Библиотека java книг - на главную
Авторов: 53044
Книг: 130167
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Ткачи Заклинаний»

    
размер шрифта:AAA

Татьяна Леванова
Сквозняки. Ткачи Заклинаний

Глава 1. Тучи бездомные…

Пещера была мала для старого дракона. Жесткая чешуя скрежетала о каменные стены. С шумом, шурша о неровные своды и с треском ломая сталактиты, распахивались перепончатые крылья. Досадуя на тесноту, древний ящер бил хвостом, и тогда огромные камни откалывались от скал и с гулким грохотом катились по бесконечным туннелям и переходам куда-то вглубь, к самому сердцу планеты. Дракон многое повидал на своем жизненном пути, но теперь все воспоминания отступили перед ноющей болью старых ран. Ему некого было стесняться – с новым приливом страдания он ревел во всю глотку, а потом тихо плакал, тяжело вздыхая от облегчения, когда приступ проходил, и слезы его шипели на тяжелых лапах, придавая блеск изогнутым черным когтям…
Маша вздохнула и опустила голову, прижалась лбом к открытой тетради, лежащей на столе. Ей необходимо было написать всего полстраницы, буквально два-три предложения, но она как обычно замечталась, прислушиваясь к ветру, который плакал и грохотал по крыше, словно безумный ударник неведомой рок-группы. Под эти звуки дракон встал перед глазами, как живой. Хотя Маша никогда не видела драконов, она точно знала: где-то они существуют. У нее было доказательство – броня из драконьей стали, которую она получила в Как-о-Думе. Сталь, конечно, была самая обычная, но ее когда-то плавили в огне настоящего дракона.
Конечно же, Маша никому не говорила, что верит в существование драконов, а также волшебников, трехротых слонов, оборотней, привидений, людей-растений, тигровых ежиков, и не просто верит, а даже видела собственными глазами. Что толку объяснять и доказывать, если в родном мире для друзей и близких весь ее опыт значит не больше чем сновидение?
В принципе, до последнего времени это не очень беспокоило Машу. После первого путешествия ей очень сильно хотелось кому-то рассказать о своих приключениях и даже показать, как-то соединить необычное с давно знакомым, пережитое в других мирах с опытом в родном мире. Но потом она постепенно привыкла, что есть дом, привычный с детства мир, где сравнительно безопасно, где надежная крыша над головой и нормальная жизнь, родные и друзья, учеба и планы на будущее. А есть другие миры, куда она может угодить без всякой подготовки и без особого желания, потому что она Сквозняк – сквозь ткань миров проходящий странник. Ее так и будет мотать по другим мирам, в которых требуется ее помощь – то есть свежий взгляд со стороны, пока она не найдет своего места в родном мире, не определится со своей судьбой. Вот именно – пока не найдет…
Уже почти два года Маша знает, что она Сквозняк. Она была уже в шести мирах, но до сих пор всерьез не задумывалась о своем предназначении в родном, словно так будет всегда. Дом, школа, мама с папой, друзья и приключения в других мирах, умещающихся в минуту времени ее родного мира, не оставляющие после себя ничего, кроме воспоминаний. Не задумывалась до этой недели. Началось все просто – с очередного сочинения на тему «Кем быть».
Маша с детства привыкла отвечать на этот вопрос, почти не задумываясь. «Детским врачом, как папа», – шепелявила она еще малышкой, и взрослые умилялись, гладили ее по голове, говоря, мол, хорошая профессия, нужная. С годами мало что менялось, минутные мечты стать космонавтом или актрисой появлялись и исчезали, и Маша снова отвечала, что будет педиатром. Врачом так врачом, соглашались взрослые, будет династия. И вдруг преподаватель русского языка, проверив сочинение, усомнилась в Машиной искренности. После уроков она отозвала девочку и сказала, что в жизни не видела ее ни рядом с малышами, ни с бинтом в руках. Биология и химия – несомненно, нужные предметы для будущего врача – были у девочки также не в чести. Маша предпочитала географию, историю и литературу.
– В начальной школе я лечила всех, кто не успевал удрать, – попыталась пошутить Маша, но ей было совсем не весело. – Но с тех пор я повзрослела и больше не отношусь к профессии врача, как к игре.
