Библиотека java книг - на главную
Авторов: 45273
Книг: 112660
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Город, в котором оживают кошмары» » стр. 14

    
размер шрифта:AAA


На город опустилась ночь, через оконные шторы проникали разноцветные блики от фонарей и вывесок. Люй лежал на шёлковом белье её кровати и наслаждался красотой её обнаженного тела. Интересно, кто же снова сделал ему такой подарок? Всё-таки Чжун, который отпирается только из вежливости? Или сестра, давно попрекающая его одиночеством? Сцинк не мог оторвать от проститутки взгляд. Плавные округлые формы, белая кожа, светлые волосы, выстриженные виски. И, как вишенка на торте, — татуировка цветущей белой сирени на внутренней стороне бедра. Она была похожа на его бывшую жену, но, в то же время, и являлась её полной противоположностью. Супруга тоже не была худой, но коротко стригла свои чёрные волосы, а татуировки, покрывающие половину тела, изображали паутину. Может поэтому эта девушка была так притягательна для него. В ней он как будто встретил светлую версию женщины, которую когда-то любил. Его бывшая была эгоистична и ревнива, она не видела вокруг никого и ничего кроме себя. Именно поэтому развалился их брак, а вовсе не потому, что, как считает Чжун и подобные ему ханжи, из межвидовых связей не выходит ничего хорошего.
В проститутке стервозности не было ни грамма. Конечно, Люй понимал, что это связано с хорошей оплатой. Но так приятно было потешить себя подобной иллюзией. Она гладила его по бледной с жёлтыми полосами чешуе на груди и расспрашивала о жизни. Он с удовольствием рассказывал о себе:
— Вот так и получилось, что, когда ребята узнали, что у меня высшее медицинское образование, меня и прозвали Профессор.
— Специалист по классификации видов и видовых болезней. Интересная профессия! Но почему же тогда Служба Безопасности, а не карьера биоинжинера? — прозвучал в полумраке её тихий голосок с европейским акцентом.
— Потому что ещё на практике я понял, что не так уж важно вылечить кого-то в больнице, если на выходе оттуда его тут же убьют. И что общество тоже поражают болезни, с которыми нужно бороться. Когда я начал работать, я получил шанс изменить мир к лучшему здесь и сейчас, а не в далёком и светлом. Слушай, теперь моя очередь задавать вопросы: так кто же всё-таки тебя мне подарил?
— Меня просили не говорить тебе…
— А и не надо. Достаточно намекнуть, я ведь всё-таки сотрудник ССБ.
— Ну, — игриво улыбаясь, поднялась она на локтях. — Тебе это будет кое-чего стоить. Пока ты отдыхаешь, есть у тебя один орган. Синенький такой.
— Всем моим самкам нравится мой язык, — улыбнулся он в ответ.
— Тогда я возьму ещё коктейль, а ты пока подумай: у кого из твоих знакомых есть копыта, хвост и грива? — сказала она, удаляясь в небольшую кухню.
Действительно, было над чем задуматься. Лошадь? Но у него не было знакомых маммолоидов-лошадей? Копыта, хвост и грива… Что-то даже в шее кольнуло от удивления. Тут из кухни раздался глухой звук, как будто что-то мягкое упало на пол. Люй хотел подняться и посмотреть, но тут осознал, что не может пошевелиться. Язык тоже онемел, попытки окрикнуть девушку ничем не увенчались. Да и вообще, ни один звук рептилоид выдавить из себя не мог. Его сбросили с кровати и перевернули, перед ним оказался тёмный потолок с разноцветными отсветами. Над ним склонились два странных существа, третье подошло со стороны кухни, посмотрело и ушло обратно. Что-то на миг осветило комнату зеленоватым светом, Вейшен почувствовал какое-то странное тупое ощущение в животе. Раздались хлюпающие звуки. Существа держали в руках тёмный окровавленный комок, рептилоид с вялым удивлением понял, что это его собственная печень. Тёмный мир поплыл перед его глазами. Старшина Вейшен Люй понял, что умирает. Наркотик притупил его эмоции, так что особого расстройства по этому поводу он не почувствовал. Ну что же, рано или поздно это должно было произойти. Это была недолгая, но достаточно интересная жизнь. Кстати, он был одним из немногих, кто мог точно сказать, как называются вид убивающих его существ.

