Библиотека java книг - на главную
Авторов: 54296
Книг: 133276
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Боги» » стр. 7

    
размер шрифта:AAA

Как-то олимпийцы заявились к Танталу попировать полным составом, а Тантал решил устроить им хитрый кулинарный тест на всеведение. Для этой благородной затеи он приказал убить своего сына Пелопса и приготовить из него «какую-нибудь вкусняшку, чтобы и богам не стыдно было подать». Финал ожидался наверняка феерический: «А вот угадайте, что это было за мясо, которое вы сейчас ели? Нет, не оленина… и не говядина. Что вы, конечно, не баранина! А это мой сынок и внучек Зевса, вот такая шутка юмора, ха-ха-ха!»
То ли всеведение богов оказалось круче, чем о нем думал Тантал, то ли Зевс шепнул своей семейке «А вон там человечина, я ее у Ликаона пробовал!» (см. главу «Ковчег по-гречески»), а может, у олимпийцев просто уже ранее был печальный опыт, но они к блюду не притронулись и тут же накинулись на Тантала с упреками – как он, мол, мог, такое сделать?!
– Нет, жрать внуков Громовержца – я понимаю, – возмущался Зевс. – Но пересаливать?!
– Мерзавец! – вопила Афродита. – Наверняка там куча глютена!
– Фу, как неумно с твоей стороны, - огорчалась Афина.
– Омномном, вкуснотень, – подала голос Деметра, и вот тут все обернулись – и на секунду канули в глухую несознанку.
Богиня плодородия, пребывавшая в несколько расстроенных чувствах по поводу украденной Аидом дочки, продолжала чавкать да нахваливать – мол, такое мясцо, такое мясцо, давно такого не пробовала, а из чего сделано?
Услышав предельно честный ответ – из чего, Деметра пришла в еще более расстроенные чувства и машинально доела плечо юного Пелопса.
Пир выдавался и впрямь феерическим: дело нашлось всем… Гермес на скорую руку кидал в котел главное блюдо дня, из которого предполагалось опять слепить мальчика. Зевс делал строгое внушение сынуле-Танталу.
Все остальные пытались добыть из Деметры недостающий элемент несчастного ребенка.
Деметра впала в кататонический ступор, мотала головой и с элементом расставаться не желала ни под каким соусом.
– Рвотное! – предлагала Гера. – С Кроном подействовало.
– Слабительное! – помогала Артемида.
– Живот вскрыть – и нормально! – выдвигал радикальный Арес.
Афродита подсовывала пред ясны глазыньки Деметре немытого мужа в надежде, что «ну, раз меня тошнит, то и с ней получится», Аполлон воспевал действо на кифаре, Афина, как самая мудрая, ждала, во что это выльется, а Дионис тупо произносил тосты, потому что и не заметил, что пир-то кончился.
В конце концов Гермес, заковыристо выразившись о таких помогатых, справился сам: выстругал плечо Пелопсу из слоновой кости, после чего своим колдовством мальчика оживил.
Зевс к тому времени тоже справился, скинув своего сына в Аид с напутствием: «Там разберутся»…
И в Аиде разобрались, придумав Танталу сразу массу пыток. Во-первых царя до подбородка засунули в речку. Мало того, что он мучается, аки младенец от отсутствия сухого и теплого, так еще и не может выпить ни капли, потому что любую попытку нагнуться/упасть/присесть вода встречает радостным «бульк!» и исчезновением. С берега такие же хитрые деревья играют с Танталом в «Хочешь яблочко? Возьми! Э-э, не дотянулся, да-да». А еще над головой Тантала вечно висит готовая вот-вот рухнуть глыба, так что он страдает от экзистенциальных вопросов типа «А больно будет? А я же мертвый… А есть ведь хочется… А если я живой? А если она упадет? А больно будет?» – и так по кругу.

Из непроверенных источников

Особо безбашенные аэды доносят, что Аид питал к Танталу некоторую нежность – за прекрасный аргумент в любых спорах с тещей. Теперь любая перебранка типа: «Ты – подземный тролль!» «Ты старая дева!» «Ты неудачник!» «Ты плакса» «Ты чудовище», заканчивалась торжественным аидовским: «Ты ела человечину!» и деметровским «…блин, опять выиграл».

