Библиотека java книг - на главную
Авторов: 42570
Книг: 106930
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Власть проклятия»

    
размер шрифта:AAA

Игорь РЕВВА
ВЛАСТЬ ПРОКЛЯТИЯ




Глава первая
ДЕЖА ВЮ

Сержант оглядел шеренгу заключенных. Он несколько лет вырабатывал такой вот взгляд — холодный и тяжелый, оценивающий, не предвещавший ничего хорошего. И это у него неплохо получалось — сержант с удовольствием отметил, что каждый, кто попадал под этот его взгляд, вздрагивал, опускал глаза, начинал сутулиться и старался сделаться как можно незаметнее. Знают, твари, что их тут ждет, удовлетворенно подумал сержант. Или не знают, а просто догадываются.
В этой партии было семеро заключенных — пятеро людей и двое кассилиан. Все — рослые, сильные. Самый лучший материал для работы на рудниках. Ну, и для скромных лагерных развлечений Имперской охраны — тоже.
Сержант еще раз внимательно оглядел шеренгу — на этот раз уже с определенной целью. Глаза его сузились до злобных щелей, губы на миг плотно сжались, и указательный палец ткнул в сторону одного из заключенных:
— Ты!..
Остальные невольно вздохнули. Они были наслышаны об урановых рудниках первой планеты Тарса, и сейчас каждый из них невольно радовался, что выбор сержанта пал не на него. Каждый знал, что нет никакой гарантии избежать ожидаемого ужаса. Но хотя бы сегодня остальным ничего не угрожало.
— Номер!.. — хрипло выдохнул сержант.
Выбранный им заключенный произнес длинный ряд накрепко заученных цифр и посмотрел на сержанта. И в том внезапно проснулась злоба — звериная, жестокая злоба, пробуждаемая безнаказанностью палача и беззащитностью жертвы. И еще тем, что этот заключенный — человек, обычный человек, ничем не выделяющийся из общей серо-зеленой массы, — смотрел на своего будущего мучителя спокойно, без паники и привычного страха. Сержанту даже на миг показалось, что в глазах этого преступника виден интерес к происходящим событиям. Ну, ничего, сейчас ему действительно будет очень интересно, подумал сержант, неторопливо набирая на клавиатуре названный заключенным номер.
Миг — и в воздухе повисла таблица, заполненная слабо светящимися символами. Взгляд сержанта медленно полз по строкам личного дела — имя, род занятий, биологический возраст, дата рождения, место рождения, состав преступления (ого! Сержант и не ожидал, что здесь, на Тарсе-1, может оказаться такая важная птица — самый что ни на есть настоящий государственный преступник категории «А»!), фотографии, особые приметы — и остановился на интересовавшей его графе.
— Ага, — удовлетворенно кивнул сержант. — Дата снятия матрицы — прочерк. Адрес айттера — прочерк… Отлично. Рядовой Кальдис! Вот этого — на айттер!.. — резко бросил сержант, указывая на заключенного.
— А мне бы хотелось развлечься с кассилианином, — задумчиво протянул здоровенный детина в новенькой форме рядового. — Говорят, они очень выносливые…
— Врут, — убежденно возразил третий человек, стоявший за спиной сержанта, одетый в точно такую же, но постарее, форму рядового Имперской охраны. Он был худощав, аккуратно выбрит, и вообще — весь его вид наводил на мысль о чем-то, гораздо более изящном, нежели охрана рудников Тарса-1. Будь на нем гражданская одежда, а не изрядно поношенная форма, его можно было бы принять за музыканта — тонкие холеные пальчики его нервно теребили рукоять «Гадюки» — импульсного бластера, висевшего на поясном ремне. Рука худощавого еще не привыкла к форме рукояти, «Уж» был ей знаком гораздо лучше. Но с появлением на рудниках Тарса-1 айттера надобность в парализаторах отпала и вся охрана постепенно обзавелась бластерами.
— Почему это — врут? — обиженно возразил детина, почесав свою рябую физиономию. — Мне Виллис рассказывал, из пятой смены. Говорит, часа полтора эти ящерки держатся, не меньше…
— Трепло твой Виллис, — усмехнулся худощавый.
