Библиотека java книг - на главную
Авторов: 38864
Книг: 98373
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «100 магнитоальбомов советского рока» » стр. 28

    
размер шрифта:AAA

...Каждый музыкант мечтает создать в своей жизни что-нибудь вечное. По всем признакам, у Летова таковым должен был стать "Прыг-скок". Казалось, после него - конец всему, после него - только пустота. Все это напоминало гипноз, подсознательные послания, транс и энергетическую мощность страшной силы, исходящие от человека, который готовится вот-вот принять смерть. Ничего похожего на этот сознательно декларируемый "путь в никуда" в отечественном роке до тех пор не появлялось. Да и на Западе с эзотерически-философским воздействием данного альбома на психику могли сравниться разве что "герцоги мракобесия" из Coil и Psyсhic TV. Показательно, что в процессе последующих метафизических поисков Летов, ориентируясь на атмосферу гаражного эйсид-рока, начал принимать огромное количество стимуляторов, но достигнуть состояния (и результата), аналогичного "Прыг-скоку", ему так и не удалось.
"Все, чем я занимаюсь в эти печальные времена, - заявил Летов спустя несколько недель после окончания записи, - я считаю этаким безнадежным ритуалом. Чем-то вроде концептуальной акции Джозефа Бойса - когда он носил и укачивал на руках мертвого зайца, объясняя ему вслух теорию относительности".

Хуй забей Не зассал (1990)

сторона А
Лошадь
Акула
Талалихин
Мудак
Бляха
Ментофилия
Троцкий
Жена
Ламбада
Не товарищ
Бац!
Под носом
Безобразия
Лезешь
сторона В
Буфетчица
Запил
Сабантуй
Зойка
600 секунд
За Верку
Не одно
Целки
Не зассал
Парадокс
Пчелка
Природа
Механизатор
Художник

Бегемот. Long Way Home: от водителя-ассенизатора до рок-поэта. Середина 90-х.
Фундамент будущей андеграундной популярности самой нецензурной рок-группы Советского Союза был образован вопиющей несхожестью мировоззрений ее идеологов - поэта Бегемота и композитора Карабаса. Как гласит история, в конце 80-х Бегемот вернулся из армии с несколькими тетрадками стихов, на обложках которых красовались надписи "ДМБ-88". Тетрадки были толстыми, стихи похабными, и слово "сука" оказалось там не самым неприличным.
Зачастую вместо ненормативных выражений в армейской лирике Бегемота фигурировали многоточия - чтобы строгий старшина ничего не смог понять. Некоторые страницы творений состояли из сплошных многоточий - как в них разбирался сам автор, остается загадкой до сих пор.
Часть текстов Бегемота носила характер глубоких философских размышлений: "Говно не приходит одно, оно приводит своих друзей / Мне уже все равно, кто есть кто из моих гостей". Как говорится, конец цитаты. "Мальчику в армии было плохо, он много переживал", - не без сарказма вспоминает Бегемот, который устроился трудиться водителем мусоровоза в родном подмосковном городе Видное. Со стороны его новое занятие выглядело на редкость органично. На работу молодой поэт-ассенизатор приходил с зеленым ирокезом, тщательно выбритыми висками и серьгой в ухе. Его вылинявшие "от кислотных дождей" джинсы состояли из сплошных заплаток.
"Вот оно, мое место в жизни , - печально думал Бегемот, подбирая пустые бутылки на расторгуевской свалке. Не об этом мечтал он в армии. Не к этому готовился всю сознательную жизнь, с любовью собирая фирменные пластинки. Больше всего на свете Бегемоту хотелось создать собственный панк-проект, исполняющий музыку в духе "Гражданской обороны". Текстов для этого было предостаточно - очень коротких, состоящих, как правило, из одного-двух куплетов. "Шла машина темным лесом за каким-то интересом / Охуенный интерес - на машине ездить в лес..."
Больше слов в песне не было, поскольку Бегемот никогда не являлся поклонником эпохальных творений и крупных форм. Известный афоризм "краткость - сестра таланта" принадлежал, увы, не его перу, но именно Бегемот сумел спроецировать эту несомненную мудрость на благодатную рок-н-ролльную почву.
Для адекватного воплощения подобной лирики на магнитофон Бегемоту нужны были музыканты. Его пятилетний опыт игры на трубе был явно маловат, да и панк-рок с духовыми инструментами состыковывался не очень. Шо делать? И тут крупный видненский меломан вспомнил о своем друге детства по имени Карабас. 
Карабас был ниже невысокого Бегемота на полголовы, носил длинную косичку и прекрасно играл на множестве инструментов. Свой талант мультиинструменталиста он планомерно губил, безуспешно пытаясь получить хоть какое-то высшее образование. Сначала - в cтоличном Институте электронного машиностроения. Затем - в станкоинструментальном. И, наконец, в ленинградском Институте киноинженеров. И только в те периоды жизни, когда студентов отправляли выполнять патриотический долг на картофельные поля, Карабас волей-неволей вспоминал про музыку. 
Воспитанный на творчестве Вероники Долиной и позднего "Аквариума", он прямо на борозде исполнял под акустическую гитару "Аделаиду" или "Серебро господа моего". Юные студентки окружали Карабаса плотным кольцом, восторженно заглядывали ему в глаза и дружно просили: "Боб! Спой еще! Вот эту, про город золотой".
Кличка "Боб" приклеилась к Карабасу намертво. Так называли его во всех учебных заведениях, которые он когда-либо посещал. При упоминании имени Гребенщикова Карабас мрачнел, прекращал ходить на лекции и целыми неделями поглощал спиртные напитки не самого лучшего качества. Опустошенные трофеи карабасовских алкогольных приключений и находил Бегемот на обширных расторгуевских помойках. Круг неумолимо замыкался. И Бегемот понял, что дальше так жить нельзя.

