Библиотека java книг - на главную
Авторов: 38393
Книг: 97398
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Комбинат»

    
размер шрифта:AAA

Юрий Нестеренко
Комбинат

Василию Шульженко — художнику, лучше всех выразившему суть России
— В общем, зря вы полезли в это дело, Николай, — резюмировал главный.
— То есть как это зря?! — Николай Селиванов, не без оснований считавшийся одной из самых ярких звезд московской журналистики, пылал праведным гневом. — Вы же сами дали мне «добро» на Пыхтина и его офшоры!
— Именно так, — устало кивнул главред. — Журналистское расследование: депутат Пыхтин имеет бизнес за рубежом, на который по закону о статусе депутата не имеет права. Да еще и не платит с него налогов. Нам рейтинг, вам премия, ток-шоу на НТВ, в Думе скандал, Пыхтина выгоняют из фракции и намекают ему, чтобы он сдал мандат добровольно. Проводятся довыборы по тридцать второму избирательному округу, на них побеждает понятно кто, и все на этом заканчивается. А вы? Зачем вы полезли копать дальше?
— Да потому что Пыхтин — марионетка! К его рукам и прилипали-то сущие гроши, ну, по их меркам, конечно же. А на самом деле через этот офшор прокачиваются куда большие средства, и занимаются этим структуры, непосредственно связанные с…
— Вы все равно не сможете это доказать, — перебил главред.
— Смогу! Вы же видели ксерокопии документов!
— Ксерокопии, да. И показания анонимных источников. До оригиналов вам все равно не добраться. И ваше счастье, что не добраться.
— В каком это смысле — счастье? — запальчиво воскликнул Селиванов.
— В прямом. Николай, — вздохнул главный, — поймите наконец, сейчас уже не девяностые годы. Это тогда можно было безнаказанно собирать шесть чемоданов компромата на Ельцина… Хотя, замечу, сколь безнаказанно, столь же и бесполезно. Да и то — Холодов вон метил куда ниже, а…
— То есть вы предлагаете мне праздновать труса? И нам всем? Сложить лапки из опасения, как бы чего не вышло? Знаете, как у Искандера: на самом деле нет никакого их гипноза — есть только наш страх…
— Николай, — главный перегнулся через стол, понижая голос. — Говорят, что он не пожалел даже собственного учителя и друга, который, собственно, и привел его в политику. Я уж не говорю про эту мутную историю со взрывами домов. Вы думаете, он пожалеет вас? У нас и так уже неприятности из-за этой вашей статьи. Мой ловец стрекоз, слишком далеко ты нынче забежал.
Главный всегда обращался к подчиненным на «вы» — что Селиванов, который терпеть не мог начальственного «тыканья», особенно ценил — так что последняя фраза, по всей видимости, была цитатой. Наверняка откуда-то из японской поэзии. Главред был японофилом, причем японофилом снобом — из тех, для кого не отличающий Басё от Иссы не вправе претендовать на звание цивилизованного человека. Посему первоисточники он обычно не указывал — «каждый культурный человек должен знать…» — но на сей раз снизошел, подчеркивая значение фразы:
— Это Тиё из Кага написала на смерть своего сына.
— Все настолько серьезно? — Николай все-таки сбавил напор.
— Ну а я вам о чем говорю? Значит, так. Вторую часть мы, естественно, публиковать не будем. Более того — и по поводу первой дадим опровержение с извинениями. «Наш автор воспользовался непроверенными источниками.»
— Но…
— Я все понимаю. Никаких репрессий с моей стороны не будет, хотя кое-кто там пусть думает, что они последовали.
— Репрессий?! — Николай вновь задохнулся от возмущения. — За то, что я делаю свою работу, и делаю ее хорошо?
— Работу, да. И некоторое время вам лучше делать ее вдали от Москвы. У меня как раз есть для вас редакционное задание.
— Какое еще задание? — буркнул Селиванов, не предвидя ничего хорошего.
— Поедете в город Красноленинск…
— Господи, ну и название! Это где ж такое?
— Самый центр российской глубинки. Где-то между Волгой и Уралом, кажется… посмотрите потом в интернете. Там загибается некий комбинат… Градообразующее предприятие. Поедете, посмотрите, пообщаетесь с жителями, с работниками комбината… обстоятельно, знаете ли, без спешки… и сделаете об этом репортаж.