— Ну… — с сомнением протянул детина. — Рик тоже говорил…
— Нашел авторитет. — Сержант неодобрительно покосился на детину. — Рик — известный дурак! Слышал, как он рапорт лейтенанту подавал? Мол, над заключенными тут издеваются… Придурок…
— Это из него еще не все благородство вышло, — усмехнулся холеный.
— Благородство, — покрутил головой сержант. — Кишки из него не выпускали, вот что. Не оказывался он в переделках ни разу, потому и несет подобную чушь. Его бы сюда три года назад, когда эти твари бунт подняли… Чего смотришь, дрянь!!! — заорал сержант на одного из заключенных, резко подаваясь вперед.
Заключенный вздрогнул, опустил глаза и часто-часто задышал. Лоб его покрылся потом, он даже попытался было поднять руку, чтобы стереть его. Но рука лишь безвольно дернулась и вновь безжизненной плетью повисла вдоль тела. Рябой детина удовлетворенно хохотнул.
— Да, это точно, — согласился он. — Не попадало еще Рику как следует…
Сержант нахмурился. Ему вспомнились события трехлетней давности. И ржавый железный штырь, пропоровший ему, сержанту, живот. И боль. Много боли…
— Дураки они, — равнодушно произнес худощавый. — Помнишь, как они тогда захватили корабль? А едва взлетели, как корвет сразу же их расстрелял…
— А вот интересно, — оживился вдруг детина, — почему айттер на снятие матрицы срабатывает только один раз, а? И ведь никак нельзя это изменить-то, вот в чем дело!
— А зачем тебе нужно менять?! — удивился худощавый.
— Ну, как это — зачем?! — в свою очередь удивился детина. — Вот с меня, например, матрицу снимали в полицейской школе. А может быть, я не хочу, чтобы меня там оживляли? Может быть, я хочу где-нибудь на Эльрийском курорте воскреснуть?
— На курорте! — фыркнул холеный. — С твоей-то рожей — только на курорт!
Рябой детина смолк, задумавшись о чем-то своем. Было видно, что занятие это — думать — для него непривычно. Казалось, даже слышно стало, как тихонько стучат в его голове какие-то примитивные мысли — словно перестук крошечных металлических шариков. Холеный насмешливо глянул на рябого, потом слегка толкнул сержанта локтем и указал глазами на их товарища. Сержант покосился, удрученно качнул головой и хмыкнул.
— Ты радуйся, — проворчал он, — что матрицу с тебя снимали не на нашем айттере. А то добывать бы тебе уран во веки вечные. Всю жизнь. И все остальные жизни, после каждого воскрешения…
— А помните, — опять оживился детина, — того, из прошлой партии? Здорово кричал, правда?
Сержант хотел что-то ответить ему, но тут вернулся рядовой Кальдис, ведя заключенного. Того пошатывало — после процедуры снятия матрицы у каждого хоть немного кружилась голова.
Сержант глянул в личное дело и плотоядно усмехнулся. В графе «адрес айттера» теперь значилось: «первая планета Тарса… урановые рудники, седьмой квартал».
— Рядовой Кальдис! — бодро приказал сержант. — Снять матрицы с остальных! И в шахты их! Живо!..
Затем сержант медленно поднялся, подошел к заключенному и встал перед ним, заложив руки за спину и медленно покачиваясь с носков на пятки.
— Теперь ты — раб! — усмехнулся сержант. — Твоя матрица зафиксирована на нашем айттере. И если ты умрешь, то оживешь именно у нас. Так что урановые рудники — это все, что тебе предстоит наблюдать целую вечность. А умирать тебе придется часто. И очень интересными способами. У нас вообще никто не умирает редко и своей смертью или от облучения. Потому что каждый из подонков, оказавшихся тут, с самого начала должен понять, кто есть кто. Кто мы, а кто вы. Мы — охрана. Те, кому Император доверил наблюдение за порядком на рудниках. А вы… Вы — никто. Ты понял меня?
Заключенный кивнул.