Карабас в студии. Середина 90-х.
Стимулируя творческую активность старого друга, бывший боец Советской Армии подарил Карабасу свои армейские вирши. "Хватит маяться фигней, - решительно заявил Бегемот. - Пора дышать полной грудью! Давай играть панк-рок!"
В отличие от Карабаса Бегемот искренне считал себя прирожденным панкером. С его точки зрения, первым хитом будущей супергруппы должен был стать вышеприведенный текст про говно. Карабас скептически ознакомился с содержанием и спустя пару дней принес мелодию, которая прямо-таки добила Бегемота своей неземной красотой. Вместо хардкоровых плясок на руинах Кремля растерявшийся Бегемот услышал лирическую пьеску, достойную лучших менуэтов эпохи Людовика XIV. Из подобного парадоксального несоответствия взглядов на жизнь и родился стиль магнитофонной легенды из города Видное с коротким и драйвовым названием "Хуй забей".
Изначальной установкой в группе была ориентация исключительно на запись магнитоальбомов. Как правило, все они длились не более получаса и состояли из трех десятков уморительно смешных песенок и стишков. Песни были похожи на анекдоты, поэтому основной принцип "Хуй забея" звучал так: "чем короче, тем лучше". Мол, "длинный анекдот слушать не интересно". Повторимся, что крупные формы Бегемоту были не близки.
Бегемот твердо решил никогда не давать живых концертов. "Не фиг нам дрыгаться перед публикой, словно какие-то клоуны", - важно заявил он Карабасу. Теперь все силы звездного тандема были сконцентрированы исключительно на магнитофонной записи.
Технически альбомы записывались за один-два дня - или на квартире у скрипача Дмитрия Морозова, или в местном Доме культуры. В видеосалоне на втором этаже видненские аборигены, затаив дыхание, смотрели новый фильм Антониони, а откуда-то снизу до их утонченного слуха доносились душераздирающие запилы и эстетически сомнительные высказывания: "Вчера по радио сказали, что я совсем мудак / Вчера в газете написали, что я совсем мудак / В программе Время показали, то что я совсем мудак / Но я не поверил - я-то знаю, что это не так!"
...Альбом "Не зассал" числится четвертым в героической дискографии группы "Хуй забей". Звук на нем выстраивал задумчивый флегматичный человек по имени Афанас. Карабас играл на гитаре и пел, а Бегемот время от времени разражался речитативами и с выражением декламировал стихи. Свободное цитирование этих опусов вызывает определенные затруднения.
Помимо идеологов группы в записи принимали участие барабанщики Андрей Репа и Найк Борзов, профессиональный гитарист Алексей Медведев и простой сельский парубок Никола на басу. Признаемся честно - с таким мощным составом приглашенных музыкантов композитор Карабас не испытывал никаких ограничений в своих стилистических выкрутасах. Он смело перемешивал хардкор, реггей, сиртаки, блюзы и, конечно же, шустрые заводные рок-н-роллы - то припанкованные ("Мудак"), то веселые в стиле Лаэртского ("Акула"), то грязные в духе "ДК" ("Буфетчица"). Все это записывалось живьем без всяких наложений, причем мощное звучание ритм-секции превращало сессию из обыденного домашнего музицирования в громкий и жесткий гаражный рок.
Отличительной чертой альбома стала зрелая музыкальная реализация добродушно-циничных бегемотовских идей. Под звуки исполняемой на скрипке гаммы будущая звезда поп-фолка Вика Морозова неописуемо трогательно жалуется на свою неизлечимую болезнь под названием ментофилия: "Каждую ночь я набираю 02 / Чтобы услышать голос живого мента / Я от этой забавы ужасно торчу / Мент чего-то кричит, а я в трубку молчу".
Нельзя сказать, что, свободно используя ненормативную лексику, группа сделала ставку исключительно на эпатаж. Просто они нашли свою нишу, в которой мат стал антитезой мертвому языку официальной эстрады, ежедневно звучавшей с экрана телевизора. Карабас и Бегемот насыщали свои творения лошадиными дозами ругательств, доведя идею внедрения уличного сленга в рок-н-ролл до самого максимума. "Хуй забей" превратил инвективно-отвязную лексику российских просторов в рок-поэтику, развивающую традиции русской срамной лирики, имеющие глубоко народные корни и подхваченные, к примеру, в XVIII веке Барковым, в XIX веке Афанасьевым ("Русские заветные сказки"), в двадцатом - Александром Лаэртским...
Богатый на выдумки Бегемот нарекал готовые альбомы патологически нецензурными названиями. Кассеты сопровождались "сельскохозяйственными комиксами" Карабаса, а также фирменным графическим знаком Popa Begemota Records. В порядке легкой интеллектуальной разминки можно попробовать догадаться, что именно было изображено на этой "торговой марке". "Не рекомендуется прослушивать детям и людям без чувства юмора" - гласила надпись на компакт-диске "Не зассал", выпущенном через шесть лет. Первыми покупателями этой пластинки стали Илья Лагутенко, Егор Летов и Борис Гребенщиков.
...Спустя несколько лет стало понятно, что период 90-91 годов оказался для "Хуй забея" идеологическим пиком. Большинство последующих работ группы страдало излишним академизмом, а ранние альбомы выглядели откровенно примитивными с музыкальной точки зрения. В середине 90-х чуть ли не все участники проекта ударились в выпуск сольных альбомов - от мелодичных поп-хитов (Найк Борзов) до беспросветно-тоскливых девичьих песен в исполнении Вики Морозовой. Параллельно в студии Popa Begemota Records были записаны (или спродюсированы) десятки андеграундных альбомов - Ника Рок-н-Ролла, Натальи Медведевой, тюменской группы "Цикаба", Натальи Марковой, Алексея Заева и других.
"Хуй забей" по-прежнему выпускает один-два альбома в год - разные по качеству и с традиционно невероятным количеством приглашенных музыкантов. Отсутствие живых выступлений группа заменяет остроумными экспериментами в жанре мультипликации, где участники ансамбля предстают в образах пластилиновых бродячих музыкантов, дающих очередной концерт в какой-нибудь Пырловке. Количество находок и степень остроумия этих анимационных творений не оставляют никаких шансов пришлым Бивису - Бат-Хеду и на равных соперничают с мультсериалом "Ну, погоди!"...
На фоне подобной искрометной деятельности Карабасу, пожалуй, скучновато работать звукооператором в студии Аркадия Укупника. По дороге домой, перемещаясь в переполненном общественном транспорте, он мечтает записывать в рамках "ХЗ" альбомы с симфоническим оркестром.
К Бегемоту по ночам приходят в гости новые песенки-анекдоты и начинают ломиться в хрупкую дверь его подсознания. И дай бог поэту не забыть наутро о том, что электронные барабаны, профессиональные стажеры-музыканты и 16-канальный пульт противопоказаны группе, привыкшей записываться с первого дубля на старенький магнитофон "Олимп".

