Библиотека java книг - на главную
Авторов: 53039
Книг: 130167
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Первый враг пантеона»

    
размер шрифта:AAA

Первый враг пантеона

Вступление

Первый враг пантеона.
И взмолился смертный: — О Ашейнтах, мудрейший из пантеона, молю, даруй мне силу тёмную покарать врагов моих, даруй мне волю твёрдую не усомниться в целях моих, даруй мне смелость острую пройти выбранный путь от начала сего и до конца жизни моей.
И отвечал Ашейнтах смертному: — Когда придёшь ты ко мне с волей твёрдою, да со смелостью острою, тогда лишь дарую тебе силу мою, ибо смелость и воля есть забота твоя.
Книга времён. Глава шестая: О боге судьбы, тьмы, интриг и обмана — Ошейнтаханте, Оринзесе или Ашейнтахе хитрейшем и не просящем взамен.

Пролог:

— Быстрее, быстрее, ведите их! — страшно кричал тёмный жрец, разевая кривящийся в бессильной злобе беззубый рот и порождая гуляющее по подземному залу гулкое эхо.
Пленников, изодранных, голодных и истомлённых, выводили из неприметной боковой пещеры. Оттуда, где в глубине каменной тверди находилась тюрьма, человекобойня и страшная лаборатория, в которой из людских крови, плоти и страданий создавали ужасные и такие востребованные в смутные времена зелья, яды и артефакты.
Из прохода ведущего в основной комплекс вбежали десять монахов охранного батальона в чёрных, словно безлунная ночь плащах, в позвякивающих под плащами воронёных кольчугах и с длинными, усеянными хищными зубьями мечами в руках. На мечах была кровь, кровь была на самих монахах, кровь была за ними.
— Старший, — обратился к тёмному жрецу один из вбежавших, — поганые Соколы прорвались в зал посвящения, их сдерживают послушники, нежить и големы, но продержатся они недолго.
— Чёртовы светлые отродья! — вырвалось из груди старого жреца змеиное, наполненное яростью и злобой шипение.
Оглядев наполненный суетой подземный зал, жрец отдал присутствующим команду:
— Запечатывайте основной вход, быстрее расставляйте пленников, быстрее.
— Но послушники и адепты, они погибнут! — выпалил один из находящихся рядом младших жрецов.
— Настало их время доказать Ахентоту свою верность, — страшно оскалившись беззубым ртом, ответил жрец и властным криком обратился к двоим своим стоящим невдалеке помощникам:
— Запечатывайте!
Крикнув, тёмный жрец поднялся по невысокой круговой лесенке и направился в центр огромного, более шестидесяти локтей в диаметре, магического круга.
— Проклятье, — скрежетал он зубами, — проклятье! Сколько времени, сколько ресурсов, до каких глубин тьмы оставалось лишь протянуть руку. Да будут они прокляты, и они будут прокляты, они вкусят гнева наших тёмных покровителей!
Магический круг занимал примерно две трети зала и сейчас вокруг него суетилось множество людей в чёрных мантиях. Они затаскивали приведённых пленников на подъем, расставляли их по окружности круга и били по голове короткими дубинками или же рукоятями мечей, оглушая и оставляя тела лежать на положенном для ритуала месте. Тем временем помощники жреца встали напротив основного входа в зал и принялись размеренно и монотонно шептать сложное заклинание. От их вытянутых к проходу рук потянулись потоки беловатой энергии, растекаясь, они начали затягивать вход мутноватой, похожей на рыбий пузырь пеленой. Позади жрецов, выставив мечи в ритуальном жесте, встали десять монахов охранного батальона, поддерживающих творящих сложную магию ментальной силой.
— Сколько работы! Боги, боги, сколько работы в пустую! — шипел занявший место в центре магического круга старый жрец. Но шипя, уже концентрировался на подвижных внутренних кругах, своей волей заставляя их двигаться и принимать нужное для будущего ритуала положение.
Созданному в глубине горного массива магическому кругу могла позавидовать даже имперская магическая академия — колыбель и светоч магических знаний континента. И завидовать чему имелось: ведь здесь, из корней гор громового бога, на поверхность выходил естественный силовой поток, стабилизирующий и дополнительно усиливающий магию.
