Библиотека java книг - на главную
Авторов: 54211
Книг: 133111
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Боги» » стр. 6

    
размер шрифта:AAA

38. Агрессивная агрономия

Кое-кто в приступе наивности утверждает, что Деметра была исключительно мирной богиней: не совалась на Олимп, дарила народу плодородие и любовалась дочкой-Персефоной. А что в свободное время она устраивала голод и недород от тоски по дочери, совала младенцев в печь и кушала человеческое мяско (об этом ниже) – так каждый имеет право на свои маленькие слабости.
Но мы скажем все-таки правдивее: Деметра была дочкой Крона и тещей Аида. То есть, желание карать у нее было в крови. С той разницей, что она предпочитала почему-то пополнять не флору Эллады (пфе, и так с растениями круглый год!), а фауну.
Например, оскорбившего ее мальчика Деметра перекинула в зеленую ящерицу. А садовника Аида Аксалафа, который свидетельствовал о том, что Персефона съела гранатовые зернышки, – в сыча.
Но больше всего теща своего подземного брата отличилась в истории о Триптолеме и Линхе.
Триптолем был сыном царя Элевсина и первым агрономом в истории. Деметра научила его пахать, надавала семян пшеницы – и отправила учить народ земледелию. Неизвестно, в радость ли царевичу было ходить за плугом и выступать сеятелем – но благоразумный Триптолем выполнял поручение честно и, вроде бы, даже втянулся. Запахав для начала весь Элевсин вдоль и поперек, он подался на просторы Эллады, а потом и вовсе отправился поднимать целину в другие страны – заметим, на чудесной колеснице, запряженной крылатыми змеями.
Народ в других странах ничего против не имел и оказывал странному агроному почести (во-первых – сеять научит, во-вторых, вы его упряжку видели? Хотите его прогнать?!). Но вот Триптолем доехал до скифов – и столкнулся с неэлладским менталитетом. Царю Линху понравилось пахать. Ему понравилось пахать настолько, что он решил сделаться из царя скифов агрономом мира всея. Для выполнения хитромудрого плана требовалось всего ничего: убить Триптолема.
Одного не учел скифский царь: Деметра бдила за любимчиком. Богиня пристально следила, как ночью Линх крадется к ложу спящего Триптолема, вознося зловещий кинжал… подождала, пока кинжал будет вознесен… (чтобы уж наверняка). И в эту самую секунду превратила злобного царя в дикую рысь.
Спасение удалось на славу: вместо того, чтобы пробудиться и узреть над головой кинжал, Триптолем пробудился и увидел офигевшего Линха-рысь. Надо полагать, встреча была фееричной…
Подробности встречи (вроде долгой погони по спальне, швыряния в рысь предметов быта, воплей и воззваний к Деметре, появления разозленной Деметры, новой долгой погони, теперь уже коллективной) мифы стыдливо опускают. Известно только, что Линха в конце концов отпинали в леса, а Триптолем продолжил свои агрономические труды на благо Деметры и мира.
Надо полагать, от заикания, вызванного чудесным спасением, он со временем тоже избавился.