1991

Принцип неопределенности При попытке к бегству (1991)

сторона А
Великий гражданин У
Имена наших дней
Мама-блюз
Эльдорадо-блюз
Колыбельная-блюз
сторона В
Сумасшедший блюз
Танцплощадка
Несостоявшийся спор
Мысли вслух
Успел
сторона С
Слова
Проблема пола
Бубен шамана
Гильотина
Полночное солнце
Верховный штурман
сторона D
Ответственный электрик
Про Петра
Кредо
Инспектор восточных дорог
Долина тысячи дождей
Жандармерия



"Принцип неопределенности": Д.Розенцвейг, А.Тихонов, В.Мазитов, А.Попов.
Лидер иркутской группы "Принцип неопределенности" Вадим Мазитов ничем не напоминает рок-музыканта. Физик по образованию, он после окончания университета работал журналистом в местной газете "Версия", слыл экспертом по банковскому делу, собирал модели самолетов, весьма прилично играл на скрипке и любил слушать музыку Гайдна, Шнитке и Губайдулиной. Единственное, что выдавало рокерские симпатии Мазитова, - небольшой плакат с изображением легендарного английского музыканта над письменным столом. Как и Эрик Клэптон, Вадим Мазитов играет на гитаре блюз.
Невысокий и слегка угловатый Мазитов начал исполнять блюзы в конце 80-х. Программа создавалась на стихи духовно близких Вадиму поэтов: Саши Черного, Эдгара По, Игоря Иртеньева. Рок-аккомпанемент подобной лирики первоначально носил подражательный характер и был основан на наиболее известных блюзовых стандартах. К примеру, в одном из куплетов "Эльдорадо-блюз" Вадим переходил на английский, интонационно подражая великому Луи Армстронгу.
К 89-му году его первая группа распалась, а Мазитов начал писать собственные композиции. Перед премьерой кинофильма "Асса" он вышел на сцену и высоким голосом спел под акустическую гитару: "Мы непорочные буквы лепили в строку / Чтобы кто-то сумел прочитать после нас / Чтобы кто-то увидел в игре наших слов / Имена наших дней, имена наших дней".
Песня сопровождалась неторопливым, слегка затянутым гитарным соло - без ложной пронзительности, но выворачивающим наизнанку всю душу. Здесь не было ни одной лишней ноты, и все звучало на редкость цельно. Было очевидно, что этот угрюмый человек на сцене действительно чувствовал, что такое блюз. Не так давно у него повесился близкий друг, а еще один из приятелей сгорел на водке . Сам Мазитов в тот период много пил. Привычный мир рушился на глазах, и поводов для оптимизма было не много.
...Из огромного багажа своих научных познаний Мазитов взял в качестве фундамента грядущей идеологии высказывание немецкого физика Вернера Гейзенберга: "Знаем, что искать, но не знаем, с кем. Знаем, что и с кем, но не знаем, сколько. Знаем сколько и чего, но не знаем, с кем". Заменив в этом извилистом постулате слово "искать" на "играть", Вадим сформулировал для себя и окружающих тот самый пресловутый принцип неопределенности.
Вадиму вот-вот исполнится тридцать, но он с блеском в оживших глазах репетирует с подростками лет на двенадцать моложе его. Ребята Мазитову попались как на подбор. Басист Дима Розенцвейг заканчивал училище искусств и собирался поступать в Новосибирскую консерваторию по классу контрабаса. Он одинаково легко исполнял и блюз, и фанк, и реггей, образовав удачный тандем с барабанщиком Андреем Поповым. На клавишах, флейте и трубе играл мультиинструменталист Антон Тихонов. Сын профессионального виолончелиста, он со временем стал вторым (после Мазитова) аранжировщиком в группе.
Вскоре "Принцип неопределенности" заставил говорить о себе за пределами Иркутска. Наконец-то в России, всю дорогу торчавшей на Led Zeppelin, Хендриксе и Клэптоне, появилась нормальная блюзовая команда, музыканты которой не только умели правильно извлекать ноты, но и привнесли с собой собственное видение мира и собственную боль. Они крайне удачно сыграли на крупных фестивалях в Новосибирске (Next Stop Rock N Roll) и Барнауле ("Рок-Азия 90"), а дома выступили в серии совместных концертов с "Кино", "Крематорием", "Бригадой С", "ЧайФом" и "Аквариумом". Звук на концертах рулил Андрей Егурнов, которому впоследствии была посвящена композиция "Ответственный электрик".
...Со временем квартет п/у Мазитова становится чем-то большим, нежели очередной состав, играющий блюз. В репертуаре группы появляются номера-стилизации: джаз-рок ("Полночное солнце"), ламбада ("Кредо"), танго ("Бубен шамана") и нечто среднее между вальсом и симфо-роком ("Проблема пола"). Но основным коньком "Принципа неопределенности" по-прежнему остаются баллады и блюзы: "Я подожду и все к чертовой матери брошу и дико напьюсь / И запою нехороший придурошный блюз", - срывая и без того надорванный голос, пел Мазитов в "Сумасшедшем блюзе".
"Я никогда не считал себя блюзменом, - скромничает Вадим. - Тем более белым блюзменом, как меня называют в прессе. Я даже по паспорту татарин... Блюз для меня - это тоска, смурь, печаль, состояние души. Как говорят в фильме "Перекресток", "блюз - это когда от тебя уходит любимая женщина".
Все эти настроения "Принцип неопределенности" и отразил в своем единственном альбоме, представлявшем собой полтора часа мрачновато-исповедального рока в духе 60-70-х годов. В искренних и пронзительных композициях сквозила некая трудноопределимая, но несомненная связь с окружающим временем-пространством. Удаленность от шумных мегаполисов, бескрайние просторы, провинциально-неторопливый жизненный ритм не могли не наложить отпечаток на творчество Мазитова. Вряд ли жесткая и циничная Москва или флегматично-замкнутый Ленинград могли вдохновить на написание подобных песен. "И когда я шагну через реку, мне знать не дано / Я стараюсь держаться подальше от этой воды / Я бросаюсь в глубокий колодец на самое дно / Я увижу покой, я увижу сиянье звезды".
Необычные оттенки иркутским блюзам придавали труба и флейта Тихонова, а его клавишные россыпи напоминали то игру джазмена в баре, то искрометные вспышки импровизаций седого тапера в довоенном кинотеатре. Гитарные партии Мазитова редко отклонялись от стандартных блюзовых гармоний, создавая неповторимый диалог с голосом. Украшением практически всех композиций стал болезненный вокал Вадима, певшего на альбоме через "не могу", перевязав горло толстым шерстяным шарфом.
"Не защищал врагов, не завещал долгов / Все, что успел, - дожал, но даже пел - дрожал / Боялся быть собой, смеялся над судьбой..."
...Тот факт, что на альбоме удалось сохранить настроение и дух песен Мазитова, - немалая заслуга звукоинженера Славы Танкина. Вместо того чтобы купить двухкомнатную квартиру и уехать прочь от тещи, Танкин в свое время вложил заработанные деньги в японскую портостудию Yamaha и в несколько фирменных гитар. Именно на аппаратуре Танкина, в крохотной студии гостиницы "Интурист", в феврале-марте 91-го года и происходила запись альбома "При попытке к бегству".
Слава Танкин выступал не только в роли продюсера и звукоинженера, но и сыграл ряд гитарных партий. "Танкин - единственный музыкант в Иркутске, который чувствует и понимает нашу музыку", - считает Мазитов. Слава действительно был человеком, который переживал за каждую записанную ноту, за каждый вздох в этой сессии, при любом неудачном дубле причитая, как курица над разбитым яйцом: "Все пропало, все погибло..."
Волновался Танкин не зря. Поскольку использовать живые барабаны по соседству с ресторанной кухней и шныряющими туда-сюда официантами оказалось невозможно, все партии ударных были сыграны на ритм-боксе. Звук на альбоме тем не менее получился не электронным, а исконно блюзовым. Объяснить это метафизическое явление с точки зрения простой житейской логики не представляется возможным.
...Буквально через месяц после записи группа выступала на фестивале альтернативного рока "Индюки-91". Позднее Мазитов признавался, что этот концерт в Москве стал одним из самых cильных впечатлений в его жизни. "Замечательный вокалист Вадик Мазитов - невысокий, скрюченный, больной, но с высоким и чистым (с нужной долей наждачности) голосом, - писал о лидере "Принципа неопределенности" рок-критик Сергей Гурьев. - Типаж Чернецкого, только с креном не в трагизм, а в непреходящий мэйнстримообразный рок-свет. Там, где в нее верят изнутри, форма остается жива".
После триумфального выступления на "Индюках" и шумного успеха песни "Жандармерия" (первое место в радиопередаче "Тихий парад") Мазитов неоднократно получал деловые предложения переехать в Москву и "начать жизнь заново". Но на все подобные приглашения он отвечал отказом. "Я никуда не хочу отсюда уезжать, - говорит Вадим. - Даже если в Москве мне будут созданы все условия для творчества, я не смогу написать там ни строчки. Я подпитываюсь от провинциальной жизни и провинциальной энергетики. Нас здесь все знают, здесь мы все и сдохнем. Как наши прадеды, деды и отцы".

