Библиотека java книг - на главную
Авторов: 52903
Книг: 129760
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Партизан.Ру»

    
размер шрифта:AAA

Георгий Антонов
Партизан. Ру

Глава 1

— … И это не повод, чтобы не выпить! — завершил свой витиеватый и сбивчивый тост следователь ФСБ Чаплин, опрокидывая рюмку и цепляя на вилку гриб. Все молча последовали его призыву. Веселье явно сходило на нет. Сказывалось отсутствие дамского общества, недельная усталость от правоохранительной рутины, и что завтра снова в седло, да за такую-то зарплату — а пусть-ка они сами побегают, ети их…
Столбов лениво хрумкал маринованным огурцом, косясь на запакощенный стол. Гуляли у него. «Лишь бы Офшорников не перебрал, чтоб не пришлось оставлять на ночь». И на три буквы не пошлешь — чем меньше чин, тем больше спеси… С тех пор, как от Олега Столбова ушла жена, его трехкомнатная квартира стала превращаться в безотказное место ментовско-прокурорских и прочих силовых посиделок, планомерно приобретая черты притона. Поначалу Олегу это даже нравилось — и отвлекает от личных заморочек, и ты всегда в курсе дела — кто, кого, за что и почем. Но постепенно и эта клубная атмосфера начала тяготить. Олег служил следователем Ленинской районной прокуратуры, его ценили за кропотливость и склонность к анализу, в связях, порочащих его, замечен также не был, но как-то год от года ему все больше начинало казаться, что он что-то упустил в жизни, или вообще сел после института не в свои сани, да тут еще разрыв с Катериной, и…
— И все-таки я скажу — с Перво-ма-маем вас, дорогие друзья! — заплетающимся слегка языком провозгласил Натан Семенович Комаринский, или, как его называли среди своих, дядя Наташа. — С днем примирения и… как его… согласия! Вот я на днях — вы все знаете — получил звание полковника казачьих войск.
Олег уставился на него осоловелым взглядом. Это было что-то новенькое. Дядя Наташа, мутный тип под шестьдесят, значившийся конкурсным управляющим очень во-время разорившегося унитарного предприятия, был вхож везде, где пахло властью или деньгами. Его терпели, потому что из внутреннего кармана он с ловкостью Кио извлекал периодически, где надо и нет, пачечку фотографий 10х15, на которых он был запечатлен с разного ранга деятелями, в погонах и без погон, начиная с канувшего в лету Чурбанова, и кончая — страшно сказать, кем даже… В общем, терпеть — терпели, но полковник?
— Натан Соломонович, а вам шашку в руках держать доводилось? — дернув локтями, прорезался неожиданно ОМОНовский капитан Егорка Михалев, румяный богатырь с донскими корнями, до этой поры, как и обычно, сидевший тихо, лишь изредка стреляя из-под густых бровей ярко-желтым взглядом, похожим на взгляд сытой, но хищной птицы.
«Браво, Егор!» — вяло подумал Столбов. Комаринский несколько скуксился и потянулся разливать еще по одной, нависая тугим животом над скромной закусью.
