Библиотека java книг - на главную
Авторов: 52022
Книг: 127591
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Барин»

    
размер шрифта:AAA

Наталья Бочка
Барин

Я знаю – страсть, что пробуждает гнев и ярость. И – ненависть, что превращается в любовь.

Часть 1

Глава 1

Возможно, и не приключилось бы этой истории, если бы не получил молодой помещик Петухов извещение о том, что разорившийся помещик Хромов, живущий за сто вёрст, по причине больших долгов продаёт крестьян.
И не случись на ту пору большой мор меж крестьян самого Петухова. Так что и зерна на полях чуть не треть перезрело – некому убирать было.
От двух этих обстоятельств история и приключилась.

***
– Батюшка, кормилец, голубчик, Христом Богом молю, не разлучай! Буду, где направишь, хоть в поле, хоть в свинарник. Пойду, куда скажешь. Молю, батюшка, голубчик, не разлучай!
Пожилая крестьянка в грязных лохмотьях ползала по соломе, что густо устилала пол в просторной избе. Женщина причитала и срывалась на рыдания. Голос её, пронзительный и резкий, неприятно тревожил слух. Петухов старался отстраниться от протянутых к его сапогам рук.
– Не губи, поимей милость, батюшка! Не разлучай с кровиночкой! Не разлучай, батюшка!
Петухов брезгливо поморщился.
– Убери, – зло зыркнул на крепкого крестьянина и мотнул головой Хромов.
Мужик приподнял женщину и практически поволок за одежду. Она упиралась, цеплялась за все, что на пути вставало, а громкие её крики уже стали настолько дотошными, что хотелось поскорее избавиться от этих навязчивых нот.
– Ну что ж, – залебезил Хромов, только вынесли крестьянку. Глазки его будто жили своей жизнью – они то и дело перемещались с одного предмета на другой, лишь иногда останавливались на лице Петухова. – Думаю, вам, так же как и мне, собственно, приятна наша сделка. Извольте по такому случаю откушать. Хозяйка моя уж и на стол собрала.
– Некогда обеды сидеть, время поджимает. А посему благодарствую, Никанор Фомич, пора нам и в дорогу выдвигаться. Путь-то неблизкий.
– Нет, так нет. Не буду и настаивать.
На дворе людно. Телеги с купленными крестьянами. Несколько дюжих парней, что с ними справляются, коляска самого Петухова и с пару десятков провожающих.
Хромов проводил до крыльца, глянул на двор, махнул рукой, да чуть кивнув на прощанье, опять в избу вошел.

Когда коляска уже неслась меж полями, а деревня Хромова давно скрылась за холмом, Петухов спросил у управляющего:
– Что эта крестьянка так шумела?
– Вроде дочку Хромов отдал, а эту по старости не взяли. Больная, мол, помрёт не сегодня-завтра, а деньги за крестьян немалые плачены. Хромов ни в какую уступить не желал. Что же нам за такую цену чуть не покойников за собой тащить?
– И то верно, – Петухов равнодушно глянул в окно и мысли его потекли в совсем другом направлении.