Иванов Даун BEST URBAN TECHNICAL NOISES (1991)

сторона А
Outch-putch
Sida-la-la
Pipsa
Tech-von-tech
Tua (Jazz)
Shit song
Eyes
сторона В
Esten-ha
Moonk nhioltz
Down
Rock'n'roll (Fast)
Ad Libitum



"Иванов Даун": короли звуковых рикошетов Алексей Дегтярь и Андрей Салихов.
...В свое время лидер группы "Иванов Даун" Леша "Макет" Дегтярь закончил киевское музучилище им. Глиэра по классу баяна. Отслужив в армейском оркестре и вернувшись из воинской ссылки, он параллельно преподаванию в музыкальной школе тщательно изучал особенности всевозможных преобразователей звука, включая флэнжер и дисторшн. Он уже давно мечтал создать интуитивный музыкальный язык, который мог бы максимально точно передавать любые настроения и ассоциации. "Я хотел разрушить все условные барьеры и мечтал о том, чтобы меня могли понять в любой точке планеты, - вспоминает Макет. - Мне всегда нравилась позиция, что я гражданин Вселенной. Я хотел ощущать связь с любой ее точкой".
Первая - доармейская - группа Макета называлась "Альтернатива". Их музыка немного напоминала King Сrimson, но Алексей вспоминать этот период не любит. В отличие от "Альтернативы" "Иванов Даун" играл дикий, яростный и зловещий рок. Казалось, что после армии человека просто подменили. По крайней мере, сотрудничавших с ним музыкантов подменили наверняка. В отличие от Макета, им удалось откосить от армии в психиатрической клинике, откуда они были изъяты "на поруки" заботливыми родственниками.
...Бас Андрея Салихова, барабаны Володи "Лимонада" Федюшина и гитара Макета создавали на сцене впечатляющий каскад психоделическо-кислотных взрывов. Непривычные тембры, ритуальные шаманские заклинания вместо слов, диссонансные аккорды вместо традиционных гармоний. Во время своих лучших выступлений трио из Киева демонстрировало тотальный хаос и беспредел. Каждый их концерт превращался в беспощадное завоевание окружающего пространства. "Уж больно они лютые", - говорили израненные звуковыми рикошетами зрители и, затыкая уши, покидали зал. Бабушки-билетерши испуганно крестились по углам. Тусовщики со стажем оживленно вспоминали Pere Ubu и Пи-Орриджа и с мазохистским наслаждением садились поближе к ошалевшим динамикам, из которых нескончаемым потоком лилась сверхтяжелая энергетика.