Глава 6
Белый призрак

Свободного художника Вильгельмо, в миру Игоря Чернягина, гнали пинками между прилавков мясного рынка. Покрытого чёрной шерстью маммолоида-свинью с заклёпанными обрезками ушей так невежливо направлял в сторону выхода его же собрат, большой розовый свин-мясник в сером клеёнчатом фартуке, не оценивший новую форму современного искусства. Белое предобеденное солнце, заливающее широкими лучами павильон через прямоугольные окна под самой его крышей, освещало эту сцену торжества мещанства.
Мясник был грозен — морду пересекал корявый глубокий шрам, серые, под цвет фартука, перчатки были заляпаны запёкшейся кровью, чёрные сапоги настойчиво находили одетый в тёмно-жёлтые шорты зад художника. Между прочим, мясник поступал с ним по-доброму. А мог бы просто рубануть его одним из висящих на поясе больших тесаков, и никто бы его за это особо осуждать не стал. Так нет же, он еще считал своим долгом поучать заблудшего собрата в перерывах между пинками.
— С-свиньи, — визгливо хриипел он, немного заикаясь, — всегда были одной из основ цивилизации. Хавронья, к-кормилица — ласково называли их д-древние. — Прозвучал очередной звук удара, художник обиженно хрюкнул от боли. — И с-сейчас, в новом мире растят наших меньших б-братьев с любовью, убивают без б-боли. Их жертва позволяет плавно приучать н-новые виды к культуре п-питания, обуздать дикость инстинктов. А ты п-придумал какое-то п-позорище!
Объёмная пятая точка свина всё лучше и лучше запоминала эту импровизированную лекцию. «Каннибалы! Мертвоеды!» — выкрикивал мученик высокой культуры, обращаясь сразу ко всем и ни к кому, дабы мясник не разъярился ещё сильнее. Под смех и свист продавцов, Вильгельмо спотыкался, падал, рассыпая под ноги гуляющим покупателям накупленные свиные пятаки. Они-то и вызвали ярость его собрата.
Дело было в том, что потерявшая вкус публика совсем перестала покупать его абстрактные, вырезанные лазером по железным листам картины. Нужно было напомнить о себе, и для этого господин Чернягин задумал провокационный арт-проэкт «Никто не забыт». Нужно было скупить со всех мясных прилавков в городе свиные пятаки и торжественно похоронить их где-нибудь на городском кладбище, перечисляя поимённо всех не столь развитых собратьев, невинно убиенных в угоду чужому чревоугодию.
Но, увы, боги Искусства превратили подготовку к сему деянию в совершенно другой арт-проэкт. «Синяя задница непонимания», «Изгнание скорбящего», «Чёрный сапог ханжества» — Игорёк на ходу придумывал названия, под которым выложит в сети авторскую статью об этом событии. Блогеры и сарафанное радио сделают своё дело. Рано или поздно дойдёт до «Ассоциации травоядных гуманоидов». Эти безвольные слабосильные псевдоборцы снова раскритикуют его выходку, и отвернуться от него, как от позорящего их дело. Однако каждый, кто хотя бы поверхностно интересуется их делами, услышат о смелом провокаторе Вильгельмо! Не важно, что будут говорить, лишь бы имя правильно называли. Кто же это сказал? Кто-то из великих, наверное.
Прошлая акция принесла ему славу на весь город. Он вышел на центральную площадь со словами: «О, пожирающие свиное мясо варвары! Взгляните на меня и поймёте, сколь вы отвратительны!» И он отрезал себе по половине от каждого уха, превозмогая боль, поджарил их паяльной лампой и сжевал под недоумёнными взглядами толпы. И город загудел сплетнями и слухами! Правда, в большинстве из них о Вильгельмо говорили не как о смелом художнике, а как безмозглом идиоте, ну да что они понимают!
Среди невольных зрителей нового, поистине исторического в мире искусства события, оказались два друга: Алексей и Геннадий. Второй был весел. Он помахивал пакетом с дешёвой тушёнкой и, смеясь в лицо товарища дичайшим перегаром, комментировал происходящее. Товарищ был напряжен и периодически нервно озирался по сторонам. А всё потому, что более известны они были под именами Палач и Сэр Баскервиль, и находились в розыске.
