Библиотека java книг - на главную
Авторов: 48627
Книг: 121450
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Город людей» » стр. 18

    
размер шрифта:AAA

— Они что там, как в морозилке хранились, а теперь оттаивают? — ругался Палыч, когда очередная группа инсектоидов разворотила-таки бетонную будку вентиляционной шахты и обрушилась в зал ФВУ. По счастливой случайности жертв не было — двери были задраены, в помещении никого. Но половина вентиляции вышла из строя, и что делать с запертой толпой мантисов тоже было непонятно. По одному их бить наловчились, но десяток сметет любые ловушки. Двери заварили, усилив стальными балками, вентканалы заглушили. Вторая установка работала с перегрузом, в Убежище стало душно и постоянно пахло горелыми обмотками вентиляторных моторов.
— Вы вообще неправильно ставите вопрос, — пытался объяснить Матвеев. — То, что вы назвали «мантисами» — не животные и не насекомые. Это не живые существа, а физические явления, которыми сопровождаются слияния и разделения фрагментов…
— Бред какой-то, — отмахивался от него Лебедев. — Это ты в книжках своих вычитал?

Не дожидаясь, пока до обретенных территорий можно будет добраться по поверхности, Матвеев установил локальный прокол к тому реперу, где Ольга нашла рекурсор. Палыч, поколебавшись, дал добро на разведку — видимо, надеялся найти там что-нибудь полезное, например — еду. При такой температуре она могла храниться вечно.
Вопроса «кому идти» уже не возникало — и Ольга вернулась, вооруженная пожарным топором на длинной ручке. Механизм застыл недвижно, на полу ждала несостоявшегося рукопожатия мертвая рука, а дверь была все так же закрыта снаружи. С ней пришлось помучиться — толстые промороженные доски не поддавались. Топор оставлял неглубокие зарубки, очевидно демонстрирующие тщетность Ольгиных усилий. Поняв, что патрон регенератора закончится раньше, чем дверь, она вернулась с наскоро сляпанным химиками вышибным зарядом. Прикрутила, как проинструктировали, нужной стороной к двери, подожгла запальный шнур и вышла обратно — мало ли, а вдруг, например, потолок рухнет?
Не рухнул.

За выбитой дверью, к сожалению, не нашлось еды. Там оказалось нечто вроде лаборатории алхимика, как их рисуют в книжках — колбы, реторты, много медных трубочек и непонятных устройств. А главное — шкафы с книгами. Большая часть оказалась на русском — в старой орфографии, с «ятями» и «ерами». Матвеев накинулся на них, как голодный на хлеб, и теперь ходил, как пыльным мешком стукнутый.
— Совсем, совсем другая физика! — жаловался он.
— Как физика может быть «другой» — удивлялся Мигель, — если взаимодействия те же?
Юному мэнээсу книжек не давали, берегли неокрепший разум.
— Понимаете, — пытался объяснить Матвеев, — наша физика всегда шла от разрушения. Ее приоритет — энергия, как можно больше энергии и побыстрее. Желательно моментально и в одной точке, чтобы бабахнуло. Вся наша наука — от войны. Они шли другими путями — через топологии и геометродинамику.
— Это что-то дает нам в практическом плане? — нервничал Палыч.
Что ему те «топологии», когда пайки опять пришлось урезать? Убежище жило в полуголодном режиме, более-менее полноценно питались только занятые на тяжелых работах и дети. Всерьез обсуждались экспедиции в замерзший кусок «Загорска» в надежде найти то, что не успели вывезти вначале. Когда-нибудь солнце растопит снег, и они смогут засеять землю… Но вряд ли доживут до урожая.
— Это наш шанс пробиться из изоляции, — упрямо отвечал Матвеев. — Уже сейчас я многое вижу иначе. Наша Установка — очень грубый, неэффективный и несфокусированный способ воздействия, в нашем фирменном стиле «плясать от энергии». Открываем замки кувалдой, хотя ключ лежит под ковриком. Неудивительно, что нами недовольны, грохот, небось, стоит на весь Мультиверсум…

