Библиотека java книг - на главную
Авторов: 38274
Книг: 97293
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Черный дуэт»

    
размер шрифта:AAA

Питер Чейни
Черный дуэт

Peter Cheyney: “Dark Duet”, aka “The Counterspy Murders”, 1942
Перевод: Е. Стоян, В. Стоян

Это совсем не больно

Была поздняя осень 1942 года. Уже совсем стемнело и холодный, пропитанный влагой воздух пробирал до костей. Обычный пятиэтажный кирпичный дом по Голден-сквер, очень похожий на все остальные дома, совершенно не привлекал внимания прохожих. В этот пасмурный ноябрьский вечер все дома на этой улице мало чем отличались друг от друга. В маленькой квадратной комнате на четвертом этаже этого дома за письменным столом старинной работы сидел человек неопределенного возраста и невыразительной наружности по имени Фэнтон. Внешность его была настолько непримечательной, что не вызывала к себе никакого интереса. Он был человеком крайне замкнутым, предпочитал добывать сведения сам и ни с кем не делиться тем, что ему известно. Поэтому, кто такой Фэнтон и чем он занимается в своей маленькой комнате за закрытой дверью, мало кто знал.
Придвинув настольную лампу настолько, чтобы свет падал на бумаги, лежащие перед ним, он взглянул на часы. Было восемь часов вечера, заканчивался холодный осенний день, накрапывал дождь.
— Люди так устроены, что все время чего-нибудь ждут, — подумал Фэнтон, — с момента рождения и до часа своей неизбежной смерти. Тут ничего не изменишь. И навязчивая мысль о том, что ты ждешь, будь это хорошее или плохое, будь это женщина или деньги, не оставляет тебя до тех пор, пока…
Телефонный звонок прервал его мысли. Фэнтон вздохнул и взял трубку.
— Да… Да, сэр. Я просмотрел всю информацию, которая у нас есть о ней… Нет, ничего нового, сэр. Никаких официальных данных нет, однако мы знаем о ней достаточно много. Да, сэр, достаточно, чтобы… Это норвежская эмигрантка под именем миссис Моринс. Люди из Си-Эй уверены, что потопление «Маратта Стар» связано с ней. Да, сэр, один из кораблей, которые эвакуировали в Канаду детей… Нам известны и другие дела, связанные с именем миссис Моринс, Все они более или менее грязные. Да, это тоже ее дело, сэр, — Фэнтон улыбнулся. — Что ж, сэр, если она начинает вызывать раздражение даже у вас, то обратите внимание, что официально против нее ничего нет… Нет фактов, она умна и предусмотрительна.
Фэнтон пожал плечами, и что-то пометил карандашом на лежащей перед ним бумаге. Улыбка его стала язвительной.
— Что ж, если вы полагаете, что дело этого заслуживает, то можно использовать вариант четыре или пять… Сэр, в этой ситуации я бы выбрал вариант пять. При этом нам, возможно, удастся спасти множество жизней. Прекрасно, сэр. Больше можете об этом не беспокоиться. Я сделаю все необходимое. Вы можете об этом больше не думать. Вычеркните эту леди из своей памяти. Спокойной ночи!
Окончив разговор, Фэнтон задумался, и некоторое время сидел, глядя на темную занавеску, закрывающую окно. Он подумал о том, что всегда на смену одному ожиданию приходит другое. Придвинув к себе телефон, позвонил в Мэйфэр.
— Как дела, Кейн? У меня тоже все нормально, есть работа для тебя. Подробности сообщу, как обычно… Хорошо, я позвоню ему на обратном пути, чтобы он мог подготовиться… Да, конечно так, это именно тот случай, вариант пять! Но не забывай, ты в Англии! Необходимо сделать все чисто. Спокойной ночи!
Повесив трубку, Фэнтон собрал бумаги со стола, положил их в бюро, встал и подошел к вешалке, стоявшей в углу комнаты. Надев пальто и шляпу, он выключил лампу, запер дверь и, негромко посвистывая, направился к лифту.
Фэнтон позвонил Кейну в тот момент, когда тот завязывал галстук перед зеркалом. Закончив разговор, Кейн вернулся к прерванному занятию. Звонок Фэнтона определил действия Кейна на сегодняшний вечер. Кейн улыбнулся своим мыслям и вдруг ощутил легкую боль в области желудка. Он мысленно попытался определить ее причину. То ли это было реакцией на разговор с Фэнтоном, то ли следствием употребления большого количества двойного мартини, выпитого после такого же количества двойного виски. Но теперь это уже не имело никакого значения. Пришла пора действовать.