Помня это, новый криминальный авторитет города замаскировался. Правда, когда его подельники Валет и Шут увидели маскировку, покатились со смеху. Шут и вовсе чуть не захлебнулся слюной от вида совершенно «неожиданной» для их молодого шефа бежевой футболки с изображением чёрного топора. Поглядев на него и покачав головой, Гена на маскировку забил. Лишь только свои костяные побрякушки снял.
Сэр Баскервиль искренне верил, что бандитов надо уважать больше чем ССБ. Защищают они государственность, как же! Придумали себе сами пугало: «терроризм», «сепаратизм», «угроза со стороны Континентальной Федерации»! Кто это на себе чувствует? Да никто! Да, были войны, но кто замял-то их? Корпорации, а уж явно не «собаки». При этом каждый хотя бы раз в жизни сталкивался с хамством существ в чёрной форме, с этим их ощущением вседозволенности. ССБ существует для того, чтобы слабаки сбивались в кучки, напяливали робы и сами себе дали право безнаказанно других убивать. Любой мир: животный, человеческий, мутантов, — он устроен просто. Есть авторитеты и лохи, те, кто выживает и те, за счёт кого выживают. И главное двигаться по жизни в правильном направлении. А этот их «правопорядок» — это искусственные попытки создать «равенство», только вот какое-то оно неравное. Скольких эти «защитники правопорядка», не разбираясь, поубивали? Отец Геннадия был пьющим, но законопослушным в принципе мутантом. Ну не разобрался, с кем в драку полез! Так тот урод ему топор свой в шею воткнул. И сказал: «Одним дегенератом меньше будет». Это что, старый пёс угрозу государственности представлял? А когда в городке начался более или менее серьёзный замес, они показали, чего стоят! Вон их как сын того «дегенерата» вертел — и по часовой, и против! Две вещи знал сэр Баскервиль: во-первых, можно делать с эсэсбешниками что угодно, только не убивать, иначе прицепятся как блохи и уже не отстанут. А во-вторых, своим презрением к чужой жизни, они заслужили презрение к себе. Уж на рынке, где делёжки товара, места и денег, и связанные с этим драки и убийства были обычным делом, бандитов «собакам» точно никто сдавать не будет. Так что можно было спокойно гулять, обсуждая непонятого деятеля искусства.
— Все они болтуны, эти борцы за права борцов бороться за права борцов, — резюмировал сэр Баскервиль. — Вот, на этого толстого посильней надави — он и свою свиномаму съест, да и от себя кусок откусит.
— Так он уже! — усмехнулся Палач.
— Тем более. — Но вопреки своим словам, видимо решил поддержать акцию. — Бабуль, человечинки не найдётся? Молочной? Уж очень я её люблю! — спросил он, смеясь, у пожилой продавщицы — маленькой сухой бабки.
Крашенная в синий цвет татуированная старушка с большими кольцами в носу и левом ухе, взглянула на чёрного пса колючими глазами и прошипела:
— Пошёл к чёрту, дьявол!
— Ну и как я это сделаю? — притворно удивился он, перегнулся через прилавок и схватил кусок свежей свиной вырезки. Увернувшись от удара окровавленной тряпкой, пёс немедленно отправил добычу в пасть без половины зубов, и начал невозмутимо жевать, сквозь толпу удаляясь от матерящейся продавщицы.
— Ты ещё потом хотел за тухлятиной Летуну зайти, — напомнил Германов. — Только сам её тащи.
— А, да! У Семечкиной должно было много просрочки накопиться. Тогда пакет бери! — Сэр Баскервиль вручил товарищу свой недельный запас тушёнки. Тот взял его, поморщив нос.
Никак не хотели его новые подручные нормально питаться! С червём всё было понятно — что нашёл в тоннелях, то и ужин. Арахнид тоже вопросов не вызывал, но вот остальные двое. К целому складу со жратвой был прямой доступ из тоннелей! Заходи, бери, чего надо, покровители кладовщику всё компенсировали, тот закрывал глаза. Так нет же — пакет дешёвой тушенки, два пакета бухла — вот и весь недельный рацион. При этом бухло, правда, превратилось из самогонки в дорогой вискарь. Дурни! Но за дурость-то он их и держал.