Уже через неделю он достал свой «ключ из-под коврика».
— Вот что использовали они, — Воронцов выложил на стол прямоугольную пластину черного камня. — Мы нашли в лаборатории пачку таких, но не могли понять, что это.
— И сейчас не понимаем, — уточнил Матвеев. Воронцов поглядел на него с неприязнью, но сдержался, продолжив:
— Есть описание их работы, хотя мы пока еще далеки от понимания физического принципа. Вероятнее всего, она основана на квантовой корреляции с реперами…
— Ближе к делу, — прервал его Палыч.
— Если верить описаниям, то при помощи этих… э…
— Устройств? — нетерпеливо подсказал Мигель.
— Скорее, объектов, — поправил Матвеев, — можно перемещаться от репера к реперу без установления фиксированных проколов.
— И как это делается? — заинтересовался Лебедев.
— Мы пока не знаем точно…
— Тогда зачем вы отнимаете мое время? — Председатель Совета извелся в попытках как-то решить текущие проблемы, и не был настроен на обсуждение вопросов теоретической физики.
Текущие — в прямом смысле слова. Температура на поверхности поднялась, и Убежище начало затапливать. Промороженная земля не впитывала воду тающего снега, вентканалы заливало, стало сыро, остатки продуктов едва не потеряли из-за плесени… Снова начали работать поисковые команды, зачищающие под ноль все здания на поверхности, но продовольствия находили жалкие крохи — тут полкило крупы на чьей-то кухне, там пара банок консервов, забытых в тумбочке общежития… Все серьезные запасы вывезли в самом начале. Но все равно — на участие в поисковой работе стояла очередь, люди устали сидеть под землей. Вскоре должно было потеплеть достаточно, чтобы переселиться наверх, но продовольственной проблемы это не решало. Убежище находилось на грани настоящего голода.

— Палыч, — сказал Матвеев. — Я все понимаю, но мне от Совета нужно только разрешение.
— Разрешение на что?
— Я хочу протестировать всех на способность взаимодействия. Методика описана очень поверхностно, но…
— Что это нам даст? — устало спросил Лебедев.
— При удаче нам откроется весь Мультиверсум.
— Включая дорогу домой, — добавил Воронцов.
— Товарищи, вы не возражаете? — Лебедев обратился к членам Совета.
— Только путь начнут с тех, кто не занят в поисковых группах и не трогают техников, — сказал Голоян. — Не надо отвлекать людей по пустякам.
— Черт с вами, действуйте, — резюмировал Палыч.

Первым оператором стал Олег Синицын, юный радист.
— Тут какие-то точки… — неуверенно сказал мальчик. — И линии… А вы что, их не видите? Они на головоломку похожи. Если их вот так сдвинуть…
Олег вернулся через сорок минут живой и здоровый, возникнув там же, где исчез — у репера старой башни. Матвеев с Воронцовым уже готовы были выдрать друг другу остатки волос, обвиняя в преступной халатности.
— Раньше почему-то не срабатывало, — сказал он, извиняясь, — я и так и этак — и ничего. А потом раз — и вернул все, как было. А там так тепло! Птички поют.

— Где птички — там и рыбки, — уверенно заявил Мигель, упаковывая рюкзак. — А где рыбки — там и более крупная фауна…
Он заботливо крепил чехол с удочками и ружье. Ольга смотрела на это скептически, но он не обращал внимания.
— Меня отец учил, — вещал он. — Я и на блесну могу, и сеткой, и охотиться… Ну, тоже пробовал.
— Сможешь? — спросила юного оператора Анна.
— Наверное… — ответил тот не очень уверенно. — Один я уже три раза туда-сюда проходил. Попробую и с вами… Станьте ближе.
Мир моргнул. В оплывшей земляной яме, стоял небольшой круг из покосившихся каменных столбов, окружавших реперный камень. Кругом шелестел залитый летним солнцем густой лиственный лес.
— Hostia!.. — тихо выдохнул Мигель. — Besa mi culo!31
«Хлоп!» — Выстрелил карабин Анны. В кустах что-то с шумом завалилось.
— Олень, — пояснила она, — мясо!