Огромный, выполненный из редчайших магических металлов, круг представлял собой двенадцать усеянных первичными рунами подвижных колец. Двенадцать, по числу богов главного пантеона, по числу планет в солнечной системе, по числу лет в годовом кольце. Двенадцать — число кругов с которым могли управиться только лишь великие маги современности, один из которых он — Зас Дозон Ахарин — тёмный архимаг давно вышедший за пределы третьего круга. Двенадцать кругов, когда для многократного усиления магии первого и второго круга достаточно трёх.
Именно потому, что их двенадцать, должны умереть те, кто ворвётся сюда, ибо даже самому большому глупцу будет ясно, что создать подобное без всесторонней поддержки властных верхов невозможно совершенно. А после, поразмыслив, они придут к очевидному выводу, что культ тёмных богов давно поднялся с колен и уже имеет своих, не уступающих другим пантеонам архимагов. По этим двум, главным причинам должны погибнуть падающие, а по причине того, что факт одного только существования этого места необходимо скрыть любой ценой, должны погибнуть все, в том числе его соратники, ученики и помощники. Все, кроме него.
Пленников всё вели и вели, по краям круга их уложили уже более сотни.
— Старший, стоит ли снимать с них кандалы? — прокричал стоявшему в центре магического круга Засу, один из его помощников.
— Нет, те кто примет сущность демонов разорвут кандалы как гнилые тряпки. Быстрее, расставляйте их и уходите в тюремный блок, я направлю гнев демонов на вторженцев, а после мы вырвемся по их кровавому следу.
Произнесённое подстегнуло мораль присутствующих лучше любых угроз, приказов и бравых речей. Людская масса, сосредоточенная у стен пещеры, забурлила с новой силой, торопливо заканчивая с пленными, проверяя оружие и снаряжение, тихо, но возбуждённо, переговариваясь и с надеждой поглядывая на своего лидера.
«Они верят в меня глупцы, они верят в меня, — наполнился Зас весёлым презрением. — Все они слышали, что гнев демонов невозможно направить или унять, но они верят в силу этого круга и в силу стоящего в его центре человека. И сила эта достойна веры, вот только все вы сдохните жалкие черви, а позже сдохнет и тот из вас, кто предал наше тёмное дело, ибо только предательство могло привести сюда Соколов».
Тёмный жрец оглядел разложенных по краям круга оборванцев, а после взглянул на магов, запечатывающих проход.
— Все, кто не нужен здесь, уходите, я начинаю! — прокричал Зас с центра круга. — На ритуал уйдёт примерно шестьсот ударов сердца, поторопитесь.
«С пленниками почти законченно, — удовлетворённо оценил проделанную помощниками работу старый маг, — блокирующая проход магия на половине, до завершения барьера осталось где-то триста ударов сердца, но они не успеют, ритуал разрыва измерений займёт у меня не более ста сорока ударов сердца, они не успеют».
— Ашентаторес сира анторес, Ашентаторес асина инторес, Ашентоторес герина заторес, Ашентаторес озира миторес, — начал тёмный маг произнесение длинного и сложного заклинания.
Центральный круг под его ногами вспыхнул рядами множества вырезанных на металле рун, после, прерывисто пульсируя, свечение начало набирать интенсивность и растекаться от центра к периферии магического круга, одно за одним зажигая все двенадцать его колец.
Бабах! — по незавершённому магическому барьеру был нанесён чудовищный удар, жрецы — помощники отшатнулись, но удержали магию.
«Плохо, они добрались сюда слишком рано. Слишком рано и слишком поздно…» — промелькнуло в голове старого мага, который уже вошёл в транс и при всём желании не мог вмешаться в происходящее.
Время в центре магического круга исказилось и сейчас Зас находился в ином его течении. Течение это, повинуясь вибрациям произносимого заклинания, текло примерно втрое медленнее времени внешнего. Люди вокруг замедлились и он, без какого-либо ущерба произносимому заклинанию, прекрасно и в мелочах видел и осознавал происходящее вокруг.