46. Ну, полный Пелопс…

У Пелопса – да-да, это который сын Тантала, а по совместительству – вкусная и полезная пища для богов – жизнь как-то не складывалась. Да и прямо скажем: какая уж тут жизнь, когда досье на парня могло бы выглядеть примерно так:
Психологические травмы: в наличии. Убит, расчленен, приготовлен собственным отцом, воскрешен бессмертными богами (далее – список последствий, от истерик до энуреза).
Физические травмы: в наличии. Плечо съедено Деметрой. Протезирование из слоновой кости осуществлялось профессионалом по всему, т.е. Гермесом. Недостаток: протез явно выделяется цветом, отчего кажется, что у пациента кожное заболевание (прим.: слегка пятнист).
Семейное положение: отец низвергнут в Тартар за кощунство. Срок: вечность (далее – длинный список примечаний, как такое влияет на неокрепшую юную психику).
С таким-то анамнезом Пелопсу было просто противопоказано сидеть на троне Сипила, и он на нем, натурально, не удержался. Трон у него быстро отвоевал царь Трои, Пелопс быстренько собрал вещички, нагрузил их на несколько кораблей и отбыл на юга.
Почему-то юга оказались в стороне Греции, где Пелопс с соратниками и осел – на полуострове, который в приступе оригинальности окрестил Пелопоннесом.
На новом месте Пелопс занимался прямо противоположными делами: лечил психику и крутил роман с Посейдоном. Посейдон таким поворотом дел был вполне доволен и даже подарил любовнику и внучатому племяннику колесницу с упряжкой – мол, давай, занимайся иппотерапией (лечением лошадьми), активнее поправляй психику! Видимо, бедный прожеванный Пелопс немного не так понял насчет иппотерапии, потому что вскоре влюбился в девушку по имени Гипподамия («смирная лошадь»). Девушка с таким поэтическим именем была дочкой Эномая – царя города с не менее поэтическим названием Писа.
И сулила эта влюбленность Пелопсу, простите, нечто прямо созвучное с названием города.
Когда-то давно какой-то оракул выдал Эномаю, что, видите ли, его убьет зять. С этих пор царь Писы серьезно был озабочен тем, чтобы его дочка осталась старой девой до пенсии. К несчастью, дочка была красивой, а потому женихи лезли, как осы на мед в шоколаде. Разгон метлой, прямые отказы в духе «у тебя ноги кривые, тебе не быть моим зятем» и бодрые пенделя на женихов не действовали: те перли, как лосось на нерест. И в один прекрасный день Эномая таки осенило: «Эврика! Я лучший колесничий во всей Греции, так почему б мне не заявить, что я выдам дочку только за того, кто победит меня в этом деле! Ну, а чтобы так не ломились… а, пожалуй, буду-ка я головы проигравшим отсекать. И дочь не замужем, и мне не скучно».
Блестящая мысль тут же и была реализована.
Сначала по инерции женихи все-таки перли. Но после того, как Эномай одержал первые пять побед и приколотил к дверям своего дворца первые пять голов – количество желающих начало плавно убавляться…
Словом, дело шло к полному жениховскому вакууму, Эномай радовался, Гипподамия печалилась, но тут заявился пожеванный психический Пелопс с упряжкой Посейдона – и заявил, что хочет жениться.
– Хорошее дело! – одобрил Эномай. – А у меня как раз на дверке и место есть свободное…
Пелопс отнесся к такому заявлению с похвальным пофигизмом, как тот, кого уже расчленяли. Мотающиеся на дверке головы сына Тантала тоже особо не смутили. Эномай решил конкретизировать инсинуации:
