Библиотека java книг - на главную
Авторов: 50317
Книг: 124757
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Мир и пророчество»

    
размер шрифта:AAA

Татьяна Дмитренко
Право на месть


Глава 1

Я люблю сидеть на корточках, опираясь спиной на что придётся. Эта милая привычка почему-то всегда раздражала наставников и деревенских кумушек. Неистребимая, детская ещё привычка, наставник Глэдиус всегда ехидно щурился: не исключено, что это единственная черта, связывающая твой облик с происхождением, ученица. Знать бы ещё, от кого именно я произошла.
Считается, что я сирота, не ведающая о родителях. Мои наставники на протяжении пятнадцати лет тщетно старались донести эту истину до любого, имеющего уши. Подслушав давний разговор, я узнала не слишком приятную новость - по крайней мере, двое из наставников знавали моих родителей. Во времена ученичества было не до выяснений обстоятельств происхождения - впереди расстилалась целая жизнь, ещё успею. К тому же свойственное ученикам благоговение перед наставниками не позволяли задавать вопросы, а позднее воспитание препятствовало выяснению обстоятельств моего рождения.
Одно мне известно наверняка - мой род не отличался благородством и дворянским достоинством, в противном случае моё имя состояло бы не менее чем из пяти слогов. Имя Адиор ничего не говорило о расовой принадлежности и состоянии родителей. Конечно, иероглиф «ди» многое сказал бы уроженцу Хасуна, а иероглиф «ань» в сочетании с «ронн» трактовался как «благородная в третьем поколении», но достаточно взглянуть на украшенное чрезмерно тонкими губами лицо носительницы имени Адиор, чтобы забыть о хасунском переводе. Что теперь печалиться о невозможном, раньше искать родителей было... скажем, некогда, а теперь и незачем.
Представляю, как выгляжу со стороны - сидит усталая немолодая крестьянка, или горожанка из бедных, голова запрокинута к стене затылком, руки плетями свешиваются с колен... натянутая ветхая туника скорее всего треснет по подолу, стоит лишь шевельнуть коленями. Сбитые в хлам башмаки северного кроя, пропыленные шаровары.
Не слишком разумно отдыхать на главной городской площади, пусть и в стороне от «чистого» её конца, площадь давно превратили в рынок, однако это мало что меняет. Кто запретит отдых умаявшейся старухе? При нынешнем императоре городская стража не особенно усердствует, отлавливая бродяг и бездомных. Скажем прямо, совсем не усердствует. Это лет десять назад в каждом оборванце видели врага законной королевской власти или, на худой конец, еретика, а теперь послабление вышло, благородные господа, времена меняются. Сын императора Фабиана - это не Фабиан. Я помню беспечного мальчишку, гонявшего голубей на крыше охотничьего замка, ему почти двадцать пять лет сравнялось, говорят, женат. И говорят - счастливо женат!
Даже сквозь сомкнутые веки я неплохо вижу торговую площадь, поскольку это умение всегда со мной и потерять его невозможно… что способно обрадовать, но бдительности терять не будем, да, Варум?
Мангуст завозился за пазухой, чувствительно перебирая коготками по коже, любопытная мордочка высунулась из глухого ворота туники. Зверёк юркнул за спину и капюшон накидки потяжелел. Я улыбнулась, ощущая приятное тепло меж лопаток, вот ведь неугомонное существо. Он так и не вырос до размеров взрослого мангуста, проказливый детёныш.
Рыночная площадь на северной окраине давно считается «нечистым концом», так что благородных господ тут не встретишь. Как и много лет назад, здесь продают пряности, ковры, ткани, а иногда и магические артефакты. Именно здесь сосредоточены почти все лавки старьевщиков, процветает скупка краденного, оптовая торговля овощами, фуражом и, самое главное, в двух кварталах рыбный рынок. Непередаваемый аромат свежевыловленной, а пуще того, залежавшейся рыбы доносится и сюда.
В детстве я очень любила предрассветные часы… С моря тянет холодком, ветерок исподтишка забирается под просторную холщовую блузу. Я пританцовываю на рыбацком причале под холодным ночным бризом, не желая использовать стихии для обогрева, старенькие сандалии скользят на рыбьей чешуе. И вот с первыми лучами солнца усталые рыбаки разгружают глубоко осевшие в воду баркасы, галдят оптовики, поднимая или сбивая цены, едва ли не на кулаках выясняют кто первым дал справедливую цену, и уже шныряют меж причалов перекупщики...
