Библиотека java книг - на главную
Авторов: 49515
Книг: 123371
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Не выбирая путь. Попаданка: руководство по выживанию»

    
размер шрифта:AAA

Не выбирая путь. Попаданка: руководство по выживанию

Глава 1. Реквием

Вот перед нами лежит голубой Эльдорадо.
И всего только надо опустить паруса.
Здесь, наконец, мы в блаженной истоме утонем,
Подставляя ладони золотому дождю.
Здесь можно петь и смеяться, и пальцы купать в жемчугах,
Можно гулять по бульварам, и сетью лукавых улыбок Можно в девичьих глазах наловить перламутровых рыбок,
И на базаре потом их по рублю продавать группа Ва-Банкъ.
Санкт-Петербург.
Лиссандра Видицкая
«Жениха хотела, вот и залетела! Ла-ла-ла-ла-ла!»

Незатейливая мелодия и пискляво-гнусный голос навязчиво заливался, до зубовного скрежета. Окно открыто, относительно свежий ветер большого города колышет занавески, спасающие от яркого солнечного света. Питерское лето не часто балует хорошей погодой. Если бы не эта песня… Да только рынок, что вплотную подступил к больничному корпусу, живет своей жизнью. И бравые кавказские парни, а также наши, родные доморощенные торгашки, имеют своё представление о прекрасном. А так, на улице хорошо, наверное… Вот только мне об этом уже не узнать. Да чего уж теперь.
Сейчас важно дотерпеть до очередного укола и тогда придет сон. И на какое-то время я отключусь от этого мира, который зачем-то ещё удерживает моё бренное тело. Но, теперь уже недолго.
Глаза сухие. Все слезы, что могла, я выплакала ещё в первые дни. Втихаря, по ночам, чтобы никто не видел, как мне страшно. Не почувствовал, как неотвратимость сдавливает горло.
Жизнь так чертовски жестока. И так коротка. А главное, в последние дни, а может уже часы, вспоминаешь классика. Как там у Булгаковского Воланда было? «Да, человек смертен, но это было бы полбеды. Плохо то, что он иногда, внезапно смертен!»
Уж лучше бы внезапно… А не вот так, медленно, осознавая неизбежное. Хотя, Лиссандра Евгеньевна Видицкая уже мертва. Это лишь её изломанное тело по непонятной и для нее, и для врачей причине пока еще не желает добить свою невезучую хозяйку.
Впрочем, уже без разницы… Не осталось ничего. Жалеть бесполезно. Перед глазами лишь стоит последняя сцена в этой разыгравшейся то ли драме, то ли жестоком фарсе, что уготовила мне судьба.
Я смотрела в глаза Алика, суженные от героина, слушала его нытьё и в который раз спрашивала себя, а может и все мироздание: «Почему? Отчего это произошло с ним, со мной, с нами? Где этот маленький, так любимый мной мальчик? В какой момент из талантливого ученика элитной школы он стал самодовольным прожигателем жизни?» Нет ответа. Ни тогда не сейчас.
А Алик уже кричит. Да, милый, я переписала фирму и недвижимость на дядю. Он, конечно, скотина, но тебя не бросит. Хотя ты и сам вряд ли долго протянешь. Нет прока от тех курсов реабилитации, что уже много раз я оплачивала. Ты тоже уже мертв, только не осознаешь этого. Даже не знаю, кому из нас легче. Мне, с моим пониманием, или тебе, со вселенской обидой и просто с отсутствием денег на наркоту.
Злые слова срываются с его губ, переходя в проклятия.
Поздно, мой мальчик, я давно проклята.
Для начала, как оказалось, никому не нужным классическим воспитанием дочери известных советских ученых, с мировым именем. Романтичной и начитанной, а ещё до оскомины порядочной. Только потом пришла «перестройка», лихие девяностые и слом страны, и людей, что её олицетворяли. И все твои принципы не помогали выживать и вытягивать умирающих от рака родителей. Вот так вот, оба заболели одновременно, хоть и с разными пораженными органами. И не помогали ни былые заслуги, ни старые друзья. И вот тут все принципы полетели в бездну. Нужны были деньги, а где их взять красивой и юной, только закончившей университет по ныне не престижной специальности девушке? Да кому вообще нужны историки в столь интересное время? Пойти учителем в школу, зарабатывать копейки и нервный тик от хамоватых учеников и их родителей? Ну, это вряд ли помогло бы моим.