— Так вот… — Сержант вдруг почувствовал себя неуверенно — ему никак не удавалось разглядеть в глазах стоявшего перед ним человека привычного страха. — Так вот, первое, что тебе надлежит запомнить, это то, что тут не курорт, тут — каторга. Ты понял меня? Ка-тор-га-а-а!!! — протянул сержант, приближая свое лицо к лицу заключенного. — И планета эта называется Тарс, а не Эльри или там ещё как-нибудь… Каторга, а не курорт, — снова повторил он и на миг задумался. Словно бы и сам усомнился, а правда ли тут не Эльрийский курорт?
— Я запомнил, — согласился заключенный.
Молниеносным движением сержант нанес ему короткий удар в живот, от которого заключенный согнулся пополам, пошатнулся и хрипло закашлялся.
— Второе, что тебе надлежит запомнить, — спокойно продолжал сержант, — это то, что ты не должен раскрывать свою пасть. Даже когда тебя станут бить. А бить тебя будут часто. День, когда этого не произойдет, ты должен будешь считать праздником. А праздники на Тарсе-1 большая редкость. Ты понял?
Заключенный выпрямился и кивнул. Его сильно шатало, глаза покраснели, на губе выступила капелька крови.
— А когда мы тебя забьем насмерть, — говорил сержант, — ты должен быть благодарен, что это произойдет быстро. Относительно быстро, разумеется, — добавил он. — Потому что неблагодарные рабы всегда получают хороший урок сразу же после оживления. Ты понял?
Заключенный кивнул.
— Хватит уже ему мораль читать! — проворчал детина, подходя к заключенному.
Сержант хмуро посмотрел на детину и снова перевел взгляд на заключенного. Он все еще испытывал чувство неуверенности. Словно держишь в руках парализатор «Уж-игла», заряженный смертельным ядом. И знаешь вроде, что противнику никуда не деться, а все равно не по себе, все равно свербит мысль, что вместо яда в иглах обычная, относительно безвредная жидкость, способная лишь обездвижить на время. Так же и с этим заключенным…
— Наши имена тебе знать незачем, — сказал сержант. — Потому что ты никогда не будешь обращаться к нам по имени. Единственное, что тебе надлежит запомнить, это то, что мы — охрана. Крепко запомнить, навсегда. Ты понял?
— Я запомню, — хрипло произнес заключенный.
Сержант взмахнул рукой, но кулак его не достиг цели. Заключенный перехватил руку сержанта, сжал ее, дернул на себя и вывернул. Сержант испытал невыносимую вспышку боли и услышал, как хрустнула кость в локтевом суставе.
— Я запомню, — повторил заключенный. — И я обязательно вернусь сюда. И тогда уже умирать будешь ты. Часто и медленно…
Худощавый неожиданно возник за спиной заключенного, но тот резко пнул назад ногой и худощавый с визгом рухнул на колени.
— Это касается всех троих, — добавил заключенный, отталкивая от себя сержанта и нанося удар оторопевшему и потому совершенно не сопротивляющемуся детине.
Детина, казалось, этого удара даже и не почувствовал. Он ошалело посмотрел на заключенного и растерянно произнес:
— Ну, теперь тебе конец!..
И тут слух резанул громкий свистящий шорох выстрелившего бластера. Голова заключенного дернулась, на виске возникло черное обуглившееся пятно, человек как-то неестественно повернулся, взмахнул руками, словно собираясь пуститься в пляс, и рухнул на металлические плитки пола.
— Идиот… — прошипел сержант, подходя к заключенному и массируя на ходу руку. — Чуть руку мне не сломал, сволочь… Ты как? — Он посмотрел на холеного, все еще державшего в руке бластер. — Потомство иметь сможешь?
Детина захохотал.
— Я его на лоскутки порежу, — проскулил холеный, с трудом поднимаясь на ноги. — Я его… он у меня… сволочь…
— Пошли к айттеру, — прервал его сержант, глядя на начавший уже дымиться труп заключенного. — Он должен ожить минут через пять.
Тело заключенного истаивало на глазах. И через миг на полу осталась лишь кучка серо-зеленой одежды.
— Пошли, — поторопил сержант, первым направляясь к двери.
— Ну, сейчас он воскреснет, — многообещающе простонал холеный, кое-как перебирая ногами, — уж я ему устрою… Давно я не был так зол.
