Библиотека java книг - на главную
Авторов: 48482
Книг: 121100
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Волчица с Рдейских болот»

    
размер шрифта:AAA

пролог

Ночной лес — это всегда что-то таинственное, мистическое, иногда даже жуткое… Ухо опасливо прислушивается, вбирая в себя неясные звуки ночи. Вершины деревьев не видны в темноте… Плохо просматривается, норовя совсем исчезнуть из-под ног, едва заметная тропинка. Свежий полуночный ветер скользит между ветвями, играя листьями, создавая глухой, прерывистый рокот в вышине…
Молодая женщина, придерживающая за ручку маленькую девочку, казалось, совсем не обращала внимания на этот неуютный шум над головой, посвежевший перед дождем воздух…
— Осторожно, тихонько… давай опять на ручки?
Она подхватила девочку, прижимая ее к себе, остановилась, внимательно вглядываясь в окружающую темноту, кажется, даже принюхиваясь к чему-то…
— Дождик скоро будет, Ксаночка. Не спи, золотко мое, скоро… мы уже рядом.
С ребенком на руках она пошла быстрее, безошибочно находя дорогу, уклоняясь от веток, перешагивая через выступающие из земли корни, обходя редкие камни и пни. Вскоре, забеспокоившись, она слегка потрясла ребенка:
— Ксана, не спи… О! — и зачаровано замолчала, разглядев что-то впереди — между деревьев. Заспешила туда, отводя в стороны ветки подлеска, почти не глядя под ноги, и вскоре остановилась перед огромным пнем.
Когда-то это был дуб… довольно редкое растение такого размера для Псковщины. Этот дуб когда-то был точно в два обхвата. И его срез впечатлял — стоял таким себе солидным объектом, почти монументом на пустой, отвоеванной когда-то его корнями поляне.
Женщина осторожно поставила девочку на землю, заглянула в ее глаза, спросила:
— Проснулась, маленькая? Глянь, золотко, что там есть?
Девочка сделала шажок и протянув вперед ручку, пролепетала:
— Лампочка? Огонечек?
Женщина без сил опустилась на траву, вся как-то поникла… Потом устало и расстроено спросила:
— А от чего идет огонечек, Ксаночка, глянь, что там лежит внизу, под огонечком?
— Бусики… денюжка… колечки… и сердечко.
Женщина повернула ребенка к себе лицом и сказала весомо и внушительно:
— Это очень плохой огонек, это ужасно холодные бусики и тяжелые колечки, золотко, такая кака… Вот только сердечко…
Она внимательно всмотрелась в темноту под пнем и тяжело вздохнула.
— Все, пошли домой. Давай на ручки, мама понесет тебя… ты ж не замерзла? Вот так… спи, моя квиточка, — приговаривала она монотонно и расстроено, уходя с заросшей травой поляны, унося засыпающего ребенка.