– Значит, так, герой! Завтра едем на колесницах отсюда до жертвенника Посейдона в Коринфе. Победишь – женишься. Не победишь… видал мое копье? Знаешь, что такое Аид? Ну, в общем, логическую цепочку можешь сам построить.
От Эномая Пелопс ушел, усиленно шевеля мозгами. Ясно было, что даже с упряжкой Посейдона состязаться с лучшим колесничим Греции… хм, в мысли опять просится название города…
Решение наметилось интуитивно верное и актуальное во все времена: дать взятку. Пелопс отловил колесничных дел мастера Миртила и начал его уламывать сотворить с колесницей Эномая что-нибудь такое… этакое… чтобы настала колеснице… долгое молчание – и название города.
Миртил всячески кочевряжился, но только потому, что был сыном Гермеса и хотел поторговаться. В конце концов сошлись на половине царства и первой ночи с Гипподамией. Эномай пошел успокаивать психику, а Миртил – портить колесницу своему царю.
На следующее утро на соревнованиях в славном городе Писа присутствовали три главных лица: спокойный Пелопс, добрый Эномай и довольный Миртил. Все три состояния были подозрительны…
Началось с того, что добрый Эномай махнул рукой и предложил Пелопсу гнать вперед. Что сын Тантала и исполнил со всей своей сознательностью. Эномай, поржав женишку вслед, что вот, черепаха быстрее ползает, поточил копьецо и помчался следом. На месте остался Миртил с наследственной рожей тролля (потому что сын Гермеса, да). Уж он-то знал, что в колеснице царя не хватает чек от колес…
Надо признать: Пелопсу не везло по жизни настолько, что Эномай чуть не прикончил его даже на своей испорченной колеснице. То есть, царь Писы успел женишка нагнать… подождать, пока Пелопс перестанет быть спокойным… размахнуться копьем…
И тут перепуганный Пелопс возопил к Посейдону, а тот – ради милого-то ничего не жалко! – как следует встряхнул землю. Колеса с колесницы Эномая соскочили, а сам он совершил короткий и яркий полет по сложной гиперболической дуге, на конце которой его ждал Танат Железнокрылый.
Проще говоря, Эномай помер, а Пелопс стал царем поэтического города Писы и мужем поэтической женщины Гипподамии. Из проблем у сына Тантала вообще осталась только психика… ну, и Миртил.
Наглый возничий как истинный сын Гермеса требовал обещанное. Причем, не только полцарства, а еще и первую ночь, «и, это, свечку подержишь? а то мало ли…» Вроде как, Миртил даже пытался чем-то там овладеть – то ли полцарством, то ли Гипподамией – а Пелопс этого не снес и вызвал Миртила на мужскую беседу.
По странному стечению обстоятельств беседа происходила на вершине высокой скалы. И была короткой, что-то вроде: «Я вот хотел спросить… твой отец летает?» – «Ага» – «А ты?» – «А я не летаю» – «Ну и здорово. Бздыщ!!!» В конце беседы Миртил получил от Пелопса мотивирующий пинок в пропасть и очень удивился: у, какое низкое коварство!
К несчастью, скала была даже слишком высокой. Пока Миртил летел к заветной цели, он успел проклясть сначала Пелопса, потом всех его потомков, потом, подумавши, еще раз Пелопса… (а потом он от скуки начал петь песенки и рассказывать себе анекдоты, в промежутках восклицая: «Во высоко забрались!» – но это неважно).
Пелопс проникся и долго еще пытался смягчить дарами то душу Миртила, то его отца Гермеса… но проклятие осталось проклятием, и с потомками (среди которых и Геракл) Пелопсу в дальнейшем круто не везло.
От этого сын Тантала стал опять нервным. И усиленная иппотерапия не помогала.