А вот и я… пробираюсь в конец рыбацких причалов к большой лодке дядюшки Ботама, где дожидаются меня гигантские императорские креветки, обложенные льдом в большой корзине, всегда их было семь - по одной каждому из наставников и одна мне, бесплатно. Ботам и двое его матросов, таких же немногословных и немолодых, привычно протягивали мне руки, я щедро делилась с ними силой и с удовольствием наблюдала, как светлеют утомленные лица, расслабляются натруженные плечи. Замечательная у него была команда!
Надо бы найти недорогую таверну, пообедать горячим, запить вкусную еду отваром южных ягод, Варум тоже не отказался бы перекусить. Но вставать лень, солнце начинает припекать, да и бродить по жаре удовольствие небольшое.
Если уж я решила осчастливить своим благосклонным вниманием столицу, жильё хорошо бы найти до вечера. Спать на камнях, у подножия береговых скал можно, но не нужно - ночью всё ещё достаточно холодно. Было вчера желание заночевать на травке в черте города, но я не решилась. Теневая гильдия и в прежние времена отличалась мгновенной реакцией на чужаков в пределах города, как и на всё странное или непонятное. Вряд ли что-то изменилось с тех пор. Интересно, занимает ли этот хлопотливый престол старый Оверн - всё же более десяти лет прошло и многое, если не всё, могло исчезнуть и вновь народиться. Да и кто их знает, нынешние столичные нравы - не исключено, что городская стража в момент прибирает чужаков и бездомных старух - руки скрутят, пискнуть не успеешь. Отволокут к дежурному магу, как велено правящим императором... отберут сумки с травами, скажем, попытаются отобрать, как тот нетрезвый стражник в Слане. В одной из сумок драконьей чешуи на пару тысяч золотых, впрочем, изрядное количество чешуи припрятано. На чёрный день, как говорят гномы. От всей души надеюсь, что чёрный день не настанет.
Начинать визит в столицу с неприятностей со стражей вряд ли разумно, а уж выяснять отношения с обитателями трущоб, из числа озабоченных чистотой рядов, и вовсе опасно.
Общеизвестно, что продать драконью чешую удастся только здесь, в южной столице империи. Эльфам её можно продать, точнее, можно попытаться продать. Но никто не гарантирует сохранность головы опрометчивому продавцу, ибо перворождённые крайне подозрительны, исполнены непреходящего презрения к «человечкам». Стоит ли упоминания тот факт, что об их мстительности ходят легенды? Эльфы памятливы, злопамятны - так будет точнее. А уж логика их настолько извращена с точки зрения людей, что дешевле, да и безопаснее с ними дела не иметь. Конечно, всё сказанное не относится к старому другу и побратиму. Да только где он ныне? Узы крови пришлось рвать практически по живому, еле выжила. Но не могла я подставить побратима под злобную магию ревнителей Творца-Вседержителя. И хотя эльфы все поголовно маги, от заговоренной должным образом стрелы магия не спасет даже перворождённого. Особенно, если выстрелить в спину.
Эх, золотоглазый друг мой, где ты теперь? Кто из врагов или друзей всё ещё помнит тебя, благородный Орассэ?

Полдень, глубокий низкий звук колокола храма Творца-Вседержителя. И крепостная стена, подпираемая собственной спиной уже вторую стражу.
Весна.
Южные города пахнут особенно.
Сколько я помню, Тирана благоухает мимозой утром и жареной рыбой по вечерам, хриплые баритоны рыбаков, латающих сети, мелодичный смех женщин, нежный горловой смех уроженок Юга... Освещённые окна домов, двери таверн, распахнутые прямо в звенящую цикадами ночь, звуки мандолин и гитар. Ах, эти страстные тамтамы! Низенькие заборы из камня, нагревшегося за день... Знакомые и неизвестные цветочные запахи... О, южная ночь, эта память тела, загадочным образом исчезающая в дневном свете, и весьма услужливо подсказывающая дорожку к женскому сердцу ночью. Страсть тела, послушного, как воск, и остывающие головешки к утру - горе деве, принявшей рокот крови за сказочную любовь. Ещё двенадцать лет назад здесь играла и бурлила, свиваясь водоворотом, моя собственная жизнь - жизнь молодой, не очень красивой ведьмы с редкостным даром. Эта жизнь канула, как морской окунь, в пучину лет, свилась прочитанным свитком, целым в середине и оборванным по краям.