— Что еще за комбинат? Что он производит-то хоть?
— Черт его знает, какой-то «ящик». Да это, в общем-то, и неважно…
— Прелесть какая! Почему бы сразу не отправить меня писать гороскопы или репортажи с выставки котят? Или про Пугачеву и Галкина? Что там у нас еще для домохозяек за сорок?
— Николай, — главред терпеливо вздохнул. Селиванов действительно был его звездой, и это оправдывало терпеливость. — Я не могу обеспечить вам охрану или выдать табельное оружие. И уволить тоже не могу. Точнее, могу, но не хочу, и надеюсь, это взаимно… Я предлагаю приемлемый компромисс. Надо бросить им кость, неужели вы не понимаете? Сделать вид, что вы наказаны и понижены до заданий, какие обычно дают стажерам или вообще внештатникам. И заодно убрать вас подальше с их глаз. На самом деле в денежном плане вы ничего не потеряете. И к своим серьезным расследованиям тоже вернетесь… но попозже. Когда уляжется пыль.
— И что я должен написать? — криво усмехнулся Николай. Статью о том, как проклятые либералы в девяностые развалили ВПК?
— Нет, нет, я не прошу от вас ничего подобного… мы все-таки либеральное издание… Напишите правду, только и всего. О проблемах людей… у них ведь там реальные проблемы, другой работы в городе практически нет, а это все уже не первый год… конечно, и об ошибках реформ тоже можно порассуждать, ведь были же реальные ошибки… но, в общем, на ваше усмотрение. Я верю, что такой блестящий журналист, как вы, сможет сделать хорошую статью даже на таком — да, я не спорю — скучном материале. Конечно, это будет не статья для первой полосы, но…
— Меня там за шпиона не примут? — мрачно осведомился Селиванов. — Вынюхивающего тайны секретного предприятия? Главный секрет которого в том, что оно давно не работает…
— Вообще говоря, с этим сейчас тоже нужно осторожно, — серьезно ответил главный. — Действуйте только открытыми методами, показывайте редакционное удостоверение, в Штирлица играть не нужно… особенно, знаете ли, лазить в дырки в заборах и все такое. Если на комбинате разруха с начала девяностых, такие дырки там наверняка есть…
— Думаю, они там и в восьмидесятых были, — усмехнулся Николай.
— … но не хотелось бы потом по телефону вызволять вас от местных ФСБшников, — закончил главный. — Не говоря о том, что какой-нибудь озверевший от водки и безделья вохровец может и пальнуть, не разбираясь.
— Ладно, не маленький, — огрызнулся Селиванов. — Напишу я вам про ваш обломок империи. Красноленинский, надо же… небось, еще и краснознаменный…
— Да, он действительно ордена Красного Знамени, если я правильно помню, — невозмутимо подтвердил главред. — Ну вот и хорошо. Зайдите к Тамаре, командировочные получите, как обычно.

* * *

Поезд подползал к станции, словно советский школьник — к кабинету стоматолога: петляя из стороны в сторону и всячески оттягивая неизбежное. Моросил безнадежный осенний дождь; когда Селиванов выезжал из Москвы, там, несмотря на третью декаду сентября, еще вовсю сияло и припекало лето, которое даже не хотелось называть «бабьим», однако в этих краях практически на той же широте погода и общий пейзаж скорее напоминали ноябрь. За окнами бесконечно тянулись чахлые рощицы, заросли борщевика и чертополоха, мутные лужи и болотца, утопающие в осенней грязи деревеньки с покосившимися избами — полумертвые или вовсе обезлюдевшие, бурые раскисшие поля (кое-где можно было заметить грузовик или трактор, похоже, давно уже ржавеющий без движения), длинные ряды облупившихся сараев, деревянные и бетонные заборы, исписанные и изрисованные непристойностями (Николай отметил с усмешкой проникновение цивилизации в провинцию — помимо традиционных русских выражений, пару раз ему попалось на глаза слово «fuck», правда, написанное с ошибкой, через «а») — и вот, наконец, показался пригорок, увенчанный церковью с обшарпанными стенами, но с явно недавно отреставрированным куполом, и тут же мимо окон нехотя проплыли громоздкие бетонные буквы «КРАСНОЛЕНИНСК». Потянулись ржавые гаражи и первые пятиэтажки. Рельсы разветвились, затем еще и еще раз — скромный райцентр неожиданно оказался довольно-таки крупным железнодорожным узлом. Поезд, однако, еще замедлил ход, словно всех этих рельсов ему было мало, и долго полз вдоль бесконечного товарняка, закрывшего от Николая город. Селиванов подумал, что в эпоху расцвета комбината таких товарняков, привозивших сырье и увозивших тщательно упрятанную готовую продукцию, здесь, наверное, было много. Вероятно, этим и объясняется обилие рельсовых путей. Ныне некоторые из них уже зарастали травой.
