Библиотека java книг - на главную
Авторов: 54087
Книг: 132673
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Боги» » стр. 4

    
размер шрифта:AAA

Оглядев весь этот монстряриум, Аид плюхнулся на трон и заключил: «Оно, конечно, хорошо, но для полноты интерьера чего-то не хватает».
И после долгих раздумий сообразил, что не хватает – жены!

Из непроверенных источников

Ходят опасливые шепотки, что поначалу в подземном мире нового Владыку ждали с изрядной долей злорадства – посмотрим, мол, как он будет на свет и волюшку отсюда проситься… Правда, очень скоро настроения поменялись на: «О, Ананка, Эреб и Предвечный Хаос, чем мы заслужили ЭТОГО?!»
Ну, правда, не всякий же додумается заявиться в свою вотчину в шлеме-невидимке и приветствовать подданных из пустоты над ухом оглушительным: «БУ!!!»

25. Основы пикапа из-под земли

В любовном отношении Аида смело можно было назвать безнадежным. Нет, был у него роман, но она оказалась, некоторым образом, деревом. В том смысле, что нереида Левка, которая последовала за старшим Кронидом под землю, долго не прожила, и он на скорую руку перекинул ее в серебристый тополь (и любил прихихикнуть, что не заметил особой разницы).
Но уж если царь подземный решил жениться по собственному желанию – всё решилось просто. Стоило только Аиду явиться с повинной к Зевсу и на секунду снять шлем, как прозвучало радостное: «О! А давай я тебе дочку – в жены?!»
– Да и фиг с ним – давай, – вздохнул Аид, выслушал, что в жены он получает Кору, дочь Деметры, пожал плечами и пообещал пригласить на свадебку.
Сочувственная улыбка Зевса на этой фразе его почему-то не насторожила.
Медлить Аид не любил, а потому быстренько направился искать Кору, по принципу: «Да чего там, познакомимся – заодно и ко мне переедет».
Ну, а найдя – в Нисейской долине – сделал все, как правила предписывают. Правда, малость по-своему…
Девушкам, говорите, дарят цветы? Оп – и по просьбе Аида к Гее из-под земли вылез нарцисс с пяток подсолнухов размером. Юная дочь Деметры таким чудом селекции заинтересовалась, подошла поближе и тут…
Что там у нас в списке? Девушек еще и катают? Да не вопрос! Земля разверзается, золотая колесница с четверкой коней - в готовности, девушку – через плечо – и айда кататься через половину Греции. Бешеным аллюром, да.
А что орет благим матом, так восторг все по-разному выражают…
Подруги-нимфы и вообще, вся окружающая природа, каким-то образом прохлопали эффектный переезд колесницы Аида через леса, поля и реки с вопящей дочерью Деметры на борту. Деметра, хотя и слышала крик дочери, тоже не особо заинтересовалась, так что можно сказать: похищение прошло в исключительной тайне! Внеся пинающуюся и царапающуюся суженую в спальню на руках (и мысленно поставив еще галочку в списке), Владыка довольно заключил:
– Ну, вроде все нормально сделал. А, нет, забыл. Привет, я Аид, царь подземного мира, Зевс разрешил мне взять тебя в жены!!
Потом посмотрел на срочно отбывшую в обморок Кору и совершил поправочку:
– Не, наверное, еще что-нибудь не вспомнил…
Что характерно, о наследственности своей невесты (и, в некотором роде, дважды племянницы) Аид почему-то не подумал. И таки зря.
Но, покамест наследственность валяется в обмороке вместе с Корой, вернемся на Землю и посмотрим, что там вытворила враз осиротевшая Деметра.
Деметра, натурально, очень озадачилась. Пробежав полмира в поисках ненаглядной доченьки, она начала уже догадываться, что с Корой, кажется, случилось что-то нехорошее, и начала активный поиск свидетелей. И наконец то ли Гелиос-солнце, то ли какая-то бдительная нимфа, а может, еще кто-то – сжалились и просветили…
После первой «А-а-а, я ей говорила – не садись в колесницы к незнакомца-а-ам!!» и второй «Там был нарцисс? Большой?!» реакции пришло нужное: «Что-о-о-о?! Аид?! Да я ему…(автор умолкает, бессильный передать экспрессию широкой божественной души)». В ярости Деметра первым делом закатила погром на Олимпе (это мирная-то богиня, особо на Олимп не наведывающаяся!). Но Зевс остался тверд, и, стыдливо прикрывая полученный в пылу погрома фингал, поведал, что таки да, это его воля, что «моя дочь, хочу – в жены брату отдаю, а хочу – с нектаром ем, не смотри на меня так, Афина, я не в прямом смысле…». И что пересматривать решение он не намерен.