ГЛАВА 1

К деревне Замошье я подъезжала ближе к вечеру. Больше семи часов езды от Питера. И это еще повезло — не задерживали надолго в отстойниках возле ремонтирующихся мостов, не уперлась в хвост военной колонне, не было пробок из-за ДТП и глобального затора на выезде из города по причине дачного времени. Но устала сильно, и последние километры дороги дались нелегко.
В родном селе я не была со времени похорон мамы и отчима. Это случилось два года назад, когда зимой, в гололед, они возвращались, проведав меня в Питере. Сама трасса была щедро засыпана реагентами и обочины чернели грязью, перемешанной с солью, а вот отворотка с трассы и грунтовка обледенели. Осадков, кроме дождя, тогда практически и не выпадало… последние псковские зимы были малоснежными и слякотными, а вот подмораживало по утрам на голую мокрую землю довольно сильно. Отчим устал… мама, скорее всего, уснула… Она всегда укачивалась в машине, засыпала.
«Нива» проехала последние метры по заросшей травой улочке и остановилась у знакомой калитки. Я сидела и смотрела на дом — входить туда не хотелось. Холодно там, наверное, и сыро — хоть и конец апреля, поздняя весна, а в доме-то не топилось всю зиму… Откинувшись на спинку сиденья, расслабив затекшую шею, я оттягивала… откладывала…
— Ксанка! Ты, что ли? А что сидишь, так устала? Ты с вещами? Так я помогу. Выходи уже, хорош-хорош… — гудел возле машины сосед, — хата твоя топлена, я только вчера подсушил, как знал. Ты ж понимаешь, что совсем-то не топить нельзя… не положено. Где ключи клали — я знаю… вот и приглядывал, а то за зиму плесенью пойдет все, половицы и те сгниют.
Я осторожно опустила на землю ноги, потянулась… да — устала. Обняла соседа, уткнувшись носом ему где-то под ключицу. Здесь все мужики были здоровенными и темноволосыми, в отличие от псковских коренных — невысоких, блондинистых… не славян, оказывается, а представителей финно-угорской группы. А здесь жили совсем другие люди — потомки лесовиков — леших, когда-то владеющих огромными Рдейскими болотами и их окрестностями. Сыновья, не получившие дар в наследство. Далеко не разъезжались, привозили себе жен из армии, из учебных заведений, в которые уезжали учиться, оседали навсегда на родной земле.
Далекое, затерянное в псковской глубинке село не вымерло в девяностые и двухтысячные, когда стали закрывать школы в деревнях, убирать медицинские пункты и детсады. Потому что здесь не было мужиков, пьющих от отчаянья, потерявших надежду найти работу потому, что совхозы везде развалились.
Жители села мобилизовались и разбили клюквенные чеки, буквально руками перебрав торфяной грунт, высадив культурную рассаду крупной кисло-сладкой ягоды. Кроме того, организовали коневодческое хозяйство, закупив драгоценный племенной фонд по дешевке у известных конезаводов. В те непростые годы они тоже переживали не самые лучшее времена. Где взяли деньги на рассаду, технику, лошадей и на то, чтобы выжить всем селом, пока эти лошади и клюква станут продаваться — отдельная история.
Дядя Николай подхватил два баула с моими вещами, подвинул мощным плечом калитку… мы вошли на двор.
— Хороший дом, справный. Вот же раньше — на века строили. Я тут ради интереса ходил-ходил — только в одном месте половица скрипит… Ты сюда что — камней накидала? Как грузила сама?
— Так мне помогли… и здесь, само собой, тоже на помощь рассчитывала.