Адепты и младшие жрецы закончили с пленниками, после чего часть из них направились на поддержку магам запечатывающим вход, остальные, не менее полусотни, тёмными змеями устремились в один из проходов в стене зала.
Бабах! — новый удар сотряс всё ещё незавершённый магически барьер.
«Не иначе Вороны? Похоже они привели с собой кого-то из магов третьего круга, с чего бы эти, вечно сидящие в своих башнях крысы, согласились рисковать своими жизнями?» — с безразличием стороннего статиста, подытожил увиденное Зас.
Да и что ему волноваться: вплетённое в основное заклинание, заклинание второстепенное уже создало вокруг него защитный кокон и он, усиленный высшим кругом, выдержит любую магическую и физическую атаку. До полного воплощения магии осталось всего шестьдесят ударов сердца и вскоре все кроме него в этом зале умрут, а после умрут все в обширной сети пещер, далее обезлюдят деревни и шахтёрские городки рядом с предгорьем, а после утонет в крови Засториан — лежащий у окончания ведущего отсюда перевала, крупный город. И лишь потом, в Эрдеме, при поддержке Соколов и имперских магов, войска лорда Мирабора, быть может, остановят вселившихся в тела пленников демонов.
«Интересно, сколькие из пленников примут в свои тела демонические сущности? — наблюдая за творящимся напротив входа столпотворением чёрных одежд, размышлял Зас. — Двадцать? Может тридцать, но не более. Остальные превратятся в безмозглый фарш, который будет растоптан и порван на куски в ближайшие минуты».
Бабах! — барьер лопнул. В пещеру влетело несколько заранее приготовленных бомб. Взорвавшись с грохотом и дымом, они расшвыряли в стороны ближайших к проходу послушников и жрецов. Погибли многие из слабейших, в основном послушники, недавно принявшие тёмный путь. Тела более опытных тёмных магов были предусмотрительно закрыты защитными барьерами. Не успел дым от взрывов рассеяться, как мечи монахов охранного батальона вспыхнули беловатым свечением, а их командир, выкрикивая короткие ясные команды, начал отводить защитников к проходу ведущему к тюремным блокам, держась стены и выстраивая в процессе защитное построение.
«Сейчас Соколы обожгутся, да и они уже почувствовали, что в нашей ветви культа военная подготовка имеет равные права с магическим обучением», — упоённый магией и силой, уже беззлобно подумал Зас.
Вслед за бомбами в зал ворвались закованные в сверкающие доспехи люди. Они кричали, размахивали мечами и рубили, рубили, рубили. Рубили и погибали сами. Тёмная же масса защитников пятилась к проходу, оставляя позади себя тёмные кучи тряпья и плоти, секунды назад бывшие ещё живыми людьми. Внезапно в Соколов ударило огненное заклинание, от которого их первый ряд перестал существовать. Но они шли, орали от боли и ярости, но шли вперёд, падали, умирали, но шли.
«Основательно же за нас взялись, — подумал тёмный жрец. — Скольких сил, лет и денег стоит подготовка рыцаря светлого культа и сколько их уже полегло здесь? Двести, триста? А сколько поляжет ещё…»
Наслаждаясь тягучей картиной происходящего Зас, в предвкушении ожидал окончания произносимого им заклинания и последующий после результат. И чем ближе было к этому результату, тем более замедлялось время. Вот он видит, как непривычно медленно в его сторону полетели несколько подожжённых бомб. Но бомбы волновали старого мага мало, куда интереснее ему был обладатель мощной магической ауры, ступивший на расчищенный от его собратьев пятачок перед входом.
«Вороны, ненавижу», — брезгливо подумал Зас, разглядывая крепкого старика в прожжённом сером плаще, стальной кольчугой под ним и с тяжёлым боевым посохом в руках.
Глаза «Ворона» расширялись по мере того, как он начинал понимать суть происходящего. Вошедший в зал старик замахал рукой и начал быстро говорить что-то находящемуся рядом высокому рыцарю, после чего тот, ясным и звонким, отчего слышным даже сквозь пелену временной рассинхранизации голосом, передал услышанное остальным. Немедленно часть Соколов бросилась рубить людей разложенных по краю магического круга — беззащитных, оглушённых, не в силах сопротивляться и способных лишь безропотно принять свою страшную судьбу.
