Библиотека java книг - на главную
Авторов: 46893
Книг: 116450
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Между клизмой и харизмой» » стр. 2

    
размер шрифта:AAA

Ближе к зиме была проведена еще одна акция – с итальянским производителем холодильников и плит Merloni. Питерское представительство в те годы возглавлял шикарный грузин необъятного обаяния Коба Кахидзе.
– Дорогой, наша компания эксклюзивно для России произвела узкие стиральные машины, самые узкие в мире, – похвастался новостью Коба, – для жителей хрущевок.
– Да, но наши покупатели не живут в хрущевках, – возразил я.
– Ты не прав, генацвале. Продажи сумасшедшие! Мне чуть ли не каждый день звонят высокопоставленные женщины и просят сорок два сантиметра!
Я попытался представить этих женщин, кем-то куда-то высоко поставленных и жаждущих сорок два сантиметра, но ничего приличного в голову не лезло.
– Закажете большую партию – дам хорошую скидку.
– Коба, дорогой, предложение заманчивое, но надо измерить рынок, понять эластичность спроса, рассчитать пропускную способность. Я попробую выбить у Ярдова бюджет на экспресс-исследование и по результатам скажу, сколько сможем купить.
Ярдов денег не дал.
– Какие на хуй исследования! Рынок голый. Пусть этот жирный грузин даст двойную скидку – закупим в два раза больше.
Ослушавшись Ярдова, я все же силами менеджеров магазина опросил посетителей, задав один-единственный вопрос: планируют ли они в ближайшие полгода покупку стиральной машины? Если американской домохозяйке задать такой вопрос, то положительный ответ означал бы, что она планирует покупку и откладывает на эти цели нужную сумму. А у нас же вышло, как в том анекдоте про Ашота.
– Do you speak еnglish[4]?
– Канэшна хачу!
Мечту наших домохозяек о чудо-стиралке мы приняли за реальное намерение купить ее. И получалось у нас, что чуть ли не каждая петербургская семья планировала купить стиральную машину до конца года. Сколько точно было закуплено стиральных машин, уже не помню. Продавали мы их мучительно и долго. Окончательно избавились от них через год, проведя убойную акцию: «Купи холодильник Siemens и получи стиральную машину Ariston бесплатно!» А раз избавлялись долго и бесплатно, то Ярдов посчитал справедливым не расплачиваться с Merloni.
– Да пошел он на хуй! Передай грузину, пусть успокоится. Или братки им займутся.
Позже от нашего казначея я узнал, что стиралки были небесплатными: их стоимость была спрятана в цену холодильника.