Из непроверенных источников

Никто не знает, что случилось с сыном Тантала после смерти. А мы вот можем предположить, что…
Нет, мужик, ты даешь… я б тебя мучиться отправил, но тебя уже в детстве ели… В Элизиуме кому ты такой нервный сдался?... О, придумал. Будешь среди слуг. Если вдруг нагрянет Деметра – ходи и в рот ей заглядывай. С немым «За что?!»

47. Яжемать 80 лвл

Тантал оскорбил богов всем скопом (Деметру так даже особо изощрённо и внутриутробно). Пелопс, сын Тантала, плавал мельче, но Гермеса оскорбить все-таки умудрился. Само собой, что дочь Тантала и сестра Пелопса Ниоба просто обязана была отличиться и нагадить какому-нибудь божеству так, чтобы Тантал аж из Аида восклицал: «Моя доча!»
Случая не подворачивалось долго, Ниоба готовилась и запасалась детьми, которых рожала от мужа – царя Фив. Детей получилось семь сыновей и семь дочерей, так что если Тантал угостил богов только одним каннибальским мясным блюдом, Ниоба могла бы уже забабахать тематический каннибальский пир с полным гастрономическим разнообразием. Но боги уже все поняли про гены, которые пальцем не задавишь, а потому в гости к Ниобе не торопились. С досады Ниоба решила выказать свое фе хотя бы Латоне – матери Аполлона и Артемиды. И дождалась, когда фиванки соберутся приносить Латоне жертву. И выказала.
Видимо, выказано было много чего: от «не дам, не дам, нафиг таких богинь» до «фыф, а чего мне ей жертвы приносить, она вон только одну пару родила… да у меня таких семь!» Дальнейшее пошло уже за гранью цензуры.
Как бы то ни было, Латона очень обиделась и нажаловалась детям. Развитие событий показало, что хочешь оскорблять богиню, у которой дети – лучники, как-то неумно.
В общем, Латона не успела даже дожаловаться. Она только начала вздымать горький вопль о том, как ее, бедную-травмированную оскорбляют, как ее деточек равняют со смертными… а Аполлон уже схватился одновременно за лук и за кифару.
– Воспеть? Застрелить? А, нафиг, воспеть всегда успею…
У Артемиды кифары не было, а потому она только сурово уточнила имя и координаты. После чего олимпийские близняшки, зловеще громыхая стрелами в колчанах, понеслись к Фивам.
По несчастливой случайности все сыновья Ниобы как раз принимали участие в игрищах возле города. Аполлон только ручки потер: игрища… потные мужики бегают… о, а вот и мишеньки!
Очень-очень скоро количество сыновей у Ниобы с семи упало до одного. Аполлон стрелял. Артемида комментировала, что «братик, ты хоть целься так, чтобы не только насмерть, но еще и обидно!» Сыновья Ниобы падали и умирали. Правда, младшенький Илионей на время выпал из этого списка, когда взмолился к олимпийцам о пощаде.
Аполлон ужасно его просьбой проникся. Правда, уже после того, как выпустил стрелу.
Муж Ниобы, как только узнал, что количество его сыновей внезапно обнулилось, на время стал немножко японцем и совершил сепукку, но в элладском стиле: без церемоний, просто с прыжком на меч с разбега.
Словом, дочка Тантала могла себе веселиться, потому что уж точно не посрамила папенькиной памяти и вошла в историю. Но гены таки дали себя знать еще раз, и Ниоба заорала в небо что-то наподобие:
– Утрись, жестокая Латона! Вы перегрохали моих сыновей, а детей у меня все еще больше! Семь против двух, бе-бе-бе!
Аполлон при виде такого дурошлепства стал столбом с кифарой. Артемида переставила братца в сторонку, поплевала на руки и взялась за лук…
Очень скоро дочерей у Латоны стало так же мало, как и сыновей. Младшая, правда, попыталась укрыться у мамы в юбках, а Ниоба как раз даже попробовала молить о пощаде… но Артемида, как истинный снайпер, выполняла заказ до конца.
Внезапно бездетная и внезапно вдовая Ниоба посмотрела на тела, мысленно подытожила, что, пожалуй, папу она сделала, и от осознания себя такой превратилась в памятник себе же. Божественный вихрь переставил скульптуру «чемпионка по тупости» на гору Сипил – родину Ниобы. Памятник стоит и льет чемпионские слезы – хотя аэды утверждают, что он от горя плачет, а им, конечно, виднее.