— Мы нашли стопку таблиц, — объяснял Матвеев. — Буквенно-цифровой код, цветовая маркировка. Я предполагаю, что так у них размечалась реперная сеть. Но как ее соотнести с нами? Где точка отсчета? Мы понятия не имеем.
— Значит, будем идти экспериментальным путем, — сказала Ольга решительно. — Переход, разведка, вносим данные, идем дальше.
— Товарищи, а почему бы нам просто не переселиться в этот новый… как вы его называете? Срез? — спросил завлаб лаборатории электроники. — Там же целый мир! Можно прожить охотой и собирательством…
— И одичать к чертовой матери через поколение, — недовольно откомментировал Воронцов. — Ваши внуки, товарищ Петин, будут бегать в шкурах, нарубив наконечники стрел из корпусов приборов.
— Нет, товарищи, — сказал Лебедев, — мы обязаны найти путь домой. Наш институт, все мы, несмотря на случившуюся катастрофу, стали обладателями ценнейшей, уникальной научной информации! Ее надо донести до партии и правительства, дать нашей советской Родине эту возможность, подарить ей целый Мультиверсум! Ставлю на голосование постановление о продолжении разведки. Кто за?
Проголосовали единогласно.

Историограф. «Дезертир»

— На вот, прими, — Ольга дала мне треугольную оранжевую таблетку, — пострадавший…
Борух протянул фляжку, я запил. Сразу стало легче. Знаю такие, это из альтерионской полевой аптечки. Никакого «вещества», никакой мистики, но работает сказочно — альтери сильны в фармакологии.
— Как вы меня нашли? — спросил я уже более членораздельно. Опухоль спадала на глазах.
— А мы тебя и не теряли, — сказала она загадочно.
— Они же маячок сразу выкинули…
— А мы его для того и положили, — пояснил Борух.
— Понятно… То есть, непонятно. А нашли-то как?
— С Дороги можно найти не только место, где ты когда-то был, но и человека, который тебе хорошо знаком, — пояснила Ольга. — Ты сам был этим маячком для меня.
— Вообще-то, меня и грохнуть там могли… — возмутился я.
— Риск всегда есть, — пожала она скучным голосом. — Мультиверсум — опасное место.
Я даже задохнулся от возмущения — а то, что они вот так меня слили, это вообще ни о чем? Не нашел слов, промолчал. Толку-то? Она и так прекрасно понимает, что я про это думаю. И ей пофиг. Вот Боруху, вижу, неловко. А для нее это нормальный размен не очень ценного меня на очень ценные разведданные.
— И зачем всё это было? — спросил я мрачно, не ожидая ответа. Но она ответила.
— Мы нашли их.
— Это не их базовый срез, они там…
— Знаю — оборвала она, — мы забросились сразу, как тебя привезли. Провели разведку, взяли «языка», оценили обстановку. Узнали много интересного, так что ты получил по физиономии не зря.
Замолчали, недовольные друг другом. Машина катилась в туманном шаре Дороги, проплывали мимо размытые полупейзажи, которые то ли существуют, то ли являются в чистом виде феноменом наблюдателя. Воронцов в этом вопросе не соглашался с Матвеевым, но у того было большое преимущество — он давно помер. С покойником не поспоришь.
— Переговоры-то с местными провел? — спросила Ольга вдруг. — Они готовы лечь под нас?
— Откуда ты…
— Ой, ты думаешь, почему я тебя отправила, а не Андрея, например? — засмеялась она. — Ты прекрасно подходишь для спонтанных самопрезентаций. Такой обаятельно-беспомощный, при этом положительный и позитивный. Как щеночек. Даже удивительно, что тебя все-таки побили. Как у них рука-то поднялась?
— Они не со зла… — буркнул я растерянно. — Так надо было…
— Вот! Я же говорю! Вот по Андрею сразу видно, что он хитрожопый, по Боруху — что он сапог, Македонец просто бы всех убил… Кого посылать, как не тебя, Тёмочка? Ты отлично создаешь положительный образ коммунара. Этакий наивный и честный, пионер-герой. Может, зря я с тобой разошлась? — подмигнула она и положила мне руку на колено.
— Но-но! — я решительно отодвинул коленку, насколько это вообще возможно в тесной машине. — Я человек женатый!