До сих пор просыпаюсь от собственного крика, всё ещё рвусь из цепких рук имперского правосудия. А потом до утра сижу у окна или камина, отпаиваясь отварами трав, успокаивая медитациями сердце и душу. Тяжело вспоминать восшествие на престол императора Фабиана, смерть учителей и подруг, чья единственная вина состояла в колдовском даре редкой силы.
Ведуны, предавшие свою силу и ставшие монахами, последователями учения нового святого учителя, канонизированного впоследствии в бога, почему-то триединого, именуемого теперь Творцом-Вседержителем.
И костры, костры... Пытки, смрад от сжигаемых тел, а иногда и живых людей. И нелюдей - тоже.

Надо вставать, женщина криво улыбнулась с закрытыми глазами, нет смысла до ночи сидеть у стены. Варум уже трижды напомнил о себе, кстати, он явно успел перекусить чем-то мясным. Скорее всего, стащил кусочек ветчины с прилавка, мордочка тонко благоухает копчёностями. Редкий среди волшебников и невозможный для прочих тварей дар - перемещаться тенями - заметно облегчал зверьку жизнь, Варум всегда найдёт себе пропитание, да и ей, что уж стесняться, перепадало из его добычи. Брента тихонько рассмеялась, вспоминая приключения маленького воришки. Но надо отдать ему должное - много он не крал, пластинку-другую балыка или ломтик сыру для хозяйки.
Здесь, в Тиране, у неё никого и ничего нет, корни давно обрублены. Не исключено, что и работы здесь не будет, ведь служанок или кухарок рыбаки-простолюдины не держат, в дворянскую же часть города лучше не соваться... до тех пор, пока она точно не разберётся в сложностях здешней жизни.
Следует помнить, что в нынешнем облике она может рассчитывать только на участь служанки низкого ранга, в лучшем случае старухе доверят убирать комнаты слуг или ворочать навоз в конюшнях. Дознаватели-монахи её не обнаружат. Но может ли быть, что за годы, минувшие с конца войны, имперские маги сотворили нечто… скажем, амулет распознавания стихийниц. Могли? Беглая улыбка пошевелила губы, а вот это вряд ли, обуздать стихии не удавалось никому, в том числе их великолепному магичеству Норту тен Ноор - главе ордена Решающих. И не удастся, пока существует мир и уж это - чистая правда. Брента хмыкнула: конечно, маги уверены в обратном и добрую сотню лет бьются над амулетами обуздания стихий, а заодно и стихийниц.
Нынешнему главе Ковена почти удалось меня достать двенадцать лет назад! И воспользовался он не амулетом, а услугами предателя. Но «почти» не значит «удалось». Предатель давно истлел без погребения, а его магичество теперь глава Ковена, ну как же - победитель и убийца едва ли не последней стихийной ведьмы! Без малого двенадцать лет прожито в глухомани и холоде, женщина невольно поёжилась - середина зимы страшное время для жителей Северной Марки.
Лютые стоят морозы, кажется, что мерзнут даже зубы, страшно рассказывать изнеженным южанам, что плевок долетает до земли льдинкой. Лисы и рыси приходят к человеческому жилью не на охоту, а согреться близ очагов. Да, ей тогда несказанно повезло, старая Анели нашла её еле живую на исходе осени, в редком подлеске на краю болота. Все силы тогда ушли на последний рывок к свободе - спасибо северному ветру. Старая знахарка с трудом дотащила беспомощную ведьму до уединённой лесной хижины. И выхаживала почти полгода. Именно тогда старуха нарекла её Брентой, северным именем, надо же как-то звать странную находку...
Память стиснула сердце мохнатой лапой, высекая слёзы из-под век.
Добрейшую старую Анели не вернёшь, как не вернёшь и жителей деревни. Надо жить дальше. Не было её в деревне, когда неведомая тварь, а может и сила разрушила дома, в кашу перемолола людей, в клочки разорвала животных. Тамошнему князю дела не было до мелкой деревушки. Подохли? Так Единый дал, Единый же и взял их никчемные жизни...