— Мой вот прадед у Его Превосходительства Александра Васильевича Колчака сотней командовал. И по матери деда — за антоновский мятеж… того… — продолжал вещать Егор — кажется, молодца задело за живое. — А адмирала — когда на лед выводили — иркутский комиссар Мойша Чудиновский с него сапоги стянул. Видимо, думал — по ноге. А? Не ваш родственник? — и Егор уперся взглядом в мелко кривляющегося дядю Наташу.
— Ну и кто старое помянет… Вспомнили тоже, батенька, — нашелся Комаринский. — А вот лучше я вам, господа, расскажу про то, что еще никто не знает. Никто не знает — я знаю! — Он поднял вверх толстый курчавый указательный палец и дождался тишины.
— А вот кто из вас был в Верхопышемском районе?
— Верхопышемский? Был, дыра дырой, — отозвался басом майор Василенко из убойного, — Как — то ногу там нашли в помойке. Собаки разрыли. Бомжи свою сожительницу топором приложили. А там ею же и закусили на бережку. Обычное дело — за боярышник. И надо ж было нас с области дергать. Мерзость, конечно…
— Да, село разлагается… — глубокомысленно заметил Столбов.
— В Верхопышемском нашим доблестным губером все леса взяты на 25 лет в аренду. Под якобы заповедник. Охотится он там, — подняв голову от шпрот, нудно проговорил помпрокурора Ленинского района Яблоков.
— Ну и вы знаете — и я знаю. И таки вы молчите — и оно вам надо? — завилял тугим животом дядя Наташа над убывающими закусками, разливая по еще. Когда все выпили, он вдруг посмотрел искоса, как-то схитреца, на Столбова.
— А вы, Олег Анатольевич? — эти слова он почти прошептал, наклонившись к нему толстым, расплывающимся лицом.
— Чего? — отозвался Столбов, пребывая в полунирване.
— А ничего. Просто привет передавайте Совкову Ивану Ильичу. Ивану Ильичу Совкову…
— Ага. И от вас привет. И от Колчака. Александра Васильевича… И от Антонова… — А кто это — Совков? Фамилия какая гнусная… Спать… Черт возьми! Не… А, ладно… Катя… Как — ты снова со мной?… Катька… Ну да, дурочка моя. Да, да…
— Столбов! — Олег! Столбов, мать твою! — из сна его выдернули, как из омута — за волосы.
— Столбов! Трубку держи! — кто-то ударил два раза по щекам и всунул в непослушные пальцы скользкую и липкую от шпрот телефонную трубку. — Шеф тебя!
— Столбов, слушай! Кончай ночевать! — в голосе прокурора слышались нотки настолько непривычно-нервные, что мозг моментально переключился на восприятие.
— Слушай! Короче, сейчас пять, шестой. В шесть ноль-ноль у твоего подъезда будет Петрович на «Ниве». Едешь в Верхопышемский район на усиление. Терроризм, мать его!
— Дак пусть ФСБ, мать его, туды в бабушку, — опять школьники про бомбу позвонили, чтоб контрольную не писать… — начал бормотать Олег спросонья.
— Заткнись! — зашипел в трубку прокурор. — Похищен глава администрации района. Василий Кузьмич Кучелапов, мать его конем! Участковый с огнестрельным ранением… В общем, полный привет. Все, отбой!
Олег повесил трубку, прошел в ванную и начал методично тереть себе уши под холодной водой. Светало помаленьку…