39. Наточил я свой топор…

От мирной и милой Деметры прилетело и царю Фессалии, Эрисихтону. Правда, ему уже за другое и по-другому.
Эрисихтон страдал частой болезнью элладских царей – навязчивой идеей. С какой-то радости ему непременно втемяшилось срубить столетний священный дуб в роще Деметры. Очень может быть, что царь втихомолку увлекался рубкой деревьев и время от времени устраивал для себя царственный лесоповал. То есть, столетний дуб для Эрисихтона был все равно что для Зевса – очень красивая нимфа или для Гефеста – новый набор кузнечных инструментов (помешательство вплоть до эротических снов и обильного слюноотделения).
Надо сказать, Эрисихтон вообще не очень почитал богов, а Деметру – в особенности, так что вскорости навострил топор и радостно побежал рубить деревце в рощу.
Намеки, что, мол, сублимировать неудачи в личной жизни не с топором надобно, царь пропустил. Слуга, который осмелился что-то вякнуть о живущей в дубе дриаде-любимице Деметры, доизложил мысль уже в царстве Аида…
– Да если б это была б сама Деметра – я б и ее срубил! – выдал царь с претензией на историчность, после чего взялся за топор – и полетели щепки.
Рубка проходила с эффектами хоррора типа кровотечения из коры (дриада же!), но царя такие мелочи не волновали, он работал со скоростью средней бензопилы и за несколько часов дуб таки «уговорил». Прибежавшие дриады обнаружили пенек и довольного Эрисихтона, восскорбели на то и на другое и наябедничали Деметре.
Деметра, не желая запускать в леса еще одну маньячную рысь, решила действовать осмотрительнее. Она послала одну из дриад за богиней голода.
Богиня голода отыскалась, разумеется в горах Кавказа (да, правда, где ей еще жить?!) и была растрепана, худа и носата. По приказу Деметры она заявилась к Эрисихтону, поприветствовала его коротким: «Вах… огрэбешь, да?» – и вдохнула ему неутолимый голод (по более приземленной версии – заразила божественными глистами).
Эрисихтону резко стало не до вырубки лесов. У него появилась новая навязчивая идея «чем больше жрешь – тем больше хочется». За короткое время беспросветкой жрачки состояние царя ушло на ветер, а единственная дочь – и та оказалась проданной в рабство. Дочка, правда, получила от Посейдона дар принимать любой облик, а потому из рабства регулярно сбегала: то птицей, то лошадкой, то коровой. И возвращалась к папе, который опять продавал ее в рабство (можно было подумать, что дочь дура… а на самом деле она вот так успела нехило попутешествовать и свет повидать).
Под конец Эрисихтон начал потихоньку заниматься самоедством… в прямом смысле. И, разумеется, помер от такой практики в ужасных муках.

Из непроверенных источников

Некоторые подземные болтуны передают, что Аид, встретив Эрисихтона под землей, заметил:
– Ну, идею насчет того, чтобы Деметру… топором – это я понимаю и одобряю… но еды ты таки не получишь.

40. Откуда берутся Адонисы

Сколь бы ни был увлекателен вынос богами непочтительных смертных, все же когда сцеплялись сами боги, в особенности – богини, это еще интереснее. Интриги, пакости и изобретательные подставы лились рекой – куда там мексиканским сериалам!
История Адониса, кстати сказать, началась вполне в традициях этого самого сериала. Некая царевна Смирна внезапно зазналась и объявила, что дочь ее красивее самой Афродиты. Гремучий коктейль «имбецильность + неумение держать язык за зубами» дал привычные результаты: Афродита обиделась (ТАК на нее батон еще ни разу не крошили!) и послала к строптивой царевне Эрота с приказом влюбить ее во что-нибудь чудовищное. Пока божок любви перебирал в уме названия монстров, ему случайно на глаза попался отец Смирны… «Уй, ну и рожа! – содрогнулся посланец Афродиты. – Ну, хоть далеко ходить не надо», – и извлек из колчана соответствующую стрелу.
Смирна оказалась девушкой решительной. Влюбившись в папу, она возжелала быть поближе к объекту страсти, а потому спаивала оный двенадцать дней и, соответственно, двенадцать дней по ночам достигала желаемого. На тринадцатый день спиртное впрок не пошло, печень царя воспротивилась насилью и в приступе острой «белочки» он схватился за меч.
Афродита, конечно, не могла пропустить веселья. Смирна, объятая страстной любовью к отцу, и сам отец, объятый не менее страстным желанием прибить блудницу на месте, бегали по дворцу, визжали дуэтом, пугали слуг и вообще, всячески радовали тонкую натуру богини любви. Правда, со временем становилось все очевиднее, что царь, желающий оборонять от дочери честь и печень, бежит все-таки быстрее.
«Сейчас прольется чья-то кровь, сейчаааас…» – поняла Афродита. Дурную царевну срочно надо было спасать: в планах у богини не было мочилова, да и кишки на полу дворца смотрятся жуть как неэстетично.
Привычный вариант напросился сам собой: Смирна сходу стала деревом. Подбежавший папа, не разобравшись, рубанул по стволу – и из ствола внезапно вывалился младенец.
Деморализованный царь с пронзительным воплем «Глюки!!!» ускакал искать снадобье для печени и головы, а Афродита посмотрела на младенчика и внезапно прониклась: «Ути, до чего хорошенький! Ути, какой перспективненький! Себе бы оставить!»
Себе оставлять дитяти Афродита все же не решилась (муж, любовник, общая атмосфера Олимпа, нафиг-нафиг). А потому упаковала ребенка в ларец и передала менее занятой Персефоне – с обещанием заплатить за передержку ценной вещи. Наив Афродиты, думавшей, что Персефона в ларец не будет заглядывать, был более чем удивителен…
Супружница подземного Владыки распотрошила шкатулочку, тоже оценила перспективность ребеночка, отнесла его в свой дворец, да и вырастила там. А вырастив, использовала по назначению: в качестве любовника.
Афродите, явившейся за своим, был явлен изящный шиш и «ну уж нет, я растила – я и пользоваться буду».
Между олимпийской и подземной красавицами тихо назревал божественный конфликт.