Наконец состав миновал голову товарняка и, прогромыхав еще немного вдоль высокого бетонного забора с колючей проволокой поверху, вполз на станцию. Простуженный репродуктор с перрона сообщил, что стоянка поезда — три минуты. Николай взвалил сумку на плечо и, следом за какой-то бабкой в платочке, тащившей одной рукой набитую кошелку, а другой — плаксивую внучку, вышел из осточертевшего вагона под дождь. Перрон был практически пуст — не считая его и бабки с внучкой, в Красноленинске сошло еще, кажется, три или четыре человека со всего поезда.
Пройдя насквозь через обшарпанное, навсегда провонявшее куревом здание вокзала, Николай толкнул массивную дверь с треснутым стеклом и задержался под козырьком, оглядывая из укрытия узкую и длинную привокзальную площадь. Откуда-то отсюда должны ходить автобусы… Ни одного автобуса он, однако, не увидел — равно как и чего-либо похожего на остановку — а увидел лишь пожарную каланчу на противоположной стороне площади, заколоченный магазин слева от нее, длинные торговые ряды справа (несколько особо упорных торговцев маячили под дощатыми навесами, откуда бахромой стекал дождь, но в целом рынок был пуст) да мокнущий на асфальте мусор. Посреди площади торчал памятник понятно кому, указующий в сторону вокзала. «Типа, чего приперлись, садитесь в поезд и катите отсюда», — усмехнулся про себя Селиванов. Если же интерпретировать жест вождя пролетариата согласно сторонам света, то (насколько Николай мог судить в отсутствии солнца) верный путь для товарищей лежал на северо-восток. Перед постаментом догнивал под дождем тощий букетик — вероятно, дар от местного отделения КПРФ.
Ну да — депрессивная российская провинция. А что он рассчитывал увидеть — Нью-Йорк? (Ему вспомнилась кондиционированная свежесть уютных нью-йоркских автобусов, мягко приседающих на остановках для удобства пассажиров-инвалидов. Сейчас, небось, придется трястись на каком-нибудь воняющем бензином чудовище с изрезанными сиденьями…)
— Такси, командир?
Николай повернул голову. К нему обращался неопределенного возраста мужик в короткой потрепанной кожаной куртке и тренировочных штанах с тремя полосками (в последний раз Селиванов видел такие в каком-то фильме о временах перестройки). Зубы у водителя были редкие и кривые, почти коричневые от табака; спереди не хватало двух, одного сверху и одного снизу… Брился он в последний раз, вероятно, дня два назад. В целом, доверия этот тип не внушал.
— Автобуса ты тут можешь до утра ждать, — сообщил он, по-своему интерпретировав колебания потенциального клиента. — На Ворошилова канаву разрыли, там трубу прорвало. Тебе куда ехать-то?
— Гостиница «Маяк», — сдержанно ответил Николай, не очень понимая, как связаны автобусы и труба (даже если где-то дорога перекрыта из-за ремонта, неужели нельзя пустить транспорт в объезд?)
— «Маяк»? Поехали. Давай сумку, — водила решительно протянул руку к багажу Селиванова.
— Не надо, я сам! — решительно отстранился Николай. — Сколько до «Маяка»?
— Двести рублей, — заломил водитель, нагло глядя на хорошо одетого московского гостя. Вероятно, в его представлении это была запредельная цена.