ГЛАВА 2

А было так. Василий Кузьмич Кучелапов, глава администрации Верхопышемского района, проснулся от гадкого чувства под ложечкой. «Опять жаба давит, — обречённо констатировал В.К.,- И чего она на этот раз?»
Последнее время жаба зачастила, и чувство это, где-то между физической болью и беспричинной тоской, не давало досыпать, гнало на кухню, к холодильнику, к кофеварке. Потом, после второй чашки капуччино, В.К. прошёл в душ. Всего душевых в его доме было три — скромно, по одной на этаж, не считая сауны. С замираньем покрякав под холодными, острыми струйками, Кучелапов пустил тёплую, потом растёрся толстым финским полотенцем и оглядел в зеркале свою представительную, покрытую веснушками и рыжим волосом фигуру. Бодрости прибыло, но беспричинная тревога осталась — жаба затаилась за камушком. В.К. прошёл в свой кабинет на третьем этаже, как всегда, закрытый на ключ и с наглухо зашторенными окнами. Оглянувшись ещё раз на дверь, Кучелапов нащупал в ящике стола скрытый выступ, и картина Айвазовского над диваном издала лёгкий щелчок. Он сдвинул «Девятый вал» вместе со стеновой панелью, набрал комбинацию шифра и запустил пальцы в сейф.
Вот она, заветная папочка! Мамочка моя! В.К. перелистал документы — всё было на месте: печати, подпись губернатора, подпись Бориса Бодунова… А вот и сертификат на акции. А вот и главное — просто половинка белого листа А-4. В.К. любовно повторил, шевеля губами, двенадцатизначный номер счёта. Это был своего рода ритуал. Конечно, зазубрил наизусть — но ведь память в пятьдесят четыре годика могла и подвести. А этот вот листочек, — Кучелапов провел по поверхности пухлой рябой ладошкой, — этот листочек — это пропуск в его, Кучелапова, маленький персональный рай.
За окном, выходящим на центральную площадь посёлка, нарастал, между тем, некий неопределённый гул. Кучелапов отвел пальцем краешек глухой шторы и выругался вслух.
— Первомай же сегодня, мать ети! Не было команды п… ть! Чего их сюда с утра принесло. Вот дебилы — отдохнуть не дадут в праздники. Два дня выходных, жена в Сочи, прислугу отпустил с вечера. Всё к тому, чтобы с утра на охоту. Нет, сползлись. Из своего дома, как вор, через гараж выходить. Так, охранника отпустил. Ну, ничего. Вызову-ка я Вову Клюквина. Мужик правильный. С ним и выпить, и поматериться, как говорится. И лося освежует, и за рулём… Опять же участковый — места знает, и от людей ему почёт…
Неприятный гул за шторами нарастал.
— Аллё, Семеныч! — Кучелапов набрал номер. — Ты, Дарья? А где Вован? На каком ещё патрулировании в праздники? На площади митинг? Тьфу ты! Да не ты. Ну, будь. — Алло, дежурный! Начальника отдела мне. Это Кучелапов. Что? Тоже на патрулировании? Весь отдел? Они что — с ума посходили? Почему не доложили, если такой кипеш? В штатном режиме, говоришь? Ладно. Свяжись по рации с Клюквиным, пусть дует до меня. Дело есть. Срочное.