Казалось, что нервная ритм-секция и вошедший в образ Макет продали душу дьяволу. Одетые в водолазки ядовитого цвета и голубые джинсы болгарского производства, они имитировали разрушение Берлинской стены. Во время своих фантасмагорических импровизаций Макет, словно "демон скорости", выпускал наружу всю ту энергию, которая до этого в нем тихо бурлила. Не только зрители, но и музыканты не успевали следить за движениями его пальцев. Макет брал на гитаре такие аккорды, которые в нормальной голове не рождались.
В унисон зафленжерованным гитарным аппликациям он еще и пытался петь. Невнятная мешанина из английских слов, обрывков дадаистских фраз и резких выкриков составляла какой-то завораживающий "ритуальный" язык. Порой все эти вокально-инструментальные безумства напоминали звуковое сопровождение к внезапно ожившей картине "Казаки пишут письмо турецкому султану", в центр которой попала авиабомба.
Понятно, что с подобной оппозиционной музыкой "Иванов Даун" не мог остаться незамеченным. Зимой 90-го года после первого же концерта (фестиваль "Елки-палки") он был признан самой перспективной командой Киева. Осенью музыканты уже выступали перед несколькими тысячами зрителей на крупном всесоюзном рок-фестивале "Чорна рада". Макет разве что огонь изо рта не извергал, и неудивительно, что самые эффектные барышни вожделенно смотрели на него. Дегтярь-старший, военный прапорщик в отставке, увидев всю эту анархию, громко произнес: "Идиот!" - и концерт до конца не досмотрел...
Через месяц после выступления на "Чорной раде" "Иванов даун" отправился в тур по Польше. К тому моменту в группе произошли некоторые перестановки. Барабанщиков теперь стало двое: Володя "Лимонад" Федюшин и Игорь Филькин, причем в непрогнозируемой последовательности их выступлений разбирался, кажется, только один Макет. Функции басиста выполнял Игорь "Кисык" Вислоух, а Салихов перешел с баса на гитару. Осваивая новый инструмент, он сочинил песню "Глаза", ставшую со временем основным хитом группы. В этом боевике все было построено на монотонно повторяющихся гипнотических аккордах - с нарастающим напряжением и взрывом в финале. "Никогда не смотри мне в глаза, никогда, никогда не сверли меня взглядом..." Количество повторов этой фразы зависело исключительно от настроения музыкантов - грозя порой растянуться до бесконечности. Когда "Глаза" начали периодически транслировать в местном FM-эфире, правило трехминутных форматов на украинском радио оказалось уничтоженным на корню.
"Иванов Даун" - это новое потрясение, - писал критик рок-газеты Red Rose. - Не верю, что без порталов Orange и без двух ударных установок можно создать такой шквал звука, а без фантазии Хендрикса - такой кайфовый дисторшн..."
"Для подобной музыки не нужен был поэт, - вспоминает продюсер группы Сергей Девяткин. - Никому ничего не хотелось говорить. Просто эти парни хотели играть собственную музыку".
Именно благодаря Девяткину этот "даун-рок" был зафиксирован на пленку. Сергей нашел средства для записи, раскрутив какой-то сельский кооператив и вложив в сессию все имеющиеся деньги. Кроме того, именно он убедил своих подопечных объединить материал репетиционных подвальных сессий в концептуальную программу, придумал для альбома название "Best Urban Technical Noises", а в одной из книг отыскал рисунок древнего шаманского барабана, изображение которого и легло в основу обложки.
Запись происходила зимой 91-го года в студии Дома ученых Академии наук Украины у звукорежиссера Валерия Папченко. До начала сотрудничества с группой "Иванов Даун" Папченко работал преимущественно с джазовыми оркестрами и камерно звучащими рок-составами типа декадентского "Сахар белая смерть". Будучи эрудированным и технически подкованным специалистом, он не сразу воспринял необычное звучание группы. Сергею Девяткину приходилось проводить эстетическо-воспитательную работу с Папченко, а Макету - с музыкантами собственной группы. "Целью нашей игры является влияние на подсознание", - вещал Дегтярь, медленно выговаривая слова и пронзая собеседника колючим пристальным взглядом. Остальная часть беседы посвящалась творческой свободе и вопросам атонально-дисгармоничного звучания.
Нельзя сказать, что все эти политинформации протекали совсем уж безболезненно. Недовольный малоэнергичным звуком Макет носился по студии, колошматил гитарой по полу и орал на притихших музыкантов: "Уроды! Играть не умеете!" Музыканты, подавленные неземной энергией лидера, молчали. "Со стороны это выглядело как театральное представление, - вспоминает Салихов. - В тот момент вся эта неорганизованность и анархия не вызывали никаких теплых чувств. Если бы это не был наш первый альбом, я бы ушел прямо посреди сессии".
Весь свой зловещий репертуар "Иванов Даун" зафиксировал ровно за неделю. Новых композиций на альбоме было всего две - "Глаза" и записанная импровизационно финальная "Ad Libitum". Именно на них наконец-то оформился тот самый саунд, к которому больше года стремился Макет. Это не были песни в привычном понимании - скорее, нечто среднее между воем мамонта и разрывом шрапнели.
...Вскоре после выхода "Best Urban Technical Noises" группу пригласили выступить в роли хэдлайнеров сразу на несколько фестивалей альтернативной музыки. Их получасовой концерт в Москве стал одной из основных сенсаций фестиваля "Индюки-91". Гитара диагонально перемещавшегося по сцене Макета стонала и визжала, вырывая из себя струи скрежещущего "железного потока". Щуплый и невысокий лидер "Иванов Даун" разве что не сожительствовал со своим инструментом. Он бил кулаками по корпусу, раздирал о гитарные колки пальцы, подносил электрический моторчик к датчику, лупил по струнам какими-то железными палочками, возбуждал гитару звуком, идущим от колонок...
"Из прошлого в настоящее публику вернула группа "Иванов Даун" своим абсолютно современным гитарным экстремизмом, - писал рок-журналист Андрей Бухарин. - У меня было ощущение, что на сцене западная группа. Настоящий звуковой шторм, от которого внутренности начинали вибрировать и медленно переворачиваться".
Спустя год "Иванов Даун", раздираемый организационными трудностями и идеологическими противоречиями, прекращает существование. После короткой паузы его участники занялись сольными проектами. Андрей Салихов играл в группе "Шейк Hi-Fi" и вскоре всерьез увлекся ди-джейством. Макет поколесил по Европе, пару лет жил в Москве, а затем вернулся в Киев, продолжая экспериментировать с электронной и компьютерной музыкой. Сергей Девяткин работает в одной из химических лабораторий в Венгрии и параллельно продюсирует молодую английскую группу Brain Of Morbius.
..."Иванов Даун", замеченный в Европе и за океаном (их композиции издавались в различных западных сборниках альтернативной рок-музыки), оказался совершенно не востребованным на родине. Пожалуй, по-настоящему их роль стало возможно оценить только спустя несколько лет. Опираясь на достижения готической волны, они нашли новый свирепо-истеричный звук, которым впоследствии пользовались и московский Alien Pat Holman, и питерский "Югендштиль", и киевский "Медленный руль".
"Иванов даун" выкачал из гитарных риффов весь лишний воздух. Он шел навстречу собственному эху. Это была первая советская рок-группа, реально шагнувшая из восьмидесятых в девяностые.