Планы у Ивана Ильича Петухова грандиозные намечались. Та деревня, что в имущественном у него владении, мала как-то показалась. Да и эпидемия сколько люду положила. Решил ещё крестьян подкупить да переселить. Благо средства сейчас пошли хорошие, нужно бы не в кубышку складывать, а на развитие хозяйства запустить. Так как поля у Петухова пространные, то в последние год-два случилось недостаток в рабочей силе почувствовать.
А тут совсем кстати помещик Хромов, сказывали, за долги расплачивается, крестьянами откупается. Недолго Петухов задумывался – когда ещё такая возможность получится? – написал Хромову. О цене сговорились. За крестьянами Иван Ильич решил лично приехать, с верными подручниками. Всё-таки в первый раз крупную сделку с людьми совершает. А купил ни много ни мало почти двести душ. Большей частью мужики до сорока пяти лет, женщины также, да пять десятков малолетних наберётся.
Известие о продаже крестьян пришло неожиданно, и на первых порах разместить такое количество людей было негде, кроме как рассовать по избам в деревне, по амбарам да сеновалам. Но ввиду того, что рабочей силы очень прибавилось, в небольшой срок соорудили на окраине деревни вместительные бараки. В них-то и поселили всех вновь прибывших.
У бараков – всегда людно. Пока не на поле, бабы с корытами за стиркой, детишки скачут, меж белья шныряют. Вечером так вообще народу тьма. Порой весело, шумно. Часто ругань промеж бабами слышна, а то и у мужиков драка завяжется.
Поначалу чувствовалось – живут те бараки своей, отдельной от других крестьян жизнью. Иногда и меж деревенскими шумок ходил. Недовольство. Но чуть времени прошло, улеглось всё. Ведь и старожилы понимали, без прибывших крестьян как поля обрабатывать?
А у барина земли о-го-го сколько. Знай меряй, за неделю не померяешь.
Немного погодя поутихло, вроде так и было. Пошло житьё обыкновенное. За год все пообвыкли, будто и жили здесь.
Ходили порой, те, что семейные, к барину на поклон, мол, избу бы сколотить – помоги. Пару раз Петухов не отказывал, семьи большие попались. Помогал где лесом, где и мужиков на постройку спровадит. Так ко второму году с дюжину семей в избы из бараков переехали. Разрослась деревня.
А Иван Ильич всё по купеческим делам. Товарную жилу поймал и сидит на ней, пока в пятьсот процентов за товар дают, а как кончится спрос, что-то другое ухватит. Есть у Петухова чуйка торговая. Всякий раз именно то закупает, что вот-вот в цене взлететь должно. Тем и промышляет. Тем и денег больших заработать сумел.
Ничего, что молод. Ведь от роду Петухову всего-то двадцать два с копейками.

Глава 2

Помещик средней руки Иван Ильич Петухов мало что увидал из тех средств, что получил в наследство от батюшки. По той, собственно, причине, что кредиторы, которые оббивали пороги его дома, требовали немедленного погашения векселей и закладных, какие Петухов старший после скоропостижной смерти оставил.
Удивительно, но это обстоятельство вовсе не выбило Ивана Ильича из колеи, а напротив, даже разозлило и заставило предпринимать действия не совсем ему привычные. Купеческое дело до смерти отца мог только наблюдать, а тут пришлось влиться в него с головой, и даже бросить обучение в столичном университете. Для незамедлительного спасения того, что ещё осталось, от полного разорения. И конечно, своего собственного положения, а также положения матушки, что находилась теперь на полном попечении Ивана.
Как оказалось впоследствии, многое из того, что он почерпнул в науках экономических, успело тут же пригодиться. Возможно, именно пара лет обучения в заведении и дала такие результаты на практике. Ведь в первый год Иван успел не только вернуть сумму, розданную кредиторам, а и умножить её вдвое. А ещё через год он уже философски воспринимал так поучительно прожитые в волнении годы. Теперь же точно рассудил, не покажись кредиторы с векселями, возможно, и энергия, что направилась на исправление положения, не появилась бы в нужный момент. В общем – выкрутился, и неплохо.
К двадцати двум годам он уже ловко управлялся с крестьянами, имел полное на них влияние благодаря сердитому, не слишком приятному характеру. А ещё, благодаря крепким молодчикам, что толклись у дома, готовые выполнить любое поручение хозяина. А поручения эти довольно часто состояли в устрашении того или иного мужика, что от работы отлынивал, или бабу вредную приструнить по необходимости. В этих делах ребята очень старались, особенно что касается розог и всякого рода наказаний. Это – только дай.