На панель я не пошла. Пожалуй, это было бы слишком, даже для решительной меня. Но, вот выйти замуж за настойчивого ухажера, что сумел в смутное время неплохо подняться на далеко не богоугодных делах, вполне.
Сделала глубокий вдох, убедила себя в правильности поступка, и прикрыла глаза на испачканные Вадимом руки. Притом не только грязными делишками, но, возможно, и кровью своих менее удачливых партнеров. Бизнес на недвижимости в девяностые по определению не был честным. А еще был тогда дико криминальным. Хотя и теперь…
Да, родители получили достойный уход, и папа даже смог прожить почти семь лет. Мама ушла быстро. Да только когда отца не стало, мой брак и моя жизнь уже не были для меня проблемой. Какая разница… Однажды ты идешь на сделку с совестью, а она потом просто тебя съедает. Да так, что от того человека, кем ты была когда-то, ничего не остается. Потому что ты получаешь не только вожделенное, но и горе-злосчастье в придачу. В виде нового образа жизни, окружения и обязанностей. В виде мужчины, которого ты не любишь и даже сама сущность тебе его противна, но ты улыбаешься и спишь с ним в одной постели. И рожаешь ему сына. И терпишь, терпишь и ждешь.
Долгие, очень долгие годы.
И даже не замечаешь, как из тебя медленно утекает жизнь. Становишься черствой и злой, совсем, как те, кто тебя окружают.
Помню, как с головой ударилась в материнство. Алик был для меня светом в окошке. Моим солнышком! Да за него я готова была простить Вадику многое.
И его хамство, и девок, что висли на нем, как приклеенные. Даже пьяные выходки с оскорблениями и рукоприкладством. Ведь он любил меня и всегда чувствовал, что это не взаимно. Называл «холодной принцессой» и бесился. А потом приползал на коленях, прося прощения. Почти восемь лет. Отца не стало, но он меня не отпускал. Да и куда мне было деться, против его денег и связей?
В какой-то момент я просто перестала, что-либо чувствовать. Даже боль.
Только судьбе было зачем-то надо сделать очередной кульбит.
У меня порой такое ощущение, что кому-то там наверху безумно интересно, как я буду выкручиваться от нового подарочка свыше, что мне будет преподнесен.
В один не прекрасный день, в нашем особняке во Всеволожске раздался телефонный звонок и бесстрастный голос, (всегда удивлялась, как наши доблестные служители закона и ещё врачи, умеют сообщать такие вещи), проговорил мне, что бизнесмен Вадим Видицкий был застрелен, возле собственного офиса.
Что я почувствовала? Боль? Жалость? Облегчение? Вот уж нет. Я испытала почти животный страх, за нас с Аликом. Потому что понимала, Вадим был богат, а за такие деньги и нас с легкостью прикопают. Долго металась, заламывая руки. А потом такая злость взяла. Вот уж шиш всем вам, не получится у вас, господа хорошие, не позволю!
И, действительно, не позволила. Мужа похоронила. Собрала партнеров, наняла адвокатов и охрану. Немало заплатила бандитам и ментам, но отбилась и фирму Вадика сохранила. А позже и приумножила. Кроме торговли недвижимостью, было ещё строительство, а на закуску, ещё и туризм. Вадик не мелочился, не вкладывал все средства только в одну сферу. Вникать во все это было сложно, но в то время, меня подгонял страх, а ещё внезапно пришедший азарт, что смогу, выдержу, справлюсь! Даже показалось, что именно в этом я найду цель жизни. Показалось.
Да только и тут просчиталась… Пока играла в бизнес-леди, просмотрела сына.
Да, бесспорно, справляться с новой ролью я научилась, но вот энтузиазм, с которым я приступила к делам, вскоре иссяк, под влиянием рутины и осознанием какими средствами приходится добиваться целей.
Нет, я не скатилась до уровня Вадика. Наверное, просто повезло, что и страна-то уже поменялась. Сменились частично элиты и бандитский бизнес приобрел некий великосветский лоск. Нравилось ли мне это? Да вряд ли. Просто с этим было проще мириться. А ещё, как не скверно это признавать, но к деньгам привыкаешь. Можно сколько угодно рассуждать о прекрасном и бить себя пяткой в грудь, рассказывая о своей тонкой натуре, только, перефразируя пословицу, скажу так: плакать в мерседесе лучше, чем рыдать на велосипеде. Потому что радоваться ни в том и ни в другом случае не получалось.