Логичным выходом было бы тут же укоротить Зевсу… волю, но пыл в Деметре несколько погорел, да и Зевс все-таки верховный бог (да и Гера за мужа на ленточки порвет…). Словом, вместо того, чтобы страшно мстить Зевсу, Деметра спустилась на землю и начала страшно мстить всем подряд. В Элладе вдруг сделалась осень, а потом и зима, а поскольку у греков не было ни супермаркетов, ни центрального отопления, то и помирали они прямо тысячами. Деметра от этого еще больше грустила, а Аид под землей, стараясь охмурить Кору, хмыкал и замечал, что жильцов что-то у него в царстве прибавилось, аж прописывать всех не успевает.
Так вот, мстя своей страшной мстёй всему живому, Деметра добрела до города Элевсин и с какого-то перепугу нанялась домработницей к местному царю и нянькой – к его маленькому сыну. Видимо, материнское чувство взыграло не на шутку, потому что богиня плодородия решила дать мальчику бессмертие. А для этого дышала на него, натирала амброзией и – ни много ни мало – совала по ночам в пылающую печку, видимо, для закалки. Жене царя, которая как-то своего сына увидела в огне, такое зрелище исключительно не понравилось. Деметра плюнула, обозвала жену дурой, уволилась без выплаты страховки и пошла себе дальше – страшно мстить всем окружающим.
Правда, тут ее перехватили и препроводили на Олимп, где Зевс самолично накапал успокаивающего нектара в кубок, и сказал, что вернет уже дочку, только хватит народ на земле мочить, а то ведь – эва как, ску-учно… Все помирают и помирают, ни войн, ни жертвоприношений, ни любовных историй с веселым мочиловом – можно сказать, любимый сериал отняли.
Словом, очень скоро к Аиду заявился Гермес, который развел руками и сказал, что, мол, конечно, неудобно получается, но не мог бы ты вернуть свою жену маме, а то мама очень соскучилась?!
Краткий и непечатный ответ Владыки Мертвых аэды обычно перевирают так: «Но Аид не захотел расставаться с невестой (или, может, с молодой женой…)». С невестой, радостно кивнем мы. Конечно – с невестой. Развращенные нравы античности – фигня, и все эти месяцы Аид просто пел Коре серенады и иногда позволял себе чмокнуть ее в щечку.
Кстати, к тому времени до Аида основательно дошло, что родословную невесты таки надо учитывать. Факт есть факт: все это время молодая жена в новом мире держалась как партизан, объявила голодовку, ревела, как испорченный водопроводный кран и вообще, всячески не хотела оценивать ухаживания! В общем, чтобы стерпеться и слюбиться, нужно было еще лет сто, а тут – забирают из-под носа…
Но Аид не растерялся и тут и (опять по неверным мифологическим сведениям) «дал юной богине хитростью вкусить несколько зерен граната». Зная характер царя подземного мира, можно предположить, что кормление гранатом происходило не в духе «Бременских музыкантов» («Состояние у тебя истерическое, скушай, женушка, зерно диетическое…»). И даже не в духе Земфиры («Хочешь сладких апельсинов?»). Не-ет, зная характер Аида – он это сделал одним из способов:
А) приказал Коре не есть граната. Поскольку за время заключения у дочери Деметры выработалась привычка противоречить Аиду просто во всем – она накинулась на гранаты с такой жадностью, что чуть оттащили…
Б) невидимкой дождался, пока Кора откроет рот при вести о том, что возвращается к маме… и «трехочковый бросок с другого края площадки проведен блестяще!»
В) «Я сказал – отдраить люк!! Геката, держи ей челюсть! Геката, держи ей челюсть внимательнее, она меня за пальцы кусанула!» – «А это можно считать вкушением «пищи мертвых»?!» – «Геката, заткнись, я как раз ей гранат в горло пихаю! Уфф! Запихал! Теперь, Геката, челюсть ей подвигай вверх-вниз…»
После кормления изрядно удивленная Кора была на колеснице самого Аида доставлена к матери. И только потом и до нее, и до матери донесли главный сюрприз: если уж ты наелся в мире мертвых атрибутивного плода Владыки этого самого мира… то теперь ты ему принадлежишь! Оригинальный способ легализовать брак, что и говорить.
Деметра собралась было повторно воплощать великую мстю и громить Олимп, но Зевс успел предупредить это ненавязчивое желание сообщением, что, так и быть, пусть Кора проводит треть года (четыре месяца) с мужем, а две трети (восемь месяцев) – с мамой.
На свадебке, которая за этим последовала, Деметра выглядела вполне себе весело, Аид – привычно мрачно, Кора – озадаченно. Может быть, потому, что ей вместе с мелочными дарами, вроде острова Сицилия, преподнесли новое имя – Персефона.
С той поры, как только Персефона спускается под землю к мужу, Деметра воображает себе всякие супружеские ужасы и валится в привычный депресняк. Соответственно, на земле наступают холода, у народа – «опять январь подкрался незаметно», а потом все дружно ругают синоптиков.