Из непроверенных источников

Особо зловредные аэды задавались вопросом: а как сам Аид относился к тому, что жена внезапно решила разнообразить досуг со смертным? Утверждалось, что относился как истинный подкаблучник – пофигично. Если же кто-то пытался на Персефону настучать – подземный Владыка напоминал, что Адонис – смертный и что «ну, чо, помрет, потом и перетрем, как мужик с мужиком…» И глумливо ржал.

41. Кляйн, отдафай мальчика!

Про соломоново решение в те отдаленные времена еще не было ничего известно (к счастью для Адониса). Персефоне и Афродите пришлось выкручиваться своим умом. Сперва они обратились к Зевсу с просьбой рассудить спор, но у Громовержца вовремя взыграло чувство самосохранения. Сообразив, что связываться с двумя богинями (одна – любовница Ареса, одна – жена подземного брата) – себе дороже, он перевалил судейство на музу эпоса Каллиопу.
Каллиопа, как и ожидалось, судила эпично. По ее решению, с каждой из богинь Адонис должен был проводить по трети года, а последнюю треть – где ему вздумается, «а то совсем заездили мальчика, надо ж ему сил где-то набираться. Всё, обжалованью не подлежит!»
Персефона, для которой схема «четыре месяца из двенадцати» была интуитивно знакома, согласилась, а вот Афродита захотела выпендриться.
То ли ей не хватало мужа-Гефеста и любовника-Ареса, то ли душа настойчиво просила нагадить Персефоне, но богиня любви пустила в ход свой чародейский пояс и влюбила себя бедного Адониса так, что он начал с ней проводить и «вольную» треть года. А потом спускался в подземный мир обессиленным и тяжко вздыхал об утрате «единственной».
Персефона, посмотрев на такой расклад, сочувственно покрутила у виска: видать, Афродита забыла, с кем связалась. И отправилась прямиком к Аресу – испытывать на боге войны тонкости нейролингвистического программирования.
Собственно, особых тонкостей и не потребовалось. Персефона просто поинтересовалась: мол, братец, а ты не в курсе, что твоя любовница Афродита тебе предпочитает смертного? Нет, я-то ничего, может, она думает, что ты малость не тянешь, и все эти войны, да и смертный красивый…
Убивать горячий олимпийский парень Арес готов был уже после первой фразы. После «малость не тянешь» он от избытка чувств пустил пар из ушей, превратился в кабана и рванул на поиски Адониса.
Вообще-то, по некоторым источникам, Адонис был охотником на зайцев, чем они с Афродитой и занимались, бродя по лесам и полям. Но одно дело – серые-ушастые, а второе – это когда из кустов на тебя несется вепрь, причем, мстительно хрюкает что-то вроде: «Это я-то не тяну?!»
Долго убивать Адониса Аресу не пришлось. Подбежавшая Афродита констатировала смерть любимца от инфаркта миокарда. По воздуху медленно удалялся по своим делам Танат. В кустах что-то довольно ухрюкивало в направлении Олимпа. Природа, как заверяют аэды, внимала скорби богини…
После встречи с Аресом Адонис закономерно перешел в полную собственность Персефоны – причем, уже на веки вечные, то есть, пока не надоест. Правда, убитая скорбью Афродита отправилась к Зевсу и просила отпускать Адониса из-под земли на летние месяцы… После нескольких дней рыданий и созерцания опухшей богини любви Зевс согласился. Персефона не препятствовала: в конце концов, все уже поняли, кто круче.