Сидит Иван Ильич за небольшим столом, пишет. Тёмный вихор на лоб упал. Строгое лицо. Взгляд из-под бровей цепкий. Губы сжаты. Иногда поднимет голову от письма, смотрит в окно, что напротив. Глянет, задумается, потом снова пером водить. Остановится. Встанет. По комнате пройдёт. Ещё немного, и головой потолочных брёвен бы касался. Станом крепок, лицом хорош. Во всём его естестве – власть. Чувствовалось, что управляется он с людьми. Только одним своим видом управится в силе.
Пройдёт по комнате, снова сядет. Обмакнёт перо, и писать.
Резкий бой часов оторвал от мыслей. Дверь открылась и служанка Настя грациозно вплыла в комнату.
– Иван Ильич, отдохнули бы чуток, – она поставила на стол маленький поднос с чаем и пирожками, томно посмотрела на хозяина.
Он осмотрел служанку масляным взглядом.
– А что, можно и отдохнуть, – протянул Иван. – И не только.
Она присела на край стола и улыбалась той улыбкой, которой показывают лишь полное согласие и подчинение. В то время как он почти с таким же строгим лицом обхватил её стройный стан и потянул к себе на колени. Она с хохотом притулилась. Поцелуи их и вздохи некоторое время раздавались по дому, но все, кто находился в районе слышимости этой любовной возни, уж давно привыкли не обращать на неё никакого внимания. Молод, мол, барин, горяч. Что ж такого.

Настя – красивая, с соблазнительными формами, дворовая девка лет двадцати шести, давно в доме служила, ещё при барине покойном. Сказывали, будто и к нему в спаленку захаживала. А как отпрыск старшего Петухова Иван из долговязого отрока в дюжего парня вымахал, так и за него взялась, любовной науке обучила. А тот что – юноша влюбчивый, тут и поставил Настасью главной в доме. Ей же того и надо. Чтобы не под чьим началом, а у самого барина под рукой. Так одно другому не мешает. Настя и в личных служанках и в бдительных любовницах состояла.
Если и пытались другие слуги кого-то из красавиц дворовых подослать, так Настя всех девок затмевала. А уж какими способами отличиться умела, одной ей известно. Но за столько лет ни одна другая девка больше чем на неделю в доме не задерживалась.
Ещё, может быть, и потому, что интересы Ивана Ильича не в том состояли. Он всё больше по экономическим наукам раздумывал. А что там девка какая, то без разницы. Что молодому взгляду нужно? Чтобы девка красивая под рукой была. Есть, значит, есть, а нету, ну и не надо. Вон их тьма тьмущая по двору ходит, всегда кто-то найдётся.
Знала Настя эту его особенность, оттого никого другого не допускала. Поэтому уже несколько лет в доме одни мужики прислуживали или малолетние, что в конкуренты к красавице Насте никак не годятся. Да ещё старая экономка Фёкла, что с барыней, матушкой Ивана Ильича, смолоду дружбу тесную держала.
О каком-то влиянии на молодого барина говорить не приходилось. Это служанка поняла однажды, когда заикнулась было про вольную. По тому холодному взгляду, каким посмотрел Иван Ильич и сказал: «Иди работай», – она поняла, лучше такой темы не касаться.
Единственное, что теперь занимало больше других забот, это чтобы в какой-то момент не пришлось ей переместиться с домовых служанок – в дворовые. Вот что тревожило. А значит, и обязанности свои должна выполнять так, чтобы и не было у Ивана Ильича даже мыслей о новых молодых и красивых служанках. Даже мыслей.
Но чем дальше она окутывала его своей навязчивой любовью, тем больше стал он отстраняться. И приходилось Насте приспосабливаться. Ловить малейшие перемены в его неустойчивом поведении. И пытаться понять, хочет он её присутствия или не хочет. Трудно дело, но исполнимо.