Из непроверенных источников

Разные скользкие личности рассказывают, что на знаменитой свадьбе радостный Зевс всё подкалывал мрачного брата:
А все же мы тебя женили!
Угу, согласился тот, ухмыляясь. – Женили… на треть!
После этого Посейдон начал высказываться, что, мол, вот какой ты все же тролль, братец… а Зевс плакал пьяными слезами и приговаривал, что везет же некоторым мерзавцам: четыре месяца из года…

26. И после смерти мне не обрести покой…

Ну вот. Кора, теперь Персефона, уселась на трон рядом с мужем, интерьер был дополнен, работу мертвятника можно было налаживать в полном масштабе. Кстати, на этой самой работе надо бы поподробнее остановиться, раз уж заговорили о подземном царстве.
Ошибка думать, что со смертью все проблемы человека в античности заканчивались. Они – начинались, родимые, потому как путь умершего человека в те темные времена напоминал до того хитрый квест, что умирать грекам ну совсем не хотелось!
Судите сами: все начиналось с того, что на далеком Олимпе сволочистые мойры резали вашу нить. После этого к вам являлся не менее сволочистый Танат, но не с повесткой, а с мечом – и сходу предлагал сделать последнюю стрижечку.
Апофеозом этой коллекции сволочей служило появление Гермеса, который жезлом смыкал вам глаза и интересовался: а не показать ли, так сказать, дорогу за умеренную плату? А, ну ладно, бесплатно, корыстные смертные…
А дальше, как перед любой дорогой, начинались торопливые сборы, происходившие из того, что покойнику клали с собой родные. Так, хавчик на дорожку есть… украшения какие-то… ага, деньги для Харона… хм, где медовые лепешки для Цербера, какая еще не умершая тварь ими в углу чавкает?! Ладно, вот лепешки, вот оружие зачем-то положили… всё?! Тьфу ты, забыл сделать грустную рожу и тоскливо стенать, так ведь можно и фэйс-контроль не пройти!
Если все шло благополучно, новоявленная тень (тоскливо стеная) добиралась до ближайшего входа в Аид и попадала на первый уровень: переправа через Стикс. На переправе ждал прожженный взяточник Харон, который под плохое настроение (плохим оно было постоянно) больно пихал веслом тех, у кого денег не было. По очень плохое настроение веслом прилетало и всем остальным.
Отстояв очередь, которой обзавидовалась бы эпоха советского дефицита, тень шарила по теневым карманам, платила мзду… и попадала на второй уровень: Цербер! То есть тварь, которая жрет буквально в три пасти. Тут уже надо было не ошибиться и не всучить ему какую-нибудь левую сырную лепешку: монстр обходится исключительно медовыми и, надо полагать, был столь зело злобен не в последнюю очередь из-за проблем с лишним весом.
Если тест на лепешки пройден, песик переварил стряпню вашей родни и не лежит кверху лапами – вы получали возможность протиснуться во врата на алмазных столпах и устроить себе полномасштабную экскурсию по подземному царству. Чтобы, значит, пробрало до икоты.
Посмотреть, опять же, есть на что, взять хоть водные артерии. Стикс – черный, ледяной, им клянутся боги, Коцит весь в ивах и постоянно стонет (да-да, река стонет, нет-нет, автор не курил, курили греки!). Флегетон горит, Ахерон пенится между скалами: красотень, да и только!
Причем, маршрут устроен так, чтобы ничего этого не пропустить!
К счастью, Тартар значился отдельной программой, а то большинство теней выпадало бы из квеста, не дойдя до судилища.
Но зато можно было попутешествовать в толпе стонущих теней по долине асфоделей (золотистые тюльпаны с запахом-анальгетиком) и посмотреть на Стигийские болота – рассадник заразы, монстров и мутантов. Аэды как всегда молчат, а ведь нам узнать бы – светились ли эти болота в темноте? А то у кого вдруг ослиные ноги вырастут (как у Эмпусы), кто детей кушать начнет (как Ламия)…