— О! Как это я не углядел вчера? Какая крапива хорошая поднимается… на припеке-то, да в затишке. Уберу я ее? — хитро заулыбался сосед, подмигнув мне.
— Не, дядь Николай, я и сама съем, пускай себе растет.
— Это правильно… правильно. Много у тебя вещей… совсем, что ли вернулась?
— Не знаю… пока рожу, наверное. А может и навсегда, там видно будет.
Сосед помолчал, жалостливо посмотрел на меня, вздохнул.
— Хоть не отпускай вас никуда… хоть силком держи. Дуры вы, дуры, девки. Кто отец-то, здоровый хоть?
— Здоровее некуда, — отвернулась я, вытаскивая из-под деревянного крыльца ключ и открывая дверь в дом. Оттуда пахнуло жилим теплом, а не холодной сыростью, как я боялась. Прошли через тесную прихожую на кухню, через нее — в залу. Сосед поставил баулы, отправился за другими вещами, наваленными на заднее сидение машины.
Я забрала из своей питерской квартиры все, кроме скромной мебели. Квартиру удачно сдала знакомой соседки — возле метро же, почти в центре. И больше не собиралась возвращаться туда, да и домом своим никогда не чувствовала. Те недели или даже редкие месяцы, которые я проводила в ней, были скучными, бессмысленными какими-то по сравнению с моим основным захватывающим и увлекательным занятием.
Вот там был драйв! Цель, интерес, эмоции! Там я жила — кочуя по деревням и селам, шастая по лесам и оврагам, отмываясь и отстирываясь потом от грязи, залечивая ссадины, царапины и кровавые мозоли на ладонях. А то и переломы…
— Ксанка, воду пить бери пока у нас. Все ж колодец давно не чистили… я мальца пришлю, пусть отчерпает до дна — а там посмотрим.
Я с удовольствием вслушивалась в привычный с детства псковский говор — воду с ударением на «у», малец — на «а». Мальцем здесь называли мальчика или парнишку, а то и взрослого парня. Обозначали так мужское начало.
Кроме того, немало новых словечек привнесла в местный язык моя мама — уроженка Украины, около двадцати лет прожившая в этой глухой деревне. Теперь многие в нашем селе дом называли хатой, шутя шокали, пели украинские песни.
— А давайте я сама зайду к вам завтра, как высплюсь? И позову, ладно? Хочу выспаться — устала зверски.
— Да конечно — спи, сколько спится. Куда его спешить-то?
Сосед ушел, а я сходила к колодцу и принесла воды, поставила греться на электрическую плиту — газ до села проведен не был. С удовольствием умылась с дороги и потянулась к сумке с продуктами — поняла, что срочно нужно поесть. Уже тянуло от голода живот и подташнивало.
Открыла пакет с ряженкой, нарезала докторскую колбасу и хлеб, намазала его маслом. С наслаждением вгрызлась в бутерброд… это было хорошо-о…
В родительской спальне достала и постелила чистое белье, заправив в пододеяльник одеяло потолще — прохладно все же было в доме, с улицы показалось что теплее.
Обвела взглядом комнату, прикидывая, что нужно будет сделать в первую очередь.
Наконец, улеглась, раскинувшись звездой на широкой постели, отпустила напряженные мышцы, расслабилась. Дом, бывший родным когда-то, без мамы стал не тот… пустой, не готовый к моему приезду, не ждавший никого. Даже не папа Ваня, а именно мама наполняла его жизнью — суетой, своим говорком, смешками, запахами вкусной готовки. Без хозяйки это были просто стены… примут ли они меня, признают ли после трех лет отсутствия? Приживусь ли, смогу ли одна?
Положила руки на плоский пока живот, погладила его, горько улыбнулась… вспомнилось опять:
— Шалава у тебя мамка, сынок. А и пускай… шалава…