«Ненавижу Воронов, — повторил тёмный жрец, — ненавижу, сдохните все!»
Время замедлилось, а после остановилось.
«Странно, такого быть не должно…» — удивлённо подумал Зас, осознавая, что вот, сейчас, с его языка сорвётся последний звук, последняя вибрация, что магический круг уже наполнен магией до краёв и что магия эта уже вытряхнула души из тел оставшихся в живых жертв. И сейчас, вот сейчас, спустя мгновение, некоторые из этих тел поднимутся на ноги, глаза их вспыхнут тьмой, тела почернеют и деформируются, наполнятся безумной, нечеловеческой силой и они будут рвать, метать, жрать, убивать, неутомимо, без устали, страшно.
И здесь Зас увидел его. Он стоял у самого круга, на последней ступени. Стоял и улыбался, изучая магический круг и разложенных по его периметру пленников. Обойдя двух застывших с занесёнными мечами Соколов, незваный гость, прищурившись посмотрел на стоящего в центре жреца. Зас сразу понял кто он: жрец молился лишь двоим из малого пантеона тёмных, третий был слишком непредсказуем, как и сети его интриг, далеко не всегда имеющие своим следствием зло и разрушение.
Старый жрец увидел, или скорее даже почувствовал, как шестое кольцо магического круга сдвигается, немного, всего лишь на пару символов, в новую, неизвестную ему конфигурацию.
Время сорвалось с удерживающего его стопора, последнее, завершающее магию слово, сорвалось с уст жреца.
— Ашейнтах… — закончив, слабо прошептал Зас, обессиленно опускаясь на колени. А после, после начался АД.

Часть 1: На пути в Засториан. Глава 1: Человек без имени



Сознание возвращалось медленно, неохотно, словно зная, что здесь, наяву, его не ждёт ничего хорошего. Но проснуться пришлось, сон закончился, да и не было его вовсе, вместо сна была липкая, неприятная муть.
— А-а-а-а-а, — чудовищная боль разбила голову на части.
— Очнулся, наконец? — раздался откуда-то сбоку звонкий и от этого колющий мозг невыносимой болью голос.
— Кто я?
— Кто ты? — переспросил голос. — Этого я не знаю. Быть может ты скажешь мне своё имя?
— Имя? Имя… Я не помню своего имени.
— Ну что ж, тогда ты — Мирвен викор — Человек без имени, — произнёс голос. — Так что, Молчун, как назовём его, может Мирвен?
От сказанного проснулись воспоминания, на мгновение очнувшемуся от забытья человеку показалось, что он знает и помнит кто он. Сознание открыло книгу памяти на нужном месте, но нашло в нём лишь блок неаккуратно вырванных страниц.
— А-а-а-а-а-а, — голова вспыхнула чудовищной болью, от неё человек завалился набок и какое-то время просто лежал, слабо постанывая. Но вот боль отступила до терпимой, и он невольно начал впитывать происходящее вокруг, всё ещё не имея сил открыть закрытые с момента пробуждения глаза. Поверхность под ним покачивалась, скрипело дерево, пахло лошадьми и потом, вокруг переговаривались люди, хрустела щебёнка, тело обдувал свежий прохладный ветер.
Обладатель звонкого чистого голоса заговорил снова:
— Молчун, знаешь почему твои собратья, те, которые, как и ты обречён до смерти бороться с растительностью на лице, не приказывают мне заткнуться? Всё потому, что они чутко ловят каждое сказанное нами слово. Наш допрос уже начался вот таким вот гуманнейшим из доступных способов. Позже, в Засториане, нас будут допрашивать долго и дотошно, но, вполне вероятно, без пыток. Хотя, боюсь, позже, в столице империи, ты уже не сможешь в задумчивости потирать свой подбородок: делать это раздробленными пальцами не сильно приятно и удобно. А после тебя и Мирвен викора убьют, так как вытащили вас из того чудовищного места. Да и меня тоже убьют, ведь я, в первую очередь, эльф, а потом уже свидетель. Улыбаешься Молчун… Зря. Я знаю, ты меня понимаешь, знаю Молчун. А может стоит спросить о верности моих слов у наших конвоиров?