… То, что происходило в это утро на площади, было действительно не вполне штатно для тихого лесного райцентра Верхняя Пышма. По единственной главной улице посёлка двигалась толпа, напоминавшая среднее между картиной классика «Сельский крестный ход» и демонстрацией времён застоя. Хотя пьяных было на удивление немного. Люди шли с хмурыми, сосредоточенными лицами, изредка переругиваясь. Окружив маленького, покрытого серебрянкой Ленина на постаменте напротив райадминистрации, шествие принялось клубиться и роптать. Гармонисту, рванувшему было «Вихри враждебные», сразу сунули по шапке из группы молодёжи, и он смолк.
— Кончай совдеп. Цоя давай!
— А чего? При советах работа у всех была. И не грабили так!
— Продали страну за три копейки. Сталина на них нет!
— Долой губера! — Кучелапова на мыло! — Ментов на фонарь!
Выкрики нарастали, но собравшимся явно не хватало единства. Милиция, взявшись за руки, создала живой барьер перед входом в здание администрации, в котором, впрочем, кроме сторожа никого не было. Наконец, на подножье пьедестала взгромоздился пожилой дядька с красным бантом на пиджаке.
— Сограждане! — провозгласил он. — Буду краток. Мы все знаем, почему мы здесь собрались. Земли нашего района скуплены за копейки олигархами. И это вы сами их продали! — в народе зароптали, — Но теперь за нашей спиной они взяли в аренду весь лесной фонд. Все наши предприниматели разорены. Рабочие остались без куска хлеба. А теперь ещё вокруг Верхней Пышмы они создают свою якобы природоохранную зону, чтобы было где им охотиться…
— А Совков курицу мою отнял! Не там, вишь, продавала! — взвизгнула бабка Чарушиха, пролезшая, как всегда, в первые ряды. Тут начальник РОВД Совков, не выдержав, вышагнул из оцепления и замахнулся на Чарушиху дубинкой. В тот же миг здоровенный, похожий на медведя лесной мужик-молчун, известный под именем Домкрат, сгрёб Совкова за китель, и, приподняв из грязи, швырнул в милицейскую цепь. Цепь повалилась, народ хлынул, началась куча-мала.
Когда после нескольких предупредительных очередей в воздух толпа, наконец, рассеялась, Домкрата, разумеется, нигде не нашлось. В. К. Кучелапов же в это время и подавно находился далеко, наматывая километры по таёжному проселку на заднем сиденье своего «Шевроле-Субурбана» в обнимку с любимым «винчестером». Километре на тридцатом сидевший за рулём участковый Клюквин неожиданно врезал по тормозам. Машину занесло, и прямо перед лицом В.К. на дорогу с шумом рухнула ель. Громыхнул выстрел, стало страшно. Клюквина отбросило вправо, осыпав осколками стекла. Потом машину открыли, надели Кучелапову мешок на голову, и он услышал, как Вована выволакивают на дорогу. Потом клацнул затвор.
— Оставь, пускай своим расскажет, — произнёс мужской голос.
— Н-да, жаль… — женский вздох показался Кучелапову странно знакомым.
Машина завелась и тронула.
— Как воняет! — процедил чей-то бас с переднего сиденья, — обделался, гнида.