Бандиты направлялись в угол павильона, к неприметной двери с табличкой «Управляющий». Долго колотили в неё, пока за спиной не раздался скрипучий голос, поинтересовавшейся на смеси русского и китайского мата целью их визита. Сиим вежливым субъектом была тощая старая самка — рептилоид. На костлявых плечах висел неуместный в летнюю жару длинный серый плащ без рукавов. На тощих оголённых руках и голове, поверх серой чешуи, свисали лохмотья старой кожи. С возрастом линька у рептилоидов проходила всё неэстетичней. Одна из ног, в серых же сапогах с ребристой подошвой, была чуть короче другой и кривой, как будто изломанной в двух местах. Из-за уродства старая ящерица левой рукой опиралась на костыль из металлопласта. Своим обликом она походила на чешуйчатую версию старого пирата, не хватало только маленького зелёного птеродактиля на плече.
— Э! Прокажённая! Тебя нормально разговаривать не учили? — пролаял Гена в ответ.
— Ты кому грубишь, ты, рухлядь! — рявкнул Палач.
— Да мне плевать, кто ты, сосунок! Я ничего этой корове старой платить не собираюсь, — изрекла она, потрясся костылём. — Так и ему передай. И пугать меня не надо своим тараканом!
— Чего ты городишь? — перебил её Германов, а сам подумал: «Конкуренты начали потихоньку вылазить!» До него доходили слухи, что некий Минотавр, делающий деньги на ставках местной лиги Свободного Турнира, сколотил банду из бойцов и занялся рэкетом.
— Эй! Р-ребятки! — раздался голос сзади. — П-проблемы какие?
К прилавку подходил большой свин, в сопровождении ещё двух мясников, один из которых заряжал автомат. Похоже, в павильоне он играл роль шерифа. Пёс ухмыльнулся и, толкнув подельника в бок, тихо спросил: «Ну чего, скажешь им про новую власть в городе?» Но колотить понты в данной ситуации было как-то не комильфо. Палач посмотрел в свинские глаза, прочитал в них тупую непреклонность.
Терпеть он таких не мог. «За правду мы!» Убей сейчас его, и весь рынок их прямо здесь и разорвёт. Побольше бы таких было — никаких эсэсбешников не надо было, чтобы нормальным парням мешать нормально жить и зарабатывать. Вцепились в свой маленький кусок помоев и держат, как последнее. Вон, убить готовы, чтобы «п-помочь т-товарищу»! И не думают, что домой-то пойдут каждый поодиночке. Подослать что ли к нему Шута, он свинье его же тесак в голову воткнёт.
Как можно быть таким «правильным»? Мир предлагает перспективы — крутись, вертись, думай, как их реализовать. Пирога всё равно на всех не хватит, так чего пытаться по кусочку-то все раздать? Тем более, когда вокруг такие, как Эдберг покойный, которые делиться не намерены. Самки, элашки, апартаменты, полгорода писается при одном упоминании имени. У братьев Германовых никогда не было ничего. Съёмная квартира, еле сводящая концы с концами и боящаяся всего на свете мать. Они знали к чему стремиться. А вот к чему стремиться свин этот с товарищами? К порядочности? Защитила бы их порядочность, если бы сейчас на месте Палача был Министр, с его дуболомами? Даже если бы эту чешуйчатую старуху прямо тут на прилавке драли, все бы вокруг стояли и молчали. У льва было подкреплённое трупами имя, которое Палач из-за преследования со стороны властей, пока заслужить не мог. Всё Римлянин этот, да ящерица пронырливая! Связались на свою голову с одержимым дураком и занозой, непонятно как среди криминалитета возникшей. Ничего, сейчас дело Палача только развивается. Покровитель обещал помочь, да и сам Германов не сидел, сложа руки. Рано или поздно, он покажет, что такое страх! Придя на рынок с окровавленным топором и отрубленной свиной головой. Страх — единственная настоящая защита и средство достижения положения в обществе.
А пока он примирительно поднял руки и сказал:
— Мужики, всё нормально! Мы вообще не от Минотавра, вообще не о кредитах речь! Нам у уважаемой кое-чего спросить надо.
— Ну а вежливости не учили тебя? — проскрипела рептилоид, видимо забыв, с чего началась ругань. — Спрашивай!
— Ты мужикам-то скажи, дело-то личное. Интимное, можно сказать, — попытался избавиться от лишних ушей сэр Баскервиль.