Глава 3

За окном пасмурно. В эти майские дни то и дело накрапывал дождь. Небо, порой с недолгими просветами, всё никак не утомлялось.
День за днём, по дворам грязь. По-другому как? Во все стороны паутины досок постелены. То и дело барин ругает. Не подготовились к дождям, снова дорожки не засыпали. Сейчас-то что уже? Сухих деньков придётся дожидаться.
В доме тепло и уютно. Всякий раз натоплено, аж жарко. Иногда и окошко открыть приходиться, чтобы барыня не упрела. Она женщина тучная, чуть что, в жар её кидает. А то, наоборот, холод прошибёт. Жалуется всем – и Фёкле, и сыну, и слугам, что в доме встречаются.
Ольга Филимоновна – барыня добрая. Без дела слугу не обидит, а вот если причина есть, может и по спине кочергой перетянуть. Стукнет, а потом оправдывается, сам, мол, виноват, отчего поручение плохо исполнил. А вообще, дворовых она жалела. Не то чтобы всё для них готова сделать, нет. Но вот словом всегда вспомнит о тяжкой жизни крестьян.
Внешность барыни значительная. Выдающаяся. А всё из-за роста. Очень уж высокая и плотная. Плотной-то она не всегда была, только когда за тридцать пять годков перевалило, так и стала талия расширяться. И что интересно, не по часам, но по дням – точно. Волосы барыня сильно чернила. Ведь если так оставлять, чуть не половина седых волос. А подчернишь, всё не так видно.
Черты у Ольги Филимоновны несколько для женского лица грубоватые. Глаза чуть навыкате, крупный нос и довольно толстые губы. В молодые годы всё как-то привлекательней казалась. А в сорок пять расширенные черты стали уже не столь интересны, а где-то даже и вовсе нехорошо выглядели.
Но во внешности своей Ольга Филимоновна никогда изъянов не находила. Всегда в зеркале собою любовалась и подсказывала служанке, как и что получше украсить.

В столовой накрывали. Уже приборы по столу расставлены, закусочки да соленья. Барыня прохаживалась тут же, следила за движениями Митьки, столового слуги. К нему, она редко претензии имела. Больно исполнительный мужичок. Всё у него как полагается, всё кстати. Иногда только она пальцем ткнёт и скажет:
– Глянь, вон фужер не слишком прозрачный, сейчас другой принеси.
Быстро Митька всё исполнит. За это и любила расторопного слугу.
– Вы уж тут? – Иван Ильич в столовую вошел. – А у меня аппетит просто-таки зверский. Вот сейчас поставь поросенка, кажется, всего осилю и косточки обглодаю. Так набегался.
Ольга Филимоновна улыбнулась, самою лучезарною улыбкой. В сыне она души, что называется, не чаяла.
– Ванюша. Наконец, сокол. А я уж думаю, поспеешь или нет.
– Как тут не поспеть. До того увлечение меня взяло, что и забыл бы про обед, но с избы какой-то щами потянуло и так у меня в животе заурчало, я вам скажу, что просто невмоготу. На часы глянул, так обедать самое время. Кинулся я домой. Вишь, успел.
– Если бы не пришел, клянусь, я бы сама тебе обед понесла. Не нужно, чтобы ты голодным дела совершал. Оно-то на пустой живот и не работается как надо.
– Тут вы, матушка, верно заметили. Я как голодный, так и вовсе думать не могу. Будто пустота в голове и дальше не идёт, – он расселся за столом и, поджидая, пока подадут горячее, жевал пирог с капустой.
Барыня поёжилась, и когда Митька вошел в столовую с большой супницей, обратилась к нему:
– А чего так стыло? Вели, пусть дров подбросят. Не ровен час и замёрзнуть можно. Что ж я в своём доме кутаться должна?
– Сию минуту, барыня. Сделаем, – он поставил супник на стол и вышел.
Ольга Филимоновна открыла крышку посудины, и на свободу вырвался потрясающий аромат грибного супа. Иван Ильич даже выпрямился за столом, подтянулся в ожидании желанной снеди и в предвкушении зачмокал губами.
– Ах, матушка. Ну что за чудо, этот дивный грибной суп. Что за чудо.
Барыня с довольным тоже лицом насыпала себе и сыну, отломила кусок пирога и потянулась за грибочком, что приковывал её взгляд уже несколько минут. Она кольнула его вилкой, но непослушный гриб отскочил в сторону и Ольга Филимоновна, начала ковырять по тарелке в поисках именно этого гриба. В конце концов терпение её было вознаграждено, упрямец оказался наконец на вилке барыни.
Громко прихлёбывал Иван Ильич. К тому моменту, когда матушка только разжевала пойманный маринованный грибочек, сын уже доканчивал тарелку с супом и потянулся за новой порцией. Двери в этот момент снова открылись и в столовую вошел Митька с широким блюдом, на котором с задумчивым выражением на запеченном рыльце лежал поросенок, густо обложенный печеным картофелем.
Взгляд Ивана Ильича жадно шарил по блюду и совершенно не отреагировал на девочку с охапкой дров, что вошла за Митькой. И только когда дрова с шумом опустились в поленницу, Иван Ильич недовольно обернулся и глянул на ту, что возилась у камина. Девчонка лет двенадцати нагнулась над дровами и громко шерудила в золе кочергой.
– Это что такое? – протянул Иван Ильич и злобно глянул на Митьку. – В другое время нельзя было?
Слуга засуетился.
– Любка, а ну пошла. Потом, – и он дёргал головой, показывая служанке, чтобы уходила.
Но та, словно глухая, продолжала возиться.
– Да что ж такое, – Иван Ильич громко двинул стулом и направился в сторону непослушной служанки, и когда приблизился, та метнула дикий взгляд на барыню, потом на Митьку, резко подняла кочергу и огрела ею барина по плечу изо всех сил.
Рёв Ивана Ильича услышали и на дворе. Когда Мишка и Сергей – охранники барина – вбежали в столовую, тот уже бил сапогом свернувшуюся на полу в калач преступницу. Он яростно размахивался ногой и отпускал по худенькому телу такие удары, какие не каждый мужик выдержит. Но девка молчала. Даже звука не издала.
Потом, барин опомнился и остановился. Он обернулся к присутствующим, посмотрел на лицо матери, полное ужаса, на лицо Митьки, что взгляд потупил, и на парней, что также не смотрели в глаза, и понял, что немного перегнул. Но боль в руке и ожег, что оставила неостывшая кочерга, говорили о справедливости наказания.
Девчонку выволокли. Иван подошел к лавке и сел. Он не мог понять, что случилось. Посмотрел на мать. Та встала и вышла из столовой.