— Давно ты как следует не получал! — хихикнул детина. — А ведь и мне от него досталось! — С неожиданным удивлением детина посмотрел на сержанта, словно только что вспомнил удар, нанесенный ему заключенным. — Ну, сволочь! Раз двадцать убью его, это точно!..
И детина принялся живописно излагать, что именно он будет делать с заключенным, когда тот воскреснет. Сержант тяжело вздохнул — воображение у детины было убогое, и дальше «я его так» и «я его этак» фантазии не заходили. Злобный же прищур худощавого был страшен. Сержант невольно посочувствовал несчастному заключенному, которому предстояло провести немало часов в обществе этого холодного, жестокого и беспощадного садиста. Впрочем, жалость эта мелькнула и пропала. Потому что сержант тут же вспомнил, что приходилось испытывать ему самому — сержанту Имперской охраны, — когда случалось оказываться в подобном положении.
Часовые у дверей, за которыми располагался айттер, при появлении этой решительно настроенной троицы встали по стойке «смирно». Сержант приказал открыть дверь, и они вошли в просторную светлую комнату. Стены, пол и потолок тут были выложены белой пластиковой плиткой, легко моющейся и совершенно не пропускающей за пределы комнаты никаких звуков. Ослепительно-белый овальный диск айттера на этом фоне почти не был заметен. Тонкие изогнутые ножки, на которых покоился диск, тоже не бросались в глаза, и создавалось впечатление белого облака, парящего в вылинявшем от жары небе. Лишь небольшой пульт управления напоминал о том, что здесь, в этой комнате, находится айттер — устройство, способное вернуть к жизни любое живое существо, которое предварительно было подвергнуто процедуре снятия матрицы.
— Успели, — облегченно вздохнул худощавый, увидев пустующий пока диск, и плотоядно ухмыльнулся. — Даже сигнал еще не сработал…
Сигнал срабатывал каждый раз за две минуты до появления объекта — неприятный звук высокого тона, ярко-синяя мерцающая полусфера, окутывавшая белый диск. Ничего этого пока не было.
Сержант вдруг подумал, что никто толком не знает, как именно снимается матрица. Что айттер измеряет, запоминает, фиксирует? И как он воссоздает человека? Да и не только человека — ксионийцы, кассилиане и альгатирейцы тоже бывали гостями урановых рудников Тарса-1. Вечными гостями, умирающими бессмертными. И каждый раз айттер срабатывал как часы…
Сержант нахмурился. Эта мысль почему-то вызвана у него тревогу. Некоторое время он пытался понять, что же его беспокоит, но так и не смог. И только когда его худощавый приятель посмотрел на часы и недовольно проворчал: «Долго что-то…», до сержанта дошло, что — да, действительно, на этот раз что-то слишком уж долго.
— Не пора еще? — нетерпеливо спросил детина.
— Вроде пора бы уж, — пожал плечами сержант. — Ладно, подождем еще, куда он денется?!
Прошло десять минут. Овальный диск по-прежнему оставался пуст.
— Что-то он долго не воскресает, — проворчал худощавый.
— Испугался! — захохотал рябой детина.
Сержант промолчал. Действительно, на этот раз процесс воссоздания занял намного больше времени, чем это бывало обычно. Пять — семь минут… ну, пускай, десять. Но они стоят здесь уже минут пятнадцать, не меньше!..
У сержанта мелькнула совершенно дикая мысль, что заключенный вообще не появился. Но это же просто невозможно! То есть возможно, конечно… Если айттер, на котором была снята матрица, разрушен и перестал функционировать. Именно — не вышел из строя, а полностью разрушен. Потому что вывести из строя айттер до сих пор не удавалось никому — основным элементом его служит этот самый белый овальный диск. Сложная конструкция из кристаллов, в которой никто до конца толком так и не разобрался, ни один ученый. Пользуются, а как она работает — представляют себе довольно смутно. И повредить этот диск невозможно, разве что сунуть его в какую-нибудь сверхновую звезду. Но подобного, разумеется, никто с этим айттером не вытворял. Так что сбой в его работе просто невозможен, если…