Ящерица успокоила свина, тот отошёл, но недалеко. Старуха отошла за пустой прилавок и плюхнулась в кресло, бросив рядом костыль. Человек и пёс уселись на ящики напротив неё.
— Мы просто не знали, как начать, — извинился Палач. — Ты ведь Ю? Ты в своё время дела делала в Харбине, правильно? Мы тут с типами непонятными связались… Короче, расскажи нам за Белого призрака.
При его упоминании старая ящерица задержала дыхание. Салатовые глаз с вертикальными зрачками округлились от страха. Прежде чем начать свой рассказ, Ю около минуты восстанавливала самообладание, но и после этого из её скрипучей речи не исчезла странная для рептилоида испуганная интонация.
Люджинг Ши тогда только начали приобретать своё влияние и криминальный клан рептилоидов, объявивший своих лидеров воплощениями легендарных китайских драконов Лунов, всерьёз никто не воспринимал. Подумаешь, очередные придурки ищут своё место в мире, прячась за завесой религиозного мистицизма! Хотя мутанты поумнее уже тогда призывали держаться от них подальше и отмечали крайнюю фанатичность последователей этого «Пути Змеи», как переводилось их название с одного из местных диалектов. Знатоки истории видели в этой организации продолжение мафиозных традиций «триад» человеческих времён. Однако большинство, в которое входила и Ю, даже не замечали следов их деятельности. Что уже должно было насторожить.
Чуть позже у них появилась эта их знаменитая идея, что все рептилоиды — потомки этих самых пресловутых древних Лунов, и теперь, так или иначе, должны организации, как главному представителю интересов всех рептилоидов в мире. С этим они и пришли к молодой и беспринципной мутантке Ю. Финансист по образованию, она тогда сколотила команду, которая занималась тем, что загоняла не слишком умных жителей города в долги. Затем они подставляли своих кредитуемых и под предлогом возвращения вклада посредством угроз и убийств отбирали собственность. Ю посмотрела на эмиссаров Люджинг Ши, несущих какой-то бред о «духе дракона» в каждом рептилоиде, глазами полными цинизма и увидела в них лёгкий способ заработка. Назанимала кредитов «на развитие бизнеса», а когда пришло время начинать возвращать клану проценты, послала их, надеясь на своих громил. Однако никакой бойни не случилось, фанатики приняли отказ как должное, чем вызвали смех начинающей бизнес-леди. Ю хорошо запомнила миг когда, сидя за стойкой бара в элегантном тёмно-розовом платье, так идущем к её шелковистой, серой с коричневым рисунком чешуе, она пила коктейли и веселилось, рассказывая друзьям, какие же эти «новые триады» дураки. В тот же вечер на стене своего дома она заметила корявые белые иероглифы. «Бай Гуи» — «Белый Призрак».
О том, что было дальше, её было особенно тяжело вспоминать. Старуха периодически потирала свою искалеченную ногу, как будто заново переживала всю ту боль.
— До сих пор у меня пред глазами его белая чешуйчатая морда. Вытянутая, похожая на череп с наростами на подбородке и лбу… и два этих кроваво-красных глаза… — заканчивала Ю свой рассказ. — Я даже не хочу знать, как вас угораздило связаться с Люджинг Ши. Только уж если дело дошло до услуг их мастера пыток — я вам, ребятишки, могу только посочувствовать. Того, за кем охотится Белый Призрак, не спасёт уже ничто.
В её скрипучем голосе появились нотки злорадства. Однако, услышав её историю, Палач и сэр Баскервиль переглянулись. На человеческом лице и чёрной собачьей морде появились довольные ухмылки.

Для своего первого, после больничного, визита в Управление, Абдельджаффар разработал специальный маршрут. Он зашёл в бетонную трёхэтажную коробку с солнечной зелёной улицы. Поднявшись по широкой лестнице в просторный полукруглый центральный холл, обратил внимание, что бежевые стены за столами дежурных украшали новые чёрно-синие голографические стенды с историей Управления, боевой хроникой и доской почёта. Видать, дошли-таки до Службы Материального Обеспечения кредиты, выделенные на ремонт здания после пожара. И самое удивительное, не осели в карманах ответственных за это самое обеспечение лиц. В столице-то это было обычным делом. Посмотрев на новые автоматические двери актового зала справа, Фар свернул налево, в административную часть. На него пялились все сотрудники, встречавшиеся в отделанных серым пластиком коридорах, потому как был он опухший и помятый. Незаживающие шрамы на голове скрывал напяленный не неё черный гермокапюшон. Только один эсэсбешник торопливо пробежал мимо — небольшой инсектоид вида клоп-солдатик, с блестящей бордовой бляхой на чёрном с красной полосой грудном панцире. Раньше его Ящер здесь не встречал. Новичок, наверное.