– Ты хорошо описала профессию педиатра, – Любовь Григорьевна постучала указательным пальцем по тетради, – пятерка за сочинение, разумеется, пойдет в журнал. Но мне бы хотелось знать, чем ты хочешь заниматься на самом деле? Попробуй подумать и дописать несколько строк о себе.
В тот же день Маша поговорила с одноклассниками и узнала, что такой разговор с учительницей был у каждого, и каждому было велено после готового сочинения, написанного в классе, дописать еще две-три строчки о том, что действительно нравится. Озадаченные ребята решили задать вопрос прямо на уроке.
– Любовь Григорьевна, неужели вам не понравилось ни одно наше сочинение? Вы многим поставили хорошие оценки. Зачем нужно что-то еще писать?
– В этом сочинении я хотела проверить не только вашу грамотность и умение излагать свою точку зрения, – ответила учительница. – Я надеялась увидеть, что у вас у каждого есть мечта.
– Какое отношение имеет мечта к сочинению «Кем быть»? – удивилась Света Новоруссова. – Если я мечтаю быть «звездой», то ведь это же не профессия, так о чем мне писать?
– Звезда – это, конечно, не профессия, – усмехнулась Любовь Григорьевна. – Это, скорее, известность, но можно сказать, что в какой-то мере это и уровень успеха. А профессия, которая приведет тебя к статусу «звезды», может быть любая – актриса, певица, балерина. Звездой может быть даже ученый, журналист или политик. Видите ли, ребята, мне просто хотелось удостовериться, что вы действительно выбираете свою дорогу. Конфуций говорил: «Если ты выберешь дело себе по душе, тебе никогда в жизни не придется работать». Это значит, что ваша будущая профессия должна быть вашим любимым делом, и вы будете заниматься им с удовольствием. Вот что я имела в виду, говоря о том, что хочу, чтобы у каждого из вас была мечта.
– Жаль, что нет такой работы – играть в компьютерные игры, – пошутил Костик. – Просто моя мечта!
– Но ты же можешь стать разработчиком компьютерных игр, – тут же нашлась учительница.
– Скорее, русским ПьюДиПаем, – рассмеялись друзья.
Ребятам дали задание – в выходные серьезно подумать о том, чем им больше всего нравится заниматься, и написать об этом две-три строчки в конце своих сочинений. Многие даже не особенно расстроились из-за дополнительного задания на выходные. Света тут же написала черновик о своей мечте – петь, танцевать, сниматься в клипах. Костя заявил, что у него есть идея для такой компьютерной игры, какой еще никогда не было, и в выходные он поищет в интернете, как пишутся сценарии. А Лена Новикова вспомнила, что ей всегда нравились цифры. Больше всего на свете она любила считать, и поэтому сделала приписку к своему сочинению, что вместо того, чтобы быть учительницей математики, она бы лучше получила образование экономиста…
А вот Маше было хуже всех. Слова учительницы о том, что не похоже, будто ей действительно нравится профессия детского врача, прозвучали как гром среди ясного неба. Девочке очень не хотелось расстраивать таким известием папу, но она должна была посоветоваться с родителями, ведь с учительницей и с друзьями она уже поговорила, а ответа на главный вопрос все еще не было.
– Как это – не знаешь, чем ты любишь заниматься? – удивилась мама. – Разве ты ничего не делаешь, ничего не умеешь?
– Ну почему, – задумалась Маша. – Я много что люблю. Я занималась танцами, гитарой, немножко умею готовить, делать маникюр, вы с папой учили меня, как лечиться волшебными, ой, я хотела сказать, лечебными травами, это тоже очень интересно, по крайней мере, интересней химии. Смогу найти еду и воду, если что случится, например в лесу, развести костер, добыть воду в пустыне из почвы… – девочка вовремя прикусила язык, сообразив, что не стоит пересказывать родителям содержимое учебников для Сквозняков из Академии Сквозного пути в Как-о-Думе.