— Хорошо, — Николай мысленно возблагодарил провинциальную наивность, представляя, сколько пришлось бы отдать водителю где-нибудь на площади Трех вокзалов в Москве. Впрочем, Красноленинск и по размерам тоже не Москва, тут, небось, и ехать-то всего ничего… (Никаких карт города в интернете ему найти так и не удалось — вездесущий «Гугл» сюда еще не добрался, не говоря уже о «Яндексе».)
Водитель вышел под дождь и зашагал влево по тротуару. Николай последовал за ним, тщетно высматривая такси.
— Где машина-то? — спросил он наконец, чувствуя, как поутихшая было тревога вновь поднимается холодной волной в животе.
— Ща будет… нам на площади нельзя парковаться, менты гоняют.
— Почему? — удивился Николай. — Разве не логично сделать стоянку рядом с вокзалом?
— Как это почему? Денег хотят. Вон моя машина, пришли почти.
Они подошли к серой «Волге», выглядевшей таким же анахронизмом восьмидесятых, как и адидасовские «треники». Никаких шашечек или, тем паче, логотипов компании на ней не было. Ну да, подумал Николай, классика жанра — «тебе шашечки или ехать?»
Водитель открыл ключом багажник, куда Селиванов сгрузил свою сумку, затем пошел отпирать двери. Забравшись внутрь, Николай поморщился от резкого табачного запаха. Ну да, разумеется — пепельница была тут, полная окурков.
Зато таксометра, само собой, не было.
— Хлопай сильнее, — напутствовал его водитель, — а то замок не закроется… Не, не так, ты со всей дури лупи! Николай хлопнул дверцей со всей силы, опасаясь, не разобьется ли стекло. Но, похоже, машина была привычна к такому обращению.
— Во, — одобрил водила, — теперь поехали. Да не пристегивайся, — брезгливо добавил он, глядя, как его пассажир натягивает драный брезентовый ремень, — за это у нас не шмонают. Это даже ментам впадлу.
— Я, собственно, не ради ментов, — пряжка ремня никак не хотела входить в замок, но Николай не оставлял попыток. — Ремни, вообще-то, придуманы для безопасности.
— Да какие опасности, нах, — водила повернул ключ; стартер сипло дергался секунд шесть, но наконец все-таки сделал свое дело. Селиванов обратил внимание на целый иконостас из трех небольших иконок, прилепленный в углу лобового стекла; как видно, заботу о безопасности водила понимал именно таким образом. Ожила магнитола, и стекла завибрировали от «русского шансона»: хриплый голос с блатным надрывом выводил про «окурочек со следами помады». Николай болезненно поморщился:
— Можно потише?
— Чо, не любишь музыку? — водила отъехал от бровки, затем, быстро оглядевшись по сторонам, нахально развернулся через двойную сплошную и покатил в другую сторону.
— Такую — нет, — Селиванов наконец совладал с ремнем.
— А чо, нормальный музон… — не согласился водитель, но громкость все же прибрал. — Вы там чо, в своей Москве — сплошь по консерваториям ходите?
— Ну, не сплошь… лично я классический рок предпочитаю. Led Zeppelin, Queen… А как вы… — Николай сделал над собой усилие, — ты узнал, что я из Москвы? В поезде ж не только москвичи ехали.
— Тоже мне фокус, — хохотнул водитель. — Да вас, московских, за версту видать. А рот раскроете, так и вообще.
— А что — рот? — недоуменно переспросил Николай, думая, что состояние его зубов, конечно, никак не сравнить со стоматологическим кошмаром во рту водителя.
— Да говорите вы прикольно. «Пааталстела паатамушта», произнес тонким голосом красноленинец, явно пытаясь изобразить московский говор, и тут же сам заржал. Впереди загорелся желтый, и водила выжал газ, надеясь проскочить. Под капотом стрельнуло, но «Волга» все же стала разгоняться, чтобы, как обреченно понял Николай, на максимальной скорости вылететь на перекресток как раз в тот момент, когда загорится красный. Но водитель внезапно передумал и резко дал по тормозам. Шины взвизгнули по мокрому асфальту; Николая мотнуло вперед, и он возблагодарил собственное здравомыслие за то, что пристегнулся.