ГЛАВА 3

Все, конечно, были заняты своим делом. Эксперты замеряли тормозной путь «Субурбана» и собирали осколки стекла в пакетик, шарили в грязи в поисках следов и гильз. Егор Михалев с ребятами умчались вдаль по просёлку — искать ветра в поле. ФСБ-шник Чаплин проводил работу с населением. Население безмолвствовало. Столбов допросил подстреленного Клюквина и вернулся к месту преступления.
Начальник местного РОВД Совков бестолково тёрся возле, не зная, куда спрятать набрякшие глаза и руки, и прикидывал, каким боком вся история может выйти лично ему. Но, как ни прикидывай, выходило погано.
Олег понимал, что это тупик. Всё было настолько кондово, тупо и безобразно, что не укладывалось ни в какую схему, и у всех уже опустились руки. А если добавить к этому бьющий с майского неба ультрамарин, и щебет пробудившихся от зимы птах, и подснежники на лиловых лесных проталинах…
Олег брёл наугад, задрав голову к вершинам шумящих сосен, и лес этот, он знал по карте, тянется туда на сотни километров вдаль, и, не считая редких островков лесоразработок, нет в том лесу человеческого присутствия. И дух захватило от этой первозданности, и мелким, ненужным уже казался Кучелапов с его исчезновением… Олег достал из-за пазухи плоскую фляжку и в очередной раз отхлебнул — вернуть мысли на место. Если похищение из-за выкупа — объявятся сами. Надо ждать. Понятно, что Кучелапов на руку нечист, и трясти его у бандитов смысл есть. Дома сейчас никого, жена в Сочи, сын и дочь учатся в Москве. Выходить на них? — так, размышляя и отхлебывая, Столбов автоматически углублялся в дебри, огибая густые заросли и заполненные талой водой бочажки. — Ещё этот бунт, — нет, тут связи нет, не успели бы… Прислуга? Надо найти и допросить. Какая-то девка недоразвитая. Где сейчас? — Он оглянулся вокруг — и понял, что отчего-то потемнело. Солнце заволокло, и Олегу стало не по себе. — Да я, похоже, заблудился! — тут же под куртку пролез предательский холодок, — А если…
Нога вдруг провалилась, не найдя опоры, потом какая-то страшная сила дернула его за щиколотку кверху, и Столбов, стукнувшись затылком о землю, отключился. Впрочем, кажется, не надолго. Когда он пришёл в себя, земля и стволы деревьев вокруг него мерно вращались, но вращались они как-то не так. Потому что сосны вдруг стали расти кронами вниз, а земля оказалась сверху… Олегу понадобилось ещё некоторое время, чтобы осознать истинное положение дел. Он висел вниз головой, вращаясь на веревке, туго стянувшей его правую лодыжку, а земля была метрах в трёх под ним. Руки, правда, были свободны. Олег попытался подтянуться на брюшном прессе так, чтобы схватиться за верёвку. Нет, не Шварценеггер… Оставалось висеть кулём. Можно было ещё кричать.
— Эй! Эге-ге-гей! — тишина в ответ. — Ау, типа!.. Нет, пустое.
И тут пришла благая мысль: сотовый телефон. Столбов запустил руку в джинсы, и не нащупал ничего, кроме смятой пачки «ротманса».
— Ну, хоть покурим… Тем более сотовый здесь всё равно не ловит.
Читатель, вам никогда не доводилось прикуривать от зажигалки, вися вниз головой? И не стоит. Ей богу, это не самая удачная идея… Столбову вспомнился Муссолини, и стало жаль дуче, и его непутёвую любовницу, а ещё пуще жаль себя. А между тем, неумолимо темнело. Птицы смолкли… Голова набрякла…
… А в развалинах заброшенной грибоварни в глубине леса километрах в сорока к югу от Верхней Пышмы, крепко связанный по рукам и ногам, плакал Кучелапов. В стороне от него на чурбаках сидело двое. Один — некрупный, но крепко сбитый мужчина лет сорока со шрамом через щёку. Другая — золотая блондинка с глазами синими и холодными, как лесное озеро в сентябре. Под мешковатым комбинезоном цвета хаки угадывалась хорошего роста спортивная фигура девушки. Пожалуй, она была повыше своего собеседника. Да и манера говорить у неё была несколько свысока, как бы цедя слова.
— И долго нам тут ещё куковать с этим засранцем, — недовольно пробасил жилистый, сворачивая самокрутку голландского табака. — Хоть бы ты его обмыла…
— Перебей табачком, — отозвалась девушка, — нашёл сестру милосердия. Шеф сказал — ждать, значит ждать.
— А то бы попытать его самим… — мечтательно протянул мужчина, — я вспомню, нас в спецназе учили. Узнать всё — и на кол.
Кучелапов в углу задергался и замычал сквозь кляп.
— Молчи, гнусь, молчи! — девушка пнула его слегка в бок. — Твоё время придёт — ещё запоёшь.
— А есть такой препарат — фенамин-бензедрин, — снова продолжал свою линию жилистый. Вколоть ему — и всё выложит. Как на духу.
— А есть такой препарат — «циклон Б», — в тон ему отозвалась блондинка.
— А это чего? Не слыхал.
— А это, Тайсон, от особо болтливых.
— Да ладно тебе, Хельга, — слегка надулся тот, которого назвали Тайсоном, — лучше скажи, как тебе удалось к нему в дом внедриться?
— Прикинулась убогой, и попросилась на любую работу. Когда жена у него на юга трахаться уехала. Он губы распустил — и взял сразу же.
— Как это ты — и убогой прикинулась? — Тайсон с недоверьем оглядел цветущую фигуру Хельги.
— А я на актёрском училась. Когда-то… В той жизни…
Тут её фигура как-то резко съёжилась, скособочилась и глаза приобрели моляще-придурковатое выраженье.
— Мыться-прибираться! — прогнусила она сквозь отвисшую губу, — Я, дяденька, второй денёчек не кушала… Тьфу! — Хельга распрямилась и плюнула в Кучелапова. Тот дёрнулся и опять что-то злобно замычал. Последовал пинок, который его волшебным образом успокоил.