42. Доченька в папку

С любовными делами у Персефоны, прямо скажем, дела обстояли, как у Афродиты с мозгами: вроде как и есть, но отдачи никакой. Сами судите: муж – угрюмый тролль (спасибо еще, что муж он вахтовым методом, на четыре месяца), Адониса нужно делить с Афродитой… Еще ходили гнусные слухи о том, что в девическом возрасте Персефону соблазнил Зевс, отчего она родила ему Загрея, или Диониса Первого. Но мы-то точно знаем, что Диониса родила Семела со странным IQ, а потому на провокации не поведемся и историю эту рассказывать не будем.
Вторая версия соблазнения Зевсом Персефоны выглядит правдоподобнее и забавнее. По ней Громовержец как-то решил прогуляться в подземный мир, а там, на берегах Коцита, встретился с дочерью… слово за слово, она и забеременела.
А поскольку в подземном мире если что-то и рождалось – то жуткая, неведомая хрень (белокрылый нарик-Гипнос под это понятие в точности попадает), то родов ждали, мягко говоря, с опаской.
И не зря ждали, потому что дочка Персефоны и Зевса Мелиноя пошла в папу, выгодно совмещая в себе тягу к великим деяниям и крайнюю озабоченность.
И подвиги свои начала с того, что, цитируем аэдов, «заставила возлечь с собой Аида».
Заставила. Аида.
То есть, сначала имела место долгая погоня со швырянием в охальницу подручных предметов, теней, двузубцев и подданных; потом Мелиноя внесла бьющегося в истерике Аида в спальню на широких плечах; потом мир обогатился душераздирающими воплями: «Не для тебя мой цветок расцвел!» и «Помогите! Насилуют!!»… Ну, а уже после всего этого Мелиноя добилась желаемого. Овладела, так сказать, несмотря на ожесточенное сопротивление.
Персефона, пока шла расправа над мужем, отсиживалась где-то в бункере. То ли она позабыла о своем ревнивом нраве, то ли хотела, чтобы Аид испытал ее участь, то ли просто опасалась, что – заставят присоединиться.
Свершив свое черное дело, Мелиноя поступила еще более коварным способом. Вместо того, чтобы банально забеременеть, она раздвоилась.
Сообразив, что пощады не будет, Аид уполз под кровать, и выманить его не удалось никакими обещаниями. Тогда Мелинои решили поискать любви снаружи. А чтобы искалось эффективнее, начали интенсивно делиться клеточным путем со скоростью «чуть быстрее стрептококковой бактерии».
Очень скоро все мужские и даже некоторые женские особи в подземном мире подверглись грязным домогательствам. Гипнос, Танат, Морфей, Онир, Ахерон и прочие из команды Аида бегом, летом и ползком спасались от пары десятков Мелиной. Исключением был Харон, который сам бегал то за одним экземпляром, то за другим и орал: «Я совсем не против!». Но Мелинои отваливали, взглянув то ли на рожу перевозчика, то ли на весло, которое он им демонстрировал в качестве основного достояния.
Теням еще никогда не было так весело. Вопли, крики, призывы о помощи, всеобщая паника – словом, развлекуха, почти как на Олимпийских пирах.
К счастью, у Мелинои существовал предел деления и к счастью же, какой-то из двойников сунулся к Гекате с попыткой «слиться в объятии страсти». Двойник тут же огреб в лоб факел как подтверждение, что у богини колдовства исключительно правильная ориентация. Далее последовало тихое и быстрое избиение Мелиной, в котором втайне приняла участие и Персефона (а неча, неча на чужих мужей кидаться).
Под конец Мелиноя осталась в единственном, исходном экземпляре, но тут разверзлись недра Эреба… и дочь своего папы попрощалась с подземным миром воплем: «А там, внизу, есть мужики-и-и-и-и?!»
Гекате и Персефоне же досталась жуткая работенка: успокаивать мужское население мира, чуть было не лишившееся чести.

Из непроверенных источников

Гадкие источники подземного мира заявляют, что после эротической эпопеи с Мелиноей Аид еще долго трагически восклицал, что «Надо же! Покусилась на святое!». И наотрез отказался заводить детей.