Что-то было сломано внутри и хоть иногда и болело, напоминая о несбывшихся мечтах, но изменить что-либо уже не было душевных сил. Оставалось лишь плыть по течению, иногда сильно загребая, чтобы не выбросило на берег. Почему-то этот самый берег страшил даже больше, чем сама мутная река.
Дни складывались в месяцы, месяцы в годы. Я работала, крутилась в насквозь лживом обществе, где каждый норовил укусить другого побольнее. Порой вступала в какие-то странные союзы, которые были хороши лишь до определенного предела. И выполняя заданную функцию, они исчерпывали себя, люди с которыми приходилось иметь дело внезапно становились чужими, хотя недавно растягивали рты в улыбках и приглашали поучаствовать в своей жизни. Наверное, это были странности бизнеса по-русски. Попытки изображать дружбу со случайными партнерами. Позже, отношения стали больше походить на деловые, но первые годы…
Всё это выматывало и заставляло искать отдушины на стороне. Только и там их не было. Странно, как будто в какой-то момент этот мир начал отторгать саму мою сущность, уж больно, запрятанный куда-то глубоко, мой внутренний мир, не соответствовал внешней жизни.
Конечно, я не отказывалась от благ, что могли принести деньги. Алик был отправлен в лучшую школу. Он получал, как я думала, всё, о чем может мечтать. Кроме меня. На него времени оставалось мало. Не скажу, что вовсе не общалась с ребенком, просто, спустя несколько лет, видимо меря по себе, решила, что он достаточно взрослый. Это и было главной ошибкой. Его «взрослость» привела лишь в компанию таких же «золотых» мальчиков и девочек. А там было много доступных соблазнов, а ума им противостоять, увы, не хватило.
Когда заметила неладное, оказалось уже слишком поздно. Это сказки, о том, что при наличии средств можно справиться с зависимостью. Мало кому это дано и, к моей и его беде, Алик оказался не из их числа. Сейчас от того мальчика почти ничего не осталось… Ремиссии после каждой попытки пресечь и пройти курс реабилитации становились всё короче. Последний раз он не продержался и недели.
А я…. Я просто существовала и играла по правилам этого мира. Депрессия, скажите вы. Отнюдь. Так живет большая часть населения, лишь разница в уровне, этой так называемой жизни. Работа, много спорта, косметологов и стилистов. А в последние годы пришлось познакомиться и с пластическими хирургами. Положение обязывает! Приемы, нужные люди и любовники. Последние вообще не приносили радости, потому что корень в слове «любовник», явно не соответствовал тому понятию, что в реальности было вложено в эти отношения. Мужчины у меня были двух типов: нужные и красивые. Хотя и первые и вторые удовольствия не доставляли. Друзей у меня не было, только приятели. Последняя подруга, что была со мной из той далекой жизни, глупо погибла, от рук ревнивого любовника.
Поэтому, когда несколько дней назад я очнулась в реанимации и осознала в каком я состоянии, испытала странную гамму чувств. От ужаса неприятия ситуации в целом, до странного облегчения, что, наконец-то, всё это закончится.
Я даже не помнила, что произошло. Мне потом рассказали, как мой «инфинити» буквально был впечатан пьяным водителем «КАМАЗа» в прекрасную гранитную набережную Невы, снеся ограждение. Меня несколько часов выпиливали из остатков машины. Не спасли и подушки безопасности. И вот теперь, полностью парализованная ниже шеи, я умирала в элитной палате одной из городских больниц.
«Самый лучший день заходил вчера…»
Они не угомонятся. Теперь надрывное завывание прокуренным голосом.
Я не верю в богов. Но, наверное, это уже тот самый ад, в который попадают люди с хорошим вкусом. И там их круглосуточно будут заставлять слушать попсу и шансон.
Я выгнала сиделку. Сейчас жалею, она хотя бы закрыла бы окно. Хочу тишины. Снаружи и у меня в голове. Чтобы затихли злые мысли и слова.
Скоро.