Кейн закурил, посмотрел на себя в зеркало и остался доволен своей внешностью. И в самом деле, он был высок и строен, широкие плечи и узкие бедра. Движения легкие и сдержанные, он напоминал большую кошку. Эта была очень сильная и страшная кошка, коварность ее заключалась в том, что, когда вы смотрите на нее, она выглядит вполне сытой и ленивой, но если эта кошка в прыжке… Те, кому довелось видеть, как эта кошка прыгает, уже не могли никогда и никому ничего рассказать о настоящем облике Кейна. Из-под прямых черных бровей на вас смотрели спокойные серо-голубые глаза. Иногда они казались серыми, холодными и пронизывающими. Но когда в них загорались зеленые искорки, казалось, что их обладатель — человек веселый и добродушный. Мягко очерченный рот, чуть выдающиеся скулы выдавали его кельтское происхождение, а морщинки вокруг глаз свидетельствовали о том, что он обладает чувством юмора. На самом деле трудно было определить характер этого человека. А при том роде деятельности, которым занимался Кейн, было очень удобно, когда люди ошибались на его счет.
Кейн пересек комнату, подошел к гардеробу, достал пальто, небрежным движением надел шляпу. В шляпе он был особенно хорош. Пошарил по карманам в поисках перчаток, прикинул, удастся ли взять такси где-нибудь поблизости от улицы Королевы Анны, и посмотрел в окно…
Улица Королевы Анны… Кейн задумался. Почему он снимает квартиру именно здесь, в этой тихой и спокойной заводи, около Кавендиш-сквер. Он сел на стул около окна и закурил. Кейн курил и размышлял. Пришла мысль о том, что устраивает его именно то, что это тихая и спокойная заводь. Возможно, сказывается возраст. Я, наверное, начинаю стареть, подумал он. Ищу тишину и покой. Эта мысль чуть-чуть развеселила его. Можно ли считать тридцать восемь лет старостью?
— Ну что ж, — ухмыльнулся Кейн, — если это и в самом деле старость, то Господь даст мне знать об этом и, боюсь, не в самой лицеприятной форме.
Он встал и пошел вниз.
На улице было холодно. Он пересек Кавендиш-сквер, прошел по Кондуит-стрит, Бонд-стрит и вниз по Сент-Джеймс-стрит. Прохожие попадались редко, ничто не отвлекало внимание Кейна, и он решил поразмышлять о Фэнтоне. Да, Фэнтон, черт возьми, стоил того, потому что был личностью.
Фэнтон принадлежал к тому типу англичан, которые на первый взгляд кажутся серыми, даже тусклыми, нерешительными и нелепо странноватыми, но в действительности Фэнтон был тверд и решителен, как семь дьяволов в аду. К нему лучше не попадать в зависимость. Он ничего не боялся, реально оценивал ситуацию, действовал четко. При определенных обстоятельствах мог легко перешагнуть через человека, предоставив ему возможность самому выкарабкиваться. Резкий порыв ветра прервал его размышления, он чуть не сдул его на проезжую часть дороги. Начал падать мокрый снег. Ноябрь — чертовски мерзкий месяц, подумал Кейн.
Он дошел до почты в глубине Сент-Джеймс-сквер. Между почтой и зданием клуба консерваторов Кейн заметил человека в старом дождевике, который стоял, прислонившись к стене. Кейн остановился.
— Добрый вечер, — приветливо сказал он.
— Давайте зайдем за угол, — отозвался человек. — Здесь не совсем удобное место для беседы.
— Пожалуйста, — ответил Кейн. — Для меня это место так же удобно, как и любое другое.
Человек в старом дождевике свернул за клубом консерваторов на узкую улицу и остановился в пятнадцати ярдах от бокового входа. Кейн подошел к нему.
— Я думаю, Фэнтон с вами переговорил? — спросил человек в старом дождевике.
— О, да, — ответил Кейн.
И в этих словах прозвучала какая-то странная завершенность. Они означали ту окончательность, которую вызывали у Кейна все слова, сказанные Фэнтоном. Ту окончательность, которая не оставляла места для размышлений.