— Эй там, в клетке, не умничать! — раздался совсем близко молодой, но твёрдый и уверенный голос.
— Х-м-м-а-а-а… Кто я и где мы? — простонав, опять спросил очнувшийся от забыться человек.
— Ты «Кто я» или «Мирвен викор», — ответил на это эльф, а после, каждым словом вонзая в воспалённый мозг остриё кинжала, спросил: — Так кем ты хочешь быть Человек без имени? Мирвеном или Виктором?
— Я? Кем быть? Виктор? Да, я Виктор… Где мы и кто я?
Эльф засмеялся.
— Ты Виктор, — весело произнёс он.
— Нет, не это, да, я Виктор, но кто я, откуда?
— Извини Человек без имени — этого я не знаю. — Молчун, может ты знаешь, кто он, вы же были вместе в том страшном месте. Увы Виктор, Молчун молчит, и я не знаю может ли он говорить или притворяется немым, не знаю. Эй, люди с крыльями сокола, вы знаете кто он?
— Нет, не знаем, — раздался спереди, с места возницы, грубый мужской голос.
— Но знать бы хотели… — закончил за ответившего Эльф. — Ты бы открыл глаза Виктор, авось что узнаешь или поймёшь, не вечно же тебе прятаться за ними от света.
Голова болела нестерпимо, ощущение было такое словно её содержимому чудовищно тесно в черепной коробке и она вот-вот лопнет, взорвётся или же лопнут ушные перепонки, выдавит глаза и раздираемый болью мозг выскочит из тела и на этом эта дикая боль закончится, всё закончится. Увы, боль не уходила и Виктор всё-таки открыл глаза. На этом всё закончилось, кинжал, которым до этого лишь покалывали мозг, погрузился в него по самую рукоять, отчего сознание тело покинуло.

***

На голову вылили ведро воды, неприятно, но не более. Радовало другое, голова болела меньше, вполне терпимо, терпимо настолько, что мысли вполне себе в этой голове ворочались.
Виктор открыл глаза и огляделся вокруг. Он находился в просторном походном шатре. Первое желание было почему-то встать, что не удалось: тяжёлая, твёрдая как губки тисков рука, придавила плечо и вернула тело на небольшой круглый табурет. Неудобством обратили на себя внимание связанные за спиной руки и судя по тому, что кровоток не нарушился, связанны они были не особо жёстко. Да и бог с ними, что связаны, сил на сопротивление все равно не было.
Перед ним, за складным походным столом сидел средних лет коренастый человек в свободной охотничьей куртке. За расстегнутой курткой поблескивали серебряные пуговицы и виднелась дорогая, тёмная ткань офицерского камзола. С боку от стола стоял другой человек — высокий, статный, молодой, в руках он держал стальной шлем, держал вычурно и неудобно, так как из шлема торчали металлические птичьи крылья, красивые, хорошо выполненные, но неудобные. Стоявший сверкал лёгкими, посеребрёнными латами, а с плеч его свисал золотистый, цвета молодого солнца плащ.
Так же, если судить по лёгкому сопению за спиной, здесь находились и другие люди, минимум один, рука которого держала плечо и скорее всего трое, если суммировать звуки и запахи.
— Кто вы? — спросил человек за столом, и Виктор понял, что задавший вопрос стар, опытен и жесток. Это удивило, ведь пока он молчал, он казался другим, более мягким, молодым и незрелым.
«Голос, вся его суть в голосе и глазах», — понял Виктор.
— Кто вы? — более настойчиво, с нажимом, повторил человек в охотничьей куртке.
— Виктор, зовите меня Виктор, — напряжённо поморщив лоб, ответил пленник.
— Это имя вам дали родители?
— Нет, человек, точнее его голос, ранее. Он назвал меня так до этого.
Спрашивающий нахмурился и недовольно подпёр руками подбородок.
— Вы помните кем вы были до этого?
— Нет… — начал отвечать Виктор, но осёкся.