Назваться знахаркой в столице немыслимо, травницей - и того хуже, нынче для лекарской практики требуется лицензия ордена Решающих. Строго говоря, лечить по маленькой жителей Тираны можно, но очень и очень обдуманно. Большой неосторожностью будет с её стороны заявить о себе, как о травнице, его магичество вряд ли забыл, что тела «убиенной» последней стихийницы так и не нашли. А раз не нашли, то возможно, тело где-то бродит, дышит и невозбранно беседует со стихиями, а значит, оное тело можно найти. Что ж, пусть ищет, найдет ли?
Брента хмыкнула мысленно: прошедшие годы круто изменили её внешность, а гномы ещё и помогли «состариться», так что выглядит она в свои тридцать два года лет на пятьдесят, никак не меньше. Магия гномов, как и эльфов, поисковому заклинанию неподвластна. Материальная, практически не снимаемая иллюзия, амулет личины вшит под кожу, полдня работы и вот имеем достоверную, доступную только носителю иллюзию! Это вам не знаменитые эльфийские притирания, создающие однослойную иллюзию внешности, гномья шаманская магия и не такое может... Магия гномов-оружейников всем известна, но вот работать с материей мира столь непринуждённо могут только гномы. Ну, ещё эльфы. В своём эльфийском стиле - улучшение внешности, а также высокие искусства, вроде составления букетов, или сотворения мозаичных картин из драгоценных камней.
Улыбаясь, вспомнила ворчание старого гнома-наставника:
- Человекам многое недоступно... Ваши чародеи уверены, что маги могут найти человека по слепку ауры, знаешь, ученица… мне бы такую уверенность. С тем же успехом можно искать кого-нибудь по слепку ступни его любимой кошки. Видеть ауру могут немногие, впрочем, они немногое и поймут из увиденного. Или вот взять тебя... ты уверена, что всё знаешь о собственном даре? Ах, уверена? Это ты зря сказала. Воздух, огонь, Тень, что ещё? Это ты думаешь, что ничего. Если тебе интересно моё мнение, то ещё и влияние на разум. Ты задумывалась, почему никто и никогда не сомневается в правдивости твоих слов? Ах, не задумывалась? А вот представь себе... ты так же легко привлекаешь сердца, как и дышишь! Врожденный дар очаровывать не красотой, но обхождением дан тебе от природы. Запомни - все стихийные суть маги разума! В разной степени. Кто больше, кто меньше.

Варум вскарабкался на плечо, и Брента вынырнула из воспоминаний.
...Решено, пока никакой работы, снять комнатку, лучше маленький домик, осмотреться, врасти в незнакомый быт, а там видно будет. Значит, продаем чешую, затем поесть, баня, одежда. Или иначе - одежда, баня, поесть и так далее по списку неотложных дел. Брента поморщилась, теперь с неотложными делами можно не спешить, да откуда бы взяться неотложным делам у бедно одетой крестьянки? Покидать облюбованное место у городской стены решительно не хотелось...
Противореча самой себе, резко поднялась на ноги, сидя много не сделаешь, надо как-то устраивать жизнь. С голоду она не умирает, конечно, но хочется своего, пусть и крошечного, уголка с крышей над головой. И без маленького очага не обойтись - зелье приготовить, каву сварить, много ли ей надо? Но сначала поесть и найти ночлег, сменить одежду, северные ткани слишком тёплые даже для начала весны, а уж для лета...
Удачно получилось посетить благословенный юг весной, летом в чёрных шароварах можно свариться живьем. Брента легко потянулась к ближайшей тени - прими меня ненадолго, сестра, мне нужно войти и выйти. Серый язык дружелюбно коснулся ступни... заходи, сестра, куда тебя проводить? Женщина привычно шагнула в тень и растворилась в сером сумраке, словно и не было её здесь.
Стоя в тени, Брента осмотрелась, городской рынок... спасибо, сестра, выпусти меня вон там, с задней стороны лавки с амулетами, но сначала позволь попросить... Тень ласково дохнула в лицо - сохраню доверенное... Так, положить в мешочек горсть чешуи, в карманы по серебрушке, за пазуху сверток с горстью серебра, в тощий кошелёк пяток медных монет и можно выходить. Спасибо, сестра, я вернусь и за чешуёй, и за травами. Сумрак аккуратно вынес её к задней стенке лавки, прямо под навес, где она едва не столкнулась нос к носу с хозяином лавки. Старый южанин подозрительно уставился на бродяжку:
- Что тебе, женщина? Кто тебя прислал? Что нужно?