— Гелвада в Суррее, — сказал человек. — Место — Туррельский лес. Я намерен связаться с ним как можно скорее. У него машина, и я думаю, что он сможет быстро вернуться в Лондон.
— Зачем же так торопиться?
— Почему бы и нет? Или вы намерены немного потянуть?
— Да нет, я не люблю тянуть, но не люблю и спешки, — сказал Кейн.
Его собеседник неопределенно пожал плечами.
— Я предполагаю, что Фэнтон вам ничего не рассказал о «Маратта Стар»? Мы эвакуировали детей в Канаду на кораблях, «Маратта Стар» один из них. Он погиб. Его потопила подводная лодка. Она ждала именно его. Это дело рук Моринс. Вот так. Можно ожидать и другого… Поэтому, я считаю, мы должны поторопиться.
Кейн кивнул головой, оглянулся. На улице никого не было. Он закурил.
— Все это может и так, — сказал Кейн после не большой паузы. — Но я не одобряю такой спешки. Представьте, что Эрни мчится на своей машине из Туррельского леса в Лондон. Наверняка, найдутся люди, которых заинтересует, почему это бельгийский эмигрант, простите, вольный бельгиец, носится на своей машине по всей стране в самое неподходящее время. И тогда у них возникнут вопросы.
Его собеседник в старом дождевике пожал плечами, он выглядел довольно усталым.
— Предположим, что возникнут, — сказал он.
— Предположим, возникнут, — повторил Кейн. — Слушайте, неужели вы не понимаете, что наверняка есть люди, которых передвижения Гелвады и мои интересуют так же, как и нас их передвижения. И в один прекрасный день они получат ответы на свои вопросы. Это большой риск. Такие, как вы и Фэнтон, ничем не рискуют, просиживают свои задницы в конторах и думают, что они славные ребята. У тех, кто вроде меня и Гелвады, все по-другому. Что тогда, а? Вы-то будете по-прежнему штаны протирать?
Человек в дождевике зевнул.
— Глупости, — сказал он. — Я бы не потерял свою левую руку, если бы просиживал где-то зад.
— Да, у вас свои проблемы, — уже мягче заметил Кейн, — но я все-таки настаиваю на том, что это глупо. Ладно, — он вздохнул. — Пока ничего не случилось, вряд ли вас заинтересует то, что я думаю. Так вы хотите звонить Гелваде?
— Да, я хочу дать ему несколько советов. — Человек в дождевике ухмыльнулся. — Фэнтон считает, что было бы неплохо покончить с этим делом сегодня ночью!
— Боже мой! Да разве можно, друзья, быть такими нетерпеливыми! — Кейн выплюнул окурок.
Не обратив никакого внимания на замечания Кейна, человек спокойно продолжал:
— Я думаю, Гелвада к девяти вечера уже вернется в город. И все будет в порядке где-то к полдесятому. Он подойдет в «Желтую бутылку» — это бар в Мэйфере. Вам бы я посоветовал позвонить туда без четверти десять, И если он встретит там того, кого должен встретить, то пойдете прямо из бара.
— Хорошо, — сухо сказал Кейн. — Это все?
— Да, все, — сказал человек в старом дождевике, как бы не замечая сухости в голосе Кейна. — Доброй ночи, Майкл. — Кейн кивнул и пошел по узкой улочке вниз к Сент-Джеймс-стрит.

Кейн стоял в темном подъезде театрального служебного входа.
Через какое-то время появился служитель и пригласил его пройти. Кейн быстро взбежал по ступенькам, прошел вслед за служителем по коридору и вошел в гримерную. Закрыл дверь и остался стоять, прислонившись к ней.
Валетта Фэлтон сидела перед гримерным столиком и подкрашивала брови. Кейн подумал, что она очень красива. У нее были тонкие черты лица, правильный нос, рот небольшой и чувственный. Кейн поймал себя на мысли, что на Валетту он мог бы смотреть часами — так она была хороша. Ее яркое кимоно слегка распахнулось.
— Не знаю, говорил ли это тебе кто-нибудь еще, Валетта, — сказал Кейн, — но у тебя самые красивые ножки, которые я только видел в жизни.
Она повернула к нему голову и улыбнулась.
— Да, в свое время некоторые говорили нечто похожее, но это было давно, месяцев десять назад, — сказала она и, указав Кейну кивком на стул, добавила: — Садись, Майкл.