Я и так лежу в палате, уставленной цветами. Ещё чуть-чуть и смогу представить, как заиграют траурный марш, моё тело рухнет в могилу, а гости будут с нетерпением ожидать окончания церемонии, чтобы наконец сбежать. Немного земли, пара речей и всё.
Аппаратура неожиданно взрывается визгом предупредительных сигналов. Что-то видимо в моей полудохлой тушке перешло из состояния «полу» в состояние «уже».
Вот и ладненько.
Эк, как они забегали-то! Зря стараются. Это точно конец.
Хорошо, что слух отказал. Вожделенная тишина. Пожилая женщина-врач что-то кричит, судя по артикуляции, и размахивает руками, медсестра всё пытается и пытается мне что-то вколоть. Свет перед глазами медленно, как в кино, начинает гаснуть, сужаясь в пятно. В конце концов всё превращается в яркую точку в которую меня стремительно затягивает. Странно, но нет ни боли не страха. Только стремительная гонка по световому лучу. Быстрее! Ещё быстрее! А ещё я вижу такие же лучи света. Они тоже летят, как и я! Я просто растворяюсь, ещё секунда и меня уже не будет.
— Лиссандра! Лиссандра!
Голос. Он зовет, вытягивает куда-то. А надо-ли? И кому, к дьяволу, я понадобилась?
— Лиссандра!
Что-то взрывается, свет по которому я лечу ударяет по мне и ощущение полета, сменяется чувством падения. Подступает тошнота.
— Интересно, как мертвые могут чувствовать тошноту? — странная мысль была последней. За ней пришла тьма.

Глава 2. Что в имени тебе моем?

Что в имени тебе моём?
Где-то. Определим по ходу пьесы.
ЛиссандраВидицкая.
Даже если вас съели, то у вас есть два выхода…
— Лиссандра, сае ме? Дио dope, Лиссандра!
Это кто ж так орет-то? Эти странные слова в сочетании с моим именем проникали в сознание и буквально заставили распахнуть глаза. И тут же их зажмурить. Яркий свет слепил. Прислушалась к ощущениям. Слегка тошнило и звон в ушах. Черт, все-таки этим светилам медицины зачем-то понадобилось вытащить с того света мою оболочку. Идиоты. Хотя нет, зачем я так нелестно о милых докторах, которые прекрасно знают, что я не жилец, но моё прибывание в стационаре принесет клинике о-очень хорошие дивиденды!
— Лиссандра, duo dope! Кайле!
Нет, ну это черте что! Что они себе позволяют?
Снова распахиваю глаза и стараюсь сфокусировать зрение. Получается так себе. Передо мной маячит какой-то силуэт. Именно этот тип издает эти странные звуки. Ура, кажется начинаю видеть!
А посмотреть было на что. На меня злобно таращил глаза прелюбопытный субъект. Красивое, породистое лицо, неопределённого возраста, тонкие черты, длинные волосы пепельного цвета. Странная одежда, как из «Властелина колец» и что-то ещё меня смущало… Точно, у него острые уши! Нет, правда! Это кто же решил так меня разыграть?
От неожиданности и по привычке протягиваю руку, чтобы дотронуться до столь заинтересовавшей меня части головы. И в неверии замираю. Я реально подняла руку! Понимаете? Подняла!
— Да ладно, — восторженно шепчу не в силах оторвать взгляда от собственной конечности. Белобрысый опять кричит что-то несуразное. — Ой, помолчите! Тут такое! — отмахиваюсь от него.
Я глупо улыбаюсь и достаю из-под одеяла вторую руку. Как зачарованная смотрю на них. Что-то вновь цепляет взгляд несоответствием. Бледность кожи, нет маникюра и следов от инъекций. А ещё на пальцах какие-то кольца. Тонкие, со странной вязью, или рунами. Да и худые руки какие-то.
Видимо от шока, я не обращаю внимание на странного товарища. А зря.
Этот гад выкрикивает снова какую-то абракадабру и бьёт меня по лицу.
От неожиданности я подскакиваю и тут же падаю обратно на постель, испытав вместе с обжигающей пощечиной ещё и дикую слабость. А ещё бешенство. Да как посмел! Да меня уже лет десять никто и пальцем не может тронуть без моего согласия!
— Да что вы себе позволяете? — Выкрикиваю я в лицо разъяренному мужчине. — Совсем озверели? Что происходит то? — Черт, только воспитание не дает мне перейти на русский строительный.