ГЛАВА 4

День второго мая для следователя ФСБ Чаплина начался с какой-то мутоты. Ночью ограбили сельпо — так здесь по-старинке называли магазин на выезде из посёлка. Хозяин — низенький, потный армянин Саркис, всплёскивая руками, составлял опись убытков и выкатывал беспомощно сердитые глаза.
Список похищенного был странен. В основном продукты, притом простые — консервы, крупы, макароны, спирт. Пара коробок не самых дорогих сигарет. Дорогие турецкие куртки, обувь, коньяк — не взяли. Оставили даже выручку за день. Исчезло зато несколько пар термобелья, три топора и весь запас голландского табака, валявшегося за прилавком третий год. На двери обнаружена надпись краской из баллончика: «Всё вернётся!» — Что вернётся?
Эксперт сказал, что сигнализация отключена грамотно. На мокрой глине отпечатались следы шипованной резины внедорожника. Чаплин плюнул, и отправился обратно в РОВД — продолжать допросы. Почему он должен выполнять чужую работу! Где этот долбаный Столбов? Второй день гуляет где-то с доярками пьяный — и хоть бы показался!
В коридоре его уже ждал вызванный повесткой руководитель местных коммунистов тов. Шохин. Это он возглавлял памятный митинг, после которого Кучелапов исчез.
— Присаживайтесь, Велиор Артурович. — Шохин сел, гордо кусая губы и ожидая, что сейчас повторится широко распиаренный когда-то сюжет «Допрос коммуниста». Но ФСБ-шник оказался незлым и по-человечески усталым.
— Сейчас не будем касаться вашей неприглядной роли в учинённых беспорядках. Я хотел бы просто побеседовать. Узнать ваше мнение. Вы человек интеллигентный, и уж, по крайней мере, не террорист и не уголовник. Что подозрительного вы замечали в посёлке? Или странного? Все вот говорят, что у вас в районе нечисто…
Шохин с облегчением понял, что бить не будут, и его прорвало:
— Лес у нас воруют, товарищ следователь…
— Ну, это не ко мне, — поморщился Чаплин.
— Да нет, я вам про нечисть. Про ведьму хочу рассказать.
— Эта, как её — Индира? — вспомнил Чаплин уже слышанное.
— Индига. Ведьма, девка молодая. Так вот, лес воровал Бабай. Другие тоже, но этот — внаглую, лесовозами. Бригада у него была своя. Наглый, крикливый, ментов всех купил… Извините… Чуть что не по нём — в рыло. И в лесу каждую тропку знал, браконьерил. Так вот, это вся его бригада видела. Только приехали они на делянку, пилы расчехлили — выходит из лесу девка эта. И к нему, к Бабаю. Он на неё только было с матом — а она рукой так вот сделала — Шохин выкинул подобие «Хайль» и медленно опустил руку к поясу. — И Бабай замолчал, и как зомби, пошёл к ней. А она смотрит — и никто не может шевельнуться. Так и увела Бабая в лес. А вернулся в посёлок через три дня — и никто его узнать не может. Тихий, у всех прощения просит. И глаза — добрые… Раздал технику, из дому всё — чуть не даром. Дом запер и ушёл. С тех пор его и не видали.
— Н-да, бывает… А что ещё эта… Индига?