Кейн неторопливо повесил шляпу на вешалку у двери и сел.
— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что не в последние десять месяцев? — спросил он.
Она взглянула на него искоса, сквозь длинные ресницы, и Кейн снова подумал, до чего же она хороша.
— Ты говоришь так, — сказала Валетта, — как будто хочешь казаться нескромным, — она снова улыбнулась. — Возможно, Майкл, ты забыл, что последние десять месяцев я была твоей любовницей.
Кейн озорно улыбнулся. В этот момент он напоминал мальчишку.
— Как я мог об этом забыть? — спросил он.
— Не знаю, — сказала Валетта, ее брови чуть приподнялись, — я не понимаю, почему ты считаешь, что мне могут делать комплименты другие люди, в то время, когда предполагается, что я влюблена в тебя.
— А, кажется, понимаю, — Кейн удовлетворенно кивнул.
Она отложила кисточку для бровей и повернулась к нему.
— Я бы хотела знать, — сказала она, — хотела бы знать… На самом ли деле ты такой циник, каким представляешься, или все это только поза?
— Настоящий циник никогда не будет притворяться, — сказал Кейн. — Зачем это ему? Да и тебе не восемнадцать лет. Поэтому притворяться циником, я думаю, глупо и смешно. Я считаю, что цинизм не может быть позой. Скорее это такая вещь, которую нам навязывают окружающие.
— Выходит, это я заставляю тебя быть циничным, Майкл?
— Нет, как раз наоборот, — улыбнулся он, — если бы не ты, то я бы погряз в пучине цинизма.
— Похоже, Майкл, что ты не видишь в жизни ничего хорошего?
— Так оно и есть, ничего постоянно хорошего в этой жизни нет.
— А я? Я же постоянно хороша. — Валетта снова взяла кисточку и посмотрела в зеркало.
Кейн неторопливо достал сигару и закурил. Он был доволен.
— Ну, — сказал он, улыбаясь, — не постоянно, а десять месяцев.
Валетта почувствовала, что его улыбка ее раздражает.
— Выходит, что все хорошее во мне — это ты, — сказала она сухо.
— Я же этого не сказал.
— И ты надеешься, что это не продлится…
— И этого я тоже не говорил.
— Так что же, черт возьми, ты хотел сказать?
— О, Валетга! — сказал он, глубоко затягиваясь. — Пойми меня правильно, я совсем не хочу быть понятым превратно, — он снова улыбнулся. — Я хочу сказать, что я очень рад тому, что имею. Но…
— Что но?
— Давай будем мыслить логически: если женщина влюблена в мужчину, она должна что-то получать взамен, помимо его любви, так было бы справедливо.
Она встала, сняла кимоно и стала одевать костюм. Кейн с удовольствием смотрел на нее. У нее была прекрасная фигура, и она знала, что он понимает это.
— Так что же она может получить взамен, — спросила Валетта, немного помолчав, — и что это обязательно, Майкл?
Он утвердительно кивнул.
— Да, я полагаю, она обязательно должна что-то иметь, иначе во всем этом не будет смысла. Если женщина убеждена, что все впустую, то она найдет что-то более предпочтительное, особенно такая великолепная женщина, как ты.
В ответ она улыбнулась.
— А ты никогда не думал о том, Майкл, что я достаточно получаю от тебя?
— Например? — удивился он.
— Например, массу забавного, — сказала Валетта.
— Я не нахожу в себе много забавного, — сказал Майкл.
Она села на стул лицом к нему, скрестила руки на коленях и заглянула ему в глаза.
— Ты прав. Забавного в тебе мало. Но в тебе есть что-то дьявольски привлекательное. Ты из тех людей, у которых нет прошлого.
Он задумался, облокотился на спинку стула.
— Интересно, — сказал он, — значит, по-твоему, я человек, у которого нет прошлого? Объясни, что ты имеешь в виду?
— Понимаешь, — сказала она, подумав, — бывает, что женщине интересен мужчина, которого она давно знает. И даже если он допускает грубость, она прощает его, понимая, что обстоятельства и случай сделали его таким. Зная это, он все равно будет ей дорог. В другом случае она просто не будет о нем думать. Ты меня понимаешь?
— Вполне.