Мужчина застыл и тяжело дыша уставился на меня. Потом со странной смесью недоверия и злости в глазах, вытянул руку и недвусмысленным жестом указывая на меня спросил.
— Лиссандра?
— Ну да, Лиссандра Евгеньевна Видицкая, — я для верности и сама на себя рукой показала. — А вы, собственно кто, господин…нехороший? И вообще, что тут творится?
Мужчина молчал долго, всматриваясь в моё лицо. Потом резко куда-то метнулся, а я наконец перевела взгляд на окружающую меня комнату.
Мама! Это точно не моя палата! Это какой-то будуар, на манер царских покоев. Я лежала на широченной кровати, застеленной бельем из тончайшего шелка с удивительным шитьем в виде растений и цветов. Над кроватью балдахин светло- бежевого оттенка, тоже со вкусом расшитый. В зоне видимости было окно со стрельчатой рамой. Какой вид был за ним отсюда рассмотреть не представлялось возможным. Я сидела на постели поджав ноги и тяжело дышала. Нет, то что тело снова действует не могло не радовать, но вот всё остальное… Это же бред какой- то.
Подсознание услужливо предлагало одну версию невероятнее другой. Но большинство собравшихся на совещание тараканов поддерживали вариант, что это действие наркотика, которым бы меня непременно напичкали, чтобы перенести шок. Ну, или это последний сон умирающего сознания. Тоже вариант. Да, неприятный, но хоть объяснимый! Или меня отправили в какую-нибудь экспериментальную клинику, где меня долго держали в коме, пока я не вылечилась и вот разбудили. Ага, вот именно таким замысловатым способом!
Вот за такими странными рассуждениями нас и застал мой персональный остроухий глюк. Нас — это меня и моих тараканов!
Его глаза продолжали метать молнии. Он склонился и резко сунул мне под нос какой-то предмет и снова зло спросил.
— Лиссандра?
Я испуганно посмотрела на то, что было прямо у меня перед носом. Это оказалось всего лишь зеркало.
А в нем отражалась бледная платиново-волосая девушка с огромными фиолетовыми глазами, нежными чертами лица и диким испугом во взгляде. Рот удивленно раскрылся. Я даже от непонимания стала озираться, ища кого отражает поверхность… Осознание накрыло резко. Я выхватила зеркало из рук ушастого и стала крутить его, пытаясь рассмотреть себя.
— Ой, мамочка, — только и сумела пролепетать. Потом подняла глаза на внимательно глядящего и похоже всё ещё чего-то ждущего мужчину.
— Ну да, Лиссандра, только другая, — проговорила я, хотя уже прекрасно осознавала, что меня не понимают. Как и я его.
— Меллитерро, — как-то устало и даже обреченно выговорил остроухий и опустился рядом на постель. Плечи его поникли, и он замолчал.
— Согласна, полный песец, — кивнула я.
Большего говорить не решилась, полагая, что все-равно из этого ничего путного не выйдет.
Пауза затягивалась. Я поёжилась, начиная замерзать и потянула на себя одеяло. Это моё невольное движение вывело белобрысого из ступора. Он повернулся ко мне. В его глазах на миг вновь полыхнул то ли гнев, то ли просто досада.
И что бесится? Я ведь даже понятия не имею ни как очутилась в этом теле, ни куда делась его предыдущая хозяйка. Кстати, а если та вдруг вернется? Это что, я снова умру? Или нас будет двое? Ага, будет с кем поговорить.
Я похолодела от перспективы… а потом чуть не рассмеялась. М-да, Лиссандра, а это вообще единственное, что тебя смущает в этой ситуации? Тогда, похоже, ты уже сильно не здорова. Притом на голову.
А «Мистер длинные уши» поднял свой зад с моей постели и бросил на своем языке какую-то фразу, жестами пытаюсь показать, что я должна лежать тихо в кровати. Показал в сторону двери и убедительно дважды скрестил руки. Так, понятно, видимо это универсальный жест запрета. Сочла за благо не бесить этого и так не слишком уравновешенного типа и интенсивно закивала, всячески выражая своё согласие быть паинькой. Пока.