Если матрица, только что снятая с человека, была не первой. Воскрешение всегда происходит лишь на том айттере, на котором была снята первая матрица. Однако в личном деле этого заключенного не было указано, что матрица уже снималась.
Сержанту стало неуютно. Он вдруг понял, что товарищ- здоровенный детина — прямо сейчас озвучивает все его мысли. И, глянув на второго своего спутника, сержант догадался, что эти же мысли присутствуют и в его голове.
— Не может быть! — убежденно говорил детина. — Мы же видели, что матрица с него не снималась. А у каждого, с кого снималась, есть пометка в личном деле. Да и не прислали бы сюда того, с кого матрица уже снята. Сюда только «чистых» присылают; как же иначе?…
— Заткнись, — пробормотал худощавый. — Заткнись, пожалуйста. Я очень тебя прошу…
Голос его постепенно понижался, пока не начал звучать подобно злобному шипению. Но на детину это никакого эффекта не произвело. Он недоуменно пожал плечами и повернулся к сержанту.
— Ведь не бывает же так, правда? — наивно спросил он.
— А как бывает? — медленно произнес сержант, продолжая в упор глядеть на белый овальный диск айттера, словно надеялся взглядом вытащить из небытия строптивого заключенного.
— Как бывает? — переспросил детина и пожал плечами. — Как всегда… Ну, когда они воскресают…
— Как всегда… — тупо повторил сержант, не сводя с айттера глаз.
— Ну да! — подтвердил детина. В голосе его что-то изменилось. Он шумно сглотнул слюну и посмотрел на худощавого. — Правда?
— Заткнись, — едва слышно ответил тот, также не отводя взгляда от белого диска.
— Просто тут, наверное, что-то поломалось! — громко заявил детина. — Не может же быть, чтобы тут ничего не поломалось, правда?
Не может быть, чтобы тут ничего не поломалось, мысленно повторил сержант. И ему показалось, что в комнате повеяло ледяным холодом. Потому что и с него самого, и с его товарищей тоже были сняты матрицы — только, разумеется, не на этом айттере. Значит, возможна ситуация, когда он — сержант — после очередной гибели в бою не воскреснет. Значит, теперь надо быть осторожнее. Одно дело — лезть с ножом в орущую толпу взбесившихся заключенных, когда знаешь, что все равно воскреснешь и расквитаешься с каждым из этих скотов по полной программе, и совсем другое, когда знаешь, что смерть — навсегда.
Нет, возразил себе сержант. Это невозможно. Айттер не может сломаться. А может быть, с этого заключенного уже снималась матрица? Может быть, он уже воскрес? Не здесь, где-то в ином месте. Где-нибудь там, где можно осуществить подтасовку фактов в личном деле, внести туда исправления.
Сержант вдруг вспомнил, как нагло повел себя заключенный. Словно бы знал, что расплаты за это не последует.
А ведь он знал, подумал сержант. Тварь! Он ЗНАЛ, что так и случится! Неужели это и впрямь какая-то проверка?!
Чушь. Невозможно. Да и не нужно это. Зачем?! Следить, как охрана выполняет свою работу? Так ведь это очень хорошо видно — по количеству грузовых контейнеров, под завязку забитых ураном. А каким образом охрана заставляет заключенных пахать — никого не волнует. Никто и не скрывает, что эта планета — один громадный лагерь вечно повторяющейся мучительной смерти.
А если это был простой заключенный, а никакой не проверяющий откуда-то там, то как теперь быть? Такой графы, как «утечка живой силы», на каторге просто не существует…
— Ну, скажи же что-нибудь, — худощавый с нескрываемым страхом посмотрел на сержанта.
Сержант молчал. Он думал, что теперь будет. И как ему выкручиваться из создавшегося положения.
— А может, он сейчас все же появится? — со слабой надеждой спросил детина.
— Не уверен, — протянул сержант, очень медленно качая головой.
Но он ошибся. Заключенный все-таки появился. Правда, не здесь.