Отчего это случилось, никто так и не разобрался. Пытались объяснить, но не смогли.
Маленькую преступницу отослали на свинарник, находившийся в паре миль от деревни. Работа там считалась самой тяжелой и грязной. Никто из крестьян не хотел работать там. Отсылали туда самых строптивых, или в качестве наказания за провинности.
Спустя некоторое время случай этот почти забылся, всё списали на недалёкость ума девочки, и мало кто об этом вспоминал.

Глава 4

Много важных дел у Ивана Ильича. Без конца в разъездах по договорам да сделкам. Чуть не всю губернию обкатал, кое-где и в соседние заглянул. Везде поинтересуется, всюду побывает. Без устали колесит Петухов по городам и деревням – денежную лямку мотает. Другой раз и по несколько месяцев в родном доме не показывается. Такое избрал себе беспокойное занятие и не жалуется. Напротив даже, чувствуется в нём какая-то ненасытность к денежным делам. Недоспать может, недоесть, только бы выгодную сделку устроить.
Бывало, ухватиться за какое-то дело, и не успокоится, пока не завершит. Слуг замучит, лошадей загонит, а по-своему поступит. С обозами вместе не ходил, всё опередить старался. Пока обоз с товаром идёт, Иван Ильич уж и до места доедет, там с делами управится и дальше.
Мужикам только знай, товары береги. А брал он таких в дорогу, что не один разбойник битым был. Те бандиты, что в лесах промышляли, в стороне от петуховских обозов норовили держаться. Оттого как наслышаны были о жестокости, с какой мужики петуховские с разбойничьей братией расправлялись.
По молодости своей и некоторой опаске торговал Иван Ильич пока только в губернии, но цель, была намного глубже продвинуться. Оттого и заглядывал в другие места. Дума его всё дальше думалась. К тому и двигался. Лени не знал, всё на развитие дела положить готов.
А когда среди путешествий этих купеческих домой вдруг получится вернуться, устраивал себе заслуженный отдых, но недолгий. Всё казалось, если засидится, обязательно кто-то без него его товарами обогащаться начнёт. Оттого старался много не отдыхать. Чуть побудет, и снова в дорогу.