— Ещё один был, из уголовников. Изнасиловать её хотел. Так же рукой (Шохин осторожно выкинул «хайль») его заморозила. А ночью его медведь задрал. Прямо за посёлком. Всё лицо лапой снял, и кишки наружу.
— Что ж она, по-вашему, и медведями распоряжается?
— Вы меня, товарищ следователь, извините, я по должности материалист. Но в посёлке говорят, что медведь тот — не просто медведь, а… — он нагнулся к Чаплину и пугливо прошептал: «О-бо-ро-тень!»
— Ну, ладно, — поморщился Чаплин — А вообще — кто такая, где живёт?
— Вообще — девка тихая, сирота. Живёт у деда на пасеке. Скотину бабам лечит. Мышей из столовой вот недавно вывела.
— Как — вывела?
— Никто не знает. Заперлась, пошептала что-то — так они через дорогу и побежали. Ни одной с тех пор нет.
— Ладно, вы мне тут какое-то фэнтези рассказываете. Вернёмся на землю. Появлялись в посёлке незнакомые?
— С неделю назад шатались двое городских. Мы, говорят, рыболовы. Я им — мол, какая же сейчас рыбалка? Вода-то мутная. Смеются. — А мы, говорят, как раз в мутной ловим…
— Где сейчас?
— А кто их знает. Стояли палаткой дня три, потом то ли уехали, то ли в лес подались. Один худой, длинноволосый, другой со шрамом.
— Ну, хорошо. Вернёмся к демонстрации. Кто такой Домкрат? Почему так зовут странно?
— Зовут за силу. Был случай, на него городские полезли. Так он их сгрёб всех, шапки посрывал норковые, потом баню за угол приподнял, шапки все под неё сунул и на место опустил. Пока на всю бригаду не проставились — не достал. С тех пор и зовут — Домкрат.
— Ну, хорошо. А по-настоящему он — кто? Живёт где?
— Тайга большая. Появляется, исчезает… Шохин помолчал и добавил глухо:
— Только говорят, что по-настоящему-то он и есть тот медведь… Оборотень!
— Ладно, идите… — Чаплин сжал голову ладонями — крыша явно съезжала.
Он вышел на воздух. Стемнело. Глянул на окна кучелаповского дома. Там оставались дежурить двое милиционеров. Зайти, проведать… Через минуту он уже вызывал по телефону всю оперативно-следственную группу.
Двое местных сержантов на ковре возле раскрытого бара в кабинете лежали рядком на животах в странных позах. Они были связаны жабой — ноги к рукам, во рту — теннисный мячик и кучелаповские носки. Сейф был вскрыт!
— Грамотно вяжут, черти! — одобрил Егор Михалёв, разрезая путы.
… Саркис уже запирал своё разорённое гнездо, как вдруг из кустов окликнул тихий голос: «Хозяин!»
— Бабай?! Ты?…
— Возьми вот… Тут больше… — Бабай протянул оторопевшему армянину шуршащий ком денег.
— Извини за беспредел… Мужик ты неплохой.
— Э, слюшай… — Саркис стал машинально совать купюры по карманам, — Я заявление заберу тогда… Завтра…
— А это как хочешь. Кому ты заявление писал, того самого завтра попишут, — спина Бабая растворилась в кустах.
— Ну, вы там, если что, приходите ещё! — растерянно произнёс Саркис.
— Придём, — прошелестели кусты.
Всё это слышала притаившаяся за сельмагом бабка Чарушиха, и тут же побежала доносить. В ФСБ бабка верила — это вам не Совков-паскуда!