43. Сосуд наполовину полон

Очень может быть, что самые первые сериалы все-таки придумали греки в глубокой древности – просто ушлые бразильцы свистнули у них ценную идею. Что характерно – накал страстей и логика остались где-то на уровне.
Взять хотя бы историю Ио – той, которая телка – и ее потомков. Как уже было изложено выше, сюжет завязался с уже нам знакомого «Зевс воспылал, а Гера возьми да узнай». Чтобы скрыть прелюбодейство, Громовержец перекинул Ио в телку, да за делами и забыл ее превратить назад (нужно бдеть за смертными, вестимо!). Гера этим коварно воспользовалась и наслала на бедное животное крылатого гибрида-кровопийцу. Судя по описаниям аэдов, овод Геры свободно мог унести телку в далекие юга и схарчить там без помехи, но злобности ради ограничивался тем, что гонял по всей Элладе, не давая ни травки пощипать, ни на быков окрестных заглядеться.
После продолжительных и бодрых скачек Ио незаметно пересекла пограничные заставы Эллады (овода, видимо, задержали на кордоне), обрела человеческий облик и народила сыночка Эпафа. Тот в свою очередь произвел на свет Бела, от Бела пошли Египт и Данай, эти начали размножаться гораздо прилежнее предков, и тут уже сюжет завязался окончательно.
Данай правил в Ливии и как итог упорного ночного труда имел пятьдесят дочерей-красавиц. Египт правил в какой-то непонятной земле, где течет Нил и, не желая отставать от брата, народил полсотни сыновей – может, не прекрасных, зато воинственных. И по прошествии нужного времени озаботился: а откуда бы невест-то набраться? Простая арифметика: если каждый сын выберет себе жену… это ж только вообразить количество потенциальных тещ, тестей и вообще родни! И тут Египта осенила гениальная мысль сложить два и два. Вернее, пятьдесят и пятьдесят…
Вот только Даная перспектива скорой свадебки почему-то не устраивала (пятьдесят комплектов приданого, ага, щас!). Наскоро помолившись Афине, он построил пятидесятивесельный корабль, посадил дочек на весла и дунул с попутным ветром в неведомы края. Несколько удивленные таким оборотом сыновья Египта тоже погрузились на судна и двинули следом, мотивируя тем, что «Жаницца охота, аж жуть».
Видимо, дочерям Даная замуж было ну очень неохота. Во всяком случае, они гребли быстрее и пригребли в конце концов на родину прабабушки Ио – в Арголиду, где правил Пеласг. Царь обрадовался гостям, взял Даная с дочками под покровительство, а приплывшим следом сыновьям Египта велел передать свой пламенный арголидский кукиш и просьбу поискать невест в другом месте.
При этом Пеласг не учитывал, что сыновья Египта – воинственные. И что им ну оч-оень хочется жениться…
В общем, кто-то к девушке по волосам на башню влезает – а египтяне сходу вынесли ради свадьбы Пеласга вместе со всем его войском. Сгоряча они чуть ли не покрошили и самого Даная, но притормозили и выдвинули ультиматум: хочешь мира – готовься к свадьбе.
Данай честно сготовил свадьбу пятьдесят на пятьдесят, а вместо прощального напутствия раздал дочкам по кинжалу (завалялось полсотни в сундучках). Момент торжественного «Коль!» был назначен на брачную ночь.
В ночь после свадьбы сорок девять сыновей Египта крупно напоролись (именно на то, за что боролись). Пятидесятой – Гипермнестре – достался тупой кинжал и красивый Линкей (а ведь могло бы и наоборот!). Потыкав второе первым, она решила, что чего там – можно и замуж сходить, разбудила мужа и тайно вытолкала из дворца.
Утро застало город в похмелье, а Даная в дикой ярости: количество жениховских трупов было некруглым. Славное число «пятьдесят» папа уже собрался было дополнить за счет Гипермнестры (правда, тогда получалось некруглое число дочерей, но это уж как-нибудь нарожается), но тут на суд явилась Афродита, всем погрозила пальцем, привела Афину и Гермеса и быстро устроила личную жизнь ну прямо-таки всем.
Гипермнестру выдали за спасенного Линкея. Сорок девять послушных дочерей были оперативно розданы замуж кому куда (брачные ночи состоялись благополучно, после тщательных обысков невест. А то кто там знает, что у папы еще в сундучках завалялось). Сорок девять умерших сыновей Египта тоже устроились. На асфоделевых полях (но тени выпили из Леты и не обижались).
Словом, всеобщее счастье цвело и пахло многие годы, а подстава обнаружилась, только когда данаиды начали потихоньку перемирать от старости.
В подземном мире их, лучась подлючестью, встречал Аид и пояснял, что женихов колоть – как бы, нехорошо. А потому – вон ведра, вон колодец, вон сосуд, который в принципе невозможно наполнить… Ведро – колодец – сосуд – буль-буль – вечность – ферштейн, фройляйн?! Гут, зер гут.