— Но ты, это совсем другое дело, — продолжала Валетта. — Каким бы ты ни был, что бы ни сделал — ты все равно остаешься для меня непонятным, но привлекательным… интересным… Все равно кто ты… И знаешь, я вспомнила…
Она замолчала, подняла на него глаза, губы ее улыбались. Кейну захотелось обнять ее.
— Помнишь, как мы познакомились с тобой? В ту ночь, когда бомбили. Погибло много людей, я бросилась к тебе в поисках защиты. Я была так напугана.
— А я? — спросил Кейн.
— Ну, во всяком случае, не настолько, чтобы не воспользоваться представившейся возможностью.
— О, прошу прощения.
— Не стоит. Поверь, я не жалею об этом. Я вот к чему говорю: позже, когда мы договорились вместе поужинать, и я шла на свидание, то решила спросить, чем ты занимаешься. Но почему-то мне расхотелось это делать. А потом я поняла, что мне просто нравится думать о тебе как о таинственном человеке.
Кейн насмешливо улыбнулся.
— Понял, — сказал он.
— Но тогда я так и не спросила тебя. Когда мы расстались и условились встретиться снова, я лежала в постели, смотрела в потолок, думала о тебе и решила в следующий раз, когда мы увидимся, обязательно узнать, кто ты такой.
Кейн спросил:
— Что же помешало тебе это сделать?
— Сама не знаю. Все откладываю от случая к случаю, надеясь, что наступит день, когда мое любопытство будет удовлетворено. — Она внезапно замолчала, потом так же внезапно спросила: — Майкл, чем ты занимаешься?
Кейн улыбнулся. Он глубоко затянулся, выдохнул дым и внимательно посмотрел на Валетту.
— Ты, по-моему, хорошо разбираешься в людях. Так скажи мне, чем я занимаюсь?
Она покачала головой.
— Не знаю. Ты из тех людей, которые не поддаются классификации.
Кейн сказал:
— Под всем этим подразумевается один вопрос: почему я не в армии?
Она ответила:
— Да, конечно, почему?
— О, это очень просто, — сказал он. — Когда мне было семь лет, меня переехал экспресс. Он разрезал мне печенку на две равные части. И поэтому меня считают непригодным. — Он смотрел на нее и улыбался.
— Ты свинья, Майкл, ты это знаешь, да? — сказала она.
Он довольно рассмеялся.
— А знаешь, — он наклонился вперед, — я думаю, что ты удивительная женщина, Валетта. Встречаться с мужчиной, спать с ним в течение десяти месяцев и только потом спросить его, чем он занимается. Это изумительно.
— Ладно, перестань. Ты мне скажи… — Раздался стук в дверь.
— Ваш выход через две минуты, мисс Фэлтон, — сказал мальчик.
Она встала.
— Это судьба, — сказал Кейн, — и она, как всегда, очень кстати. Теперь у меня будет время обдумать ответ.
— Ладно, Майкл, ты неисправим, — вздохнула она. — Я увижу тебя вечером?
— Увы, у меня встреча с приятелем. Небольшое дело. Мне, право, очень жаль, Валетта.
— Мне тоже, — сказала она. — Встретимся, когда ты сможешь. Возьми сигарет, если хочешь. Пока.
Он слышал, как ее каблучки простучали по каменному полу коридора. Он глядел прямо перед собой, чуть наклонив голову набок.
— Ты становишься сентиментальным, Майкл Кейн, — пробормотал он еле слышно.
Спустя некоторое время он поднялся. Снял шляпу с гвоздя, медленными шагами прошел по коридору, спустился по лестнице и вышел на улицу.

А сейчас пришло время познакомиться с мистером Гелвадой, вольным бельгийцем Эрни Гелвадой. Гелвада сидел за угловым столиком в таверне «Туррельский Лес» и наблюдал за хозяйкой этого заведения. Он считал, что у нее отличная фигура. В ней все было удивительно пропорционально. Гелвада любил смотреть на женщин не из чувственных побуждений, а спокойно, любуясь и думая в то же время о чем-то своем. Он был философ и эстет. Любил все гармоничное и красивое. Он мог думать по-французски или по-фламандски, или по-русски. Кроме того, иногда он думал по-испански, по-португальски и по-английски. Иногда свою речь он оснащал вульгаризмами. Он прекрасно владел всеми этими языками, но его нельзя было назвать лингвистом, зато эрудитом он был в полном смысле этого слова.