На следующий день было суетно и совсем не скучно. Хлопот и срочной работы было столько, что вечером я просто упала спать вместе с курами, пяток которых, взятых у разных хозяек, уже поместила в вычищенный и оборудованный всем необходимым курятник. У разных — чтобы не создали сплоченную коалицию и не лупили других — одиноких и незнакомых.
Потом, как подсохнет земля, посажу огород, вскопаю под окнами цветочные грядки, высажу георгины. Не справлюсь, что ли? Ха! Ребенку нужны витамины и свежий воздух, экологически чистая еда и безопасное окружение. Так этого здесь навалом — за этим и приехала. И не нужны нам с ним будут никакие мужики — ни сейчас, ни потом.
И детсад тут есть, и хорошая школа. Только нужно подумать, чем интересным занять себя в будущем, чтобы не заскучать. Чем-то таким, чтобы для души. А пока немного отдохну и обустроюсь.
На работу со строгим графиком, режимом, выходными и отпусками я устраиваться не собиралась. Вот уже три года, как в деньгах я не нуждалась. Могла купить дорогую машину, но ездила на трехдверной «Ниве». Правда, машину доработали за хорошие деньги, пошаманив для повышенной проходимости и надежности. И квартиру тоже могла купить не то, что ту скромную двушку. Но эти деньги, которые я добывала в буквальном смысле слова, были опасны. И тратить их на себя было страшновато.
Через день после приезда отдраен до блеска был весь дом. С помощью соседей решила проблему с водой. Наконец, закончив обустройство и наготовив себе еды, отправилась к местному начальству — Сан Санычу. Нас связывали серьезные партнерские отношения, установленные еще моей мамой при ее жизни и продолженные мною. И встретил он меня не просто с уважением, как равноценного партнера, а и с радостью. Жаль только, что мне обрадовать его было нечем.
— Я жду, жду тебя, а ты все хату драишь, хозяйка, — посмеивался, тиская меня в объятиях, директор, — хотел уже сам идти, так не солидно же.
— Я с серьезным разговором к вам, дядь Саш. По моей вине грядут определенные трудности, но я не виновата… честно.
Он завел меня в свой кабинет в новеньком здании управления, усадил в кресло и приготовился слушать. Не задавая лишних вопросов, терпеливо ожидая моего рассказа.
— В общем… Строгову сдавать больше не получится. Так уж вышло… Подумайте — может, есть какие другие возможности?
— Что там случилось, говори прямо. Понимаешь же — мне нужно знать все.
— Дядь Саш, то, что случилось, к кладам отношения не имеет.
Сан Саныч постучал колпачком ручки по столу — занервничал.
— Говорят, что ты в тягости, приехала рожать сюда. Это как-то связано…?
— До рожать еще ого-го — восемь месяцев, — бодренько ответила я, — ага… связано.
— Так ты или говори прямо, или вообще… — рассердился директор.
— Не могу я прямо… просто лучше пока не появляться там.
— Родня твоя объявилась?
— Нет… — отвернулась я, — не травите душу, дядь Саш, держусь и так из последних сил… а мне еще к отцу Никодиму идти. Тот наизнанку вывернет. И я вот что думаю — может попробовать через церковные каналы как-то? Там же тоже ювелирный бизнес… штамповка, конечно, но связи-то есть?
— Это противозаконно, Оксана. Ладно, мы это делаем… с горя, но не втягивай в это священника.
— Перед государством противозаконно, а как это выглядит перед Богом, я все же у него спрошу. Все очень серьезно, на самом деле — в Питер дорога закрыта, так что смиритесь с этим. Мне теперь беречь себя нужно — во всех отношениях.