еМоя конституция

В городе не было ни одного мало-мальски влиятельного издания, которое бы не писало о нас: «Смена», «Невское время», «Час Пик», «Вечерний Петербург», не говоря уже о «Деловом Петербурге», сделавшемся ручным для нас. С пиаром, одним словом, было более-менее нормально. Вот только самая читаемая газета Петербурга не писала о нас.
– Слушай, Миша, хорошо бы сделать материал о Ярдове в «Ленинградской правде», – мы пили кофе в «Севере», – лучше даже интервью с ним.
– Ты имеешь в виду «Санкт-Петербургские ведомости»?
– Да. Это я по старой советской привычке. Газету читает практически весь город. Понимаешь, нужно поменять отношение обывателя к бизнесу, показать, что бизнесмен – не бандит или спекулянт, а такой же полезный член общества, как врач и учитель.
– Не получится.
– Почему?
– Газета финансируется из городского бюджета. Не подкупить.
– Зачем подкупать? Надо придумать что-то такое, чтоб и читателю польза, и газете тираж, и нам репутация.
– Давай я поговорю с заведующим отделом по работе с письмами. Ефим Моисеевич Мудрый больше сорока лет в газете. Он что-нибудь придумает.
Ефим Моисеевич придумал идею, которая обошлась нам дороже взятки: каждому блокаднику – по бесплатной газете. Взамен газета согласилась сделать большое, на всю полосу, интервью с Ярдовым.
Брать интервью пришел сам Мудрый. Ярдов пообещал ему привезти из Америки галстук в подарок. Я встретил Мудрого и провел в кабинет Ярдова. Мы уселись на диване, точнее, провалились в него. Ярдов сидел за стеклянным столом, на котором, кроме «Санкт-Петербургских ведомостей» и ручки Cartier, ничего не было.
– Пока я шел сюда, придумал название, – Ефим Моисеевич выпрямил спину, придвинувшись к краю дивана. – материал назовем «Интервью с самым молодым миллионером».
Мы с Ярдовым переглянулись. В наших взглядах читалось одобрение.
– Начнем. – Ефим Моисеевич раскрыл блокнот и вынул из пенала простой карандаш кoh-i-noor. – За годы существования рынка в Петербурге появились тысячи фирм. Многие, мелькнув на страницах прессы, канули в Лету. Шумное начало деятельности с презентациями и фуршетами, и вот уже незадачливых коммерсантов ищет Интерпол.
– А кто-то уже труп и замурован в бетоне, – пошутил не к месту Ярдов.
– Тем интереснее история про вашу компанию, созданную с нуля. Господин Ярдов, расскажите, как стали самым молодым миллионером Петербурга? – От Ефима Моисеевича пахло чесноком.
– Начинал челноком, продавал все, что под руку попадалось: лак для ногтей, бензопилы, цветы искусственные, калькуляторы Citizen. Но быстро понял: без структуры бизнес не построишь. Многие фирмы организованы на двух друзьях с радиотелефонами. Они считают, что могут контролировать продажу кетчупа, например. Я много где был, но ни в одной стране не видел компании, построенной на понятиях. Структура – это логистика, маркетинг, учет и контроль. Посмотрим через десять лет, где будем мы и где будут эти два друга с мобилами.
– Что в бизнесе главное?
– Люди. Были бы профессионалы, а все остальное само сложится. Сейчас мы ищем только профессионалов! Недавно вот переманили к себе маркетолога и юриста.
– А переманивать этично?
– Однозначно нет. Но бизнес – это война. А на войне, как на тебе. Это, – смеется, – не я сказал. Это «Агата Кристи».
– Из какого произведения?
– Из песни.
– Не знал, что эта старушка писала еще и песни.