* * *

Он открыл глаза и глубоко вздохнул. Пальцы невольно дернулись к правому виску, прикоснулись, испуганно отпрянули… Разумеется, никаких следов ожога там не было. Но предсмертные ощущения некоторое время должны были преследовать его. Он знал это и не удивился. Все-таки не в первый раз умирает. И воскресает тоже не в первый.
Лежать было жестко и неудобно. Он сел на белом овальном диске айттера — единственного во вселенной айттера, принадлежащего частному лицу, потом осторожно слез с него и подошел к зеркалу. И оттуда на него глянул суровый человек, одетый в неновую уже форму офицера Имперских десантных бригад.
Опять я десантник, подумал он. Надоело уже, честное слово. Что бы такого придумать, чтобы айттер оживлял меня в какой-нибудь другой одежде? Нет, ничего тут не придумаешь, вздохнул он. В каком виде матрицу сняли, в таком и восстанавливают. Хорошо хоть не голышом, усмехнулся он и подмигнул своему отражению в зеркале.
Да, прежнее лицо было куда как безвольнее и гнуснее. И мне еще приходилось с ним жить, на людях показываться… Хотя для этого задания выглядело оно весьма убедительно, а большего и не нужно. Пластическая хирургия — это вам не какая-то там десантная пластик-маска. А ведь я успел уже привыкнуть к той роже, с неудовольствием подумал он. Хотя и смотрела она на меня из зеркала всего-то каких-нибудь три недели.
Нет, нынешняя моя морда лучше! Во-первых, привычнее — всю жизнь на нее гляжу. А во-вторых… просто — лучше!..
Ну, ладно! Прежняя физиономия — это здорово. А вот как быть с контрактом? Продолжать все это дело одному или?… И продолжать ли вообще?
Партнеры, хмуро подумал он. Партнеров этих мне еще найти надо. И уговорить.
Черта с два я их уговорю. После стольких-то лет… Сколько же мы не виделись? Долго. Очень долго. То есть поодиночке-то я их всех видел. То один, то другой в какую-нибудь историю вляпываются, убьют их где-то там, а они здесь оживают. Особенно часто я кошечку нашу вижу — неймется ей, понимаешь ли. Но так, чтобы всех сразу, — давно уже не приходилось. Лет пять, не меньше. Точно, пять лет. Надо же, как время летит. Я сейчас почему-то могу вспомнить только драку нашей киски в космопорту… Жуткая была драка, надо сказать. Потому что кошечка — специалист. Да еще такой специалист, против которого не каждый выстоит дольше минуты. А с этим моим новым контрактом — я чувствую- специалисты мне ох как понадобятся!..
Потому что я уже понял — что-то не то происходит. Что-то неправильное. Не должны же были меня взять, по-любому — не должны были. Парис-2 — обычная планетка, ничего особенного там нет. Ни военных объектов, ни секретных промышленных предприятий, даже комплексов планетарной охраны — и то нет. Ну, институт этот дурацкий… Что, неужели именно его так охраняют? Имперскими корветами?! Ха!..
Если бы этот институт занимался чем-нибудь важным и секретным, его бы не на Второй Париса построили, а где-нибудь на третьей планете Таира…
Таир, мрачно подумал он. Таир-3… И брошенный аборигенами Город. Его до сих пор все так и называют: Город. С большой буквы. Словно думают, что когда-нибудь местные жители вернутся и смогут выразить недовольство тем, что люди переименовали созданное ими…
Не вернутся они. Никогда не вернутся…
Черт, не о том я думаю, сердито прервал он себя. Мне сейчас надо с Паулем связаться. Пусть эта гнида объяснит мне, почему задание оказалось, мягко говоря, не таким простым, как он мне пытался его представить. Опять, что ли, меня провести решили?! Черта с два!..
Подстегивая себя, нагнетая в себе злость, он торопливым шагом прошел в рубку управления и плюхнулся в кресло пилота. Прежние, почти забытые уже ощущения, возникавшие у него каждый раз, стоило ему надеть военную форму, снова сделали его командиром. Человеком, привыкшим принимать решения и не бояться ответственности за последствия. Он оглядел пульт управления. Корабль лежал в дрейфе, показания приборов свидетельствовали о том, что за три месяца отсутствия хозяина ничего неприятного или странного не произошло. И то хорошо, подумал он. Случись что с моим кораблем или с моим айттером — мне конец. И не только мне — еще пятеро превосходных людей могут пострадать… То есть людей-то всего трое, остальные чужие. Но все равно — отличная команда, что ни говори!..