Мы еще долго спорили, обсуждая сложившуюся ситуацию. Саныч все пытался выведать у меня всю подноготную — и так, и эдак… А я всеми силами увиливала и выкручивалась, а потом просто ушла — сердитая, как и он.
Ну не могла я признаться ему, что переспала в парковых кустах Петергофа, на прошлогодней сухой траве и практически в грязи с совершенно незнакомым парнем, а он, обозвав меня шалавой, почти мгновенно исчез после этого. А потом я учуяла его запах в мастерской того ювелира — он находился за дверью кабинета. А я уже знала, что беременна. Вынеслась оттуда, как ошпаренная, вскочила в машину и через пару часов уже собирала свои вещи в квартире. Я была уверена, что на выходе из кабинета учуют и меня.
Я вообще не понимала ни тогда, ни сейчас — почему после того сумасшествия, что случилось с нами, после тех минут блаженства и даже счастья, которые я умудрилась успеть почувствовать, меня бросили там раздетую, обозвав и облив презрением? Мне в принципе несвойственны были такие чувственные порывы, но тогда накатило что-то такое, чему просто невозможно было сопротивляться.
До этого я почти два года встречалась со своим первым мужчиной — неплохим парнем, надо сказать. И вначале нам было хорошо вместе, но потом как-то незаметно все изжило себя и мы спокойно и мирно расстались. Но такое помутнение рассудка, как в тех чертовых кустах, нельзя было даже сравнить со всем тем, что я знала раньше. Скорее всего, все дело было в его и моей природе — других объяснений у меня не было.
Наверное, такое бывает только раз в жизни — так отключить мозги, чтобы совершенно забыть о стыде, об элементарных приличиях, о контрацепции, наконец. О том, что мы хоть и в дальнем уголке, но в заведомо людном месте — в парках Петергофа всегда шарахался народ, даже когда еще не включили фонтаны. Нас легко могли застукать, да просто услышать… не знаю что это было… а сейчас и не жалею уже ни о чем.
Хотя до сих пор страшно вспоминать, как замерла, не доверяя своему слуху. Еще не выйдя полностью из совершенно неадекватного состояния — звезды в глазах, душа в раю, и тело — почти расплавившееся от сумасшедшего удовольствия. Потом, когда до меня дошло, что он и правда это сказал… Слыша нарастающий гул в ушах и глядя в его удаляющуюся спину, я дергано, как марионетка, напялила на себя одежду, запихав белье в узкий карман джинсов — он как-то незаметно раздел меня полностью, до нитки. И уже через две минуты меня там не было. На земле осталась только его куртка, измазанная в грязи.
Страшно было вспоминать, как неслась к машине на еще слабых ногах, не видя ничего за слезами, садилась в нее, трогалась с места, задыхаясь от рыданий и обиды… после этого непонятно чего. Плакала всю ночь дома, пока не уснула под утро… потом не понимала сама себя… болела, страдала.
А когда более-менее успокоилась, то просто поняла, что таки да — вела себя именно, как шалава, чего уж там? А он не так? Какой шел, такой и встретился.
Почти успокоилась уже, даже обрадовалась беременности, избавляющей меня от необходимости в будущем искать себе мужика. Потому что козлы все. И вдруг его запах — там. Убежала, потому что поняла: увижу — растерзаю, загрызу… убью на хрен! Такую сумасшедшую ненависть к нему я сейчас испытывала. К тому же, с таким унижением, даже если и заслуженным, невозможно примириться даже наедине с собой, а увидеть снова презрение в его глазах было бы просто невыносимо. Я сорвалась бы, и во что бы это вылилось — еще вопрос. Пускай я и шалава, но шалава гордая. И на этом все!