– То есть ты будешь либо танцовщицей, либо гитаристкой, либо поваром, либо мастером маникюра, либо… Даже не знаю, как это называется – бабкой-травницей? – пошутил папа. – На самом деле я не вижу ничего тут страшного. Ты же с рождения наблюдаешь за моей работой, так сказать, изнутри. У Людмилы Григорьевны другой опыт, о медицине она судит с позиции пациента. Если бы я взялся рассуждать о педагогике и методике преподавания русского языка, Любовь Григорьевна тоже отнеслась бы ко мне в лучшем случае снисходительно. Хотя, если раньше ты действительно говорила, что хочешь стать врачом только потому, что по-детски подражала мне, это сочинение – хороший повод задуматься, чего ты на самом деле хочешь.
Маша окончательно запуталась и решила подумать обо всем на досуге, то есть в субботу, когда она останется дома одна. Папа ушел на дежурство в поликлинику, мама отправилась к бабушке в гости, а девочка достала тетрадь с сочинением, положила перед собой на стол и честно попыталась подумать о своей судьбе. Но потом она услышала рев дракона и лишь спустя полминуты поняла, что это всего лишь шум ветра. Маша ведь даже не удивилась, подумав о том, что дракон может жить в пещере неподалеку – она и не к такому привыкла. С кем это еще могло произойти? Ветер сыграл шутку с ее воображением, случайно напомнив, кто она на самом деле. О том, что она Сквозняк.
– Я однажды кому-то сказала в другом мире, что у меня уже есть работа, – вспомнила девочка. – Я Сквозняк, я исследую другие миры, наблюдаю, изучаю, думаю, нахожу что-то неправильное. И вполне в этом преуспела, по крайней мере, шести мирам точно помогла. Но ведь я не делала чего-то сложного, чего-то, чему надо специально учиться, – я не сражалась, не строила, не изготовляла, не лечила. Я просто выживала, пряталась, наблюдала, находила что-то непра вильное или плохое и старалась это исправить. И, кроме того, у меня ведь не было выбора. Вот именно – у меня никогда не было выбора! Что-то выхватывало меня прямо из комнаты, закидывало черт знает куда и ждало, пока я не додумаюсь, что можно предпринять! Разве это профессия? Разве это мечта? Разве к этому можно стремиться?
Просто чтобы напомнить себе, что значит быть Сквозняком, Маша достала свои волшебные предметы: броню, перешитую Кристиной в жилет и перчатки, кристалл кварца на черном шнурке, который помогает Сквозняку сохранять энергию, крохотную шапочку колокольцев с синим фонариком, который всегда указывает верное направление, складное зеркало с расческой – так называемое «второе лицо» для всех миров. Потом надела черные джинсы, белый свитер, сверху застегнула броню, сунула руки в перчатки, собрала по карманам остальные вещи. Подумав, добавила «дары» – пучок разноцветных ленточек, оставшихся с прошлого урока труда, потому что в доме случайно не оказалось леденцов или еще чего-нибудь в этом роде. «Дарами» назвали в Академии Сквозного пути леденцы, которыми Маша угощала местных жителей в своем первом путешествии. Как потом прочитала девочка в одном из учебников в Как-о-Думе, «дарами» называли предметы, которыми юные странники пользовались, чтобы дарить или меняться в других мирах ради самоопределения и выживания. Частый, но не обязательный предмет для путешествия между мирами. Яркие новые ленточки вполне годились для маленького подарка, как леденцы для хранителей стихий или бусы для туземцев.
Дополняло наряд кольцо из птичьего камня, подарок Андрея Шамана. Впрочем, Маша и так его никогда не снимала, это была единственная связь с дорогим человеком. Коротки были их беседы, кольцо сильно раскалялось от обмена даже парой слов между мирами. После каждой встречи Маше казалось, что она скучает по Андрею еще сильнее. Он так же сильно скучал по ней, Маша знала об этом точно, поэтому кольцо всегда оставалось теплым, словно живое.
– Моя личная униформа! – усмехнулась девочка, глядя на себя в зеркало. – Да, я настоящий Сквозняк. Это то, что я умею делать. Мне это нравится, хотя меня никто и не спрашивал, хочу ли я им стать. Но это не может быть моей профессией. Скоро я все равно повзрослею и найду свое место в жизни, я больше не буду Сквозняком. И тогда всю свою жизнь мне придется чем-то заниматься, желательно не очень скучным. Но вот чем? И почему мне кажется, что когда этот день наступит, это будет буквально конец всему, словно никакой жизни у меня больше не будет?