48. О пользе энтомологии

После всяких-разных баек про кары, смерти и предательства хочется чего-нибудь глобального, как геноцид. А в марафоне «абзац для греков»Зевс и Гера вряд ли уступили бы кому-нибудь первенство.
Очередной локальный армагеддец случился на острове Эгина, царем которого был сынок Зевса Эак и, собственно, случился именно потому, что царь был сыном Зевса.
Для начала Гера подвесила над Эгиной туман. Месяца четыре все мероприятия на острове происходили в дымовой завесе и под аккомпанемент дружных воплей: «Лоша-а-адка!»
Царь Эак, то ли по честности своей, то ли по наследственности, особо не парился.
На пятый месяц туман рассеялся, но Гера быстро заставила выживших эгинцев вспомнить поговорку о том, что «не понос так золотуха»: остров превратился в террариум. Ядовитые гады лезли из колодцев, ручьев, щелей в земле… ну, словом, отовсюду. В конце концов население острова дружными рядами сошло в Аидово царство, но Эака и это не особо смутило: он сидел себе под дубом и занимался наблюдениями над муравьями.
Выжившие сыновья Эака скитались где-то в окрестностях, оплакивая свое право на наследство.
В конце концов их стоны так достали сына Зевса, что тот воззвал к бате: мол, так и так, я был таким благопристойным и законопослушным, а мне тут жителей перетравили, ну сделай же ты хоть что-нибудь!
В ответ в дуб, под которым расположился царь, бумкнула молния. Иной бы увидел в этом тактичную олимпийскую просьбу «отлезть и не беспокоить» или, на худой конец, инструкцию о том, как вредно сидеть под дубами во время грозы… но оптимист Эак сходу рассмотрел знамение от родителя. Посмотрев на муравьиную кучу – предмет своих недавних наблюдений – он озвучил притязания поконкретнее: «Эх, вот бы мне столько подданных и таких же трудолюбивых, как эти муравьи!» И вопросительно вперился в небо.
Небо ответило многозначительной гримасой, Эак плюнул и завалился спать, причем снил муравьев, которые превращаются в людей.
Проснулся Эак под обожженным дубом без муравьиной кучи. И не успел еще огорчиться – мол, как так, и сон наврал, и энтомологию мне изгадили – как к нему подбежали сыновья с воплями: «Папо, папо, там люди из муравьев выросли!»
Опять же, другой бы строго выговорил сыновьям за употребление галлюциногенных грибов, но оптимист-Эак тут же пошел, познакомился с подданными и рванул приносить благодарственную жертву.
Так появился народ, который начали называть мирмидонянами (муравьями). Злые языки поговаривают, что народ не сразу оставил старые привычки: приветствовать друг друга усиками, выделять кислоту и кучно валить любого, заползшего на их территорию. Но постепенно все наладилось.

Из вполне достоверных источников

После смерти царь Эак стал одним из трех судей в царстве Аидовом. Утверждают, что по следующей причине: «Да ладно, у него подданные – из муравьёв! С таким уровнем пофигизма у меня он точно приживётся».

49. Эй, моряк, ты слишком долго плавал…

Если у Аполлона и Артемиды вполне получался мелкий, но грозный геноцид, то Дионис, будучи вечно под мухой, почти всегда пребывал в хорошем настроении. А потому геноцид у бога вина получался веселый и с выдумкой.
Как-то, например, Дионис пошел проветриться на берег моря, а в это время к берегу причалили тирренские морские разбойники.
Увидев нечто юное, красивое и пребывающее в тихой алкогольной прострации, разбойники это что-то с удовольствием сцапали и уволокли на корабль. Дионис не возражал. Он в принципе был не в том состоянии, когда можно связно возразить. Он только замечал время от времени, что «хорошее вино попалось», потом добавлял, что «и грибы неплохие» и неопределенно хихикал.
Разбойники тащили добычу на корабль и подсчитывали денежки от продажи такого раба. Дионис охотно шел, время от времени удивляя окружающих фразочками: «О! Море розовое!» или «Почему моллюски поют?»
Все были до жути довольны друг другом.
Развлекуха продолжилась на корабле, где улыбающегося Диониса начали заковывать в цепи. Цепи боялись то ли божественности, то ли перегара, а потому падали.
Дионис улыбался. Разбойники удивлялись, но с маниакальным упорством заковывали его опять. Цепи отвечали им на это печальным «плюх» на палубу.
В конце концов нашелся умный кормчий, который такой паранормалки испугался.
– Народ! – воззвал он к остальным. – Что-то у вашего этого пленника смазливое лицо, неадекватный вид… цепи вот на нем не держатся… вы что, бога на корабль приперли?! А ну-ка положьте, где взяли, а то ох, и огребем!
Кормчему в доступных и простых выражениях было разъяснено, что от халявы тут никто отказываться не будет, «и вообще, поехали уже куда-нибудь в Египет пленника продавать».
Разбойники преспокойно подняли паруса и вышли в море. Где и начались чудеса.
Самое эпохальное из них случилось вначале: Дионис протрезвел. И очень удивился, когда выяснил, что:
а) он на корабле;
б) веселых менад с тирсами вокруг нет, есть невеселые мужики с веслами;
в) продолжения банкета не предвидится.
– Вы б хоть опохмелиться дали, – заметил Дионис, на что получил от капитана разбойников категоричный отказ, а потому мгновенно озверел и стал куролесить. Через минуту корабль превратился в подобие виноградника, по палубе галопом забегала взявшаяся откуда-то медведица (забегаешь тут: был в лесу, а тут – среди моря!), вокруг начали течь винные ручьи, а Дионис превратился в льва и сожрал капитана вместо соленого огурчика.
Видя такие дела, остальные разбойники дружно попрыгали с корабля в моря, где и были превращены веселым богом в дельфинов.
После чего Дионис принял нормальный облик, распростер объятия и сообщил обалдевшему кормчему:
– Не бойся! Я бог Дионис, и я полюбил тебя!
Есть мнение, что реакция была вполне адекватной: кормчий взял разбег и ласточкой кинулся в воду с воплем: «Хочу быть дельфином!!!»