ГЛАВА 2

Роман Строгов вместе с отцом приехал в северную столицу, готовясь поступать в военно-морское училище. Они остановились в городской квартире двоюродного брата отца — дяди Руслана. А тот, в свою очередь, пригласил в гости своего знакомого — капраза на пенсии, старшего преподавателя этого самого училища. И Роману подробно объяснили чем отличается служба на флоте (да и вообще в ВС) времен его бати от службы нынешней.
Ему рассказали, что в связи с тем, что военнослужащим было значительно повышено денежное довольствие, прошли массовые сокращения среди командного состава. Нагрузки усилились в разы, служебное жилье практически не предоставлялось, поднаем жилья оплачивался символически, понятие «отгулы» отсутствовало, отпуска распределяло начальство, зачастую наказывая ими офицеров и их семьи. Все это практиковалось почти повсеместно, за редким исключением.
Все было крайне хреново, и такие понятия, как честь, достоинство, благородство, честные мужские отношения между начальниками и подчиненными канули в лету. Главным для рядового офицерского состава стало остаться в кадрах, мобилизоваться, приспособиться и переждать этот дурдом в надежде на лучшее.
Службу в ВС можно было охарактеризовать кратко и емко — награждение непричастных и наказание невиновных.
Немного лучше дело обстояло в дальних гарнизонах и на кораблях. Там люди сосуществовали плотно и зависели друг от друга сильно. Это были те места, где хоть и не раздавались «плюшки», но права явно не ущемлялись, офицеров без причины не унижали… разве что крыли в сердцах матом, когда сами приезжали от высокого начальства оплеванными и униженными.
— И подумай, сынок, сможешь ли ты терпеть хулу на себя и мать свою, стоя навытяжку, при этом совершенно не осознавая своей вины, ибо нет ее! Просто с утра начальство не в духах! Вот я-а в последние месяцы своей службы, будучи уже в чинах… «два старых лысых му…ка» — вот что мы услышали со вторым замом. И это было самое ласковое… да-а-а. И от кого? Хронический алкаш с лексиконом урки… а-а-а…
Старший преподаватель, расстроившись, слегка перебрал спиртного и возможно сгущал краски, но слезы злости и обиды в его глазах… лютая ненависть к такой военной службе и военному чиновничеству впечатляли. Он знал другие времена, ему было с чем сравнивать.
Ромка не боялся трудностей, он рвался бороздить моря и океаны, готов был месяцами не видеть земли. Мечтал о морских вахтах и своей роли заботливого и грамотного командира, о верной и любимой женщине, которая когда-нибудь будет ждать его на берегу с детьми. Он по уши увяз в мечтах о романтике морской службы, которая, несомненно, имела место во времена службы его бати на далеких камчатских берегах и северных водах. Не мог тот врать с таким упоением, с такой тоской в глазах — просто не умел этого делать.
Падать от усталости, не вылезать из нарядов, даже голодать Роман был готов, но не терпеть несправедливость и хамство. Тут давало знать себя и воспитание, и происхождение — его звериная сущность не допустила бы унижения и оскорбления даже себя, не говоря уже о матери. Терпеть не смог бы — ответил бы адекватно. И со службы вылетел бы мигом, что ему и гарантировал мудрый и уже серьезно пьяненький капраз.
— Сам и вытурю… такая система. Унизить, размазать, заставить подчиняться безоговорочно. Но это ладно… это норма. Но вот кому подчиняться… тут вопро-ос… Пусть и не все подряд, но нарвешься гарантированно — хамы же… дорвавшиеся до власти лояльные ж…лизы.
Он все-таки подал документы, сдал два экзамена, посмотрел изнутри на систему и понял, что батя рассказал ему о службе не все. Была романтика морской службы, но были и будни. И власть командира была полной, что было оправдано, но ему не подходило. Волк не стерпит тупого принуждения, неоправданного унижения и несправедливости, если личностные качества командира окажутся не на высоте.
Капразу Ромка поверил, понял, что военная служба — это не его. Была стойкость, но не хватало гибкости психики. Было желание служить, но не терпеть и пресмыкаться. Его друзья из абитуриентов намерены были рискнуть — возможно, дальше что-то изменится. Уже понемногу менялось. Они решили попытаться, а он четко понял, что не справится. Можно было сказать, что он спасовал перед трудностями. А можно — что посмотрел на вещи трезво.
И встал вопрос — а что дальше? А дальше оставался запасной вариант — ювелирное дело. Они с отцом уже купили обратные билеты в Комсомольск-на-Амуре, дали знать маме, что скоро вылетают домой. И в это время случился его дед — Алексей Анатольевич Строгов. Просто прозвучал звонок в дверь и на пороге возник пожилой седой мужик — яркая иллюстрация того, каким к старости станет отец.