— Ты… кто? — Ольга озабоченно заглянула мне в глаза. — Тебя по голове, что ли, били?
— А ну-ка, — обернулся к нам с водительского места заинтересовавшийся Андрей, — только не говори мне, что Сева… Что, да? Которую хоть?
— Всех.
— А-ху-еть! — в восторге подпрыгнул он. — Ну, Тёма, ты и кретин! Рекорд Мультиверсума, я считаю, да, Оль?
— Серьезно? — Ольга смотрела на меня с жалостью и недоумением. — Сева впарил тебе этих… Ну ты даешь!
— А у меня что, был выбор? — возмутился я. — Да и что с ними не так? Ну, кроме того, что их трое? Я, конечно, к этому обстоятельству без восторга, но, чувствую, дело не только в этом…
— Что, пожалел несчастных девочек? — укоризненно покачала головой Ольга. — Я ж тебя знаю, на сиськи бы ты не повелся. Пожалел же, признайся?
— Да меня никто и не спрашивал! Ну, практически…
— Развел тебя Сева, — снова повернулся к нам Андрей. — Не мог он тебя заставить, не по понятиям это. Просто развел. Увидел дурачка, и…
— Да что с ними, мать вашу, не так?
— А ты подумай, — неприятно гыгыкнул он. — Неужели работорговец не нашел бы, куда трех красивых баб пристроить? Если бы за ними не стояли ба-а-а-льшие проблемы?
— И что, ничего теперь нельзя сделать? — спросила его Ольга. — Жалко же Тёму. Хоть и дурачок, а свой…
Меня аж перекосило. Дурачок?
— Ну, не знаю… — засомневался Андрей. — Слушай, многоженец, ты их трахал?
— Нет, — ответил я, — как-то, знаешь, не до того было.
— Тогда, может быть, есть варианты… — ответил он неуверенно, — но не факт. Надо бы перетереть с Севой, зря он так. Македонца ему, вон, заслать страха ради. Он про него наслышан.
— Вы сами не разрешили мне его трогать! — возмутился Македонец. — Я бы его…
— Он нам еще нужен, — отрезала Ольга, — да и не такой он плохой. Знает границы. Санитар леса, так сказать. Не будет его — будут другие, куда хуже.
— Как скажешь, — не стал спорить стрелок, — но я бы их всех…
— Ты их и так уже всех… — почему-то раздраженно сказала Ольга.
В Коммуну прибыли без приключений, но со странным чувством. Все было как всегда, но теперь меня не оставляло ощущение фальши, как будто из-под фасада благополучного сплоченного общества стали просвечивать самого подозрительного вида конструкции. Но это, конечно, нервное. Надеюсь.
Как я дедугану и обещал, донес информацию до руководства. Хотя формально достаточно было рассказать Ольге, но я уперся и дошел до Палыча. Одноглазый Председатель выслушал меня внимательно, задал несколько уточняющих вопросов и обещал обсудить ситуацию на Совете. Меня на него никто, конечно, не пригласит, и по принятым решениям в известность не поставит, но мне и не сильно хочется. Все, что зависело от меня, я сделал, а дальше сами как-нибудь.
Лекции мои, как выяснилось, из учебного плана успели исключить. «Ну, мы не знали, когда вы вернетесь… — сказал секретарь учебной части, глядя мимо меня в угол. — Да и нагрузка на детей так выросла, так выросла… Очень много времени занимает военная подготовка, пришлось убрать часть курсов… Ну, вы же понимаете…»
Я понимал. И мне было даже почти все равно. Что-то во мне на сей счет не перегорело, но определённо сдвинулось. Правда, когда на меня на улице налетела девочка Настя и, тряся белобрысыми хвостиками, затараторила: «Темпалыч, здравствуйте! Темпалыч, где вы были, мы так ждали?!! А ваши уроки вернут, не знаете? Ой, как жаль…» — во мне поднялось-таки некое сентиментальное чувство. Но я сказал себе, что хватит мне быть «дурачком», а надо быть суровым и сильным. А дети про меня скоро забудут, и правильно. Прав Борух, это все гнилое интеллигентское рефлексилово. Пусть лучше Карасов их научит глотки резать. Самый полезный навык для подрастающего поколения Коммуны. Думаю, лет через десять последствия их сильно удивят, но это уже не мой уровень компетенции.