Возвращается как-то из дальней поездки. Резво лошадки бегут, лёгкую коляску везут. А деревня уж – вон она, на холме видна. Ещё версты три, и постель мягкая, и стол полный. Присматривается Иван Ильич, радуется возвращению.
Но тут лошади что-то ход замедлили. Кучер чертыхнулся.
– Что там? – Иван Ильич из коляски выглянул.
– Лошадь расковалась, подкова отлетела, теперь на заднюю припадает. Сейчас мимо кузни поедем, нужно бы завернуть, Иван Ильич. Не то две версты ещё, а потом сюда же и возвертаться придётся. А кузня вон, за поворотом.
– Делай, – отозвался барин.
Чуть погодя свернула коляска в сторону. Там, в отдалении двух вёрст от петуховской деревни, стояла кузня. Рядом хозяйство. Коровы, свиньи, куры. Это для того чтобы запахи отсюда, до барского дома, не долетали, да звуки с кузни барыню не тревожили.
Подъехали. Из постройки деревянной человек вышел. Это Данила – кузнец местный. Не поймёшь, то ли молод, то ли стар. Борода черная с проседью чуть не всё лицо закрывает. Глаза с прищуром, с хитринкой. Фигура его некрупная, поджарая. Рукава до локтя закатаны, на загорелых руках жилы синюшные. Чувствуется в нём сила непомерная.
– Ну? – говорит. – Не больно-то много отбегала. А я еще когда говорил?
Гришка кучер с подножки спрыгнул. Плечами пожимает.
– Приветствуем, барин, – Данила поклон отвесил.
Иван Ильич дверцу открыл и тоже на воздух вышел, потянулся всем телом.
– И тебе приветствие шлём. Как тут? Справляетесь без меня?
– Справляемся помаленьку, – Данила вроде как улыбнулся, но за бородой это не слишком увиделось.
– Пройдусь маленько, пока вы тут работаете. А то ноги затекли, нужно бы расходить. Заодно и хозяйство проверю.
– Воля ваша, – кузнец ответил. – Тут работы немного, коли торопитесь?
– Куда мне уже торопиться? Дом, вон он, на пригорке, а в хозяйстве, когда ещё побываю, всё некогда, – Иван Ильич повернулся и пошел в сторону густо настроенных, один к одному, широких сараев.
Хозяйство у Ивана Ильича, довольно обширное. Тут и коров с телятами небольшое стадо, пара племенных бычков. Свиней три дюжины, несколько свиноматок да два хряка. Гуси, утки, куры – устанешь пересчитывать. Кролей опять же по клетям много выводков, да ещё плодятся. В общем, мяса полно, какого хочешь. К тому ж молочных продуктов не перечесть. А ну столько живности в тесноте содержать не слишком-то удобно. Вот и занимало то хозяйство обширную территорию.
Идёт Иван Ильич, осматривает. У кролей остановился, понаблюдал. Полная крестьянка из сарая вышла, поклонилась до земли.
– Доброго здоровья вам, барин.
– И тебе того же. Как тут, хозяйство моё, стоит?
– Стоит, барин, куда ж ему деваться.
– Это хорошо, что стоит, – кивнул довольно и дальше пошел.
В коровнике пусто. Видно, стадо в луга увели. Благо трава сейчас наливается. Сочная. Да и клевер полным цветом взялся. Самое то для скотины.
У свинарника Иван Ильич остановился. Смотрит, девочка навоз подгребает. Поросенок у неё меж ногами суетится, она его тихо так отталкивает и смеётся. Весело, заливисто. Гребёт навоз и смеётся. Босые ноги в коричневой жиже. Сарафан чуть не колом стоит от засохшей глины. Грязные волосы в хлипкой косе. Повернулась, щёки и лоб чумазые, лица не разберёшь. Смотрит Иван Ильич, всё равно узнал. Ведь это та девка, что кочергой его огрела.
Смотрит и дивится. Добрая она, видно, весёлая. А зачем кочергой его ударила, непонятно. Что такого он сделал ей, чтобы так наказать хотела. Ведь вон, не злая она совсем. Почти ребёнок ещё. Но тогда, в столовой, как злобно смотрела, чуть не в горло вцепиться старалась. Отчего это?
Тут обернулась девчонка, барина увидала и словно кто её переменил. Взгляд сердитым сделался. Взяла лопату да пошла в сарай. И, видать, оттуда сквозь щель наблюдать стала.
Развернулся Иван Ильич и к кузне пошел. Не нужно, чтоб чего доброго она снова на него набросилась. Кто знает, что там у неё в голове творится.
Лошадь подковали, сел барин в коляску. Тронулись. А когда за поворот должны были свернуть, глянул Иван Ильич на сараи, а свинарка та у двери стоит и всё вслед смотрит.