Из непроверенных источников

Из подземного мира с опаской сообщают, что Аиду, будто бы, пеняли за такое разбазаривание мускульного труда. Мол, можно было данаид на нормальные водоносные работы поставить. На что царь подземный справедливо возражал: «А релаксация?! Можно до бесконечности смотреть на три вещи: как горит Иксион, как Данаиды наполняют сосуд… хм, а третью казнь я еще придумаю».

44. Камни в горы тяни, рискни…

Раз уж речь зашла о том, как и кого мучили в Аиде, надо для приличия помянуть (не добром) как минимум Сизифа, царя Коринфа.
Несмотря на то что Сизиф был сыном бога ветров Эола, в его греческой натуре поневоле засомневаешься. В речь Сизифа сам собой напрашивается жирный одесский акцент, потому что существовал мужик по однозначному принципу «Дурить – и никаких гвоздей».
Благодаря чему и нажил себе хорошее состояние и большой геморрой после жизни. Дело в том, что, когда за Сизифом явился бог смерти, хитрый царь не растерялся и сходу предложил выпить «За мое здоровье». За здоровье Танат пить не согласился, а за упокой согласился очень даже: «Дни напролет с этим мечом болтаюсь, хоть бы кто чашку воды предложил…» Бодро пригубив из чаши, бог смерти проникновенно изрек: «Во, блин», − и звучно бухнулся лицом в столешницу. Доза снотворного в вине могла усыпить трех бешеных Тифонов или одного Зевса в момент любовной горячки.
Бога смерти упаковали в цепи и пристроили висеть в подвале. Сизиф пошел себе пировать, люди перестали умирать и в конце концов Зевс послал разобраться с ситуацией Ареса – того, кто от всеобщей живучести пострадал больше всех.
Арес справился достойно: не только расковал Таната, но и провисел на нем положенное время, когда «Волосы?! Не-е-е-ет, сейчас я этой скотине что-нибудь другое отрежу!»
В конце концов Сизиф все же отправился в подземный мир – непонятно, при всех частях тела или нет, но самое нужное у него точно забыли ампутировать. Хитрость.
Перед тем как помереть, Сизиф завещал жене его не хоронить и погребальных жертв не приносить. Жена выполнила в точности: тело лежало, благополучно разлагаясь, жертвы были зажаты так надежно – что попробуй еще, выбей…
В конце концов Аида и Персефону заинтересовало такое положение дел. Сизиф был вызван «на ковер» и спрошен, что там себе думает его жена.
− Ой-вэй, таки откуда я за это знаю? - отмазалась хитрая тень. – Ай, без мужа в доме вечно непорядки, шо еще я могу сказать. Вот если ви бы меня отпустили на пару деньков, то я таки принес бы вам такие жертвы, такие жертвы…
Аид махнул рукой и сказал свое веское «Да пожалуйста». Отпущенный на побывку Сизиф радостно ускакал домой, облобызал жену и домашних и занялся любимыми делом – пировать.
…через пару лет на этот праздник жизни явился Танат и доходчиво пояснил, что:
Много хитрости – плохо;Ты нагулялся.Я задолбался за тобой летать, а потому стой смирно, буду бить.
В подземном мире основательно потрепанного Сизифа ждал укоризненный взгляд Владыки. «Ой вэй, − печально констатировал Аид, который жил примерно по тем же принципам, что и Сизиф. − Таки я гляжу, ты за два года совсем распировался. Ай-яй так фигуру терять! В общем, я сегодня добрый, так что держи вечный абонемент на загробный фитнес».
В качестве абонемента царю Коринфа был вручен камушек размером почти с царя Коринфа. В качестве фитнеса выступила крутая горка, в которую камушек надо было докатить до вершины.
Сизиф взялся за дело с энтузиазмом, но у камня были свои намерения: у самой вершины он решил вернуться на облюбованное местечко. И вернулся. И еще раз вернулся.
Все попытки обманывающего богов Сизифа перехитрить упрямую каменюку заканчивались стартом с вершины горы к подножию – иногда за каменюкой, а иногда и перед ней.
Поединок воли закончился полным поражением Сизифа и признанием, что «в этом проклятом мире даже валуны – тролли!!» Ну, оно понятно: какой хозяин, такие и камешки…

Из непроверенных источников

Наши агенты в подземном мире сообщают, что кара Сизифа не обошлась без необходимых приободрений. Время от времени то Керы, то Эринии, а то и сам Танат являлись полюбоваться на вечнохудеющего царя и скандировали лозунги, вроде: «У тебя осталась целая складка жира на затылке!» «Сильнее! Выше!! Ого, уронил… вот, а теперь – быстрее!!!» «Бегом от камня, как от инфаркта!»
Ответов казнимого типа «Какого инфаркта, я МЕРТВЫЙ!!!» никто не слушал.