Если вы еще не добрали острых ощущений у Стигийских болот – можно их получить, поглазев на мучения грешников. А попутно и на фантазию Аида, потому что первое – следствие второго. Кто, опять же, камень в горку катает, кто никак поесть не может, кто воду носит, а кто – на огненном колесе жарится, очень удобно возле него смалить шашлычки, знаете ли[1].
Под впечатлением от всех этих зрелищ, тень доползала до основного этапа квеста – судилища. Ну, в смысле, до финальной сортировки кого и куда.
Судилище мертвых было делом по-челябински суровым и происходило под непосредственным присмотром самого Аида и его шай… в смысле, свиты. Дела рассматривались коллегиально – судьями Миносом, Эаком и Радамантом, после чего грешники мирно отправлялись на поля мук, где мучились; воины и праведники – в Элизиум, где бездельничали и наслаждались среди роз и солнышка; а середнячки – на асфоделевые поля, где мало того, что ничего не делали, так и постоянно дышали ароматами асфоделей, отчего пребывали, мягко говоря, в неадеквате.
Словом, суды были делом до ужаса пресным: тени, запуганные миром и физиономией Аида, икали от страха, приговоры не оспаривали и вообще, вели себя законопослушно до отвращения. И можно было бы в этом поверить гадам-аэдам, только вот, зная натуру подземного Владыки…
Вы серьезно верите, что он вот так сколько-то сотен лет сидел на троне с мрачной миной, слушал, как разбираются дела, и не развлекался?
Думаю, что хотя бы раз в год имели место вот такие сценки.
– Ну, неплохо, неплохо, – тень в шоке, судьи – в печальке, Персефона закатывает глаза. – Надо же, какой вменяемый смертный. Можно бы даже в Элизиум его. Хотя нет, у нас в Элизиум все больше герои попадают. Слушай, ты не герой часом?
Тень резко вспоминает все, что слышала об Элизиуме (розы, солнышко, много вина, песни, пляски – почти Олимп, но без Геры и мордобоя). Тень быстро делает полную скромности рожу типа «ну, я, конечно, ничего не утверждаю, но кто там знает…»
– Никаких проблем, легко проверить, – свита начинает хихикать. – Чудовищ мочил?
Тень мотает головой.
– Великанов? Лапифов? Сатиров? Ма-алчать за троном, сатиры – те еще чудовища, когда нажрутся… Что, тоже нет? Хм. Города брал? Воевал? Врагов убивал сотнями? Десятками? Единицами?! Ну, хоть в коленку одного пнул?! Нет? Хм, пойдем с другого края. Близких родственников убивал, свергал, насиловал? Зря, все герои так делают. Ну, не близких? Ну, там не знаю, какую-нибудь троюродную бабушку прирезал? Что – тоже нет?! Плохо у тебя с героизмом, плохо…
Тень шмыгает носом, ковыряет бесплотным носком пол зала и понимает, что Элизиума ей не видать. Владыка напряженно думает. Свита честно старается не ржать.
– Ну, ты хотя бы щенят топил?! – взрывается Аид.
Тень счастливо кивает – мол, ага, как же, есть геройство, топил!
– Ты топил щенят?! А это видал? – тени суют под нос жезл Владыки – двузубец с тремя выкованными песьими мордами. Тень понимает, что умудрилась вляпаться по самую маковку, потому как перед ней – заядлый собачник. – Та-ак, у нас там есть свободное место на полях мучений? Сейчас, только муку похуже выдумаю…
Результат: тень летит из зала судейств к Лете, вслед за тенью летит голос Аида: «И благодари жену, что я сегодня добрый!» Тени в очереди – в ужасе, свита – ржет, сам Владыка делает непроницаемое лицо и выдает: «Следующий!»
В общем, умирать древние греки совсем не хотели. И самой заветной мечтой их было – получить нахаляву бессмертие.
Бедолаги не подозревали, что бессмертие в ряде случаев – тот еще геморрой…