О себе говорил редко. Был невысок и казался склонным к полноте, но на самом деле не был полным. Он был сильным и проворным, когда этого требовали обстоятельства. Его круглое добродушное лицо вызывало симпатию, подвижный рот почти всегда улыбался. Казался человеком милым, и безобидным, но при общении с ним вас почему-то все время не покидало смутное чувство тревоги. Именно тревоги. Когда его не было рядом, вы продолжали думать о нем и приходили к выводу, что ваше беспокойство — плод досужей фантазии, игра нервов и больного воображения. И ваша уверенность в том, что это действительно так, оставалась непоколебимой до следующей встречи с Эрни Гелвадой, когда вы начинали замечать, что ощущение беспокойства растет в вас по мере того, как вы узнаете его лучше. Однако никому не удавалось узнать его настолько хорошо, чтобы понять причину этого странного ощущения тревоги. Никому, кроме Кейна. Только Кейн знал о существовании некого червячка, живущего в мистере Гелваде, сжиравшего его плоть и душу, червячка неутомимого и жестокого.
Эрни родился близ города Эльзас. У его отца была процветающая свиноферма. Мать Эрни, заметив, что Гелвада-младший не проявляет большого интереса к свиньям, решила сделать из него священника. Она спала и видела, что ее сын станет кюре, ее пленяла мысль увидеть его в сутане. И поэтому родители старались учить его таким образом, чтобы сделать из него преуспевающего священника. Мировая война 1914 года положила конец этой мечте. Она отняла жизнь у отца Эрни, застреленного за то, что он перерезал горло немецкому капралу, и у матери Эрни, которую этот капрал убил за то, что она сопротивлялась попытке изнасиловать ее. Эрни смотрел на это сквозь призму последовавшего после войны мира — то есть полагал, что все это в конечном счете логично. Но с той поры в нем поселился червячок… Когда кончилась война, Эрни стал курьером бюро путешествий, полагая, что это занятие куда более интересное, чем то, что ему прочили родители.
Гелвада взял свой стакан и прошел через весь зал к стойке. Там он увидел нескольких случайных знакомых, они кивнули ему. Он тоже улыбнулся им в ответ. Когда он улыбался, лицо его совершенно преображалось, что-то почти ангельское появлялось в нем. Он поставил стакан на стойку, попросил джина с лимонным соком и проследил взглядом, как хозяйка потянулась за бутылкой на верхнюю полку. Когда женщина, знаете ли, тянется за бутылкой на верхнюю полку, фигура ее, особенно хорошо прорисовывается. Как-то в одном баре в Лиссабоне он весь вечер пил тамошний фирменный напиток, редкую дрянь, признаться, и все потому, что ему нравилось, как хорошенькая барменша каждый раз тянется, доставая ром с верхней полки. Таков он был.
Хозяйка поставила перед ним джин и спросила:
— Вас не видно уже несколько дней, мистер Гелвада. Видно, вы были заняты?
— О, нет! — сказал он. — Вовсе нет, мадам. Напротив, все эти дни я гулял по здешним окрестностям и размышлял.
— Гуляли в такой дождь? О чем же можно размышлять в такую ужасную погоду?
Гелвада стал вдруг серьезным. Потом его круглое лицо вновь озарилось улыбкой, и он проникновенно сказал:
— Хотите верьте, хотите нет — я думал о вас. И о том, что нацисты могут высадиться в Англии.
— Но почему вы думали об этом одновременно? — в ее голосе слышались горделивые нотки, ей было приятно, что он думал о ней.
— Немцам вы можете прийтись по вкусу, — сказал Гелвада.
Она покраснела.
— Мало ли что им нравится. Для них у меня в кладовке есть топор, — сказала она.
— Я знаю… — сказал он с расстановкой. Потом снова взглянул на нее, улыбаясь. — Я знал женщину… У нее тоже был спрятан топор… Они выкололи ей глаза.
Он взял стакан и вернулся к своему столику. Когда он поднес его к губам, барменша окликнула его.
— Мистер Гелвада, — сказала она, — вас просят к телефону. Когда я спросила его имя, он сказал, что его зовут Питер.
— Спасибо, детка! — весело сказала Гелвада. Он встал и прошел по коридору к телефону в холле. — Алло?
— Это ты, Гелвада? — спросил голос на другом конце провода.
— Да, это я.