Колибри Манера поведения (1991)

сторона А
Париж
Город
Ему не нужна американская жена
Фудзи еще не спит
Я устал
Манера поведения
О чем поет тропическая птица
сторона В
Серенада любви
Провал
Трамвай
Танцуй со мной
Орландина
Голос

"Манера поведения" - первый альбом вокального женского квинтета из Питера. В отличие от "Маленьких трагедий" и "Бес сахара" музыка в этой работе не привязана к какому-то одному настроению. Здесь есть и мокрый город-бродяга, и бесшумно падающие звезды, и непозволительная роскошь запретных поступков, и горечь прозрений. Море гротеска, шарма и прекрасного дилетантства - на фоне изумительных гармоний, восточных мелодий и запоминающихся инструментальных партий. Ряд песен звучит просто великолепно. Много экзотики, стилизаций и неземной красоты. Весь этот полуэлектронный декаданс роскошно подан технически: Титов на басу, Сакмаров на клавишах, флейте и саксофоне, барабаны Рацена плюс еще несколько приглашенных музыкантов, которые в разных композициях играют на разных инструментах - от аккордеона до виолончели. Такой утонченной и одновременно актуальной поп-музыки санкт-петербургская сцена еще не знала. Это выглядело действительно свежо, привлекательно и необычно... 
Изящные кошки с плутовскими улыбками, "Колибри" начинали свой творческий путь с продуманных ретростилизаций под шестидесятые. В отличие от более позднего периода их тогдашние выступления проходили под живой аккомпанемент. Шоу называлось "Каникулы любви" и отличалось интересной драматургией, утрированно потусторонним макияжем и роскошными костюмами, сделанными известным московским модельером Катей Филипповой. В паузах между песнями девушки ловко переодевались во всевозможные наряды - от сошедших с полотен Крамского русских дам полусвета до жриц любви из парижского борделя. Апофеозом акции являлась сцена легкого стриптиза, непринужденно исполняемая Натальей Пивоваровой перед ошеломленной публикой. "Тогда группа двигалась в направлении кабаре, - вспоминает Пивоварова. - При этом мы не боялись смешивать разные жанры и стили. Нам было интересно существование на сцене и в роли актрис, и в роли певиц".
Бывшая участница "Лицедеев", Пивоварова оказалась первой, кто в рамках "Колибри" начал писать собственные песни. Сюжеты подсказывала сама жизнь. Так, композиция "Париж" носила автобиографический характер и была написана вскоре после возвращения группы из Франции. "Американская жена" посвящалась бывшему мужу Пивоваровой - к слову, автору текста песни "Трамвай". Уличив супругу в феминистских настроениях, он бросил ее, оставив дома записку со словами: "Мне не нужна американская жена". Ответным жестом Пивоваровой стала написанная в ту же ночь песня, текст которой давал исчерпывающее описание идеальной (с точки зрения мужчин) жены: "Он любит ее/Такую, что служит и пищу готовит/Иль просто сидит и молчит про свое/ Ни в чем ему не прекословя". 
Еще один из идеологов Колибри Лена Юданова - бывший театральный художник и автор таких хитов, как "Манера поведения", "Город", "Провал" и, чуть позднее, "Желтый лист осенний". "Тексты я пишу, как правило, в последнюю минуту, - вспоминает Лена. - Подхожу к микрофону, листок дрожит от страха, правлю что-то на ходу. Ничего не вижу, ничего не помню..."
Уже тогда Юданова пыталась петь высоким опереточным голосом, добавив в яркую палитру красок Колибри необходимую многоплановость. Отличные от низкого голоса Пивоваровой оттенки вокала Лены изменили направление эволюции "Колибри". Первоначальный вектор (утонченные итальянские группы новой волны) начал смещаться в сторону женской версии Manhattan Transfer - с аранжировками, сделанными в духе горячо любимого Юдановой эстонского биг-бэнда Modern Fox. 
... Несколько слов об остальных участницах. Ольга Фещенко - бывшая манекенщица и художник-модельер, сотрудничала с "Колибри" вплоть до 1993-го года, а затем уехала во Францию. Ее высокий голос слышен в сказочной "Орландине", подаренной Алексеем Хвостенко во время выступлений "Колибри" в Париже. 
Ира Шароватова выступала в роли шоу-вумен в курехинской "Поп-механике". Курносая брюнетка с пронзительными серыми глазами, она всегда была носителем неподдельного рок-н-ролльного духа - как в жизни, так и в искусстве. На "Манере поведения" Ира подпевает Пивоваровой в "Серенаде любви". 
Инна Волкова воплощает на сцене образ смешной девчонки. Во время "Провала" она неуклюже размахивает руками и ногами, артистично имитируя потерю ритма. Попав в студию, она на первых порах чувствовала себя куда менее уверенно, чем на сцене. "Я боялась микрофона как огня, - вспоминает Инна. - Когда наступила моя очередь петь, я упала на колени перед Пивоваровой и сказала: "Пой ты. Я не могу. Я боюсь". И Наташа, как человек мужественный, сказала: "Хорошо. Если ты не можешь, я это сделаю. И она это сделала".