– Обидно, когда людей переманивают или они уходят, чтобы сделать свой бизнес. Если знаешь, как сделать лучше, поделись! Ты же получаешь у меня зарплату. Почему, научившись всему у меня, ты считаешь, что ничего не должен компании? Поэтому никто не может уйти сам. У меня правило: за ошибки – поощряю, за одни и те же – выгоняю. По своей воле никто не может уйти.
– Но, насколько я знаю, компания исповедует один важный моральный принцип: «Процветаешь сам, помоги страждущим!». Не так ли? – В углах рта Мудрого все время набивалась слюна, которую он смачно присасывал.
– Так. Мы участвуем в благотворительных акциях. Недавно из Америки я привез более семисот пар джинсов для воспитанников детских домов. А с помощью «Почты России» в рамках акции «Подари человеку газету!» мы планируем бесплатно распространить двадцать пять тысяч экземпляров «Санкт-Петербургских ведомостей».
– Замечательный почин! Скажите, какова философия процветания вашей компании?
– Наша философия и цель нашего бизнеса – нажива. На долю рынка работать невозможно. Монополия нужна лишь для контроля рынка. Но Россия настолько велика, что контролировать ее просто нереально.
– И последний вопрос: сколько стоит ваша компания?
– Недавно я отказался продать ее за три миллиона пятьсот тысяч долларов. Предложение ко мне пришло окольным путем. Я в шутку сказал, что готов получить наличными и поселиться где-нибудь на острове. Но, если серьезно, продавать компанию пока не собираюсь. Когда она будет стоить миллиард, я об этом подумаю.
– Зачем резать курицу, несущую яйца? – Это уже я встрял в разговор. – Мы думаем со временем выйти на биржу, стать публичной компанией.
На этом интервью закончилось. Мудрый, довольный подарком, долго прощался, но никак не уходил. Ярдов похлопал его по плечу и силой вытолкал из кабинета. А мне указательным пальцем, направленным в пол, велел задержаться.
– Слышишь ты, мудило, никогда не встревай в разговор, пока тебе слова не дали! Понял, сука? – Лицо Ярдова стало багровым. – И заруби себе на носу: здесь действует моя конституция. Она состоит из двух пунктов. Пункт номер один: я всегда прав! Пункт номер два: если я не прав, смотри пункт первый…
Поднимаясь к себе на рабочее место, я мучительно вспоминал, где я уже слышал про эту конституцию. Ах да! Это же было со мной лет десять назад еще в той жизни – советской. А дело было так. В кромешный зимний вечер, каким он бывает в Ленинграде, по давней ученой привычке я зашел в «Книжную лавку писателей».
– Извините, у вас не осталось двухтомника «Избранных произведений» Антокольского? – обратился я к продавщице. Обратился без особой надежды: хорошие книги уходили из-под полы знакомым или доставались книжным спекулянтам, с утра дежурившим у магазина. Продавщица была новенькой. Раньше я ее не видел, хотя чуть ли не каждый день заходил в «Лавку». С круглым лицом и строгой челкой, как у Цветаевой, лет девятнадцати от роду.
– Четыре двадцать – в кассу, – не глядя в мою сторону и почти шепотом произнесла «юная Цветаева».
Не очень веря своему счастью, я направился к кассе. У кассы обнаружилось, что для счастья мне не хватает двадцати копеек. Понурый возвратился обратно.
– Потом занесете! – по-прежнему не глядя в мою сторону и царапая монетой по стеклу прилавка, протянула мне недостающую сумму моя спасительница.
Окрыленный, я выбежал из магазина, обнимая Антокольского, завернутого в грубую пергаментную бумагу. Надо как-то отблагодарить мою новую знакомую, думал я весь следующий день, и неплохо бы с ней подружиться. Такими связями не разбрасываются. После работы я направился в «Лавку».