— А-а, чтоб вас, — проворчал водила, провожая взглядом милицейские «жигули», проследовавшие перпендикулярным курсом. Как видно, это была единственная причина, заставившая его прервать свой маневр. Пока «Волга» стояла на светофоре, он вытащил из кармана мятую пачку и вытянул из нее зубами папиросу. Щелкнула зажигалка — прикуриватель в самой машине, видимо, не работал.
— Можно не курить, пока мы едем? — возмутился Николай.
— Слушай, ты чо как не родной? — рассердился и водитель. — Музон не слушай, курить не кури… это моя машина ваще-то!
— Зато деньги мои, — твердо возразил Селиванов. — На автобусе меня бы, небось, за пятерку довезли.
— «Будишь харашо учитца, Гоги, куплю я тибе автобус», на сей раз красноленинец пародировал грузинский акцент, явно вспомнив какой-то анекдот. — Ладно нах, клиент всегда прав, — он затушил папиросу в пепельнице. — Тебя зовут-то как, москвич? Меня Сашка.
— Николай, — сдержанно произнес Селиванов, думая, до какой степени должен не уважать себя мужчина за сорок, чтобы представляться чуть ли не дворовой кличкой. Впрочем, когда-то на Руси и князья, обращаясь к царю, именовали себя Сашками и Ваньками. Страна рабов, да.
— И как же тебя, Колян, из твоей Москвы в нашу дыру занесло? — поинтересовался водитель, снова трогаясь с места на зеленый. — В гости, али по делу?
— По делу, — ответил Селиванов и вдруг подумал, что, раз уж он приехал сюда общаться с народом, так не стоит упускать шанс. Так что, проглотив хамского «Коляна», он продолжил уже почти с задушевной интонацией: — Вообще-то я журналист. Приехал, чтобы помочь вам, написать о ваших проблемах… у вас ведь тут комбинат загибается? И весь город вслед за ним?
— А! Комбинат, — произнес Сашка с непонятной интонацией. — Я там, если хошь знать, сам восемь лет отышачил. Сразу после путяги туда устроился. Ничо, работа хоть и ночная больше, а платили нормально, пока Ельцин, сука, все не развалил. Ну то есть началось-то при Горбаче еще, но тогда, хоть и работы стало мало совсем, а платили, три четверти жалования выплачивали… а потом совсем труба началась. Начальство уговаривало, мол, потерпите, скоро руководство поменяется, опять все по-прежнему будет… да щас, жди, — он зло махнул рукой. — Мы тоже уже ученые. Плюнул на все, в таксёры ушел. Здесь, конечно, оплата сдельная, как потопаешь, так и полопаешь, но хоть чего-то. Хотя приезжих мало, а местные тоже без зарплаты сидят… Сейчас вот опять всё надеются, на этого нового, как его, Путин?
— Путин, — подтвердил Селиванов. — И не такой уж он и новый, скоро на второй срок пойдет.
— Во-во, — кивнул Сашка, — все они только языком трепать по телевизору… просрали страну, так что уж теперь дергаться… Не, я лучше таксёром.
— Так ты настоящий таксист? Я думал — так, частный извоз на своей машине…
— Не, у нас фирма, — возразил водитель почти что с гордостью. — Машина, правда, и в самом деле своя. Бензин, ремонт — это тоже все за свой счет…
— И клиентов ты сам ищешь, — подхватил Селиванов. — Ну а смысл тогда в этой фирме? Не проще одному работать и с начальством не делиться?
— Одному жизни не дадут, — решительно покачал головой Сашка. — Ни менты, ни конкуренты.
— Крыша, стало быть, — кивнул Николай. — Оформленная в виде легального бизнеса. И почему меня это не удивляет… А на комбинате ты кем работал? Тоже водителем?
— Ну да, грузовик водил. На станцию и обратно.
— Ночью?
— Чаще да.
— Интересно… что там вообще производят-то, на этом комбинате?
— А вот этого я не знаю и знать не хочу, — насупился Сашка. — Меня, если хочешь знать, вообще дальше ворот не пускали. На станции загрузили, довез, поставил машину под разгрузку, сам в курилке тусуюсь, пока не позовут. Позвали, путевой лист закрыли, все — катись, не задерживайся, по сторонам не оглядывайся. А уж что там внутри делают — не моего ума забота. За секретность еще особая надбавка шла. А за разглашение, в случае чего…
— И что, — усмехнулся Николай, — никогда даже соблазна не возникало подглядеть, чем именно тебя загружают?