— Хорошо, — сказал голос, — а это я. Есть женщина, миссис Моринс…
Гелвада прервал его, быстро сказав:
— Да.
Он чуть-чуть улыбнулся какой-то странной улыбкой, которая больше походила на оскал и совершенно не вязалась с его обликом.
— Вариант пять, — сказал голос. — Тебя устраивает?
— Конечно, — ответил Гелвада. — Почему бы и нет?
— В данном случае, безусловно, — повторил голос. — Она будет сегодня вечером на вечеринке в местечке около Хэмпстеда. Вечеринка начинается около десяти. Они намереваются гулять допоздна. Ты и еще один наш знакомый должны будете как-то туда попасть, во что бы то ни стало. Кое-кто хочет, чтобы это было сделано быстро.
— Понял, — сказал Гелвада. — Есть какие-нибудь сведения?
— К сожалению, не совсем определенные. В Мэйфере есть бар «Желтая Бутылка». Там будет женщина, некая миссис Мэллори, она приятельница миссис Джин, которая устраивает эту вечеринку. Эту Мэллори знают многие, и она вполне могла бы быть с тобой знакома. Три года назад она гостила в Эден Роки, упала с причала и сломала ногу. Через двое суток после этого она отправилась на вечер, где шла крупная игра, и выиграла двадцать пять тысяч франков. Это может помочь?
— Посмотрим, — ответил Гелвада. — Нужно еще, чтобы она пришла сегодня вечером в «Желтую Бутылку».
— Она будет там, — сказал голос. — Это я могу обещать. Поручу это одному человеку, но все остальное зависит от тебя.
— Хорошо, — сказал Гелвада. — А как я узнаю этого человека?
— Он назовет тебя Пьером Хэллардом, — сказал Питер. — Но помни, он должен выйти из игры раньше, чем она начнется. Он совершенно неопытен, полагаться на него нельзя, и, кроме того, он ничего не знает. Понял?
Гелвада сказал:
— Все ясно. Если она придет в «Желтую Бутылку», я все сделаю сам: это очень просто.
— Ты, Эрни, иногда бываешь излишне самоуверен. С тобой будет Кейн. Указания получишь от него. Он позвонит тебе туда.
— Да, кстати, — сказал Гелвада, — ты не сказал, как она выглядит, эта миссис Моринс?
— Насколько я знаю, она недурна собой. Думаю, тебе надо отправляться в Лондон как можно скорее.
— Я буду там через полчаса, — сказал Гелвада.
— Не очень торопись, а то остановят за превышение скорости, и это будет не самое лучшее начало.
Гелвада повесил трубку, вернулся за свой столик, допил джин, пожелал хозяйке спокойной ночи и вышел. Когда дверь за ним закрылась, один из посетителей сказал хозяйке:
— Симпатичный парень, не правда ли, миссис Сомс? — Она кивнула.
— Жалко его. Всех этих бельгийцев жаль. У них нет ни кола, ни двора, им ничего не остается делать, как только ждать, пока мы выиграем войну, чтобы потом уехать на родину и приводить там все в порядок.
— Забавный тип, — вставил другой.
— Какой-то он странный, — заметила миссис Сомс. — Иногда кажется, что он страшно доволен собой… Хотя, кто их поймет, этих иностранцев.
Шел дождь, когда Гелвада проезжал через Беркли-сквер. Поставив машину в конце улицы, он вышел. Резкий осенний ветер колол ему щеки. Эрни поежился, он не любил холода. В Бельгии, подумал он, засунув руки в карманы, и ветер был не такой резкий, и дождь не такой холодный. Он подумал, что его жизнь, стань он священником, возможно, была бы более приятной. А, впрочем, решил он, ничего интересного в ней нет… Эрни пересек Шефферд-маркет и свернул на небольшую улочку, заканчивающуюся тупиком, в котором и находился бар «Желтая Бутылка».
Он вошел в зал, огляделся, там было много народу. Обслуживали двое — мужчина неопределенных лет и в другом конце зала хорошенькая барменша.
Эрни быстро прошел к стойке, заказал двойной бренди и сел со своей рюмкой в углу зала. Закурил, устроившись поудобнее, и стал спокойно наблюдать, оставаясь, сам незамеченным. Он умел это делать. Эрни принадлежал к тому типу людей, которые по желанию умеют либо сделать так, чтобы их присутствие стало заметным, либо заставить других не замечать себя.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2018г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.