Он помнил, смутно — раньше он был охотником в небольшой предгорной деревушке, у него была жена и, быть может, дети. А может дети были не его, а брата или даже друга. Хотя, возможно, и жена была на его, но охотником он был точно. А после были лишения, голод, истязания, ужас, он ждал своей очереди, но очередь эта не шла и её ожидание истощало куда больше, чем творящееся вокруг безумие.
— Я помню, я был охотником, но не помню где. Нет, помню, в деревне, у гор.
Глаза человека за столом блеснули и пронзили Виктора стремительным взглядом. Всё должно было обрести ясность перед этими глазами, всё должно было встать на свои места. Ложь отделиться от правды, правда очиститься и стать кристально ясной, воля погаснуть и подчиниться. И здесь Виктор вспомнил, вспомнил лишь то, что так на него уже кто-то смотрел, точно таким вот пронзительным взглядом и взгляд этот произвёл на него большое впечатление, но где и когда, он мучительно не помнил. И смотрели на него другого, далёкого и незнакомого. Чудовищное несоответствие и двойственность навалились на плечи, закрутили, затуманили. Голова вспыхнула и заболела, его опять стало в ней слишком много.
— Не мучайте его, — раздался позади спокойный размеренный голос, — у него как минимум магическая контузия, как максимум подселение с полным вытеснением. Стоит дождаться Мелданора.
— Полным вытеснением? — скептически бросил обладатель охотничьей куртки и пронзающего взгляда. — Он не демон, это точно. Он не бормочет на непонятном языке, как те безумцы, которым посчастливилось, или наоборот, которых угораздило пережить подселение, он просто ни черта не помнит!
— Это и есть полное вытеснение, когда прежняя личность и душа покидают тело, а новая ложится очень гладко, оперирует знаниями предыдущего владельца тела и, дабы не повредить мозг и личность забывает, навсегда или временно, большую часть прошлого опыта. Большая редкость и, в каком-то смысле, удача. Дождитесь Мелданора мессир, он бесконечно опытнее меня в таких вопросах.
— Даже если это так, — зло взглянул сидящий на Виктора, — из сказанного вами Ренгис следует, что человек этот бесполезен, а мне необходимо, слышите, необходимо, размотать концы произошедшего в Волчьих пиках. Или вы думаете, я могу доложить императору, что не знаю, кто убил триста сорок человек Белой стражи и двух имперских магов третьего круга, я молчу о двух сотнях некромантской швали подохшей в той яме. И главное, куда делись демоны, призванные во время ритуала, а ритуал был, это, пожалуй, то единственное в чём я действительно с вами согласен. Пробуйте, — резко закончил говорящий.
— И всё-таки я настаиваю… — постарался вложить в свой голос как можно больше убедительности некий Ренгис.
— Пробуйте мать вашу, это приказ!
— Хорошо.
Позади раздались лёгкие шаги, а после на голову Виктору легла ладонь, лёгкая и тонкокостная. Положивший её, размеренно и певуче, зашептал что-то неразборчивое.
Перед глазами полетели образы — лес, родная деревня, сцены охоты, ворчавший что-то под нос старик, смеющаяся молодая женщина. Внезапно всё провалилось, остался лишь человек в чёрной, играющей складками мантии. Он взглянул на Виктора насмешливыми, полными презрения глазами.
— «Ты проиграл», — сказал чёрный человек и рука его вспыхнула злым пламенем, и с этой вспышкой сознание Виктора покинуло.

***

Голова была на удивление ясной и лёгкой. Сегодня, очнувшись в передвижной тюрьме, Виктор прекрасно помнил вчерашний допрос, помнил всё, что отвечал на нем, однако решительно не помнил вчерашних смутных воспоминаний. Сегодня он был чистым листом, это немного пугало и предрасполагало к думам можно ли считать его прошлую личность умершей или же он есть полноценный её плод и наследник.
Приподнявшись, Виктор принялся оглядываться.