Брента хмыкнула:
- Ничего. Никто. Ничего.
Старик молча уставился на неё. Брента шагнула вон из-под навеса, с чешуёй справятся только гномы, ну ещё эльфы. Но где искать эльфов, да и нужно ли? А гномы тут точно есть, должны быть, ибо император в доброте своей уже не обрушивает гнев на владеющих магией, даже если они не служат лично ему.
Имперские дознаватели-маги, они ведь, в основном, монахи... так вот, они могут чуять только магию заклинаний, то есть магию принуждения. Как это удачно, да, сестра?
Сумрак тени мягко коснулся запылённых сандалий: да, сестра, ты права, не дано им понять, почему среди стихийных волшебников мужчины встречаются не слишком часто. Брента хмыкнула, а ведь причина так проста, просто лежит на поверхности: тень - женщина, вода - женщина, земля - женщина, огонь - мужчина, однако огневица - его мать, и она женщина! Ветер - мужчина, но буря - женщина!
Маги используют заклинания-принуждения, стихийные же договариваются со стихиями. А ещё были некогда и такие ведьмы, что сами становились стихиями в момент колдовства, этих чаще всего сами стихии любят и охраняют. По-разному стихийных волшебниц называют нынешние гонители: колдовскими сущностями, тварями преисподней и врагами рода людей. Да, милосердия от церковников ждать не следует. Брента снова прислонилась к стене, аккуратно поставив в ногу в синеватую тень от навеса палатки. А вот таких, как она, из рода Договаривающихся с Тенями, на всю империю одна - стараниями покойного императора, чтоб его слугам не дожить до утра... Сумрак мягко лизнул щиколотку, чем помочь сестра? Ничем пока, сестра, благодарю. Размышляю о тщете земной суеты.
Огляделась. В тени навесов и палаток торгуется небогатый люд, шумят, снуют туда-сюда неугомонные ребятишки, с утра глашатаи проталкиваются к помостам - сообщить народу и миру волю императора. Горластые торговки, степенные купцы, владельцы дорогих лавок - все заняты любимым делом – продать подороже, купить подешевле.
Брента всегда любовалась уроженцами южных провинций, сплошь черноволосые, нередко синеглазые. Красивый народ, надо признать. Женщины тонкокостные, подвижные, как нервные породистые кобылицы, мужчины в большинстве своём такие же, худощавые, словно просушенные насквозь южным солнцем и поджарые, как волки в конце зимы. Иноземцев тоже хватает, одни уроженцы Хасуна чего стоят, а на многих последователях святого Анты из дальней страны Отори белоснежные покрывала до земли. В тончайшем хасунском шёлке не жарко в самый зной, правда, формы тела он обрисовывает весьма рельефно. Стройным красавицам такой наряд придаёт прелести вдвое. К тому же шёлк зачарован при изготовлении, к нему не липнет пыль, почти не пристает грязь, да и тело не потеет под этим шёлком.
Поражает чистота самого рынка! Вот за что я люблю Юг, так это за чистоту улиц и колодцев. Бродяги и нищие есть, куда же без них, но здесь, в Тиране, даже за подаянием они протягивают руку с достоинством, пьяных вовсе нет. Никто не валяется в непотребном виде у забора, не горланит непристойные песни, не задирает прохожих.
Ловко уклонившись от владельца, волокущего на плече немаленький ковер, Брента выхватила из людского водоворота щербатую девчонку в лохмотьях. Малышка взглянула снизу-вверх серыми воспалёнными глазами, вот незадача, девчонка ослепнет через полгода, в лучшем случае - через год! Песчаная ящерица плюнула в глаза. Усталое, изнурённое личико, такое неприметное и одновременно запоминающееся.
- Поможешь мне? - спросила Брента, - я заплачу три медяка.
Девочка поманила её в тень дерева, обе они присели на корень, вылезший из земли:
- Что надо делать?
- Недорогую лавку с одеждой можешь указать?
Малышка задумчиво поскребла ногтем лодыжку:
- Ну, есть... лавка старого Джерома, недалеко тут, за поворотом.
- Старьём торгует?
- А как же! И новое есть.
- Пошли, покажешь.
- А деньги?
- Пошли, пошли, будут тебе деньги. Как тебя зовут?
- Оми.