Новый порыв ветра заставил окна задрожать. Он взревел, как разбуженное чудовище. Маша подошла к окну, но стекла запотели, и почти ничего не было видно. Тогда девочка надела ботинки, чтобы не замерзнуть на балконе, накинула мамин халат, висевший на спинке стула, – он был толстым и мягким – и шагнула за стеклянную дверь. Ей хотелось посмотреть, насколько сильный поднялся ветер, и заодно слегка проветрить разгоряченную размышлениями голову. На улице творилось нечто совершенно фантастическое. Ветер выворачивал наизнанку тополя, гремел шифером на крыше, гнул антенны и играл на проводах, как на гитарных струнах. Но интереснее всего смотрелись облака. Маша в жизни не видела, чтобы из них получались такие невероятные каскады и горы – многоцветные, многоуровневые, густые и кудрявые, легкие и перистые вперемешку, словно исполинский парикмахер сооружал искусную прическу на напудренном парике придворной дамы…
– Стать бы ветром, улететь прочь, – бездумно пробормотала Маша, протянув руки к облакам, словно пытаясь их потрогать. И так же бездумно принялась читать стихотворение Лермонтова, твердо вызубренное года два назад: – Тучки небесные, вечные странники! // Степью лазурною, цепью жемчужною // Мчитесь вы, будто как я же, изгнанники…
Внезапно сзади нее кто-то сильно стукнул в балконную дверь. Девочка подскочила от неожиданности – ведь дома никого, кроме нее, не было – и обернулась. Балкон пропал. Машу окружали снег, холод и облака. Белые вершины гор простирались вдоль горизонта. Сама же она стояла, похоже, на такой же горе, на самой верхушке которой была круглая площадка с аккуратным бордюром, над которой явно кто-то потрудился. Площадку заносил снег, но отчего-то все сугробы на глазах девочки, едва появившись, внезапно сами собой рассыпались и улетали…
Маша ощутила облегчение и вместе с тем досаду. Она переместилась между мирами. Внезапно, как обычно. И первые минуты, как всегда, были самыми мучительными: ни дома, ни друзей, ни денег, ни еды – и если порой ей везло хотя бы на погоду, то точно не сегодня. Трудно найти дом, еду и друзей, стоя на заснеженной вершине горы, еще труднее исследовать новый мир в таких условиях. Девочка почувствовала, что замерзает не на шутку, засунула руки в рукава и надела на голову капюшон от халата. Это мало помогло. А ведь в последнем путешествии она понадеялась, что это было в последний раз, шутка ли, шесть миров позади. Единственный мир, в который она надеялась переместиться в будущем, был тот, где остались Рогонда, Ночные Птицы и Андрей…
– Красивый стишок, мне понравился. Это про воздушных странников? – вдруг спросил девочку кто-то. Это был мужской голос, глубокий и немного гулкий почему-то, словно говорящий держал около губ стеклянную банку.
– Это же Лермонтов, – замерзшие губы не слушались девочку. – Это про тучи.
– Странно, больше нам подходит, воздушным странникам. Степью лазурною мчитесь вы, будто как я же, изгнанники…
– Каким воздушным странникам? – Маша вертела головой, пытаясь понять, откуда раздается голос.
– Посмотри сюда! – раздалось над ее правым ухом. – Всем воздушным странникам, и мне в том числе. Сыновьям ветра, семерым ветрам, небесным бродягам, беспечным скульпторам, как нас ни назови – мы воздушные странники.
Маша обернулась и подняла глаза. В воздухе висел полупрозрачный человек. Вернее, он был не совсем полупрозрачным. Его голова была словно отлита из стекла, но ниже под стеклом был будто морозный узор, только этот узор все время двигался и переливался. Крохотные спиральки, дымчатые облака и клубящиеся тучи были у него под кожей. Он висел вниз головой, скрестив руки на груди, лицом к лицу с ней, и поэтому Маша не сразу заметила, что ног у него вовсе нет. Их заменял странный вихрь, похожий на дымок костра или зимнюю поземку, белесый и крутящийся по спирали. Хвост, как у летучего змея.