Из непроверенных источников
Близкие к подземному миру эксперты заявляют, что к Лете – реке забвения тени тянулись именно чтобы забыть суды Аида. А что с ними и все остальное забудется – ничего, не жалко…

[1] Автор знает, что он бяк. Но автор будет рассказывать о муках Сизифа, Тантала, Данаид и Иксиона ниже, в третьей части.

27. Пара слов о божественном пролетариате

Боги в представлении смертных живут весело. Сплошные пиры, ноль работы, иногда – веселые разборки с родичами, а если уж совсем подступит к сердцу скука – можно пойти, развеяться и наплодить детишек.
На самом же деле веселая жизнь – суть привилегия божественной буржуазии, а вот божественный пролетариат тем временем горбатится вовсю, интенсивно и без остановки.
К виду «бог вкалывающий» сходу можно отнести Гелиоса, Нюкту, Эос, Селену, богов ветров и вестницу Ириду. Список можно было бы славно пополнить именами разных титанов (вроде Атланта и Прометея), но титаны, как мы уверились в прошлой части, – полные лузеры и особого внимания не заслуживают. Удовольствуемся стонами о том, как плохо живется тем, кого мы уже назвали.
Гелиос, например, в поте лица своего гоняет на колеснице по небесам. Всегда с востока на запад – по одному и тому же набившему оскомину маршруту. Попытка маршрут изменить, занизить колею или сгонять куда-нибудь в кабачок тут же заканчивается испуганными воплями смертных: «А что это с солнцем случилось?!», «У-у, проклятые синоптики!» и «Спаси нас Зевс!» Пообщаться в небесах тоже особенно не с кем. В общем, долгий рабочий день без выходных и отпусков и только в обществе четырех коняжек. Да и отвлечься не на что – разве что смотреть на творящийся на земле беспредел и портить всем жизнь своими комментариями. Гелиос это умеет. Не верите – спросите Аида и его тещу.
Время от времени Гелиос в небесах пересекается с сестрицей-Луной, которой вообще-то не положено появляться в небесах днем. Но у Селены работа пострашнее братовой: мало того что мотаться на колеснице по ночам, так еще и колесница по временам какой-то ущербной становится, да на нее еще и волки воют, на эту колесницу. А уж чего по ночам с небес насмотреться можно… Время от времени Селена срывается, напивается, вскакивает на колесницу и посередь бела дня несется подрезать брата с воплями: «Обнима-а-а-ашки!» Люди на земле обычно почему-то пугаются и орут, что на солнце нашло затмение. Но смертные вообще существа недалекие.
У Нюкты-Ночи особых срывов не бывает, зато и тоже работа не ахти: мало того, что разъезжать на колеснице, так еще сначала расстилать свое покрывало, потом сворачивать. Если кто-то пробовал застелить подряд хотя бы двадцать кроватей – представьте кровать масштабом с Уран-Небо и посочувствуйте.
Еще Нюкта – мать-героиня ужасного выводка монстров: Танат, Гипнос, Эринии, Керы, Ата-обман, Эрида-раздор, Мом-насмешник… Когда эта компания собирается и толпой валит навестить мамочку на какой-нибудь праздник… лучше не представляйте, а просто посочувствуйте.
Эос-Заре из этой компании, видимо, досталась самая незавидная участь: она служит зачинщицей всех беспределов. Не верите – послушайте аэдов. Как только появляется «розоперстая Эос» – быть беде.
По старой памяти без передышки трудятся боги ветров: северный Борей, южный Нот, восточный Эвр и западный Зефир. Правда, эти извлекают из работы какое-никакое удовольствие: где потопят корабли, куда грозовые тучи пригонят, где насплетничают, а где и просто «ветром в голову надуло, ла-ла-ла!»
Но самая нерадостная жизнь, как водится – у курьера. Гермес со своими обязанностями справляется спокойно за счет тройной дозы сволочизма, доставшегося сыну Зевса при рождении. Но вот Ириде приходится плохо.
Во-первых, она не только курьер, но и приниматель нерушимых клятв богов. Поскольку любому богу в любой момент может приспичить поклясться водами Стикса, то Ирида постоянно находится в полной боевой готовности. Каждую секунду она готова сорваться не пойми куда, заявиться в нужное место с двумя чашами, полными воды из Стикса – и, что самое главное, не орать на божественных придурков, что у них мозги засохли – такие клятвы давать, они что, не понимают, чем это может кончиться?!
Во-вторых, Ирида служит в основном посланницей Геры. Это автоматически делает ее самым несчастным существом в древнегреческом пантеоне.