— Любопытной Варваре знаешь чо оторвали? Сказано же, не мое это дело. Мое дело — в ведомости расписаться и денежку получить. Слушай, — он вдруг бросил на пассажира прищуренный взгляд, — а ты чо меня про это расспрашиваешь, а?
Николай запоздало вспомнил предупреждение главреда и приготовился доказывать, что он не американский шпион. Но мысль красноленинца развивалась в прямо противоположном направлении:
— Все никак не угомонитесь, да? Уже сколько лет, как я на вас не работаю, а все проверяете, в покое не оставите?
— Да нет же, — оторопел Селиванов, — я на самом деле журналист…
— Ага, журналист… знаем мы, какие вы журналисты… и в журналах ваших расписывались…
— Да я правду тебе говорю! — обиделся Николай. — Я, вообще-то, достаточно известный автор, Николай Селиванов. Купи нашу газету и почитай. У меня, если хочешь знать, у самого с ФСБшниками из-за моих статей проблемы были…
— Ну, может, и так, — не стал спорить Сашка, — а только все равно я ничего лишнего не знаю, а и знал бы не сказал. Вон твой «Маяк», приехали.
Машина остановилась у подъезда втиснутого между соседними домами серого пятиэтажного здания с большими окнами-витринами на первом этаже. Сквозь затемненные стекла просматривалась кадка с фикусом и несколько пластмассовых кресел вроде тех, что используют в летних уличных кафе, а над двустворчатой дверью красовалась словно вырезанная из пенопласта и стилизованная под небрежную рукопись надпись «Маяк», дополненная плоским изображением самого маяка с облупившейся красной звездой вместо фонаря.
Водитель и пассажир вновь выбрались под моросящий дождь. На улице уже начинало темнеть. Пока Сашка доставал из багажника сумку, Николай, прикрывая кошелек полой куртки, отыскал там две сторублевые бумажки.
— Добавить бы, земляк, — просительно произнес водила, не спеша протянуть руку за деньгами.
— Договаривались на двести, — твердо ответил Селиванов, усмехаясь про себя, как быстро «прикольный москвич» превратился в «земляка», едва речь зашла о финансах.
— Да ты смотри как я тебя вез! Все как твоей душе угодно — ни музыки, ни курева, да еще почитай и интервью тебе дал!
— За интервью, вообще-то, гонораров обычно не платят, просветил его Николай. — Даже королям.
— Ну правильно, чо им платить, у них и так денег куры не клюют! А рабочему человеку…
— Имей совесть, рабочий человек, — Николай решительно забрал у него сумку и практически впихнул купюры ему в руку. — Думаешь, я не знаю, что ты и так взял с меня больше, чем с местных? Все, спасибо и пока, — он направился к дверям, сопровождаемый неразборчивым бурчанием про московских жлобов.
Пройдя через пустующий холл, где были беспорядочно расставлены те самые кресла и лежали на низких круглых столиках явно не новые журналы, Николай подошел к стойке портье, озаренной несколькими неяркими лампочками на задней деревянной панели. Черноволосая девушка в белой блузке с приколотым бейджиком посмотрела на него выжидательно. Одета, причесана и накрашена она была вполне в стиле своих западных коллег, но улыбаться ее явно не научили.
— Добрый день, — «скорее, вечер», мысленно поправился Николай и полез во внутренний карман за паспортом. — У меня забронирован номер.
Пальцы девушки с невероятно длинными накрашенными ногтями затюкали по клавишам. Николай видел такое не в первый раз и все равно всегда поражался, как с такими ногтями можно работать за компьютером — да и вообще жить, если уж на то пошло.
— Вас нет в базе, — сообщила она наконец.
— То есть как это нет?! — возмутился Николай. — Я бронировал через интернет три дня назад!
— Нет, и все. Может, вы последний «окей» не нажали. Или дату перепутали.
— Девушка, не учите меня работать за компьютером, — закипал Селиванов. — Ничего я не перепутал, и подтверждение от вашего сайта получил! («Надо было его распечатать, блин! Привык к цивилизованному сервису…»)
— Не кричите, мужчина. Что я сделаю, если нету вас? Я за работу сайта не отвечаю, это к сисадмину претензии, а он вообще не здесь сидит…
— Хорошо, — Николай заставил себя успокоиться. — Без брони вы поселить вы меня можете? Прямо сейчас.