ГЛАВА 5

Кучелапов из подвала услышал шум подъезжающего автомобиля. Узнал движок собственного джипа. Дверь грибоварни отворилась, и он увидел в проёме круглую луну. Потом по глазам резанул луч фар.
— Жив! — произнёс надменный голос Хельги. — Слышь, тварь, радуйся! Командир приехал из города. Привёз специалиста, чтобы тебя пытать. Между прочим, потревожил самого доктора Зло!
— Не надо, — захныкал Кучелапов, — сам отдам, всё скажу! Не надо только… доктора Зло!
— Доктор, — раздался снаружи чей-то глуховатый баритон, — У вас всё готово?
— Система грузится! — ответил высокий, гнусавый голос с нотками плохо скрытого вожделения. Кучелапова передёрнуло.
— Но я готов к сотрудничеству! — взвизгнул он.
— Хорошо, проверим, — чья-то рука сунула ему в нос листок бумаги — половинку А-4. Ту самую! О, Господи, добрались! Теперь всё, конец!
— Узнаёшь этот код?
— Да! Господи, да! Оставьте только жить… Жить!
— А зачем тебе жить? — равнодушно спросила Хельга.
Вопрос озадачил, и Кучелапов смолк. Хотелось отвечать долго, сбивчиво, взахлёб. Петь оды жизни, каждой букашке, каждому колоску… Сынок… Доченька… — по щеке покатилась слеза.
— Ладно, этот вопрос пропустим. В каком банке открыт счёт? Отвечать быстро.
— «Фандрайзинг банк» на Кипре.
— Доктор, проверьте. — Раздался стрёкот клавиш ноутбука, попискивание Интернета, и через пару минут — или часов — гнусавый голос сказал:
— Есть!
— Вводите код… Так сколько, говоришь, денег на счету?
— Два миллиона сто тридцать три тысячи евро… Точнее не помню, сложные проценты.
— Недорого Родину продал, — рокотнул сзади знакомый басок Тайсона, — Князь, можно, я его потом удавлю?
— А кто кричал — на кол? — процедила разочарованно Хельга.
— Кучелапова окатило холодным потом.
— Нет! — крикнул он без голоса, — Я же всё сказал! Я сотрудничаю!
— Есть подтверждение! — каркнул доктор Зло.
— Как намеревался получить деньги?
— Надо… Ехать на Кипр. В России нет представительства.
— Банк подтверждает, — отозвался доктор Зло — получение на месте, лично, в течение трёх часов.
— А вот он и билет на Кипр. На два лица с открытой датой, — бодро отозвался из машины Тайсон, роясь в кипе бумаг — содержимом злополучного сейфа. — Ого, смотрите-ка, что тут у него ещё есть!..

* * *

… Но вернёмся немного назад, читатель, и вспомним следователя прокуратуры Ленинского района Столбова Олега Анатольевича. Нехорошо оставлять человека висеть посреди незнакомого леса вниз головой. Когда сознание в очередной раз вернулось к нему, Олег увидел, что он уже не один. Прямёхонько под ним пыхтело и ворочалось большое, круглое, покрытое лоснящейся бурой шерстью нечто. Вот из травы поднялся и потянулся к нему, принюхиваясь, круглый чёрный нос. С его глазами встретились два маленьких недовольных глаза. Гость рявкнул басом и встал на задние лапы. В лицо пахнуло звериным смрадом. «Песец»… — обречённо понял, зажмурясь, Олег. Но медведь вернулся на четвереньки и снова стал что-то искать в траве. Наконец в зубах его оказалась фляжка с недопитым коньяком — вывалилась из-за пазухи, когда Олега вздёрнули. Медведь ловко перехватил фляжку зубами и опрокинул содержимое себе в пасть. Потом буркнул под нос и покосолапил прочь, унося трофей в зубах…
Когда сознание вновь посетило его, внизу уже были люди. Берёзу, на которой он висел, нагнули, верёвку перерезали, и сквозь кровавую пелену Олег увидал тонкое, прозрачное, как фарфор, девичье лицо с длинными глазами, склонившееся над ним.
— Я чего? Я ничего. Это всё Бабайка шалит. Его штуки, — произнёс чей-то хриплый голос, напоминающий медвежье ворчание.
— Полежи, пусть кровь отольёт, — ласково произнесла девушка, положив прохладную ладонь Олегу на лоб. Сразу стало хорошо, захотелось спать.
В следующий раз он очнулся от мерной качки, и понял, что его, как младенца, несёт на руках сквозь лес здоровенный мужик. От мужика уютно пахло дымом костра, беломорно-спиртовым перегаром. Вот спустились на несколько шагов вниз, и Олег очутился под землёй. Его положили на какой-то топчан и, накрыв сверху тулупом, оставили одного.
— Что ты с ним делать хочешь? Зачем приволокла? Разве не видишь — мент это? — перекатывался за дверью ворчливый медвежий бас.
Страницы:

1 2 3 4 5





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.