Только у меня оставались насущные вопросы. Хотелось в душ и что-нибудь съедобное проглотить. Тело может и чужое, но аппетит-то мой, а я, когда психую, а я психую, только пока тихо, то заедаю неприятности. Кстати, помогает… Благо у меня прежней проблем с лишним весом не наблюдалось, а уж это тельце… А это тело ещё предстоит хорошенько рассмотреть.
Я с помощью пантомимы усердно пыталась объяснить свои потребности. Мужнина смотрел на меня с какой-то обреченностью. Так и не знаю, понял или нет, но через пару минут моего кривлянья, он грозно рявкнул, ткнул пальцем в сторону кровати и покинул комнату так резко, что от хлопка дверью вздрогнули стекла, окно распахнулось и свежий ветер раздул занавески.
— Да, а что ты хотела? Сказку? Не твой случай… — «подбодрила» я сама себя и устало прикрыла глаза. Надо было как-то попытаться прийти в себя и выстроить из происходящего бреда хоть какую-то картину реальности.
Итак, что мы имеем? Я резко открыла глаза и протянула руку за отброшенным в процессе весьма содержательного общения зеркалом и уставилась в стекло рассматривая себя в деталях. Надо отдать должное — симпатичная! Правда заметила новый забавный штрих: под копной платиновых волос обнаружились аккуратные острые ушки. Я с любопытством их пощупала, даже попыталась ими пошевелись, идиотски хихикая. Скинула одеяло, поднялась с постели и ловко стянула с себя тонкую сорочку, при этом не забыв покоситься на дверь, прислушиваясь. Как-то не испытывала потребности предстать в костюме Евы перед кем-либо. Но, все вроде было тихо, и я продолжила исследовать, то что мне досталось. Вопросы типа какого, зачем и почему, решила оставить до лучших времен, ибо смысла в них пока не видела. Узнаю, коли выживу. А теперь я твердо решила, раз судьба мне дает шанс, то его надо использовать.
Что ж, тело, конечно, не отличалось совершенством форм, зато было гибким, с неплохими мышцами, правда ростом я не удалась, зато здорова и руки-ноги действуют. Перевела взгляд на грудь и застонала. Ну вот, стоило столько бабла вгрохивать в пластику, чтобы мой четвертый родной (ну, я с ним сроднилась), вдруг превратился хоть и в аккуратный и упругий, но едва лишь второй?
Ладно, не ной, можно подумать, те метаморфозы принесли тебе радость…
Короче, теперь я юная, по нашим меркам мне лет семнадцать, худенькая, большеглазая эльфочка (или как там зовутся остроухие худышки из сказок?), ростом не выше ста шестидесяти. В общем, эдакий мультяшный персонаж. На теле не единого волоска, кстати и никаких следов насилия или травм. Кроме снятой сорочки на мне лишь крошечные трусики из чего-то кружевного и похожего на трикотаж. Посмотрела вокруг, увидела ещё одну дверь. Пора на разведку.
Вздохнула, облачаясь обратно в свою единственную одежду. Заглянула под кровать и обнаружила там шлепанцы с симпатичными помпонами и ночную вазу. Ухмыльнулась и полезла за шлепками, которые умудрились забраться довольно глубоко. Наконец дотянулась до вожделенной обувки и крепко ухватив добычу начала пятиться назад. На карачках выползла, прижимая тапки к груди и чихая от пыли, подняла разгибаясь голову, разворачиваясь чтобы выпрямиться… И почти уткнулась носом в стоящих рядом двух мужчин, судя по сапогам, штанам и камзолам. Медленно подняла глаза и увидела перекошенное радостью лицо уже знакомого мне длинноухого. Быстро скользнула взглядом на второго. Одет гораздо скромнее, явно принадлежит к той же расе, только волосы цвета соломы, старше и ниже ростом, одет в черное. На лице скорее удивление, но не злость, а ещё любопытство.
Ну, да, вот такой тут дивный зверек появился. Ага, ещё и из норки выполз.
— Добрый день, господа! Простите, что я вот так вот, по-простому. Как-то не ждала гостей, — зачем-то проговорила я, так и не встав с коленей, крепко вцепившись в намертво зажатые в руках тапочки.
По-моему, первого ушастого сейчас удар хватит, даже страшно стало, только не уверена, что за него. Мне-то было совсем не весело, только идиотизм ситуации и ещё полное непонимание происходящего, не давали скатиться к истерике. Хотя мои внутренние монологи были недалеки от таковой.