Из непроверенных источников

С такими зверскими условиями в античности вполне можно было ждать пролетарско-божественной революции. Но… то ли нужный аэд не сочинил аналог «Капитала», то ли у всех в памяти была жива участь Крона… в общем, все тянули свою лямку и не вякали.

ЧАСТЬ 3. БОГОБАЙКИ 28. Тифоша, на место!

Все проблемы в античном мире закономерно начинались со скуки. Арес вполне мог замутить какую-нибудь войну, Зевс – народить новое племя, Посейдон – что-нибудь потопить, Афродита – кого-нибудь влюбить… Ну, а уж если скучать начинал Гермес – все долго ходили, ругались и искали пропавшие вещи.
Но вот случилось страшное: соскучилась Гея.
Вскоре после финала Титаномахии мать Земля села, призадумалась и решила, что жизнь – отстой. Муж – не муж, дети – чуть ли не все в Тартаре, а какие остались – совсем про маму забыли… внуки своими делами заняты, смертные – гады и не уважают экологию. И восхотела Гея-мать любви, детей и мести – все одновременно.
И получилось у нее все логично как всегда.
Для начала, раз уж у мужа – недостаток необходимых деталей, а мужики перевелись чуть ли не подчистую, Гея нашла себе утешение… с Тартаром. Анатомические подробности опускаем, потому что после подвигов Зевса – уже как-то и неудивительно. В общем, первая часть желания – насчет любви – была выполнена.
А вскоре сбылось и то, что про детей. Гея опять родила. Но родила такую хрень, что насчет мести тоже должно было скоро сбыться.
Очередное великое чудо-юдо звали Тифоном, и было оно мало того что здоровым, так еще и со ста драконьими головами. Понятно, что, только увидев себя в зеркале, Тифон заработал жуткий комплекс неполноценности, отчего тут же возжелал в мире быть самым главным, оборзел вконец и двинул к Олимпу, оглашая окрестности жуткой помесью собачьего воя, рыканья льва и человеческих матюков.
Моря загорелись. Небеса и земля затряслись. Мама-Гея умиленно всплеснула ладошками: ай, сынок удался!
Все живое присело от страха. Боги на Олимпе подумали и тоже присели.
Похмельный Громовержец, проснувшись, схватился за голову, а потом за колчан с воплем: «Убью скотину! Не троньте его, он мой!!»
И грянул баттл! Тифон дышал огнем, сотрясал все на свете и дымил как старый «Запорожец», но ярость Зевса была все-таки ужаснее. Методично испепеляя монстру головы, Громовержец повторял: «Я тебе спать не давал?! Я тебе над ухом орал?! Получи за все хорошее!»
Тифон не успел еще осознать, как он просчитался, не выяснив перед эпическим походом состояние Зевса, как в последнюю – сотую голову угодила молния. «Мозги кончились», – сокрушенно подумал последний сын Геи, грохаясь на берег, но из вредности продолжая плавить землю вокруг себя, гореть и вонять.
– Фу, – закашлялся Зевс, – куда б его такого воспламеняемого… о, идея!
И зашвырнул безголового Тифона к папке в гости, то есть в Тартар. После чего отряхнул руки и побрел на Олимп – досыпать и опохмеляться.
Мать Гея, которая поняла, что просто так внуков не проймешь, издала многозначительное и горестное «Гм!» и надолго затихарилась.