– Вы любите джаз? Приглашаю вас на Пола Уинтера. Он в своем творчестве использует голоса разных зверей, волков, китов, беременных дельфинов. – про беременных дельфинов я присочинил, почему-то полагая, что юным девам, похожим на Цветаеву, это должно понравиться. – вы когда заканчиваете работу? Если не против, я дождусь вас у входа.
После концерта Пола Уинтера мы сходили на «Покаяние» Абуладзе, за что я получил в дар «Детей Арбата». Потом были на «Холстомере» в БДТ. А еще смогли попасть на концерт Иегуди Менухина в Большом зале филармонии. Достать билеты на Менухина для меня было вопросом чести: надо было симметрично отблагодарить «юную Цветаеву» за «Одно лето в аду» Артюра Рембо и «Цветы зла» Шарля Бодлера.
Моя книжная фея жила на краю географии, в самой западной части города. Я провожал ее до конечной станции метро «Проспект Ветеранов», а далее на автобусе до Солдата Корзуна и зачастую опаздывал обратно на метро и пешком добирался к себе в рабочее общежитие в противоположном конце города. Но как-то раз, узнав об этих бессонных прогулках, моя милосердная подруга сжалилась и оставила меня ночевать на кухне, на раскладушке. Мне понравилось, и я стал искать любой предлог остаться. Намеренно брал билеты на последний сеанс, а после долго бродил с ней по улицам и паркам, чтобы опоздать на метро. Утром радушная хозяйка уходила на работу раньше меня. Я же приходил на работу в Публичную библиотеку к полудню, чем вызывал косые взгляды коллег. А как я мог приходить раньше, если каждое утро на столе меня ждал горячий завтрак, а на спинке стула дышала чистотой постиранная и свежевыглаженная рубашка?
Наши театрально-книжные отношения продолжались примерно полгода. За это время я собрал приличную библиотеку, и смысл продолжать отношения постепенно исчез. Я стал реже захаживать в «Лавку». Более того, вскоре у меня появилось новое увлечение. Я познакомился с актрисой. И все свободные вечера теперь проводил с ней на громких премьерах, обильных банкетах и затяжных пьянках. Но чем больше уходил в загул, тем сильнее свербило в груди: отчего мне неймется, чего не хватает?
Как-то январским вечером я сидел в библиотеке и разбирал письма Карамзина к своей жене Екатерине Андреевне. Чтение однообразных писем вконец утомило, но бросить его я не мог. На следующей неделе предстояло делать доклад об эпистолярном наследии историка на заседании ученого совета. Читая больше по инерции и вскользь, взгляд мой вдруг застрял на строчке из последнего письма Карамзина: «Мое сокровище и жизнь, береги себя и наших малюток! Спасибо Всевышнему и тебе за счастие быть отцом и мужем нашего большого семейства!» Не очень понимая, отчего так взволновала меня эта строчка, я выбежал из библиотеки и направился в «Лавку».
– Можешь выйти на улицу? Мне нужно многое тебе сказать.
– Не могу. Я одна за прилавком. Может, через двадцать минут?
– Хорошо! Буду ждать тебя в Екатерининском саду.
Валил щедрый, густой снег. Желтый свет фонарей придавал безлюдному саду мягкую грусть и тихую печаль. Она подошла. Я взял ее за руки:
– Выходи за меня замуж! Только у меня три условия: выучить армянский язык, родить семерых детей и принять мою конституцию. Она состоит из двух пунктов. Пункт первый: муж всегда прав. Пункт второй: если муж не прав, смотри пункт первый. Согласна?
– Согласна.
Снег продолжал валить, не прекращая. Он становился все щедрее и гуще, залепляя мохнатыми снежинками челку, брови и ресницы моей невесты. Только на щеках, соленых от слез, таяли снежинки.