— Объясни ему, что так дела не делаются, — инструктировал меня Андрей. — Что это подстава и за нее и спросить могут. Есть кому. Тем более что ты будешь с Македонцем, Сева его боится до усёру… Пусть другого лоха ищет.
— А может, ты со мной? Сам и объяснишь, раз вы так хорошо знакомы…
— Не, — помрачнел он. — Тот срез, где они… Нечего мне там делать. Это личное.
— Совесть, что ли, внезапно проснулась? — удивилась Ольга. — Не поздновато?
— Это никогда не поздно, но тебе не понять, — огрызнулся Андрей. — У тебя-то и просыпаться нечему…
Ольга не обратила на его слова никакого внимания.
— Поскольку твой брак не завершён фактически — если не врешь, конечно, — поучала меня она, — условие нарушено не будет, и Сева это знает. Просто ему давно хотелось переложить этот геморрой на чужую задницу, а тут ты подвернулся. Он, поди, забухал на неделю с такого счастья…
— С чего мне врать? — обиделся я.
— Не знаю, — отмахнулась Ольга, — люди всегда врут про секс, а у тебя вообще болезненная потёртость на том месте, которое ты ошибочно считаешь совестью.
— А почему мне никто не хочет сказать, что это за девушки, почему Сева так хочет от них избавиться, и в чем вообще проблема? — не стал я поддерживать тему совести. Ведь про служанку, например, я так никому и не рассказал, хотя, казалось бы, ничего такого. Ну, Ольга бы меня облила презрением, конечно, но она и так каждый день пинает меня в самолюбие, я привык.
— А что, тебе так хочется стать внезапным многоженцем? — удивилась она.
— Ничуть, но…
— Вот и прекрасно. Когда эта проблема станет не нашей, будет вообще все равно, в чем она состояла.
— Да, но…
— Никаких «но»! Вам пора. Это ты у нас праздношатающийся ловелас, а Македонец с «Тачанкой» в жестком графике работают.
Мне это очень не понравилось, но я знаю, что давить на нее бесполезно. Поэтому улучил момент и прижал в углу Андрея:
— Знаешь, — ответил он нехотя, — с одной стороны, Ольга права, и не лез бы ты во всю эту мистику. С другой — она-то, со своим комсомольским анамнезом, в нее и не верит. А, может, и зря.
— Мистику?
— Ну… Знаешь, все эти Хранители… С одной стороны, они, конечно, совершенно материальны, и я их сам лично видел.
— И я.
— И ты, да. С другой — все, что с ними связано — чистая мифология. Кто они? Что они? Чего хотят? Почему?
— Матвеев писал, что они вообще не существа, а явления, как гравитация или красное смещение, — поделился я услышанным от Ольги, — фактор равновесия, балансир в механизме Мультиверсума.
— Ну, вот и скажи, сила тяжести может чего-то хотеть? Ну, кроме как чтобы кирпичи вниз падали?
— Вряд ли.
— Вот я и говорю — мистика!
Договорить нам не дали, подлетели на «Тачанке» Македонец с Маринкой, под их неласковыми взглядами Андрей стушевался, замолк и ушел.
— Такси подано! — сказала Марина, и мы нырнули в туманную неопределенность Дороги.
— Не слушай ты его, — посоветовал мне Македонец. — Плохой он человек. Лучше с такими вообще дел не иметь.
— А что делать? Хорошие люди помогать почему-то не хотят. Слишком заняты хорошими делами, — ответил я.
Македонец пожал плечами и отвернулся.
— Хороших людей нет, — сказал он после большой паузы.
Я ждал, что он как-то разовьет эту мысль, но он не стал, я а не переспросил. К черту всю эту философию. Сброшу со свой шеи внезапный мультибрак, и буду думать, как жить дальше. Что-то не хочется мне больше воевать за Коммуну. Ну да, обиделся. Ну да, глупо. Настоящие герои выше этого. Но я в герои и не нанимался.
Когда машина вынырнула из туманного кокона Дороги, в нос шибанул букет запахов — дым, горелый пластик, тлеющая резина, подгоревшие шашлыки, тухлятина… Как будто свалку подожгли.
Мне сразу стало тревожно и нехорошо. И Македонец напрягся, вытащил свои знаменитые пистолеты, головой закрутил.
— Тут всегда так блевотно воняет? — спросила Марина.
— Вроде бы нет… — ответил я растерянно и тоже достал пистолет.
Его мне, по счастью, сразу вернули, так же, как планшет и УИН. Теперь я был снова полноценный м-оператор Коммуны. Главное — не забывать проверять патроны перед выходом.
Мы выкатились из-за придорожного лесочка и первое, что увидели — неопрятную кучу трупов на фоне подпаленных зданий. Здания оказались плохогорючими и почти не пострадали, чего не скажешь о любителях носить пиджаки с кепочками.