Он, и ещё двое узников, находились в добротной металлической клетке, в которую переделали запряжённую парой крепких тягловых лошадок телегу. Один из узников эльф — золотоволосый мужчина — зрелый, но при этом наделённый юношескими чертами, спал. Второй человек, вероятно вчерашний «Молчун», удивил Виктора. На вид это был вчерашний мальчишка, лет семнадцати, не более, темноволосый, кареглазый, вихрастый и широкоплечий, не дать не взять подмастерье, может кузнец, а может жестянщик, тут уж точно не скажешь. Удивление вызывало его лицо, так как было в этом лице то, что есть лишь в лицах людей многознающих, опытных до жизни, сполна повидавших и переживших. Просился вывод, что жизнь у Молчуна выдалась тяжёлая, полная самых разных лишений и испытаний и, тем не менее, вывод этот, по неясной до конца причине, с Молчуном не вязался совершенно.
Виктор поймал взгляд мальчишки, тот улыбнулся ему одним лишь уголком рта и кивнул в угол клетки, туда, где стояла накрытая льняным полотенцем корзина. В корзине оказалась деревянная фляга с водой, немного вяленого мяса и пару посредственно вымытых клубней репы. Есть и пить хотелось чертовски, отчего брезговать, конечно, не приходилось. Но прежде, чем есть, точнее даже пить, хотелось сделать кое-что ещё.
Телега ехала в составе внушительной процессии. На вскидку в отряде насчитывалось человек сто конных, два экипажа, пятёрка телег, одна из которых его — Виктора невольное убежище. Основная масса конных латников двигалась впереди, небольшой отряд, человек двадцать тех же латников, замыкали процессию.
Рядом с телегой ехали лишь трое, несмотря на это можно было уверенно утверждать, что о действиях пленников пекутся и безвредными их не считают. Позади клетки, в телеге следующей, развалившись на соломе, ехало с десяток хмурых, вооружённых арбалетами и мечами воинов, в лёгкой броне и в широкополых шлемах на головах. Оставшиеся три телеги были доверху забиты походным скарбом и всё равно выходило, что скарба этого на сотню воинов выходит не сильно то и много. Впереди передвижной тюрьмы плелись по каменистой дороге два экипажа. Один представительный, покрытый неброской, но изящной отделкой, второй простой и грубый, вероятно почтовый. Двигались сравнительно быстро, где позволяла дорога до десяти имперских миль в час. Там же, где дорогу подпортили оползни или же капризы реки, решившей вдруг поменять русло, движение замедлялось до скорости усталого пешехода.
Однако сейчас Виктора больше интересовало ближайшее окружение, а именно те трое, точнее четверо, которые находились рядом с клеткой. Впереди, в беспокойных от горного ветра шерстяных плащах, ехали двое конных рыцарей, хмурых, задумчивых и уставших. Они, в отличие от возницы — мрачного и безразличного, периодически поглядывали на пленников. Сбоку же, ехал вчерашний молодой рыцарь с крыльями сокола на шлеме. Сегодня и он поменял свой золотой плащ на серый — плотный, шерстяной.
— Уважаемый, — осторожно обратился Виктор к ехавшему сбоку молодому рыцарю, — как бы справить нужду? Я бы и рад сбегать до леса, но уж больно малы промежутки между прутьями.
Рыцарь взглянул на него с интересом, почти весело.
— Если по большому, жди привала, скоро уже, час, не более, наложишь в клетке, получишь плетью. А если по малой нужде, так сквозь прутья, только, если хочешь сохранить доброе моё отношение к своей скромной персоне, не в мою сторону.
— Более я от вас не хотел узнать уважаемый, — поблагодарил рыцаря Виктор.
Рыцарь, теперь уже откровенно, пусть и с лёгкой надменностью, улыбнувшийся, произнёс:
— Для тебя милорд, человек без имени, если уж мы заговорили о добром отношении.
Перейдя на другую сторону клетки, Виктор справился с удерживающими грубые холщовые штаны завязками, мазнул взглядом по источающему безразличие Молчуну и спящему эльфу, после чего обрушил на дорогу содержимое мочевого пузыря, набравшегося за день, а может даже и за два. И пока тело сбрасывало лишнее, ясная сегодня голова успела подумать немало полезных мыслей.
«Первое, — думал Виктор, — наши конвоиры не являются разбойниками или же какими-то полулегальными силами, не являются они и регулярной армией, скорее всего какой-то род специальных войск, либо же орденские силы. Какого из орденов? Знать бы».
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.