План встреч капитана сразу же претерпел изменения. Оглянувшись и рассматривая два чёрных круга на красных надкрыльях клопа, Фар чуть не столкнулся в коридоре первого этажа со старшиной Бао. А видеть его сейчас было совершенно не зачем. После смерти друга он с настойчивостью паровоза напрашивался в группу по розыску проклятых хирургов-убийц.
— Куда спешишь собрат? Ух, потрепало тебя, смотрю. — Шинизавр схватил Фара за плечи, заулыбавшись своей широкой пастью, и осторожно начал уговоры. — Слушай, хоть ты поговори с оленем этим тупорылым. Я же полезен буду. У вас бойцов нет, ты да он. Болтун этот ушастый и баба не в счет. Да и ты, смотрю, ещё плоховат. Ты не подумай, я Камолина кинуть не хочу, у меня к этой команде клоунов тоже счёты теперь свои, но за Люйя, я порву за него любого. Кого скажешь, разорву…
«Вот поэтому-то ты нам в группе и нафиг не нужен» — подумал Фар по себя. Ящер был наслышан о том, как Мясо чуть не разнёс две частных клиники, причём, не особо подумав, что одна из них была стоматологической. К чёрту такого обезумевшего энтузиаста с его местью за лучшего друга. Фар как можно вежливее ответил, что сам теперь ничего не решает. И, что с Нуаре он сам ещё даже лично не говорил, что было правдой; и что неизвестно, останется ли в расследовании он сам, что, конечно же, было чушью. После этих слов собрат по биологическому классу разразился потоками брани в адрес оленя и стал расхваливать Ящера за то, как он руководил операцией с роботами, как жертвуя собой, взял канцероида. Он дружески хлопал капитана по плечу, тот в ответ смущённо кивал. На том они и расстались.
В Отделе Координации, первой остановке его маршрута, его ждало разочарование. Из всех аналитиков, на рабочем месте оказалась лишь одна лейтенант Стрелец. Бельчиха сидела за одним из множества столов с мониторами, окружённая горшками с кактусами, и лениво расчёсывала косую рыжую чёлку. Она не зря пользовалась популярностью у сотрудников-самцов самых разных видов. В жестоком новом мире, где, невзирая на половые различия, приветствовалась сила, она умела оставаться утончённо-женственной. Это подчёркивалось каждой деталью её вида: синие туфельки на закинутых друг на друга спортивных ножках, расстёгнутая чёрная форменная рубашка, так ненавязчиво демонстрирующая впившийся в маленькую грудь бледно-синий узорный лифчик. Заметив Фара, она распрямилась, поправив укороченную донельзя юбочку, переложила на другую сторону от стула свой шикарный рыжий хвост. Капитана пронзил презрительный взгляд обильно подведенных синими тенями глаз.
«Увы тебе, Абдельджаффар Максудович!» — мысленно усмехнулся Ящер. Главная роковая женщина Управления всем своим видом показывала свое пренебрежение к нему, как к мужчине. Ещё бы, зайти сюда с этакой опухшей рожей! Но это-то его не расстраивало, а вот то, что у этой куклы о двух ногах добиться помощи в задуманном им деле не представлялось возможным. Пришлось напроситься на приём к самому Федотину.
Начальник отдела встретил их с каменным выражением на квадратном лице со шрамом. В его кабинете тоже всюду были кактусы. Самый большой из них стоял на постаменте в виде ионической колоны. Там раньше находился любимый артефакт предыдущего обитателя этого кабинета — шлем римского центуриона. Показав Фару на стул, он отчитал аналитика:
— Стрелец, приведи в порядок внешний вид.
— Олег Максимович, я…
— Застегнись! — рявкнул он, девушка поспешила исчезнуть и закрыть за собой дверь.