Он на миг задумался, припоминая нужный код, пальцы его простучали по клавишам, передатчик тихонько пискнул, и б рубке управления возникло изображение-моложавое лицо, светлые прилизанные волосы, тоненькие усики.
— Кирк ван Детчер! — широко улыбнулся прилизанный. — Очень рад вас видеть!
— Чего нельзя сказать обо мне, — криво усмехнулся Кирк.
— Что-то случилось? — тут же обеспокоился прилизанный.
— Случилось, — кивнул Кирк и тяжело посмотрел на своего собеседника. — Послушайте, Пауль! Вы уверены, что владеете достоверной информацией?
— Да. — Светловолосый даже растерялся от такого вопроса. — Разумеется… А в чем дело?
— А дело в том, — пояснил Кирк, — что вторая планета Париса недоступна.
— Как это?! — Удивление светловолосого продолжало возрастать.
— Пауль, — мягко сказал Кирк, — откуда взялись Имперские корветы?
— Корветы? — тупо повторил Пауль. — Какие корветы?!
— Имперские, — жестко произнес Кирк. — Вооруженные. Не пропускающие на Парис-2 ни один корабль. Хорошо еще, что я не полетел туда на своем «Анкоре»- сидеть бы мне сейчас на рудниках.
— На каких рудниках? — Пауль едва не взвизгнул. — Какие рудники?! Какие корветы?! Капитан, вы 6 чем?
Штатская крыса, презрительно подумал Кирк. Чуть что не так — уже полные штаны наложил. Слизняк. Черт возьми! И с кем только мне приходится работать!..
— Я нанял корабль, — начал рассказывать Кирк, расслабляясь и откидываясь на спинку кресла. — И меня перехватили еще задолго до того, как я сумел что-либо сделать. А потом меня без лишних проволочек упекли на Тарс-1. Вы понимаете меня, Пауль? — Кирк резко подался вперед. — Я мог остаться на урановых рудниках НАВСЕГДА!!!
— Но… — Пауль выглядел подавленным. — Но вы же бежали… Кстати, как вам это удалось?!
— Не ваше дело, — хмуро буркнул Кирк. — Вы мне лучше скажите, откуда у вас такая уверенность в том, что необходимая информация находится именно на второй планете Париса? Насколько я понял, кордон установлен несколько месяцев назад. Откуда вы знаете, что то, что вам нужно, находится там, а не на другой планете?
— Архивы… — промямлил Пауль.
— Бросьте! — оборвал его Кирк. — Если в игру вступили Имперские войска, то вся информация по этой несчастной планетке мгновенно должна была быть засекречена. Как вы могли получить доступ к Имперским архивам?! Кто вы, Пауль? Откуда вы? Мне это нужно знать. Я не просто наемник, которого можно водить за нос, дразня его пухленькой пачкой денег.
— Ну… — Пауль задумчиво посмотрел на Кирка, потом улыбнулся ему и махнул рукой. — Ладно! Скажу! Дело в том, что я не простой чиновник. Вы понимаете меня, ван Детчер? Дело в том, что я… только не удивляйтесь! Я не существую. Пока не существую. — Пауль стал необычайно серьезен. — Дело в том…
— Будущее? — спросил Кирк. Он почему-то действительно совершенно не был удивлен.
— Да, — последовал ответ. — Я рад, что вы держите себя в руках, ван Детчер. Любой другой, услышав эти слова…
— Я не «любой», — возразил ему Кирк. — Значит, у вас там Имперские архивы стали доступны каждому?!
— Нет, — улыбнулся Пауль. — Только Императору. В четыре тысячи пятом году в Межзвездной Империи порядки не менее строги, чем в ваше время.
— То есть вы хотите сказать, что вы — Император? — Вопрос Кирка прозвучал как утверждение. — Хорошо. Я понял. Больше вопросов не имею.
— Подождите, капитан! — торопливо вскричал Пауль. — Что вы намерены предпринять?
— Выполнять ваш заказ, Пауль, — пожал плечами Кирк, — что же еще?! Я собираюсь привлечь к этому делу верных людей… и не людей.
— Кого именно?
— Это вас не касается, Пауль, — покачал головой Кирк. — И на сумме это никак не отразится. До встречи.
Светловолосый Пауль хотел еще что-то сказать, но Кирк прервал связь. Ему было неприятно смотреть на этого человека. Впрочем, он никому и не обещал, что будет любить каждого своего клиента.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • NaniP о книге: Кетрин Хали - Последний шанс
    Автор, учите русский.