Они пытались защищаться, это было видно. Бежали навстречу противнику со своими обрезами — и лежали лицом вниз с оружием в руке. Выкатывали пулеметные супербагги — и висели, потеряв кепочки, на турелях. Отстреливались из укрытий — и мухи жужжали над бойницами огневых точек. Я не умею, как Борух, читать следы прошедшего боя, но было видно, что на базу напали внезапно и сразу создали большую плотность огня. Характерные следы пуль — малый, всепробивающий калибр, — наводили на вполне очевидные выводы. Стальные борта машин, стены домов, бронелисты огневых точек — всё навылет. Знакомая картина, которую дают скорострелки «агрессоров».
— Вот примерно с этой точки они и отработали… — сказал Македонец. — Выехали из-за посадки и вдарили со всех стволов. Были на броне, потому что ответный огонь им был пофиг.
— Ну что, будем выяснять неаппетитные подробности? — поморщилась Марина. — Или признаем тебя вдовцом, принесем соболезнования и отбудем восвояси? Это не наша война.
Я покачал головой — мне не хотелось видеть, какой именно смертью погибли девушки, но, как ближайший родственник покойных, я чувствовал себя обязанным хотя бы похоронить их по-человечески.
В загоне вповалку лежали в своих серых комбинезонах мертвые рабы. Их лица были спокойны — они вряд ли осознавали происходящее. У многих была аккуратно прострелена голова — выживших добивали контрольными. В баре пол был усыпан битым стеклом, диваны выгорели до основы, а стены расцветились подпалинами. Кто-то держал оборону в коридоре, кидая бутылки с горючей смесью, но ему это не помогло — пластик не загорелся, и его просто застрелили сквозь стенку. Рядом с трупом стоял ящик бутылок с фитилями. По замысловатой татуировке опознал Севиного помощника. Мы прошли насквозь и по дорожке вышли к «пряничному домику» — главной резиденции. В траве лежали подметальщики листьев, обнявшие свои метлы, но коттедж совершенно не пострадал. Его явно никто не брал штурмом. В холле у камина все так же стоял диванчик, на нем все так же сидел Сева. В роскошном бордовом пиджаке, на котором почти не видна была кровь. Мертвый работорговец смотрел на нас помутневшими неживыми глазами, сжав в руке рукоять хаудаха. Я оглянулся — на стене у входа были свежие сколы от картечин, значит, выстрелить он успел. Не помогло, да он, наверное, и не рассчитывал на победу. Успел понять, кто за ним пришел и даже выпить напоследок — на столике стояла пыльная бутыль и пустой бокал. Вот и встретил Сева свою Судьбу. Не принес я ему удачи.
Соседний домик, в котором жили раньше девушки, был пуст. Никаких следов борьбы, только раскрытые двери шкафов и выдвинутые ящики комодов, несколько брошенных женских тряпок. Кто-то забрал моих несостоявшихся жен с собой.
— Ну что, — недовольно спросила Марина, — опять проклятая неопределенность?
— Да, — коротко ответил я.
Увиденное меня не сильно шокировало — за последний год я нагляделся на всякое, — но на душе стало пусто и мерзко. Не в последнюю очередь от того, что история не закончилась. Прозвучит ужасно, но, если бы мы нашли тут трупы девушек, это был бы конец истории. Паршивый, но конец. А теперь я чувствовал себя обязанным что-то по этому поводу предпринять. Мне нафиг не сдался этот гарем, они мне никто, «брак» наш — пустая формальность, но… Я так не могу. Я глупо устроен, да.
— Давайте хоть Севу похороним, — сказал я.
— Зачем? — удивился Македонец. — Он был работорговец, ненавижу эту братию.
— Ну… Не знаю, — сказал я честно. — Это кажется мне правильным.
— Требуется символическое действие? — догадалась Марина. — Это бывает. Иногда нужно что-то такое, чтобы проще было.
— Глупости все это… — буркнул недовольно Македонец.
— Не все такие толстокожие как ты, Мак, — ответила она. — Люди не зря обставляют смерть кучей бессмысленных ритуалов — все эти тризны, отпевания, похороны… Почему не выкинуть в помойку и забыть? Мертвым же все равно?
— Меня, если что, можешь выкинуть.
— Дурак. Это не для тебя и не для них, это для тех, кто живой. Чтобы отделить себя от мертвых и не думать о смерти дольше, чем положено.
— Да черт с вами, как хотите.