"Колибри": Ирина Шароватова, Инна Волкова, Наташа Пивоварова, Елена Юданова, Ольга Фещенко.
Интересно, что если на раннем этапе лидерство Пивоваровой и Юдановой было бесспорным, то позднее в группе воцарилось нормальное творческое равноправие. В частности, на альбоме "Бес сахара", записанном вместе с музыкантами "Tequilajazzz", каждая из девушек исполнила одинаковое количество песен, тем самым реализуя на практике идеальную модель мира. Та же Инна Волкова, которая раньше пребывала на вторых ролях, стала автором мало кем замеченной композиции "Ромашки" - возможно, одного из самых глубоких и трагичных опусов "Колибри", особенно в его ремиксовом варианте. 
Но вернемся в восьмидесятые. Когда репертуар группы разросся до внушительных размеров, девушки принялись уговаривать знакомых музыкантов поработать с ними в студии. Вначале перед обаянием "Колибри" не устоял Михаил Малин (на портостудии которого была сделана пробная запись песни "Голос"), затем на тернистом девичьем пути возник Александр Титов, незадолго до этого покинувший ряды "Аквариума". "У меня еще не было опыта аранжировок, - рассказывает Титов. - Но интуиция подсказывала, что из этих композиций может получиться что-нибудь необычное". 
В ноябре 89-го года "Колибри" осуществили первую попытку серьезной записи. В течение одного дня девушкам удалось зафиксировать на восьмиканальную аквариумовскую портостудию "Американскую жену" - при помощи Сергея Щуракова (аккордеон) и Михаила Васильева (перкуссия), которые без подготовки сыграли свои партии. Запись, планировавшаяся как демонстрационная, в итоге оказалась чистовой. 
"Все были в диком ажиотаже, - вспоминает Титов. - Вечером того же дня я поставил эту пленку Никите Михайловскому (исполнителю главной роли в кинофильме "Вам и не снилось"), и он сказал: "Мне импонирует такая грубая женская прямолинейность". Никита меня очень вдохновил, и я поверил, что из этого проекта действительно может что-нибудь получиться".
Спустя месяц на репетиционной точке Аквариума была записана восточнообразная "Фудзи еще не спит", посвященная супруге известного лицедея Славы Полунина, у которой был творческий псевдоним "Фудзи". Вместо перкуссии применялся ритм-бокс, а партии флейты и гобоя были сыграны Олегом Сакмаровым. Выпускник теоретико-композиторского отделения консерватории, он также записал клавишные партии в "Серенаде любви", которые были навеяны половецкой линией из оперы Бородина "Князь Игорь". "Это была ужасно интересная работа, - вспоминает Олег, сотрудничавший в то время с группами "Выход", "Наутилус Помпилиус" и "Аквариум". - Для меня это был первый альбом, который целиком овладел сознанием и потребовал полной самоотдачи". 
Вскоре сессия переместилась в студию на Фонтанке. Здесь основная проблема носила чисто этический характер. Дело в том, что музыка "Колибри" категорически не нравилась лидеру "Телевизора" Михаилу Борзыкину, являвшемуся одним из соучредителей студии. К тому же, в его поведении присутствовали и личные мотивы. 
"Борзыкин относился к группе резко отрицательно и не верил, что из нас может получиться что-нибудь путное, - вспоминает Пивоварова. - Его очень долго пришлось уговаривать, чтобы нас пустили в студию. И Борзыкин решил не отравлять нам жизнь, закрыл на происходящее глаза и позволил нам делать все, что мы захотим".
Работа на Фонтанке стартовала в конце 89-го года и длилась очень долго. Девушки, по их собственному признанию, "затыкали собой все студийные дырки". При этом они волей-неволей пересекались с музыкантами других групп и, пользуясь случаем, привлекали их к сотрудничеству. Гитарист "Наутилуса" Александр Беляев сыграл соло в песне "Париж", в нескольких композициях приняли участие гитарист Михаил Кузнецов, барабанщик Сергей Агапов и даже хор мальчиков капеллы им. Глинки. 
"Сотрудничая с другими музыкантами, мы понимали, что в собственных проектах они вынуждены работать в жестких стилистических рамках, - вспоминает Лена Юданова. - А при записи нашего альбома они могли экспериментировать, придумывать всякие странности и воплощать их в жизнь. Для них это был повод порезвиться. И они резвились". 
Электронные барабаны на альбоме программировал Алексей Рацен из "Телевизора" - с присущей ему интеллигентностью и тонким чувством стиля. В результате его экспериментов компьютерно-прохладное звучание "Парижа", "Тропической птицы" и "Танцуй со мной" воспринимается актуально даже спустя несколько лет. 
В композициях "Город" и "Орландина" на виолончели сыграл Петр Акимов, сотрудничавший с "Выходом", "Наутилусом" и "Аквариумом". "Поскольку отличавшийся ярким творческим характером Титов мог спокойно исчезнуть на месяц, мы решили использовать виолончель как акустический безладовый бас, - вспоминает Сакмаров. - При этом мы совершили ряд революционных открытий с виолончелью в нижнем регистре".
Когда же Титов присутствовал на сессии, его заслуги в качестве продюсера и аранжировщика переоценить было сложно. Он придумал неземные по красоте партии безладового баса в "Фудзи" и "Манере поведения". В "Тропической птице" бывший басист "Аквариума" предложил сразу несколько версий басовых ходов, но в итоге сам остался ими недоволен. "Мне очень нравился первоначальный вариант "Тропической птицы", - вспоминает Пивоварова. - Но затем Титов решил все переделать, и у меня началась истерика по поводу того, что ни одну из предыдущих басовых партий он нам не оставил". 
Действительно, как только в студии заводили разговор о "Тропической птице", у Пивоваровой случались сильнейшие противоречия духа и тела . Она падала навзничь и начинала тихо плакать. 
Иногда казалось, что работа заходит в тупик из-за сложностей с записью вокальных партий. "Когда наступило время записывать чистовые голоса, было много неприятных моментов, - вспоминает Титов. - Поскольку девушки были непрофессиональными певицами, их первичная спетость в студии сразу же развалилась. В итоге на запись голосов мы потратили столько же времени, сколько на запись остальной фонограммы". 
...Конечное сведение альбома происходило в декабре 90-го года. Микширование и всю звукорежиссуру осуществлял Андрей Макаров, который, уйдя из "Наутилуса", переехал в Ленинград и работал концертным оператором "Телевизора". Помимо этого, он сотрудничал в студии с рядом техно-групп, и отголоски его увлечения электронным звуком отчетливо слышны на альбоме. "У Макарова очень обостренный музыкальный слух, - вспоминает Пивоварова. - Так как у нас в пении часто случались неточности, мне казалось, что он нас просто ненавидит. Андрей - классный оператор, но всегда работает с каменным лицом и никогда не улыбается. Невозможно было понять, хорошо мы делаем что-то или плохо. Поэтому когда я пела, то поворачивалась к Макарову спиной". 
...Когда альбом был записан, он начал распространяться исключительно на кассетах - причем с произвольным порядком песен. Встречались варианты, включавшие композиции "Опять" и "Каникулы любви", не вошедшие в каноническую версию, выпущенную в 92-м году на виниловой пластинке. Тогда же альбом "Манера поведения" был издан на компакт-диске в США, а во Франции песни с него даже попали в плэй-лист одной из парижских радиостанций. 
В заключение - небольшая история о том, как возникло название альбома. Его придумал покойный ныне Никита Михайловский, отмечавший в одной компании с Титовым и девушками из "Колибри" приход нового, 1991-го года. Наступало последнее десятилетие ХХ века - время жестоких коллизий и разочарований. "Прослушав альбом, Никита вместе с Титовым пошли покупать елку, - вспоминает Пивоварова. - И когда они вернулись, сияющий Титов говорит: "Тебе Никита сейчас что-то скажет". Никита смотрит на меня и говорит: "Манера поведения". И я ответила ему, словно эхо: "Манера поведения". Вот, собственно, и все. Большое ему спасибо".