– Я Аэрон, а тебя как зовут? – улыбнулся прозрачный. – Где твой Покоритель Воздуха? Как ты тут оказалась?
– Меня зовут Маша, я Сквозняк, – пробормотала девочка, потрясенно разглядывая нового знакомого.
– Сквозняк? – обрадовался Аэрон. – Это такой маленький ветерок внутри комнаты? Значит, ты моя младшая сестренка! Теперь понятно, как ты оказалась тут без Покорителя Воздуха, ты, видимо, только что родилась!
– Только что родилась? С чего вы взяли? Вообще мне тринадцать лет, – призналась девочка. – Но я действительно не могу сказать, как я тут оказалась.
Аэрон уже не слушал ее, играя и кувыркаясь в воздухе, он облетал площадку и смахивал снег хвостом.
– Мне бы спуститься, – робко произнесла девочка, губы замерзали все сильнее. – Как тут можно спуститься?
– Без Покорителя Воздуха – никак, – рассеянно отозвался Аэрон. – Но если ты Сквозняк, просто лети домой.
– Как это, я не могу… Я же разобьюсь. Помогите мне!
– Ах да, Сквозняк – это же ветерок внутри дома, а тут нет ни стен, ни потолка, – Аэрон хлопнул себя по лбу. – Ну ладно, если ты моя младшая сестренка, я тебя отнесу, и, кстати, ты должна обращаться ко мне на ты, раз уж мы родственники. Только скажи куда, просто вниз или куда-то еще?
Он подлетел к ней поближе и опустился так низко, что спокойно обвил ее руками за плечи. Маша ничего не почувствовала, кроме тепла, словно подул летний ветерок. Его лицо оказалось вровень с ее лицом. Аэрон приподнял стеклянную бровь и предложил:
– А может быть, полетаем вместе? Я покажу тебе горы и долины, реки и дороги, перелетных ежей и поля укуси-ветер, города, выточенные из камня, и каменные статуи, созданные моими братьями…
– Города – это то, что нужно, – согласилась девочка.
Продолжая обнимать ее прозрачными руками, Аэрон ринулся вниз со скалы, и девочка завизжала, глядя на то, как быстро приближается земля.

Глава 2. Мир разумных ветров

В ответ на Машин испуганный крик Аэрон добродушно рассмеялся и замедлил полет. Девочка замолчала, глядя на землю под собой, она не чувствовала, что ее кто-то держит, ей просто было тепло, и она висела в воздухе, словно держалась на поверхности воды в бассейне, безвольно, но спокойно.
С высоты земля напоминала ее детское лоскутное одеяло, мама сшила его сама, когда Маша была совсем маленькой, вышила на отдельных разноцветных квадратиках солнце, луну, ежат, медвежат, и потом годами хранила его в комоде. Вспомнив свое одеяльце, Маша совсем успокоилась, с любопытством рассматривая странные, разные по размеру и узору квадраты цвета хвои, охры, клюквы, янтаря, шоколада, графита. Она гадала, были ли то поля, дороги, деревни.
Аэрон, убедившись, что девочка успокоилась, снова набрал скорость. Земля двигалась все быстрее, но Маша этого совершенно не ощущала, ее хранила атмосфера Аэрона. Ветер не бил в лицо, не трепал ее волосы, поэтому она продолжала внимательно рассматривать мир, который постепенно открывался перед ее глазами. Они еще немного снизились, и девочка принялась различать силуэты. Первое, на что она обратила внимание, были причудливой формы скалы. Они громоздились многоэтажными арками, кольцами гигантской змеи и походили то на полуразрушенные мосты, то на развалины фантастических ажурных замков. Маша никогда не видела ничего подобного, это зрелище заставляло ее сердце биться сильнее, чем от полета, и впервые за все свои путешествия, пожалуй, кроме первого, она усомнилась в том, что не спит. Настолько необычны и грандиозны были эти нагромождения, что ни на минуту не возникала мысль, будто их создала природа. Их автором мог быть только нечеловечески гениальный, может быть, даже безумный художник.
