно эти ему нужны? Затем под взглядом насторожившегося Хакона он подошёл к Стеину, самому молодому воину, и спокойно сказал, тронув его за плечо.
— Твоё место не здесь. Пойдём со мной.
Стеин оглянулся на Хакона — тот встал, но выжидал. Андре, не сомневаясь, взял Стеина за руку и повёл к одному из костров. Им пришлось идти медленно, чтобы не разбудить заснувших и не потревожить лежащих. Ставить ногу между телами было трудно — в темноте, но мальчишка вёл уверенно, иногда оборачиваясь к следующим за ними Хакону и Рагнару, словно проверяя, идут ли и они. Наконец он остановился у костра, где преимущественно спали женщины. Некоторые, чей сон был чуток, поднимали головы, испуганно поглядывая на пришельцев, но при виде Андре снова успокоенно укладывались спать.
Девушка, к которой мальчишка вёл воина-мага, лежала дальше всех от костра. Едва шаги послышались в непосредственной близости от неё, она приподнялась на локте. Лицо, смуглое или просто грязное от сажи, плохо оттёртое, было невозмутимо. И, когда Стеин вдруг освободился от руки мальчишки и сам шагнул именно к ней, девушка чуть-чуть отодвинулась, давая ему возможность положить между ними меховой плащ, который он прихватил с собой. Вскоре они оба лежали на этом плаще — девушка головой на плече обнимающего её мужчины.
А мальчишка огляделся, словно проверяя, не забыл ли он чего, затем обернулся к Хакону и бесстрастно сказал:
— Завтра.
Воин неловко ухмыльнулся и пошёл к костру.
… Рагнар кивнул Андре и вместе с ним тоже вернулся на место. Он-то привык к таким поступкам мальчишки. Правда, обычно тот объединял пары на весеннем празднике. Но ведь не всегда он это делал на глазах всех. Были пары, которые соединялись и в другие дни. Главное — Андре всегда был прав.

Глава пятая

Наутро беглецы и воины вышли из дверей пещеры. Идти пришлось в довольно плотной тени от Чёрного хребта, тёмной и холодной, словно подожжённой по краям: солнце вставало за скалами. Растянулась целая процессия: впереди шли Хакон и Стеин, за ними, чуть поотстав, — женщины, старики и дети. Замыкали вереницу беглецов кузнец и ещё двое уцелевших в бойне мужчин. Хакон немного побаивался, что не обойдётся без слёз, когда беглецы дойдут до последнего места схватки с лесными демонами, а затем и пройдут по “тропе” с мертвецами… Вот только мертвецов почти не осталось. Бойня была близко к пещере, и по кровавым следам сюда явились твари, которые до поры оставались в порушенной деревне. Лесные демоны прибрали всё. Конец зимы. Время голодное. Вдосталь людоеды напировались.
Итак, на дороге, на которой воины-маги отбили крестьян у лесных демонов, трупов не было. В застывшую на утреннем морозце грязь влипли клочья тряпья. Слегка присыпанные мелким колючим снегом, темнели пятна. Лесные демоны подъели всё мало-мальски съедобное… Беглецы шли насторожённо и явно не собирались отсиживаться за спинами воинов в случае чего. Не было ни проклятий, ни горестных криков — всё это будет потом, если останутся силы оплакать погибших…
Ближе к деревне, почудилось, цепочка беглецов затихла ещё больше, хотя куда уж больше: и так молчали. Зато переклики чёрного воронья в холодном воздухе над разрушенными и сожжёнными домами стали острей и насмешливей… Когда дошли до первого дома, воины пошли чуть вперёд, с разрывом от растянувшейся вереницы людей, позади которой всё так же оглядывались кузнец и двое взрослых мужчин. Ночью выпал небольшой снег, и серая картина, в которой белая пороша рассеянно приглушала чёрные пепелища, выглядела удручающе.
Лесных демонов в деревне не нашли.
Оплакивать крестьянам тоже было некого.
Во всей сожжённой деревне не осталось ни трупа.
Когда маги-воины проходили деревню, Хакон воспользовался тем, что он с другом идёт впереди, и тихо спросил его:
— Что с девушкой?
Стеин взглянул на него и, с трудом сдерживая улыбку, кивнул:
— В ней драконья кровь. Не чистая, но есть.
— Значит, мальчишка прав, и мы можем выжить? — прошептал Хакон. — Но почему?
— Это место такое, — предположил Стеин. — Ведь кузнец сказал, что мать Андре тоже видела сны. Вполне возможно, нам надо было сюда возвращаться не за смертью, а чтобы наполниться силой, которая здесь разлита… И возвращаться не раз…
— Подожди… Ничего не слышишь?..
Не оглядываясь, Хакон поднял руку — и люди, бредшие за ним, замерли на местах. Разрушенный дом справа. Хакон шагнул к нему. Всё, как у остальных жилищ: остались лишь обгорелые брёвна и жерди на грубом фундаменте, разорванная в ошметья одежда, кое-где клочья шерсти — наверное, от домашней скотины.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.