  • Valkyrie о книге: Тальяна Орлова - Несвобода
    Автор либо сам не знает о чем пишет, либо принимает читателей за тупых. Однако, здравствуйте.

    "Выросшая в изоляции, она не знает ничего о мире и жизни бла бла бла" - гласит аннотация. Ну что ж, посмотрим что там за изоляция!
    Студентка, МГУ, дочь богатых родителей, прекрасно владеющая несколькими иностранными языками, сбегает из дома после очередного скандала. Который разразился на почве того, что она сходила в кино с подругой, которая ей якобы не ровня.

    Итак, наша зажравшаяся кисуня выбралась в большой мир из золотой клетки с 10тью тысячами карманных денег и стремлением избавиться от деспотии предков.
    Отправляется она к своей однокурснице в соседний город. Та не может долго приютить её у себя, поэтому они ищут для гг жильё. Тут и начинается трэш.
    Кто больше изолирован от жизни гг или автор - можно ещё поспорить. Потому что девчули находят комнату за 5000р в месяц! И не абы какую, а в квартире с двумя ванными! Реальные цены? Конечно!

    Подруга, тоже студентка МГУ, к слову сказать, ведет себя показушно как деревенщина. Разговаривает исключительно просторечиями, чтобы показать какая она на фоне богатенькой гг необразованная! Очень тонко, автор, очень тонко! Ну это все лирика!

    Приезжает гг на съемную квартиру, в ней живет парень. Она конечно офигевает, что не бабка (Естественно, спросить у подруги которая искала ей хату, кто там живет - это для холопов) немного опасается его, но соглашается с ним жить. Иначе сюжет не продвинется!
    И вот началось самое интересное! Решила кисуня найти работу. Пробует продавцом, уборщицей, разнорабочим, не рассматривая вакансии какого-нибудь администратора или хостес, которые ей подходят. И её везде соответственно прокатывают!

    - Девушка, вы на ваши ноготки посмотрите, какая из вас уборщица?! - говорит работодатель.

    Она смотрит на них и думает. "Ой, не знала, что это проблема! Надо было у подруги жидкость для снятия маникюра попросить!" Прошу прощения, что не дословно, но суть такова. Заметьте, не лака! Лак бы у неё облез спустя пару дней после побега из дома. Следовательно, там не просто маникюр, а гель-лак. Который не стирается. Он спиливается, друзья! Как девушка, регулярно посещающая салоны красоты, может этого не знать?

    Момент номер два. Сосед угощает гг яичницей, в шутку говорит, что она теперь должна купить ему бутылку растительного масла и яйца. Ответ героини:
    На полном серьёзе, она не пошутила!
    Это важно!

    - Не думала, что для приготовления яичницы нужна аж бутылка растительного масла..

    *рука лицо* А о том, что стандартная сковорода объемом обычно меньше чем литр растительного масла ты могла подумать?
    Потом, замечу, что гг, которая наверняка питалась до этого момента лишь в ресторанах, жрет все подряд и нос не воротит. Супец с макаронами? Пойдет! Яичница с кучей масла! Сожрет! А потом удивляется почему у неё болит желудок.

    Так, автор, ты кого пытаешься надуть? У тебя героиня из особняка выбралась, или из подвала, где её десять лет держали на хлебе и воде?
    Человек не может быть изолированным от мира настолько! Если она жила в семье бизнесменов, училась в МГУ, её на цепи не держали, она должна быть подкованной во многих вещах. Если ты часто посещаешь салоны красоты, питаешься определенным образом, что естественно для людей, которые следят за своей внешностью, то ты волей-неволей будешь знать в этом очень многое. Ты будешь считать калории, избегать неправильной пиши, знать как делают маникюр.

    Давайте не подменять понятия. Наивность и непроходимая глупость - разные вещи.
    Черт побери, я это даже дочитаю, чтобы узнать её пределы! Право слово, аж смешно.

  • peri о книге: Наталья Жильцова - Отбор
    Книга интересная, одна из лучших отборов!

  • Chukcha о книге: Лисандра Вэриш - Душа Орка
    Кто поставил такую оценку?? Сюжет- ужас. Текст изложения..... Без комментариев. Не читайте. Лиссандра Вэриш, Вам ещё рано писать в общий доступ. Как то так ..

  • Nathalie о книге: Екатерина Смолина - Огненное сердце
    Всё запутано, какая то неразбериха с героями, мешанина с сюжетом. Автор пыталась писать в стиле славянского фэнтези, но откровенно сбивалась на современный язык. Фразы " коли не шибко", "кипеш" и "продуктивно" как то не особо сочетаются. Слабо, не интересно, сыро. Бросила.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2019г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.