– Это города? – едва дыша, спросила девочка у Аэрона.
– Ну что ты! Это просто скалы, сестренка. Мои братья постарались. Из-за сыновей ветра тут такая эрозия. У некоторых из нас нет чувства меры, и они дуют кто во что горазд. Но зато у каждого – безудержная фантазия. Мы вытачиваем из скал, мы рисуем в облаках и мешаем снег с дождем с капельками солнца. Города, впрочем, тоже мы создавали. Ты еще увидишь – ни один не повторяет предыдущий. Отец Ветров однажды сказал: наши города похожи на бусы, рассыпанные по поверхности планеты, причем каждая отдельная бусинка – уже произведение искусства.
– А как вы создаете и вытачиваете?
– У ветра огромная сила, сестренка. Если ее направлять в нужную сторону, а еще лучше в несколько сторон одновременно, имея в запасе не часы, а годы и даже века, поскольку мы бессмертны, можно добиться самых невероятных результатов. Особенно если приложить фантазию. Тебе понравятся наши города, ведь как Сквозняк ты должна веять там, где есть стены…
– А в какой город ты меня несешь?
– Солнце клонится к закату, смотри, небо меняет цвет. В темноте летать совсем не весело – не видно же ничего. Так что я тебя доставлю в ближайший город, а ближе всего – Каменное Сердце.
– Какое жуткое название… Ты не знаешь, откуда оно?
– Говорят, город издали похож на огромное человеческое сердце. Я верю на слово – ведь у нас, ветров, сердце выглядит совсем по-другому. Да ты сама знаешь, ты же его только что видела – сердце ветров – там, на вершине…
– Как? Где? – растерялась Маша, но в это время Аэрон спустил ее еще, и она различила далеко внизу словно бы серебристо-серую вуаль, которая быстро летела вперед и переливалась на солнце. – Что это? Дай посмотреть!
– Осторожно! Ниже мне нельзя – они меня боятся!
– Ну хоть чуточку… – Маша нагнулась и вытянула шею. – Кто это – они?
Внезапно ей стало холодно. Аэрон выпустил ее из своих рук, и Маша, не успев испугаться, тут же коснулась ногами земли, словно спрыгнула с качелей. Сын ветра взмыл вверх, но девочке было не до него.
Она оказалась в самой гуще серебристых, словно новогодний елочный дождик, нитей, только таких тонких, что не меньше полсотни потребовалось бы на одну дождинку. Они посверкивали на солнце тысячами бликов, но все равно были бы незаметны, если бы на каждой из них не висел колючий шарик размером с пятирублевую монету. Они шуршали и перешептывались, пролетая мимо Маши. Тонкие нити окутали девочку, пристали к ее распущенным волосам, к рукавам, одна даже прилипла к щеке. Тогда только Маша поняла, что они ей напоминают – паутинки с паучками.
Но тут шарик, прицепившийся к рукаву, развернулся, и девочка поняла, что смотрит вовсе не на гадкого паука. Это был ежик. Крошечный ежик, с бархатным серым пузиком, с черными бисеринками глаз, с серебряной колючей шкуркой. Двумя передними лапками он держался за блестящую паутинку и внимательно смотрел на девочку.
– Куколка, – вдруг чуть слышно прошептал ежик, встал на все четыре лапки и, пробежавшись по рукаву девочки, спрыгнул и выпустил новую серебристую паутинку. И тут же воздух наполнился нестройным шепотом, в котором по-прежнему было трудно разобрать что-то, но одно слово все время повторялось:
– Куколка, куколка, бойся куколку, найди куколку, помоги куколке…
Маша стояла неподвижно, позволяя ежикам пролетать мимо. Если кто цеплялся за ее волосы или одежду, он тут же спрыгивал и летел дальше. Когда последние сверкающие паутинки с серебристыми клубочками пронеслись мимо, к девочке спустился Аэрон.