Из вполне проверенных источников

Для Тифона его заключение в Тартаре обернулось не так уж плохо. Хоть и без головы, но узничек быстро познакомился с мотающими срок товарищами-титанами и начал закатывать вечеринки, колебать землю и по привычке гореть и вонять. А как-то в Тартар направилась страдающая от одиночества полуженщина-полузмея Ехидна и признала в Тифоне свою судьбу: во-первых – ни одной головы, значит, не сможет комментировать внешность жены, во-вторых, все остальное на месте и в исправности. Так что скоро Тифон стал счастливым отцом целого выводка чудовищ вроде Цербера, Сфинкса, Химеры и прочих милых малюток.

29. Хомо античикус в пяти ипостасях

Если с происхождением титанов и богов все мало-мальски понятно (ну, родились, ну, кровосмешения всякие, у всех бывает), то с людьми в античных мифах дело обстоит настолько сложно, что другие мифологии позавидовать могут. Дарвинисты в этом смысле вообще рядом не валялись.
По мнению древних греков, история рода людского делилась на некие века-поколения. Каждый век носил название какого-нибудь металла, каждый начинался тем, что боги на Олимпе создавали опытные образцы смертных, распространяли их… ну, а потом образцы или уничтожались или вымирали сами, лаборатория (кузница, тигль, что там было?) готовилась заново – и начиналось сначала.
Первым веком был Золотой. Людей этой модели создал еще Крон и потрудился неплохо, потому что получились они мудрыми, красивыми, богатыми и вообще такими, что даже боги не гнушались с ними советоваться. Жили эти самые люди тоже довольно кучеряво: болезней, нищеты и кризисов не знали, и аэды даже утверждают, что смерть к ним приходила тихая и похожая на приятный сон (видимо, Танат одевался в белое, повязывал на меч ленточку и кривился в улыбке). Но с течением времени люди Золотого Века от своей хорошести все перемерли и стали добрыми духами.
Серебрянный век – уже дело рук Зевса. Поскольку с практикой у сына Крона дела обстояли не очень, его творения получились слегка тормозными: на полноценное созревание у них уходило до ста лет, да и после этого они особым умом не отличались. Озадаченный Зевс быстро стер брак с лица земли и полез смотреть рецептуру…
Может быть, почерк у Крона был как у современных врачей, но только за основу для людей Медного Века Громовержец взял древко копья. Получившиеся экземпляры были здоровыми, весь свой быт строили из меди, а еще отличались редкой кровожадностью и не отличались умом. Поэтому они мало того, что начали истреблять друг друга в войнах, так еще и решили не почитать богов. Озадаченный Зевс истребил род людской еще раз и серьезно задумался…
После корректировки рецептуры на свет появился Бронзовый Век – людей-героев, о котором у нас в основном и пойдет речь ниже. Это поколение получилось уже более разнообразным, но постепенно, опять же, выявился солидный недостаток думалки. В результате люди Бронзового Века тихо-мирно перебили сами себя кто под стенами Трои, кто под еще какими стенами.
Под конец Зевс создал людей Железного Века: жалких, ничего решительно не умеющих и, уж конечно, не умных. Здесь упрямство Громовержца иссякло, он бросил экспериментировать и заявил, что «выживут так выживут».
А вспомнил бы Зевс про глину – глядишь, с греками было бы совсем по-другому…

30. Ковчег по-гречески

Истребление людей Медного века нарисовалось спонтанно – под стать творческой натуре Зевса.
Каша заварилась с того, что жил-был в Ликосуре царь Ликаон, широко известный своим искренним гадством. Когда в Ликосуру под видом смертного решил наведаться Зевс (то ли барашка покушать, то ли от Геры отдохнуть) – народ, натурально, попадал на колени при виде знамений. Царь же мало того что ходил и непочтительно ржал, так еще и решил устроить Зевсу проверку на божественность. Быстренько заколов какого-то заложника, он приказал приготовить его в вареном и жареном виде и пригласил Зевса за стол.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.