— Могу, но это будет на 30 % дороже, чем по предварительному бронированию, — сообщила смотрительница «Маяка».
Селиванов выдохнул. Ладно, все равно эти расходы оплачивает бухгалтерия.
— Давайте.
— Вам какой номер?
— Одноместный.
— С ванной?
— А что, у вас тут есть номера без ванны?!
— Только стоячий душ, зато у них окна на улицу. Или с ванной, но окна на задний двор.
«Вот почему обязательно или-или? — подумал Николай. — В России как будто специально кто-то следит за тем, чтобы любой вариант имел свой недостаток!»
— Ладно, я сюда не пейзажами любоваться приехал, — сказал он вслух. К тому же он уже видел «Маяк» со стороны фасада, и никаких роскошных видов оттуда не открывалось — вряд ли задний двор, даже если там нет ничего, кроме глухой стены и мусорных ящиков, мог быть намного хуже. — Давайте с ванной.
Снова защелкали клавиши.
— С ванной нет, — проинформировала его девушка.
— Ну что поделать, давайте с душем, — «провались оно все», добавил Николай мысленно. После целого дня в грязном поезде и этого мерзкого промозглого дождя на улице полежать в теплой ванне было бы самое то. Клик-клик-клик.
— С душем тоже нет.
— Да вы издеваетесь, что ли? Что у вас вообще есть?!
— Одноместных свободных вообще нет. Точнее, остался двенадцатый, но там унитаз не работает. Вызвали сантехника, третий день ждем. Может, завтра уже починят. А пока в туалет в коридоре ходить можно…
— Нет уж, спасибо!
— Ну тогда только двухместные. Но это будет в четыре с половиной раза дороже.
— Почему в четыре…?
— Потому что люксы.
— Мне не нужен люкс! Дайте мне обычный двухместный номер!
— Двухместные остались только люксы.
— Слушайте, девушка, — вздохнул Николай, — не морочьте мне голову. Кого вы пытаетесь развести на бабки? Ваш город явно не задыхается от притока туристов. Не может быть, чтобы в пятиэтажной гостинице не было свободных номеров!
— Я вам говорю то, что есть! К тому же выше третьего отопление не работает, там стояк забился…
— … а слесаря вы уже три дня ждете, — ядовито закончил Селиванов. — Ладно, мне этот цирк надоел. Позовите администратора.
— Если она еще домой не ушла.
— В ваших же интересах, чтобы не ушла, — осклабился Николай.
Девушка нехотя поднялась и, одарив его взглядом оскорбленной добродетели, удалилась в полутемный проход за стойкой налево.
Николай ждал, понимая, что пока что не добился никакой победы. Арон Михалыч, зубр журналистики, служивший в газете еще с брежневской поры, рассказывал, что в те времена «корочки» столичного журналиста были изрядной силой. Само собой, ни о какой системной и идеологически невыдержанной критике в те годы не могло быть и речи, писать о недостатках дозволялось только в стиле «кто-то кое-где у нас порой», и партийная элита была строго неприкасаемой — но все же корреспондентов московских газет побаивались даже иные провинциальные секретари райкомов, а уж всевозможные директора магазинов и ресторанов, начальники жилконтор и администраторы гостиниц и вовсе были основной добычей «акул пера» — добычей, охота на которую не только позволялась, но и поощрялась — и при виде редакционного удостоверения с известным всей стране логотипом чуть ли не вставали навытяжку. Теперь же разгромным фельетоном о гостинице в провинциальном городе N не то что никого не напугаешь — такую ерунду и печатать-то в столичном издании никто не станет. «Рекламодателям это неинтересно.»
И вот что теперь делать, если администраторша окажется ничем не лучше своей подчиненной? Искать на ночь глядя другую гостиницу? Сашка уже, конечно, давно уехал. Ловить под дождем другую машину? Хотя уж такси из этой чертовой гостиницы, наверное, можно вызвать… На грабительский люкс Николай, уверенный, что его «разводят», не желал соглашаться из принципа.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2018г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.