Мужик внимательно посмотрел на Романа, открывшего дверь, прикрыл глаза, пережидая что-то, и потом молча прошел мимо него в комнату, где подошел к Ромкиному отцу и просто спросил:
— Ты сможешь простить меня хоть когда-нибудь, сын?
Отец молчал, глядя на него.
— Понимаю… И ты не представляешь, как я жалею, о том, что сделал. Тогда просто выслушай меня… Я собираюсь продать мастерскую… и имя. Я уезжаю, уезжаю совсем, и ты не увидишь меня больше никогда. Меня пригласили жить в Канаду… женщина. За это время я сколотил неплохой капитал. Половину переведу туда, половину оставлю в деле, если ты согласишься его принять. Это не подачка и не подарок, тем более — не способ купить твое прощение и расположение. Просто это как мое, так и твое детище… это наше имя и его известность заслужена. Подумай, пожалуйста, и дай мне знать.
Мужчина прошел обратно к входной двери и сказал уже Роману:
— Рад был видеть тебя, внук.
Тут его голос дрогнул, и он ушел, не задерживаясь и не пытаясь больше ничего сказать.
С тех пор прошло два года. Ювелирная мастерская работала, имя Строговых было уважаемо в своих кругах… Дед уехал, но иногда все же появлялся, не в силах совсем отказаться от общения с внуками — шесть лет назад у Романа родилась сестра, а через год — брат. А учитывая, что имелись еще брат и сестра от его отчима — бати, семья была большой и, что самое главное — сплоченной и дружной.
Отношения между дедом и отцом долго оставались строго официальными, а Ромкина мама была со свекром предельно вежлива и только, и он воспринимал это нормально. После того, как он покопался грязными лапами в их жизнях, легкого прощения своих грехов он и не ожидал. Но внуки, особенно маленькие, не помнили зла и деда любили. А он делал все, чтобы любовь эту хранить и умножать.
Когда определились в вопросе с военной карьерой и Роман решился отказаться от нее, прощаясь мысленно с морем, отец вызвал его на разговор.
— Ты пока получал только удовольствие, работая с камнями. Теперь настанет такое время, когда твои способности начнут приносить весомую прибыль — это немалые деньги, сынок. У нас большая семья… Егор талантлив до изумления. Я сделаю все, чтобы заинтересовать его и не отпустить из семейного бизнеса. И уверен — он когда-нибудь будет благодарен мне за это.
У Леночки способности к математике… если бы мы уговорили ее изучать экономику и бухгалтерию, бизнес стал бы семейным полностью. Есть некоторые нюансы нашего дела, посвящать в которые чужих людей просто опасно… А учитывая еще и то, что наша мама талантливый художник и ее эскизы, наброски и идеи новых работ гениальны, мы могли бы работать исключительно семейно.
Малыши уже интересуются, суют свой нос в самоцветные завалы, и просто дело времени определиться с их способностями и стремлениями.
Почему я сейчас заговорил об этом? Я понимаю — ты сейчас думаешь, что теряешь море. И хочу сказать, что не дам погибнуть твоей мечте — мы со временем сможем купить яхту. Для начала небольшую. Финский залив хорошее место для учебы и наработки навыков управления. В дальнейшем — Балтика, и более серьезный аппарат. Не закапывай свою мечту, не хорони ее — все в наших руках. Цель есть, к ней нужно стремиться и достичь ее. Мы постараемся, так?
— Так, — ответил Ромка и уже два года впахивал, как раб на галерах. Но счастье оказалось ближе, чем думали — небольшую парусно-моторную яхту ему подарил дед на двадцатилетие. После этого что-то неуловимо сдвинулось в отношениях между дедом и родителями — не из-за дороговизны подарка, а из-за его ценности для Романа, которого любили все. А значит, его радость и удовольствие стали семейной радостью.
Вся немаленькая семья жила в частном доме в пригороде Питера. После амурских просторов просто дышать городским воздухом было тяжко. Собственно, именно этот дом и должен был отодвинуть на некоторое время мечту о яхте, и с этим Роману пришлось смириться. Потому что продавать квартиру в городе, и переносить мастерскую ближе к дому было невыгодно.
И со временем получилось так, что в этой квартире он стал жить один. Научился готовить себе вполне съедобную пищу не на костре, а на газу, закупаться в супермаркетах, устраивать машинные постирушки и утюжить одежду. Продолжал поддерживать отношения с курсантами теперь уже третьего курса военно-морского училища, сдружившись еще во время поступления. Встречался с ними в выходные, когда их отпускали в увольнение. Шли куда-нибудь вместе — выбор мест отдыха в городе был огромным. Знакомились с девушками, встречались с ними — жизнь продолжалась…