Zopa

Тихо, тихо ползи,
Улитка, по склону Фудзи
Вверх, до самых высот!
Кобаяси Исса (1763–1828)
В конце июля Ярдов улетел в Америку. Второй раз за полгода.
– Вернусь в сентябре, чтоб повсюду висела наша реклама. Спускаюсь по трапу – и вижу вывеску на крыше аэропорта. Открываю «Санкт-Петербургские ведомости» – реклама на всю полосу. Сажусь в машину – по радио наш джингл. Еду по городу – всюду щиты. Включаю телик – и снова наш невъебенный ролик. Короче, мы должны порвать город.
«Даже если включишь утюг, – подумал я про себя, – и оттуда польется реклама».
– И завтра же объяви конкурс среди сотрудников на лучшее название сети. – Ярдов похлопал меня по плечу. – Давай, армяшка, дерзай.
Сеть? Ах да, два магазина – это уже сеть. В сентябре планировалось открытие третьего на Комендантском.
Конкурс ничего не дал. Присылаемые названия отдавали либо мегаломанией (Галактики, Сатурны, Альтаиры), либо страдали преклонением перед иностранщиной (Paradise, Dreamshop, Crasy Goods). Попалось даже Megahard – типа Microsoft, но наизнанку. Электронной почты тогда не было, да и факс не у всех был. По вечерам у секретаря скапливалась гора записок из магазинов. Я читал их и все больше грустнел. Лишь одна записка рассмешила. На ней неуверенной рукой были нарисованы в ряд четыре геометрические фигуры: звезда, круг, квадрат, треугольник. И подпись: Андрей Тамбовцев. Забавы ради отправил записку Ярдову. Он тут же перезвонил:
– «Жопа», я правильно прочел? А что? Мне нравится.
– Серьезно? Нам не дадут ее зарегистрировать. Хотя… если написать палиндромом – АПОЖ… А лучше латиницей – ZOPA.
– ZOPA лучше. Но нужна легенда, почему «зопа». Чтоб завтра придумал.
Ладно, думаю, Zopa так Zopa. На следующий день отправил Ярдову факс: ZOPA – Zone Оf Premium Appliаnces. Ярдов одобрил. А вот интеллигенция Петербурга не на шутку возмутилась. Посыпались жалобы в городскую администрацию. Пришлось объяснять, что «ЗОПА» – это аббревиатура. Сеть называется «Зона Особо Премиальной Аппаратуры». От нас отстали.
Все лето я знакомился с рекламными агентствами. Самым крутым считалось Prime, потому что одним из его рекламодателей был «Союзконтракт» (куриные окорочка, херши-кола, водка «Зверь»). Ребята серьезные и конкретные. Но слишком дорогие, не по зубам нам оказались. А вот агентство «Депутат Балтики» подошло. Гибкое, юркое, почтительное. Его владелец Ефим Могучий, щуплый коренной ленинградец с бегающими глазами и вкрадчивым голосом, пригласил меня в Pizza Hut уговорить, почему они круче «Прайма».
– Дорогуша, ты думаешь, у меня в партнерах депутат какой-то? Я власть презираю, я с искусством дружу. У меня, не хочу хвастаться, Курехин в партнерах.
– Да ладно! – Я сначала не поверил Могучему, но Ефим вынул из портфеля ламинированный ксерокс размером А4, где была подпись Курехина и печать «Депутата Балтики».
– Дружим еще с Мурманска, со школы. Я организую концерты. Год назад делал ему перфоманс на Дворцовой.
– Серьезно? Я был там. Выступали, я помню, Академический симфонический оркестр Санкт-Петербурга, Сводный хор Ленинградского военного округа, «Аквариум», «Кино», джазовый «Ансамбль Голощекина»? А еще оперная дива Мария Гулегина бегала по сцене и гоготала со стаей гусей. В конце на сцену вынесли Эдуарда Хиля, завернутого в фольгу. Под увертюру к вагнеровскому «Лоэнгрину» он…
– Я прерву тебя, извини! – Могучий дотронулся до руки моей и нежно ее погладил. – Может, поговорим о делах… А кстати, давно хотел спросить, почему вы назвались «Зопой». Раньше было пристойней, нет?
– Просто Ярдову понравился один анекдот про японца, – зачем-то соврал я. – Знаешь анекдот, как японец учит русский?
– Неа.
– Японец учит русский и хвастается: «я уцу рюски, в день тватцать слов уцу, в миесяц полуцается сисот слов, а в год семь тисяц твести слов полуцается». И, показывая на голову, произносит: «Все они меня зтесь – в зопе»…
– Смешно. Расскажу Курехину.
В общем, убедил меня Могучий. Наружная реклама была отдана на откуп «Депутату Балтики». А за телевизионной рекламой я с Гонцовым поехал на Пятый канал знакомиться с Марией Пауковой, начальницей рекламной службы. В свое время руководство Пятого канала в обмен на новую аппаратную согласилось отдать всю выручку от рекламы агентству Сергея Лисовского PremierSV, того самого с дискотекой ЛИС’С и коробкой из-под Xerox (ну, вы знаете). Следить за рекламными поступлениями как раз и была поставлена Паукова. С ней мы быстро подружились, потому как Мария согласилась на частичный бартер. Ей в новую квартиру на Черной Речке Ярдов отгрузил кухонную плиту Bosсh, холодильник Siemens и микроволновку Moulinex.