Глава 5

О женитьбе Иван Ильич вовсе не задумывался. Хоть и повторяла матушка с навязчивым постоянством, что вопрос этот нужно уже давно и безотлагательно решать. Но молодой барин всякий раз, бывало даже с грубостью, матушку осаживал. Некогда, мол, свадьбы водить, дела нынче. Но Ольга Филимоновна не отступалась.
– Ты женись, – говорит, – да и делай свои дела, какие намечены. Но пора уже и семьёй разжиться, детишек завести.
Вроде понимал, права матушка, но так впопыхах не женишься. Это ведь поискать, присмотреться нужно. Да чтоб невеста понравилась. А то что же, на ком не попадя жениться? Нет уж.
А матушка и тут подсказала:
– Давай, – говорит, – я сама невесту присмотрю. А тебе только съездить глянуть на девицу останется. Да венчаться, пока суть да дело. А промеж поездками очень даже и можно. Невесту в дом уже мужики, коль что, перевезут, да ейное приданое.
– Ну, раз так, – согласился Иван Ильич. – Если эта возня от дела не слишком отвлечёт, то, пожалуй, можно и жениться.

– Ах, душенька, Ольга Филимоновна, вы только глазом моргните, я вам в два счёта всю губернию переверну, – говорила, жестикулируя при каждом слове, Лукерья Львовна.
Давняя знакомая Ольги Филимоновны мещанка Лузгина считалась в уезде главной свахой. Ни одна в округе свадьба меж купеческого или мещанского сословия без её участия не происходила. Настолько талантливо она всех совмещала, что и потом, спустя несколько лет после заключенных браков, добрым словом много кто Лукерью поминал. Случались и ошибки в её работе, но ведь без этого нигде не бывает.
Щуплая и подвижная фигура Лукерьи Львовны в ее сорок восемь лет не слишком выдающаяся, но зато в лице много интересного можно разглядеть. А первым делом нос. Тонкий такой, неестественно длинный, а на кончике, будто как обрезали. Глазки голубые и внимательные, а губами знай-то и причмокивает. Когда ест, причмокивает, и когда пьёт, и даже когда разговаривает, тоже причмокивает. То и дело губы платочком вытирает.
Платье у Лукерьи Львовны всегда яркое. Будто кичилась она своими одеждами, и чтоб издалека узнавали. А ведь и помогало это неплохо. Бывало, идёт в том конце улицы, а с другого её уже и заметили и в дом тут же зазовут. Расспрашивают – как и чего. Да и сами что расскажут. А в деле Лукерьи – ой как это нужно. Ведь она всегда должна знать, где жених новый объявился. За иными ещё с отрочества приглядывает, ждет, когда в женихи созреют. А если парень не просватанный, так ей самое дело. Замечает, где девка засиделась, сколько приданого за ней дают, и какие условия для самой свахи, ежели дело состряпает. За девок-то больше благодарят.
В общем, хлопот полон рот. Ни одного дня Лукерья без дела не сидит. Перемещается по уезду. А и её труд – ой какой полезный получался. Ни одна сваха такой работы не выполняла, как она. Без устали, без сна, порой и без отдыха. Что касается пропитания, в этом недостатка не было. Стоило постучаться в дом, где невеста засиделась, а таких через один, там и стол и угощение.
Раз в несколько месяцев наведывалась Лукерья Львовна в деревню к Петуховым. Вопрос об Иване Ильиче на особом контроле. Матушка-то уж давно как о женитьбе заговаривает. А тот всё носится по делам, и всякий раз отмахивается. Случай сложный, когда сын не слишком к родительской воле прислушивается. Всё по-своему норовит.
– Как бы я рада была, если бы невестушку послушную Ваня в дом привёл, – жаловалась барыня. – Ведь сижу одна, не с кем, бывает, даже словом перемолвится. А так, хоть живой человек рядом. Со слугами-то барские дела обсуждать негоже. И то, порой книжку какую или стих прочитаю, и так, скажу я вам, хочется высказаться. А некому. Некому.
До того Ольга Филимоновна в этот раз огорчена, что даже в глазах слёзы показались.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • ksuha_08264 о книге: Мария Зайцева - Шипучка для Сухого
    Серия понравилась но вот эта книга не очень