Когда они обе окунулись в прохладный сумрак неприметной лавки, Оми облегчённо выдохнула воздух, постаравшись сделать это незаметно, но что можно сделать незаметно от ведьмы? Девочку беспокоит полумрак? Брента насторожённо огляделась и призвала Госпожу сумрак. Ах, всё ясно, просто малышка голодна и очень устала, глаза режет всё сильнее - этому можно помочь, позже.
- Оми, разбойница! Ты что тут делаешь? - ехидный голос раздался где-то сзади.
- Дядечка Джером, дядечка Джером, - заверещала девчонка, - я тебе покупательницу привела!
- Тише, девочка! - старик мимоходом сунул Оми сладкую булочку и величаво выплыл на свет божий из темноты лавки. Ох, а лавочник мало того, что ростом мне чуть выше груди, так ещё и горбун.
- Что тебе, женщина? - светлые глаза насторожённо оглядывают посетительницу.
- Здоровья тебе, мастер Джером.
- И тебе светлого дня, женщина.
- Мне нужна добротная одежда небогатой горожанки, обувь, желательно сандалии.
Старик окинул её внимательным взглядом, можно не сомневаться, всё им отобранное придётся впору, так что Брента пребывала в уверенности - даже её вес уже известен старому Джерому. Занятный старик...
Наказав Оми ничего не трогать и закрыть на задвижку дверь, Джером распахнул низкую дверцу:
- Рыться не вздумай, сам всё достану и покажу, сядь-ка в сторонке!
Плохо у него со спиной, и это не травма - явно чьё-то магическое вмешательство. И давнее к тому же. Брента взглянула сквозь сумрак на спину хозяина, привычно призывая сумеречное зрение. Да уж, повезло человеку – повреждение, самое малое, трёх каналов, одни лохмотья остались. Страшно представить, как всё это болит в сезон дождей... от такой боли на стену полезешь, проклиная всё и всех, бывало, в таких случаях и головы разбивали о стены, обезумев от боли. Подобное повреждение за раз не получишь, ломали долго и вдумчиво, очень похоже на пытки палачей его преосвященства. Конечно, с горбом ничего сделать уже нельзя, время исцелять упущено в отрочестве, слишком уж старый перелом. Однако каналы ему поправить можно, по крайней мере, будет двигаться без боли, тяжести сможет поднимать, невеликие тяжести, но всё же...
- Эй, ты уснула?
Брента вынырнула из сумрака:
- Извини, мастер Джером, задумалась.
Горбун неодобрительно покосился, и буркнул под нос, мол, громко задумываешься, женщина.
Помочь ему можно, восстановить повреждённое - несложное дело, но время займет. Как бы девчонку спровадить ненадолго...
- Мастер, ты каву пьешь?
- Пью. Как все южане.
Брента обернулась к двери:
- Эй, Оми! Ты ещё здесь?
- Здесь!
- Прекрасно! Вот тебе серебрушка. Бегом на рынок, купишь кувшинчик кавы, проследи, чтобы заваривали при тебе!
- Да знаю я!
- Не дерзи! Запоминай - купишь булочек, чего-нибудь вкусного и сладкого, чтоб на троих хватило. Считать умеешь?
- Умею.
- Добро, отсчитаешь три медяка, возьмешь себе. Поняла? Стой! Это не всё. Купишь копченого мяса, хлеба, фруктов. Словом, трать серебрушку наполовину. Ясно?
Оставив позади маленький вихрь, девчонка рванула в сторону рыночной площади.
Горбун хмыкнул:
- И что дальше?
- А дальше ты закроешь входную дверь на этот замечательный засов и разденешься догола. Ну что ты уставился, мастер? Догола разденешься, только не говори, что стесняешься, ладно? После чего ляжешь на этот топчан и позволишь мне осмотреть спину.
- И ты, добрая госпожа-целительница, станешь лечить мою многострадальную спину! - старик ехидно прищурился. И осёкся - глаза гостьи уже наливались тёмно-зелёным пламенем. Ведьма! Джером даже зажмурился, боясь поверить, неужели госпожа ведьма поможет, да откуда бы ей взяться, ведь последних стихийных повывели лет уж пять тому...
Горбун внешне спокойно (а руки-то подрагивают!) разделся, улегся лицом вниз на топчан, мысли метались бешеными кошками: ведьма! Стихийная ведьма, целительница, не иначе! А потом мыслей не стало вовсе, он тягостно боролся со сном, выплывая из мутного кошмара и ныряя в чёрные провалы безвременья, в конце концов, сонная одурь победила его. Зато после пробуждения встал легко, легко же согнулся, неторопливо, с опаской оделся.