50. Не человек, а чисто золото

Если морских разбойников Дионис вроде как наказал (бесплатная рыба, постоянное купание, шикарная кожа и прикольный голос), то царя Мидаса он же будто бы наградил.
Мидас отличился тем, что вернул Дионису его учителя Силена. Силен малость отстал от свиты бога вина и гулял себе по полям, вытаптывая посевы, пока не попался крестьянам и не был повязан. Мидас, к которому Силена и доставили, учителя Диониса опознал, как следует почествовал и вернул на место в целости. За что и получил право выбрать любой дар.
Неизвестно, что творилось в голове у царя после девятидневного чествования Силена, но он решил, что хочет себе крутую финансовую сверхспособность: чтобы все, к чему он прикасался, превращалось бы в золото.
Дионис никогда не отказывался кого-нибудь потроллить (общение с Гермесом и Аидом на молодом боге сказалось плохо).
– Точно ничего другого не хочешь? Ну, ладно, вот тебе попрошенное. Будь здоров, в носу не ковыряй, а я пошел… э-э… пьянствовать.
И Дионис быстренько отбыл, а то обрадованный Мидас его уже обнимать нацелился.
Для фригийского царя наступило краткое время полного счастья: «У! Золотое яблочко! Золотая веточка! Золотая собачка! Золотая колонна! Золотая рабыня! Муа-ха-ха-ха, я богат!!!» Дворец дрожал от ликования, слуги и родственники тряслись от страха, потому что кто его знает – а вдруг по плечу похлопает от избытка-то чувств. Мидасу не было дела. Он был занят счастливыми воплями.
Счастливые вопли доносились из комнат, из сада, из ванной…
Из, пардон, уборной они были особенно счастливыми: царь уже прикидывал, какой валютой будет расплачиваться с кредиторами и чем наполнит казну.
Понятное дело, такой триумф требовалось хорошенько отметить: Мидас приказал сварганить пышный пир (чего там, можно потратиться!), уселся за стол и…
– А почему в кубке не вино, а золото?
– Кхр… это не баранина, а… золото?!
– Жрать хочу, подайте хоть что-нибудь!
– Что-нибудь, но не золото!
– Покормите меня из рук!
– Блин, зуб сломал…
– Где эта паскуда – бог вина?!
Паскуда не замедлила явиться и с улыбочкой поинтересоваться: ну что? нравится дар? не нравится? Ну, вот иди, помойся в речке, а то я ее давно золотоносной сделать хотел. И да, тебе помыться тоже не мешает.
Обрадованный царь рванул совершать гигиенические процедуры, река стала золотоносной, Мидас побежал питаться. А Дионис ходил гордый своим даром, посмеивался и повторял, что «А хорошо, что он в носу не ковырял…»

Из непроверенных источников

По сведениям особо насмешливых аэдов, жена Мидаса особенно благодарила Диониса. За то, что до мужа дошла суть проблемы на пиру. А не на супружеском ложе.

51. Ух, мы вас… всех!