За созданием ролика мы обратились к Олегу Гусеву, дорогому клиподелу, прошу прощения, клипмейкеру, снявшему для Пугачевой и Киркорова мультяшных «Зайку мою» и «Милую». Ярдову тоже захотелось мультика. Через месяц мультик был готов. Он получился свежим, напористым, нахальным. Герой мультика – юный гопник в модном прикиде с ирокезом на голове, – рассекая улицы на скейте, пел голосом профессора Лебединского:
А тащить вам из Европы
Технику не надо.
Все, что надо, вам из ZOPA
Мы доставим на дом.
Ролик понравился не всем. Некоторые члены совета директоров выразили сомнение, насколько он попадает в цель, отражает ценности целевой группы.
– Слишком жестко и простовато как-то. Мы серьезная компания, у нас крутая техника, состоятельные покупатели. А тут… Я бы помягче сделал.
– Говно тоже мягкое, – резко перебил всех Ярдов. – Мне нравится.
Других мнений больше не было, и я осмелился взять слово.
– Можно я расскажу одну историю? Члены совета директоров одной компании тоже отвергли легкомысленную, на их взгляд, рекламу. Им казалось, что с таким роликом компания будет выглядеть несолидной, ненадежной. Все их сомнения подтвердились на фокус-группах. Но директор против воли членов совета все же запустил рекламу. На следующий день компания продала компьютеров на три миллиона долларов, а за следующие два месяца продажи достигли больше ста миллионов. Звали директора Стив Джобс, а компанию – Apple.
Запуск рекламы Ярдов приурочил ко дню Бородинской битвы – 7 сентября, тем самым как бы посылая сигнал рынку: мы готовы дать не последний, но решительный бой и стать лидером рынка. Так и случилось. Из каких только щелей Петербурга не звучала наша реклама. Ярдов был страшно доволен. Его стали узнавать в городе. «Кому ни позвоню, – жаловался он с восхищением, – все меня передразнивают»:
Все, что надо, вам из ZOPA
Я доставлю на дом.
Невероятно, но за первый же день было продано техники, как за предыдущие три недели. В магазинах появились очереди. А в предновогодние дни покупатели готовы были снести магазины. Вспомнились сухие горбачевские времена, когда обезумевший народ также ломился в магазины за водкой.
Чтобы не полагаться на собственные оценки, мы заказали телефонной информационно-коммерческой службе «050» экспресс-исследование. Диспетчеры службы задавали жителям Петербурга всего один вопрос: знают ли они о существовании сети магазинов Zopa? Из более чем трех тысяч опрошенных 83,7 % ответили, что знают эти магазины. В городе тогда проживал миллион четыреста тысяч семей, и только двести тысяч из них имели импортный телевизор. Остальные все еще пользовались советскими «Радугами» и «Горизонтами». Было ясно, что рынок стоит на пороге полной смены парка отечественной техники на импортную. Бум последующих двух лет подтвердил наши прогнозы.
Итогами рекламной кампании я похвастался на страницах «Делового Петербурга»:
ДИЛЕТАНТАМ ЕСТЬ ЧЕМ ПОДЕЛИТЬСЯ С ПРОФЕССИОНАЛАМИ
Нам часто задают один и тот же вопрос: «А сколько вы потратили на проведение такой грандиозной рекламной кампании?» В ответ я прошу назвать предполагаемую сумму. Слышу, как правило, астрономические цифры. Могу ответственно заявить: сумма, потраченная на рекламу с 7 сентября по 31 декабря, по средствам любой средней фирме. Мы знали, что не настолько богаты, чтобы делать дешевую рекламу. Дешевая реклама всегда обходится дороже.
Как только мы обнародовали наши рекламные планы, сразу были атакованы агентствами с предложением отдаться им. Нам даже казалось тогда, что без них не обойтись. Однако первое, что мешало агентствам завоевать наше доверие, был вопрос, какой суммой мы располагаем. Я убежден, вопрос денег – не главный и он некорректный. Можно провести хорошую акцию за сто долларов, а можно бессмысленно потратить миллион.
Не скрою, отдельные предложения были настолько двусмысленными, что возникало сомнение в профпригодности коллег. Не говоря уже о более мелких неприятностях: срыве сроков, низком уровне креативных решений, невыполнении договорных обязательств. Нам приходилось самим все делать.
Главный вывод, который мы извлекли: необходимы одномоментность, тотальность, яркость и агрессивность рекламы. Чтобы не раздражать зрителей при многократном просмотре, мы сделали мультфильм. Образы детей и животных всегда выигрышны.
Второй вопрос, который многие задают: «Почему вы так открыты и делитесь тем, что для других фирм является коммерческой тайной?» Открытость нашей компании – это осознанная необходимость. Потому что мы хотим активнее влиять на среду, в которой работаем.