Первым отмер персонаж в черном. Он бросил взгляд в сторону белобрысого и протянул мне руку, предлагая подняться. Я перехватила тапки в одну руку, машинально держа их как шит и протянула освободившуюся конечность мужчине, при этом с неудовольствием отметила, что пальцы мои ощутимо подрагивают. Мне помогли встать и усадили на постель.
— Митерель — мужчина показал на себя.
— Митерель — повторила я. Он поощрительно кивнул, медленно присаживаясь на край кровати на почтительном расстоянии от меня, но так чтобы было удобно общаться. Длинноухий же недовольно поджал губы, сложил руки на груди и отошел к окну, где и обернулся в нашу сторону, опираясь о подоконник. Похоже он отдал инициативу Митерелю.
— Лиссандра Видицкая, — я указала на себя и вопросительно уставилась на мужчину.
— Ауре, Лиссандра, кайре! — произнес он мягко и протянул ко мне руки. Я дернулась и в секунду оказалась на другой стороне кровати, со скоростью, которой я от себя не ожидала. Черт возьми, ну страшно же! Откуда я знаю, что ему надо?
— Митерель, песте ровене! Норе, Лиссандра! — это уже длинноухий, что моментально оказался рядом. Меня схватили за плечи, я сдавленно пискнула и ударила тапочком по наглым конечностях. Послышалось шипение, меня перехватили за руки и крепко прижали к телу, не позволяя брыкаться. Изверги! Моё тело действовало само, локти резко ударили державшего меня мужчину, он охнул, и я оказалась свободна. Но уйти мне не дали, злобно шипящий длинноухий в черном произнес какую-то абракадабру, и я почувствовала, что не могу двигаться, ноги и руки стали ватными. Снова паралич? Меня опять схватили, по моим щекам сами потекли слезы. Я смотрела расширенными от ужаса глазами, как второй злыдень подползает ко мне по кровати, что-то продолжая говорить, спокойным тоном. Он кладет мне руки на голову, крепко фиксируя, не позволяя вырываться и большими пальцами надавливает на виски.
Я чувствую волну жара, что растекается у меня в голове.
«Ну, что ж, Лисси, поздравляю! Команда тараканов, что ратовала, за то, что это предсмертный бред, победила!» — была моя последняя связная мысль, перед тем, как по ощущениям, мой мозг вскипел. И, похоже, сварился!
*****
— Лисси, детка, скажи, ты счастлива? Тебя Вадик не обижает? — Карие глаза с тревогой смотрят на меня.
Евгений Семенович поправляет клетчатый плед. Он худ и немощен, но в глазах светится живой ум. Я знаю, что не смотря на запрет, папа продолжает работать. Всё ещё думает, что в этой стране кому-то есть дело до древней истории. Перебирает старые фотографии и сверяется со своими записями. Это его попытки систематизировать материалы, полученные в многочисленных экспедициях по Алтаю. Когда-то папа был ярым исследователем. В детстве я заслушивалась его рассказами начиная от палеолита и заканчивая приходом русских к предгорьям Алтая во второй половине семнадцатого века. Его любовь к этим местам была безгранична. Сибирь пленила и лишь моё рождение заставило родителей осесть в Питере, тогда ещё Ленинграде. Сейчас мамы уже нет, и он цепляется за эти светлые воспоминания.
Я заглядываю ему через плечо и не спешу отвечать. Вот снимки Афанасьевской горы, а тут они с мамой в Аю-Таш (Медвежий камень), или по-другому — Денисовская пещера. Молодые с горящими глазами. Другая страна, всё кажется нужным и важным.
Может он и прав, вся эта мышиная возня, в которой бьются сейчас наши креативные и продвинутые, не стоит и ломаного гроша, а история вечна и только она может чему-то нас научить…
Да только ведь некогда нам учиться. Суета.
— Конечно, папочка! У меня всё замечательно, тебе не стоит волноваться.
Он ведь верит? Он всегда мне верил. Я же его девочка, его фантастическая Лиссандра! Это он дал мне это странное имя, говорил, что услышал его во сне, когда они с мамой ночевали в горах под открытым небом и не смог забыть. А ещё, что ему его нашептали звезды, они в ту ночь щедро сыпались с небосвода….
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.