Несмотря на то, что олимпийцы славились своим умением устраивать геноцид (Зевс и Гера – серьезный, Дионис – веселый, Аполлон – мелкий, Аид – сам сплошной геноцид без конца и края), а также мастерством набивать своим противникам морды, скидывать их в Тартар и отсекать головы (все – в произвольной последовательности), время от времени находился кто-нибудь, желающий с олимпийцами потягаться.
От и Эрифальт были братьями и сыновьями титана Алоэя. Еще в раннем детстве они выяснили, что силенками их не обделили, а потому быстренько возмужали и решили учинить что-нибудь… ух, такое, чтобы всем неповадно стало!
Для начала братья засадили в темницу Ареса. Чем насолил им Арес – непонятно, но, зная характер бога войны… чем-то да насолил. Хотя, возможно, имел место предварительный сговор в духе: «Войны, Афродита, неадекватные родственники; Танат, зараза, после своей истории с Сизифом, отдохнувший ходит… Ну, похитьте меня, ну, пожалуйста!»
Через тринадцать месяцев упирающегося всеми конечностями бога войны из темницы вытащил Гермес, сделал внушение и препроводил на Олимп. Но Арес все равно еще пару месяцев стонал, что «ах, я там в темнице совсем лишился сил, мне положен постельный режим… и две-три хорошие войны бы не помешало».
От и Эрифальт после исчезновения Ареса не успокоились, а принялись грозить кулаком в сторону Олимпа и бухтеть, что «только дайте нам подрасти и набраться силенок, а уж мы… горы друг на друга поставим, на Олимп залезем, мебель поломаем и Геру с Артемидой украдем! И вообще, трепещите, олимпийцы!»
Олимпийцы, слушая это, искренне ржали. Потому что воображать, как бедных сыновей Алоэя гоняет по их жилищу пенделями разгневанная пленница Гера, а ей помогает не менее разгневанная Артемида (но эта – с криками: «Кто тут покушается на мою девственность?!») было очень забавно.
Но потом Аполлону надоело все это слушать, он взял свой лук, да и застрелил Ота и Эрифальта.
И длинных песен у аэдов не вышло.

Из непроверенных источников

Сплетники Олимпа нашептывают, что после такого окончания этой истории спасаться пришлось уже Аполлону. От всего Олимпа. Потому что: «Ты их застрелил! А они обещали украсть Геру!! Да где мы еще таких идиотов теперь найдем?!»

52. Большое Ухо

Аполлон, как большинство натуральных блондинов, был натурой богатой и противоречивой. Бог врачевания? А, нет, на Гиацинта врачевания не хватило. Девять муз? А, нет, пойду-ка полюблю несчастную Дафну! Тонкий эстет? Да ладно вам, пойду шкуру с сатира Марсия сдеру… И всё же основные черты характера Аполлона легко вкладываются в три пункта:
Если что – стреляет.Потом – сразу воспевает.Амброзией не корми – дай с кем-нибудь посоревноваться.
Обычно все знали и не нарывались, но бывали смешные исключения.
Вот, например, Пан (который сын Гермеса, душевный, с козлиными ногами и громким голосом) как-то раз решил посоревноваться с Аполлоном в музыкальном искусстве.
Сразу напрашиваются нехорошие предположения по поводу адекватности Пана. Предположений много, от черепно-мозговой травмы до сложных вариантов типа «а почему бы двум богам, превращающим нимф в растения, и не посоревноваться в музыке, а?». Но скорее всего, что Пан просто малость перепил, отчего во всеуслышание заявил, что «кифара – ничто, свирелька – все». А потом проснулся на склоне горы Тмола в обществе Аполлона с кифарой и толпы судей – и понял, что за слова свои отвечать придется.
Пану сразу как-то неуютно вспомнилась шкура сатира Марсия, висящая в известном гроте. Шкура в воображении Пана определенно вытанцовывала что-то злорадное типа «вот я и не одна, вот у меня скоро и напарничек появится… ух ты ж, какая шерстка!» От таких видений Пан схватился за свирель и начал дуть в дудку с двойным энтузиазмом, и дул даже очень хорошо, и даже почти всех впечатлил… Но потом вышел Аполлон, сбренчал что-то величественное, судьи покосились на лук за плечами бога и сказали, что «чего там, конечно, победа за Мусагетом».
Шкура сатира Марсия в своем гроте замерла в предвкушении. Аполлон потер ручки и заявил, что, мол, племянник, ничего личного, но я тебя сейчас освежую. Сын своего папы Гермеса Пан выставил вперед копыто, сощурил левый глаз в прицеле и ответил: «Ну, попробуй!»
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • alesh.nat о книге: Мила Бачурова - Заложники Солнца
    Вот ради таких книг перерываешь тонны макулатуры (файлов),что бы найти ту что не оставит равнодушной.Автор,огромное Вам спасибо!