Ближе к Новому году Ярдов вызвал меня к себе.
– Слышь, а что это твои братки армяне Невский перекрыли, а? – Ярдов был в благостном, предновогоднем настроении.
– Мэрия города вернула армянской общине церковь Святой Екатерины. Там в советское время были реставрационные мастерские Театра музыкальной комедии. Сегодня эту церковь, вновь открытую, освящали.
– А армяне православные?
– Нет.
– Католики?
– Нет. Армянская церковь возникла задолго до раскола христианства на православие и католицизм.
– Это когда правил патриарх Кодак?
– Кодак? Никон, может?
– Не умничай… Мне сказали, у тебя двое детей, а живешь в комуналке. Это так? – Ярдов встал из-за стола, подошел ко мне, похлопал по плечу. – Ты хорошо поработал. Я доволен тобой.
– Спасибо!
– Подойдешь сейчас к Кузову, заберешь у него ключи от двушки. Квартира у метро «Приморская». Я там не живу уже, купил новую на Петроградке, целый этаж. А эту дарю тебе.
– Что?! Я не могу взять такой подарок.
– Слышь, давай не строй из себя альтруиста. Я за эту осень заработал больше двух «лимонов», а двушка эта и двадцатки не стоит. Так что бери, заслужил… И еще. Я включил тебя в совет директоров, без голосования.
– Кооптировал.
– Что?
– Если кого-то включают куда-то без голосования, это кооптация.
– Слышь, ты, теоретик сраный, могу и передумать. На хуй отсюда! Иди работать!