Хроноп Легче воды (1991)

сторона А
Вода
Охотник
День
Кофе
сторона В
Чай
Португальские женщины
Прогулка
Ночь




Андрей Малых, Александр Терешкин, Вадим Демидов, Павел Носков, Алексей Максимов.
Еще с середины 80-х пятеро студентов-технарей из горьковских институтов мечтали о выпуске совместных альбомов с Филом Коллинзом и Миком Джаггером. Даже находясь на периферии культурной жизни, они не чувствовали себя оторванными от мирового рок-процесса. Прячась в зарослях символов и метафор, "Хроноп" держал в уме, словно взрывчатку, перефразированное высказывание Хемингуэя: "Рок - это архитектура, а не искусство декоратора". Начав с акустических баллад и угловатых блюзов ("Холден Колфилд", "Девочка кантри", "Блюз пустой постели"), музыканты вскоре переключились на электрические звуки гитарной новой волны. На рок-фестивале в Подольске, разбавив жесткий саунд тандемом клавиши-саксофон, они с ходу завели трехтысячную аудиторию биг-битовым гимном "Сержант Пеппер, живы твои сыновья", сыграв его в полуакустике. 
"Тогда считалось важным, чтобы тексты были стремные, а в руках находились дешевые гитары, на которых никто толком не умел играть, - вспоминает лидер группы Вадим Демидов. - Мы были как раз из этой оперы".
В конце 80-х, когда многие группы перешли на жесткую гитарную волну в духе U2, "Хроноп" вновь вернулся в акустику, заменив при этом клавиши и саксофон на флейту. Новые песни рождались со скоростью звука, старые столь же стремительно забывались. "Мое декадентство облито помоями грусти / И многим оно не по вкусу", - пел, купаясь в переливах гитар, Вадик Демидов. У его команды хватало прочности даже на такой поступок, как выступление с акустической программой на одном из сибирских панк-фестивалей.
Вскоре "Хроноп" вновь начал исполнять электрическую программу, напоминавшую среднеевропейский рок-фольклор - без каких-либо аллюзий на блюзовые корни. "Мы - гитарная группа, усиленная флейтой", - говорили тогда музыканты. Возможно, они были полифоничны уже по своей природе. Жутковатые фриппообразные пассажи гитариста Саши Терешкина соседствовали с басовыми ходами Леши Максимова и щемящими вставками на флейте Сони Серовой. "Что же такое "Хроноп"? - вопрошала местная пресса. Ответ выглядел достойно: "Удивительный сплав громадного потенциала, невообразимой лени и здорового наплевательства. Это маленькая модель мира, каковым он не будет никогда".
После серии стилистических метаморфоз генеральная линия "Хронопа" представляла разбавленную флейтой гитарную волну в духе Cure и Talking Heads. В начале 90-х группе нижегородских "художников от звука" удалось совместить в рамках одной программы массу интонационных рисунков и идей, многие из которых могли показаться взаимоисключающими. Отличительной чертой хроноповских поисков оставалась способность всегда быть интеллигентными настолько, насколько это вообще возможно в рок-музыке. В их композициях любителей умного рока ожидало немало сюрпризов: текстовые шарады и реверансы в сторону пост-модернизма, обилие скрытых и явных цитат, хрупкость и загадочность. "Светлый Бог тебя послал мне /Я смотрю сквозь портвейн - мир ярче, чем прежде, чем прежде / В целлофановых камушках глаз - твой "I need you" / А я в английском невежда, невежда..."
В тот самый момент, когда расстояние до звезд стало заметно сокращаться, группа внезапно исчезает из поля зрения. После серии крупных фестивалей и участия в волжском и байкальском турах "Рок чистой воды" "Хроноп" сконцентрировал все силы на студийной работе. Записанный в 90-м году первый альбом "Здесь и сейчас" базировался на концертном материале предыдущих лет и состоял из проверенных жизнью хитов: "Пророк Иеремия", "Костер", "Флейта неба". В следующую работу музыканты планировали включить абсолютно новые композиции, из которых живьем исполнялись только две: "Прогулка" и "Охотник".
"Мы были рады выступать с новой программой, но все упиралось в качество концертной аппаратуры. Мы просто боялись неадекватного звука, - вспоминает Демидов. - В итоге некоторые композиции так и не приобрели концертной версии. Они изначально были сделаны так, как их хотелось записать".
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • Конти о книге: Лилиана Мунская - Единственная для владыки
    Написано наивно , но меня заинтересовало . Критики к сюжету и действу вал и маленькая тележка : не продуман мир, не все раскрыто , не доработано .... и прочее и прочее , но ... что то такое во всем происходящем было , что не поленилась и прочитала от начала до конца .

  • Kalandra о книге: Лука Каримова - Ведьма нашего времени
    наконец-то что-то выбивающееся из надоевшего шаблона

  • leepick о книге: Кристина Юраш - Принца нет, я за него!
    Юмор смешной, читать можно, развитие отношений предсказуемое, покупать не буду. Книга выложена не до конца.

  • RinaV о книге: Алисия Эванс - Сбежавшая жена Черного дракона
    не понравилось. жалкий юмор(предлагать вампирам вместо крови сосать кое что другое)всепоглощающая любовь отца(прости меня доченька я хотел как лучше)любовь-не любовь дракона(как всегда глава клана и очень опытен в поцелуях и занятиях сексом)как все это надоело!!!!

  • Zimnya о книге: Джен Робертс - Я - тьма
    Для меня книга на твёрдую четверку, люблю постапокалипсис но поначалу путалась в героях, для меня их было много, а в целом напряжение не отпускало до самого конца. Попробую прочесть вторую книгу.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2018г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.