  • evk82 о книге: Марина Ли - Два жениха и один под кроватью
    Превосходная книга. Отличный слог, динамичный сюжет.

  • elent о книге: Мария Боталова - Любовь демона
    Дочитала из упрямства. Нет, читается легко, но вот рояли в кустах уже просто задолбали. Стоят стройными рядами и через каждую страницу выскакивает очередной и вопит: Эге-гей! А у нас еще вот что в загашнике!
    Особенно умилила чистка в рядах ледяных демонов. Вот подходят по очереди идиоты и пытаются завербовать нежданную дочуру повелителя. Ушлый повелитель с сынком захватывает очередного подозрительного и утаскивает для допроса. И те исчезают. Раз, и нет демона. И никто, никто этого не замечает! Нет у мерзких заговорщиков семьи, друзей и даже подельников! Каждый строго сам по себе!
    И ледяная магия, что пропитала ГГ от макушек до пяток тоже как-то раздражает. И ,кстати, повелитель у ледяных так же мало значит, как и император. Дочь появилась? ну щаз мы о нее ноги, крылья и рога вытрем. начхать нам на твою повелительскую особу.
    Вишенка - возвращение драконов. Они улетели, вернуться не обещали, но вернулись..Занавес.

  • elent о книге: Мария Боталова - Метка демона
    Не впечатлило. А уж плюшки, что дождем посыпались на ГГ, заставляют плеваться. И папа у нее не абы кто, а правитель! И брат императора чуть что летит к ней на помощь. И семья ее радостно признает.... Из грязи в суперкнязи.

  • elent о книге: Мария Боталова - Беглянка в империи демонов
    Не состыкуется начало с продолжением. ГГ- затравленная девушка, вынужденная просто выживать, не ожидая ни от кого помощи. Ок. Замечательно. Случайно вляпывается в проблемы с демоном и ее забирает император, по совместительству брат проблемного демона. Ок. Понятно. Ей страшно, император поставил ее в известность, что образовалась у девы лишняя магия, которую надо забрать. Ок. Отлично. А дальше начинается комедия положений. На императора просто плюют. Его приказы для демонов - неинтересное сотрясение воздуха. Потому императору приходится самолично спасать ГГ из всех передряг. Приставить к ней охрану могущественный император как-то не соображает. Потом появляется любитель пирожков Варек и его питомец, разносящий все окружающее только так. Нет, я понимаю, что даже в серьезной книге может быть юмор. Но здесь юмор просто детсадовский. И портиться все впечатление от начала.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.