– Прости, что оставил тебя, – смущенно сказал он. – Перелетные ежики легко теряют направление, и если выбрали одного сына ветра, дующего в одну сторону, то второй может случайно унести часть их не туда, куда они направлялись. А у них такие сложные семейные связи, что потеря одного ежика трагическим образом сказывается на всей колонии. Мы любим пошалить, крошим камни, поднимаем волны на море, гоняем облака, ломаем деревья, но стараемся не обижать перелетных ежиков. Это очень хрупкие существа, коренные жители мира ветров, из их паутинок соткана основа нашего мира. Отец Ветров считает, что ежики нам даны для того, чтобы мы могли сдерживать себя и не разрушили под горячую руку все до основания.
– Они умеют говорить? – Маша растерянно смотрела вслед серебристой вуали, стелющейся над сухой степной травой, по дороге к далеким причудливым скалам.
– Считается, что они умеют предсказывать и советовать, но это относится только к людям, а не к нам с тобой, сестренка. У нас ведь нет судьбы, прошлого или будущего, нет поступков, мы всего лишь бездумные силы природы… Полетели дальше?
Аэрон снова поднял Машу, так, что ее ноги едва касались высокой степной травы, и понес в сторону, противоположную той, куда улетели ежики. Девочка с удивлением обнаружила, что среди травы иногда попадались небольшие деревья с узкими жесткими листьями, самые настоящие, только вот по размеру не больше травинок. Правда, сами травинки были ростом с Машу. Сначала она решила, что под ними молодой лесок.
– А в вашем мире леса есть? – спросила девочка.
– Конечно, мы как раз летим над коротко-лесом, – рассеянно отозвался Аэрон. – Вот же деревья в траве-ветрорезке.
– Разве это не молодой лес? Я имею в виду – высокие деревья, выше этих, у вас бывают?
– Все деревья прячутся в траве-ветрорезке от моих буйных братьев… Поэтому они такие короткие.
Вскоре под ними оказалось не прежнее бескрайнее поле высокой травы, а странное болото, полное черных изогнутых, словно щупальца, незнакомых растений, усеянных сучьями с крошечными зелеными грибами на концах. Маша принюхалась – пахло мамиными кухонными шкафами, корицей, имбирем, мускатным орехом, гвоздикой…
– Укуси-ветер! – Аэрон взмыл к небу. – Не выношу этот запах!
Маша больше не пыталась вырваться из теплых объятий Аэрона, так высоко они поднялись. Поле укуси-ветер кончилось, показалась широкая дорога, по обеим сторонам которой рос уже знакомый девочке коротко-лес. Сверху он напоминал шкуру огромного пятнистого животного. Трава ходила волнами, степь покрывалась темными и светлыми пятнами, потому что ветер дул одновременно в разные стороны. Ветер не был пустым. В одну сторону он нес стаю перелетных ежей, в другую – огромных коричневых мотыльков. В третью – словно медузы в воде, в воздухе плыли оранжевые цветы, беспомощно волоча за собой длинные не то корни, не то стебли.
Потом пеструю шкурку коротко-леса сменила серая и блестящая водная гладь – река с каменистыми берегами.
Дорога теперь шла вдоль берега, Аэрон понесся прямо над ней, держась справа от каменных столбов, стоящих друг за другом, словно фонарные. Присмотревшись, девочка поняла, что это статуи, изображающие людей и похожих на Аэрона существ, только громадные, словно деревья из ее мира. Многие из статуй обвивал вьюнок с крошечными белыми цветочками.
– Кто это сделал? – Маша едва не свернула шею, засмотревшись на статую прекрасной девушки-летчицы, у которой по комбинезону и по шапочке с летными очками вился вьюнок.
– Мои братья, сыновья ветра, конечно же! Кому еще под силу совладать с камнем, у кого еще хватит искусства создать такое великолепие?
– А кто эта девушка?
– Не знаю, это не моя работа!
Внезапно на дороге Маша увидела несколько человек, стоящих на лыжах на колесиках. В руках они держали какие-то планки, от которых отходили тонкие нити, похожие на паутинки перелетных ежей, только нити крепились к ребристым парусам формы неправильного четырехугольника. Паруса были небольшие и лежали в воздухе почти плашмя, что очень удивило девочку, которая до сих пор была уверена, что паруса должны быть огромными и вертикальными.
– Караван кайтов, – опередил Аэрон Машин вопрос.
– Кого?
Страницы:

1 2 3 4 5





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.