Брокгауз и Ефрон

– Ты человек новый, посоветуй, что подарить Ярдову, – остановил меня в коридоре Егор Умов, зам Ярдова. – у него в пятницу день рождения. Нужно что-то тысячи на три-четыре долларов. Картье с золотым пером уже дарили. Домашний кинотеатр Bang & Olufsen у него есть, бильярд тоже. Дарили еще два года назад. Короче, придумай, что дарить.
– Может, Брокгауза и Ефрона? – выпалил я, не раздумывая, ибо сам мечтал о таком подарке.
– Это часы? Швейцарские?
– Это энциклопедический словарь.
– Словарь? – Егор недоверчиво прищурил глаза, потом взгляд его скользнул по моему худосочному галстуку и остановился на часах «Ракета».
– Да, недавно переиздали все восемьдесят два тома и четыре полутома. Это библиографическая редкость. – При слове «редкость» я погладил часы, давая понять, что они тоже редкость. Мне их подарил отец на 15-летие.
– А может, подарить «Ролекс»? – поправляя очки в тонкой золотой оправе, обратился Егор уже не ко мне, а к Ивану Кузову, казначею компании.
– Дороговато, не уложимся, – возразил Иван.
– А этот словарь циклопический – крутой подарок? – Вопрос Егора не то чтобы озадачил меня, но я не сразу нашелся, что ответить.
– Даже не знаю, что может быть круче. Ну, это как шестисотый «Мерседес» среди словарей! Нет, круче, «Роллс-Ройс»! Словарь выходил до революции. Для него писали Менделеев, Милюков, Струве, Соловьев, Ковалевский… Не знаю, сколько стоит дореволюционное издание, боюсь, запредельно дорого. А вот репринтное переиздание можно купить за полторы тысячи и даже дешевле, если брать со склада. Я могу позвонить в издательство «Терра», уточнить цену.
Егор с Иваном озабоченно переглянулись. Егор предложил выйти покурить во дворе офиса.
– Сколько томов, говоришь? А почему не сто? Может, докупить до круглого числа? – По тому, как глубоко затянулся Егор, было видно, что ему непросто принять решение. Но других вариантов, похоже, не было, да и время поджимало. До юбилея оставалось два дня.
– Ладно. Возьми у Надежды Михайловны в бухгалтерии нужную сумму и поезжай за словарем, – снова взглянул на мои часы Егор. – Но учти, дарить будешь сам!
– Ты, кажется, работал в библиотеке? Так что тебе и дарить, – поддержал Егора Иван.
– Кстати, не в обиду только, а как тебя прозвал Ярдов? – гася сигарету ногой, спросил Егор.
– Теоретиком сраным, – криво улыбнулся я, продолжая смотреть, как Егор носком ботинка выпускал из сигареты табачные кишки.
Начало празднования дня рождения Ярдова затягивалось. Ждали именинника. Он, по словам начальника безопасности, едет со встречи с некими родственниками из Тамбова.
– С братками тамбовскими трет. Вот пришла записка от него, скоро будет. – Николай Лукич отстегнул от ремня пейджер и показал мне сообщение.
А тем временем народ томился в холле, то и дело заглядывая в зал торжеств, где суетились музыканты, настраивая звук. Особо дерзкие, будучи уже слегка навеселе, подходили к Лукичу с вопросом:
– Когда же пить позовут?
– Босса ждем, – строго осаживал жаждущих Лукич и каждый раз вынимал из жилетки карманные часы, давая понять, что вот-вот Ярдов появится.
Заметив мое любопытство, Николай Лукич скупо похвастался:
– За безупречную службу в органах. Золотые, от самого Крючкова.
Ожидание становилось тягостным. Зароптали музыканты. Им еще в «Ленстройматериалах» сегодня выступать. Антон Белянкин из «Двух самолетов» предложил начать, не дожидаясь юбиляра, но по суровому взгляду Лукича было ясно, что программа праздника меняться не будет.
– Вольдемар Григорьевич, познакомься, это наш вице-президент по маркетингу! Реклама, которая лезет из всех щелей, – его рук дело.
О всесильном рестораторе Вольдемаре Пасынчуке я был наслышан еще в студенческие годы, когда проникал, подкупая швейцара, в «Тройку» на Загородном. Ресторан славился джазовыми концертами Давида Голощекина, игравшего на скрипке и флюгельгорне.
Страницы:

1 2 3 4





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • elybaikova о книге: Татьяна Михаль - Днк, или Верни моего ребёнка!
    Написано скудным языком, ванильные бредни. Для малолетних дурех сойдет

  • Alena741 о книге: Алиса Ганова - Темный инквизитор для светлой академии
    Интересно.

  • Antix6665 о книге: Эолия Шейнберг - Путь предвестника [СИ]
    Серия отличная, читается на одном дыхании, только здесь она выложена в очень черновом варианте, рекомендую найти вычитанный вариант, там много изменений и т.д.

  • liss.rubanova о книге: Маргарита Сергеевна Дорогожицкая - Танец над вечностью [СИ]
    Первые 5 книг серии прочитала с огромным интересом. Необычный сюжет детектив, любовь, фэнтези и все обильно полито сумашедшинкой... Увидев, что появились 6 и последняя 7 книги, обрадовалась, понеслась читать, интересно и конечно хотелось узнать чем дело кончилось. Но как-то восторга было меньше, уж сильно накрученно, концовка оставила неудовлетворённость (кроме момента с подарком от Антона). Автору спасибо огромное за ее творчество и бурную фантазию. С нетерпением буду ждать новые книги.

  • nikaws о книге: Жанна Долгова - Оберег для невидимки
    Настроение во время прочтения менялось от интереса, до скуки и удивления от смены поведения ГГГ, от ее постоянного сна (как беременная), все время просыпала события и добудится ее можно было видимо только при помощи тяжелой артиллерии. Книга своеобразная, легко написана, местами затянута, местами рывками, в конце какой ералаш событий Не совсем понятна почва возникших чувств ГГ, но без лишних саливации и пошлости. На 4 -

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.