45. Пара слов о здоровой каннибальской пище

В состязаниях на гадство в номинации «главный оскорбитель богов» Сизиф мог бы уступить первый приз разве что Танталу, сыну Зевса и царю города Сипила.
Жизнь у Сипильского царя была вся в молочных реках и кисельных берегах – отчасти благодаря влиятельному папе на Олимпе, отчасти из-за золотых рудников горы Сипил. Казалось бы: боги ходят к тебе пировать, пляшут и поют у тебя в доме, а под настроение могут еще и врезать – так, спьяну, по-дружески, как своему – так чего ж еще желать?! Но Тантал высокой честью, оказанной ему, почему-то проникаться не желал, шастал на Олимп как к себе домой, притаскивал друзьям амброзию с нектаром и разглашал тайны богов («Представляете, Афродита завивает волосы! А Аполлон по ночам кует!!!»).
Первый тревожный звоночек дзынькнул, когда Зевс во время очередного пира, расчувствовавшись, предложил сынуле исполнить любую его просьбу.
– Тю! – удивился Тантал. – Да какие могут быть просьбы, ты вокруг оглянись, я и так тут лучше вас живу…
Зевс то ли не вспомнил, то ли многозначительно смолчал, но тут подкрался второй звоночек – Тантал попался на сокрытии краденного.
Царь Пандарей надумался разжиться золотой собакой, которая когда-то охраняла маленького Зевса и его кормилицу-козу. А, разжившись, тут же понял, что такую псину просто так не укроешь, и обратился к Танталу с просьбой припрятать животинку. Тантал от лишнего золота, пусть даже живого и кусачего, не отказался…
Очень скоро на Олимпе засверкали молнии, и небеса сотрясли дикие вопли верховного бога: «Где моя собачка?! Соба-а-а-ачка!!» – а сразу же за этим к Танталу явился взмыленный Гермес и потребовал вернуть украденное, а то Зевс (долгий подбор выражений с градациями от «в бешенстве» до «впал в деменцию») расстроен.
Царь Сипила честными глазами посмотрел богу воров в его не менее честные глаза. Какая собака? Никакой собаки не видел. Что это за вой из вон того сарая доносится? А кто ж его знает, расплодилось вот каких-то непонятных, таинственных сущностей – они и воют. Да, на луну. Нет, собаки не видел. Вах, клянусь страшной клятвой – папашиным… э-э, жезлом, да, именно жезлом!
Зевс в ответ на такую клятву сдвинул брови и почесал колчан с молниями. Но до третьего звоночка сынка решил не трогать.
Как это бывает часто, на третий раз звоночек долбанул по ушам набатом.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • Medvezhka о книге: Дана Арнаутова - Культурный слой
    Идея интересная, написано хорошо, но не пошло. Доя меня герои остались чужими, не интересными. А книга очень правильная.

  • Twins6 о книге: Тереза Тур - Флейта Вивьeн. Бунтарка в академии Смерти
    Книга понравилась, хотя когда читала у меня было ощущение поиска чёрной кошки в тёмной комнате, где очень много мебели.

  • Lenarom о книге: Барбара Мецгер - Процентная афёра
    Получила большое удовольствие. Роман-оперетта, динамичный, озорной, оригинальный.
    Две сестры: ангел и чертенок. Виконт, который вытаскивает младшую из всех возможных и невозможных попыток раздобыть средства, чтобы оплатить лондонский Сезон. Семейка жуликов-неудачников, строящих каверзы.
    Определенно, одна из самых смешных и забавных историй. БМ всегда пишет с юмором, эта книга - не исключения, ставлю отлично.

    Большое спасибо, MarishkaMar!

  • juull о книге: Дана Арнаутова - Хранитель равновесия. Темные игры
    И тут такая же фигня, оценка 2,ну как вы так оцениваете? Книги нет на сайте, маленький огрызок. Откуда оценка то? Комментарий оставить сложно что ли?

  • juull о книге: Милана Шторм - Лиска
    Два человека оценили книгу на 3. Как вы так её оценили? По крошечному отрывку? Книги на сайте, поделитесь опытом

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.