ГЛАВА 3

К нашему местному батюшке я пошла на следующий день. Хотелось скорее решить все рабочие вопросы, от которых зависело мое будущее благополучие, да и просто — будущее.
Священник жил в доме, принадлежавшем церкви и построенном около нее. Как и все дома в селе, он был сложен из полу бруса и покрыт серым шифером еще советского образца. Сама церковь, как и положено, занимала самое высокое и живописное место в округе — на заросшей густым садом горке возле Гнилухи, впадающей где-то дальше в гиблые Рдейские топи.
Эти болота по площади считались самыми большими в Европе и находились на территории Псковской и Новгородской областей — соединяя их собою. Места были настолько дикими и местами неприступными, что во времена Великой отечественной там — в глухих лесах, на островах и полуостровах между гиблыми омутами, в глубоком тылу у немцев продолжала существовать советская власть и работали колхозы. В помощь голодающему Ленинграду колхозниками даже был отправлен продовольственный обоз с этой так и не оккупированной фашистами территории. Эту историю знали, предков помнили и гордились ими.
Отец Никодим был сыном предыдущего местного священника и занимал свою должность уже почти тридцать лет. Был в курсе природной особенности местного населения, да и нашей с мамой тоже. Так что являлся и лицом, отправляющим религиозный культ, и психотерапевтом, и просто доверенным человеком для всех, кто проживал в округе. Вот и мне сейчас предстоял нелегкий разговор с ним.
Быстро решить вопрос не получилось — я и не рассчитывала на это. Мы сидели за столом вместе с батюшкой, распивали чаи с пирожками и осторожно прощупывали друг друга — тема разговора была щекотливой и даже опасной. А мужик он был мудрый, опытный и собаку, как говорится, съел в вопросе любых переговоров. Но сейчас завис и он…
— Ээ-э… давай так… Я ничего тебе не обещаю, но все, что смогу, узнаю обязательно. Но речь пока пойдет о единственном разе — объясним случайной находкой. И найдешь не ты — клад выроет трактор, а заниматься всем Саныч будет. Сейчас у тебя есть что сдавать?
Страницы:

1 2 3 4 5 6





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • Afelia Montgomery о книге: Крис Муни - Тайный друг
    Отличная книга! Было очень интересно читать. Как раз в так любомом мной стиле. Прекрасно развернута сюжетная линия, хотя мне все еще не хватает раскрытия личности дарби. Особенно понравилось то, что дело не было раскрыто фантастически, чуть ли нереально легко и быстро. Покащана крапотливая и тяжелая свскная работа, раскрыт образ преступника, его мотив и способ мышления. Одназначно прекрасная книга в своем жанре!

  • sunqueen о книге: Джон Маррс - The One. Единственный
    Необычно. Но очень интересно. Не знаю даже, с чем сравнить. Написано качественно. Здесь и триллер, и мелодрама. Главная мысль произведения, как я понимаю - Что такое жизнь без настоящей любви, и что такое Настоящая любовь. Автор показывает нам одновременно несколько историй взаимоотношений, каждая история по-своему уникальна, развязки непредсказуемы. Каждая история тронула и заставила задуматься.

  • alexhlamov о книге: Алиса Перова - Танго на троих [СИ]
    Здравствуйте!

    Скажите, пожалуйста, с кем можно пообщаться на предмет размещения рекламы на Вашем проекте? Есть качественное предложение на тематику Вашего сайта с приятным доходом.

    Сотрудничаем со многими крупными проектами по Вашей тематике.

    Вы бы могли предоставить скайп либо телеграм?

    Скинем всю информацию, она займёт буквально пару минут.

    С Уважением, Александр

  • volg о книге: Дмитрий Казаков - Живи, Донбасс!
    Ты с головой дружишь? Приедь,поживи с годик, а потом пиши такую чушь.

  • book.com о книге: Кристина Кандера - Никогда не поздно [Это магия нас связала]
    Местами суховато, но, впрочем, общая картина яркая!

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.