- Не спеши с упражнениями, мастер Джером. Пару седмиц побереги спину, а потом можешь танцевать.
Джером медленно опустился на колено и осторожно прикоснулся лбом к её руке:
- Что я могу сделать для тебя, драгоценная госпожа?
- Живи спокойно, мастер, храни тайну и не откажись помочь при случае - вот и всё!
- И всё? Я всем имуществом не смогу оплатить твою помощь. Другое прикажи, госпожа.
- Ну что же, тогда… помоги найти надёжное жильё, мастер. Недорогой домик, стоящий на отшибе. И навсегда забудь слово «госпожа».
Мастер широко повёл рукой, приглашая ведьму присесть.
- Разумеется, я помогу тебе, надо подумать, госп... А как тебя называть?
- Брентой зови, не ошибёшься.
Мастер отодвинул засов на двери, привычно оставил дверь наполовину открытой, привычно же насторожил слабенькие охранные чары и расположился напротив гостьи.
- О доме нужно поспрашивать, это я беру на себя, не сомневайся. Старый аптекарь Хлад хотел продать свой домишко ещё месяц назад, но потом вроде бы передумал... Как раз завтра он вернётся из поездки в Хинол. Его домик невелик - две комнатушки, кухня, погреб, но самое главное - дом стоит действительно в конце нашей улицы и с трёх сторон - никого из соседей. Правда, болтают, место там плохое.
- Пустяки, мастер, плохих мест в мире не бывает, а вот плохих людей сколько угодно.
- Ах, ну да! Ты ведь… хм..., словом, завтра. Самое позднее послезавтра я всё буду знать. И ещё, - спохватился Джером, - ты нашла ночлег? Окажи честь моему дому, Брента, живи у меня сколько нужно!
- Спасибо, мастер, я и мечтать не могла, что мне так повезёт!
- Ну, кому тут на самом деле повезло, я тебе не скажу... - маленький горбун расцвел улыбкой.
- Дядечка Джером, дядечка Джером! - первой в дверь вплыла большая корзинка. И как только дотащила, ахнула Брента.
Мастер закатил глаза к потолку:
- Оми, ты бы ещё капитану стражи доложила, что я дядечка Джером.
Оми хлопнула богатыми ресницами:
- Так он же ж знает, дядечка Джером.
- Что принесла? - вмешалась Брента.
Оми суетливо выставила на стол кувшинчик кавы, три медовые лепёшки, три дрожжевые, орехи в меду, в отдельном туеске копчёность. Сглотнув слюну, выставила корзиночку пирожных, обсыпанных сахарной пудрой. Три апельсина. И осторожно высыпала перед Брентой сдачу. Оглянулась на мастера. Оба её собеседника понимающе переглянулись: да уж, сладкого явно больше, чем всего остального.
- Себе три медяка взяла?
Оми кивнула.
- Молодец, а теперь иди сюда, - мастер взял в руки кувшин, девчонка тут же покорно подставила руки, - знаю, что умываться не любишь, поэтому только руки мой.
Тяжело вздыхая, Оми вымыла украшенные ссадинами руки. Брента скрыла улыбку.
- Отлично! Мастер, предлагаю перекусить.
- Согласен! Оми, к столу!
Малышка начала с того, что аккуратно выложила каждому на чистую тарелку понемножку всего, разложила вилки и лопаточки. Однако! Девчонка непроста, лопаточки для еды в руках у простолюдинки? Сама же девочка начала с пирожного, слизывая сладкую пудру с блаженно закрытыми глазами и очень удивилась, когда перед ней оказались ещё два. Не веря в своё счастье, взглянула в глаза каждому из сотрапезников, они по очереди важно кивнули, и малышка вовсе выпала из реальности. А когда к трапезе благосклонно присоединился Варум... тут уж Оми впала в тихий восторг и, забыв о пирожном, несмело потянулась погладить. Варум оторвался от трапезы, чихнул и аккуратно обнюхал незнакомую руку. Заверещал и прыгнул девчонке на плечо. Парочка занялась друг другом, окончательно позабыв об окружающих. Обласканный Варум нежился в детских ладошках, Оми сияла - все при деле.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.