«Правильно, правильно, — продолжал веселить себя капитан. — Мало ли что я подумаю». Видимо он слишком пристально смотрел на тот главный кактус, потому что подполковник решил пресечь любые вопросы по этому поводу исчерпывающим объяснением:
— Полезные растения. Впитывают радиацию от всей этой голографической мандулы.
— Я вот, собственно, по какому поводу, — начал Ящер. — Вы сейчас ведетё дело Эреба. У меня не так давно появилась зацепка, которая может вам помочь. Есть подозрение, что он пытается вербовать своих этих революционеров среди молодёжи, состоящей в организациях националистического толка. Там уже ребятки подготовленные, с достаточной степенью тупости. Достаточно им поменять «национализм головного мозга» на «демократию головного мозга». И у меня есть информация об одном деятеле, с кем Артём Маркович мог связаться по этому вопросу.
Федотин выслушал его с видимым интересом, покивал, но затем сказал:
— Знаете что, товарищ капитан, не нужно со мной ломать эту комедию. Я прекрасно знаю, как работает Отдел Внутренних Расследований, и понимаю, что весь этот ваш интерес к чужим делам, это способ показать, какие мы здесь все хреновые работники. Вас для этого Толоконников сюда вызвал? Кадры почистить? Вы уже помогли Камолину старшим лейтенантом стать, теперь мне расследование хотите запороть? Чтобы выяснить, связан я всё-таки с Квирином, или нет…
«Господи, да он же дурак! — опешил Абдельджаффар. — Он всё себе уже придумал. Даже разузнать не догадался, что я состою не в ОВР, а ОПТ. Стоит с ним говорить-то вообще?»
— Знаете что, — ответил Фар, собираясь уходить, — вы бы поняли, насколько неправы, если бы потрудились проанализировать мои действия…
— А я так и сделал! — Коренастый офицер встал из-за стола. В его вежливых обращениях звенел лёд. — И знаете, товарищ капитан, что получается? Пока вы лезли не в свои дела, от рук тех, кого вы должны были разыскать, погиб сотрудник, и хороший сотрудник! Вы, конечно здесь чужой, какое вам дело! А вот остальные считают вас виноватым в его смерти. И, я напомню, это уже второй подобный прецедент за вашу недолгую карьеру здесь. Вот каков ваш расхваленный Толоконниковым профессионализм! На словах то вы Лев Толстой, а на деле… мне продолжить?
— Спасибо, не надо! — огрызнулся Фар и хлопнул дверью.
Вот оно, оказывается как! Ящер виноват! И Шагдара снова вспомнили! Поэтому многие на него и пялились, а не из-за помятой морды. Хорошо, хоть Мясо так не думал, а то бы уже давно, как он выразился «разорвал» бы. Федотин, Федотин! Понятно, зачем подобного дурака Эреб сделал замом своим. Фантазия древнего колхозника и неспособность видеть дальше собственного носа. Рядом с таким можно было прямо в кабинете боевой костюм мастерить и говорить, что это на маскарад. Не приведите боги, если подполковник каким-то чудом всё-таки отыщет бывшего шефа — тот его отправит прямиком к Плутону, да ещё и вместе со всей опергруппой. Кстати, шутки про Льва Толстого вошли в Управлении в моду.
На выходе из коридора первого этажа, где располагался ОК, капитану навстречу снова попался красно-чёрный клоп. Инсектоид чуть ли не бежал по коридору с кипой документов в двух парах чёрных лап. Точно новобранец! Вероятно, отправленный кем-то с глаз долой с «важным» бумажным заданием.
Выйдя центральный холл, Ящер попытался как можно незаметнее проскользнуть на лестницу мимо столов с дежурными офицерами. Потому как возле одного из них, у стенда «Лучшие в профессии», прямо перед своим изображением, стоял его новый непосредственный начальник, майор ССБ Этьен Нуаре, высокий и стройный маммолоид-олень. Форменная жилетка сидела на нём идеально, как на манекене, молнии карманов и петли под оружие были перешиты, так что создавали определенный дизайнерский рисунок. Кончики ветвистых тёмно-коричневых рогов были начищены и блестели. Лоснящаяся чёрная шерсть сливалась с цветом формы, превращая офицера в эбеновую статуэтку своеобразного рогатого Аполлона. Не склонный к поэтическим метафорам Альтом, сравнивал его с намасленными неграми из порнографических фильмов человеческих времён.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.