  • Bibii о книге: Алекс Найт - Капкан для Ректора
    Прочитала с удовольствием.

  • gohar.62 о книге: Марина Снежная - Роль для попаданки
    На один раз.

  • Chernichka о книге: Наталья Бульба - Анастасия. Дело для нежной барышни
    "Расследование преступления влечет за собой возможность избежать следующего."

    Заранее предупреждаю, что тут будет краткая заметка для меня.
    Просто я люблю читать и не люблю писать отзывы). А эту книгу я читала где-то месяц назад и после я уже прочитала книг 5-6. Поэтому впечатления смазанные и далекие. Но оценка стоит по первым впечатлениям.

    Люблю я этого автора. Читала у неё цикл "Белая галактика" и скажу, что серии очень похожи, но и кардинально отличаются. Там чистая космическая фантастика, а тут детективное фэнтези.

    А еще я люблю видеть в книгах игры сильнейших, интриги, видеть как развязывается потихоньку этот клубок. И в этой истории все это есть, да еще и приправлена вся эта прелесть магией....ммм...вкуснятина.

    Мне нравится какие у автора герои, как автор продумывает и запутывает, но потом обязательно распутывает, сюжетную линию. Каждое событие и действие очень точно вплетено в картину книги. Герои все взрослые, в меру адекватные и разумные. Но как и в "Белой галактике" мне не нравится любовная линия и все, что с этим связано. Все кругом боготворят нашу героиню, готовы пылинки сдувать. А вот кто её избранный понятно с самого начала, и, кто бы мог подумать, им оказался один из самых крутых в той шайке . На ровном месте какие-то чувства возникли. Особо они не общались, друг друга не знали. Но вот если бы сказали, что это голый расчет, что они просчитали выгоду таких отношений, то это бы уже смотрелось лучше для меня. Потому что книга слишком логична для такого непонятного шага, как любовь.

  • Chernichka о книге: Марк Лоуренс - Принц Терний
    "Ненависть сохранит тебе жизнь там, где любовь потерпит неудачу."

    Обложка, название, аннотация - все это отражает суть книги, а это, согласитесь, один из важных факторов. Бывает смотришь на обложку/название/аннотацию и либо вообще не хочется даже в руках держать "это", либо прочитав не понимаешь, что за название и к чему такая картинка. В настоящее время это встречается все чаще, к сожалению.

    Книга шла тяжеловато, втянулась я под конец. Да так втянулась, что уже начала следующую часть.
    Мне не очень понравился язык автора. Слишком простой, прямолинейный, грубый - можно сказать подростковый. Немного раздражали резкие переходы из одного времени в прошлое. Вот, серьезно, читаешь, пытаешься втянуться и тут резкий скачок, и ты ОПЯТЬ пытаешься втянуться, но уже совершенно в другой момент. А времени нет, потому что главы короткие и все происходит слишком быстро. Поэтому для меня книга получилась суховатой, безэмоциональной. Но нельзя так!!! Ведь тут большой акцент не на сюжет, не на приключения, а именно на переживания и чувства героя. Да какие чувства: ярость, ненависть, гордость, боль! И все это я вижу, но не чувствую, и это очень печально. Все, что у меня вызывал главный герой, и то редко, так это жалость.

    Вот просмотрела я мнения других и увидела, что многих смущает возраст главного героя. Да, современному человеку сложно представить, что в 14 ты уже состоявшийся убийца, в 12 ты уже замужем. Для нас это дети. Но ведь в нашем прошлом тоже были такие устои, законы. И я смогла это понять и воспринимала как должное. Как говорится "Со своим уставом в чужой монастырь не ходят".

    Автор показал нам своё видение, альтернативное будущее нашего мира. Именно будущее. После каких-то событий технологичный мир пал и появился мир магический, но глубоко запрятаны отголоски прошлого. Я пока прочитала только эту часть и особо ничего не поняла про историю мира, про магию. Хотя именно вот эта задумка мне больше всего и понравилась. Посмотрим, что будет дальше? сможет ли автор нам это раскрыть и показать? Очень надеюсь, что да.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.