Мы нашли в подсобке лопаты, выкопали неглубокую могилу и оттащили туда труп. Я сколотил из двух досок крест, повесил на него, как на вешалку, пиджак и кепку, написал маркером «Сева». Вернулись в дом, достали из бара бутылку и бокалы, разлили, выпили не чокаясь.
— Все, можем, наконец, убраться с этого кладбища? — спросил недовольный Македонец.
— Стоп, вы слышите? — остановила нас Марина.
— Что? — у Македонца уже были в руках пистолеты, я не заметил, когда он их успел достать.
— Какой-то звук… Тише… Где-то в доме…
Мы застыли. В тишине я тоже расслышал слабое поскуливание или тихий плач.
— Второй этаж, — определил стрелок. — Аккуратно, мало ли что…
Поднялись, пробежались по комнатам — никого. Звук пропал — видимо, услышавший шум, затаился.
— Может, черт с ним? — Македонец был не в духе. — Ну какая нам разница…
Но мы прошлись еще раз, тщательно проверяя все закоулки, и я нашел.

Она сидела, свернувшись невозможно плотным клубочком, в бельевой корзине.
— Что это такое? — недоуменно спросила Марина.
— Домашнее животное, сделанное из человека, — пояснил я, разглядывая заплаканное, исхудавшее и ободранное существо. — Вот, что бывает, когда евгенику не ограничивают этикой.
— Оно говорящее?
— Кажется, нет. Во всяком случае, при мне не говорила. Я ее и видел-то один раз, у Севы.
Сейчас по этой… не знаю, как и называть… было никак не сказать, что она симпатичная. Выглядела, как отбитая у собак дворовая кошка, блохастая и облезлая. Сколько она тут просидела, в корзине? Но под нашими взглядами стала расправляться, непроизвольно прихорашиваясь.

— И мы, конечно, заберем это с собой? — обреченно спросил Македонец.
— А что, ты предлагаешь ее бросить? — возмутилась Марина. — Вряд ли она выживет, охотясь на мышей.
— Сева говорил, это уникальное существо, последняя из своего вида, — поддержал ее я.
— Ну, тогда забирай себе, — отрезал Македонец. — Ты нашел, тебе и кормить.
— Ну, Мак! — начала было Марина, но, посмотрев внимательнее, внезапно передумала. — А и правда, куда нам сейчас домашних животных! При нашем-то графике… Зачахнет! Ее, небось, выгуливать надо, кормить, вычесывать…
— Ну, в принципе, можно что-то придумать… — Македонец, кажется, тоже разглядел существо в деталях.
— Нет-нет, пусть Тёма забирает, он парень одинокий, соломенный вдовец. А так хоть какая-то живая душа. Придешь домой — она тебе радуется…

Я с сомнением посмотрел на заплаканную рожицу и спросил:
— Ну что, пойдешь ко мне?
Миниатюрная женщина робко кивнула, показывая, что обращенную к ней речь худо-бедно понимает. И то хорошо. Понятия не имею, куда ее деть, но не бросать же тут, в самом деле. Погибнет. Интересно, есть в Коммуне при школе живой уголок?
Когда проходили через холл, она вздрогнула, посмотрев на диван, и прижалась ко мне. От нее исходило такое ощущение тревоги и неуверенности, что я сам чуть не запаниковал на ровном месте. Вот же, эмпатка чертова! Понавыведут мутантов, а я мучайся…

В общем доме заглянул зачем-то в комнату, в которой меня держали — и пожалел об этом. Там лежала мертвая служанка в буром от крови платье. Судя по позе — пыталась забиться в угол и спрятаться, но и ее не пожалели, походя пристрелив. Конечно, стоило бы похоронить, но спутники меня второй раз не поддержат, а сам я буду копать до вечера. Ну что же, не судьба. В конце концов, мертвым действительно все равно, где лежать.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.