Библиотека java книг - на главную
Авторов: 52094
Книг: 127655
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Жизнь - борьба»

    
размер шрифта:AAA

Василий Белз
Жизнь — борьба

Глава 1. Борьба

Борьба есть условие жизни: жизнь умирает, когда оканчивается борьба.
Виссарион Белинский
02.05.1916.
Вот я в центре Европы! В реальной жизни, в теле стареющего программиста, я даже из — за Урала не выбирался пятнадцать лет, а тут, на тебе, — весенний Цюрих 1916 года. На многолюдных улицах тепло исходит кажется из самой земли, от нагретых солнцем чистеньких мостовых. Благодаря моей влиятельной опекунше, меня, девятилетнего зауральского пастушка, помещают в центре старого города Schneggengasse 8, 1. Zurich Old Town — City Centre. Конечно я выбрал место сам, но ловко избавившись от малейших подозрений со стороны кураторши, а по совместительству австро-венгерской шпионки. Получилось это довольно просто.
Согласно приказу её руководства, меня должны были поместить в специальной конспиративной вилле с максимально усиленным наблюдением. Естественно, что резиденция находилась за городом. Тётя Хильда уверенно проинформировала меня, тоном не терпящим возражений: «Сейчас едем в деревню где самое свежее молоко, самый чистый воздух и много слуг». Я, ещё более спокойным голосом упёртого дитя, ответил: «Никогда больше не хочу жить в сельской местности». Ты наверное забыла, что я родился в деревне и с шести лет работал пастухом так как был сиротой. Один вид коров вызывает у меня тошноту. Тут мне действительно стало противно, так как вспомнил, что отсасывал молоко, воруя его прямо из грязного вымени. Меня так натурально передёрнуло от отвращения, что она перестала настаивать. «Выбирай сам, где бы хотел жить?» — недовольно подтолкнула карту — путеводитель оставленную мне нашими попутчиками. Она уже знала, что это была семья генерал — майора Селищева. Даже без умения читать мысли, по её выжидательному выражению лица, можно было понять, что она подозревает меня в сговоре с русской военной контрразведкой. Особенно её домыслы усилились после моего посещения Царскосельского дворца. Ведь даже если я и не встречался с императорской семьёй, как утверждаю, существует ещё охранная жандармерия, обязанная проверять всех стремящихся на аудиенцию к высочайшим особам. Именно там меня могли завербовать или просто взять под внешнее наблюдение. Первыми кандидатом на роль соглядатая подвернулась жена боевого генерала, участница русско — японской войны, Екатерина Дмитриевна Селищева в девичестве Черных. Будь я на месте германской контрразведки, тоже бы заинтересовался единственной русской, ехавшей с нами почти до самого места назначения. Только мои способности, считывать мысли возникающие у людей при нашем общении, убедили меня в случайности её появления.
Но мои мнения, для врагов России, совсем не авторитет. Тем более меня никто, ничего не спрашивал.
«Хочу жить в центре города» — и развернул карту на весь столик. Показательно закрыл глаза ладонью и ткнул пальцем точно в середину, попав в реку. Поблизости нашёлся Штатт Отель (Statt Hotel), на который я и указал с вопросом: «Пойдёт?» Поскучневшей госпоже Пруггер нечего было возразить. Место было действительно центровым и популярным. Но для меня его ценность состояла не только в туристической привлекательности, важнее близкое соседство с известным адресом Шпигельгассе,14. Всего в двух ста метрах снимает комнату скромная семья русских борцов с царским режимом. Что ещё примечательно, банкир из Pictet& Cie проживает тоже по соседству. Его банк расположен чуть дальше в официальном центре. Успокоив шпионку желанием отдохнуть с дороги, закрылся и тут же сбежал через окно третьего этажа. Мой попутчик, банкир Хансли, не ожидал такого быстрого появления. Пришлось напоминать наше, давно оговорённое, намерение встречи с его начальником. Он созвонился со своим банком, и только получив одобрение, мы отправились выполнять главную задачу командировки.

Моё первое появление там вызвало неприятное удивление директора: «Ребёнка могли бы оставить в приёмной у секретаря, господин Хансли». Благодаря выработавшейся привычке, ответственные встречи начинать с включения «экзаменационного режима» ускоренного мышления, чётко уловил причины непроизвольной антипатии. Более чем мой несерьёзный возраст, хозяина банка озадачил мой непритязательный внешний вид. Только когда я вынул из своего потрёпанного заплечного мешка портфель с ценными бумагами Царя Николая второго, а также доверенностями на право управления ими, хозяин кабинета всё быстро понял. Мой зауральский знакомый, устроивший нашу встречу Роби Хансли, чуть не заплакал, когда не дав ознакомиться с документами, его твёрдо попросили оставить помещение. Глядя вслед сгорбленному силуэту финансиста, прочитал горькие чувства обиды ещё не созревшие в конкретные мысли. Догнал своего старого спутника и пообещал обязательно навестить вскоре: «Есть более важное дело которое могу доверить только проверенному человеку» — добавил на ухо заговорщически. Пьер Вотье, как звали директора, внимательно просматривал документы уже второй раз, делая какие-то выписки. Молча наблюдал, ожидая его вопросов. Как и предполагал, тема первых вопросов коснулась подтверждения моих полномочий. «Господин Кузьменко, — осторожно, подбирая слова, начал банкир, — согласно международным правилам, заверять поручительство документов такого уровня положено подписями трёх человек, факсимиле которых широко известно». Нотариальная доверенность удостоверяющая подлинность вашей подписи заверена только одной известной мне личностью. Конечно император России достойное доверия лицо, но две другие фамилии мне не известны. Снова, молча развязываю свой сиротский сидор, с которым ещё просил милостыню по дворам родной Мендерки. Вынимаю несколько, заранее приготовленных банкнот. Ещё не взяв их в руки, финансист понял, что он должен увидеть — прочитал я его мысли. Уже для порядка сверяя подписи управляющих государственного банка, выслушал мой комментарий, что при необходимости, личная телеграмма любому из подписавшихся снимет последние законные сомнения. «Сомнения вполне оправданные, — добавил в его поддержку, — когда речь идёт о сумме в десятки раз большей». Эти процентные бумаги на пятнадцать миллионов сто двадцать тысяч шестьсот рублей, только первая часть зарубежных активов. На устремлённый, в немом изумлении взгляд, я печально развёл руками, подтверждая: «Мне поручено собрать все зависшие в Европе и по всему миру аккредитивы Романовых и Российской Империи». Кроме того, после окончания войны, вам возможно будут переправлены на хранение личные золотые запасы Романовых, оцениваемые в четыреста миллиардов долларов. Сознавая всю выгоду от подобного вклада, швейцарец мысленно потирал руки: «Чем могу быть полезен вам, уважаемый мессир?» О! «Я уже повышен в звании?» — чуть не похвалил я его за понимание важности момента. Ничего особенного, от вас не требуется. Главное, чтобы вы приняли все вклады под единственной моей подписью, безо всяких оговорок, как от частного лица. «Вы имеете все документы позволяющие сделать именно это? — склонил голову, заглядывая ему вопросительно в глаза. — Может быть позвоним Николаю Александровичу?» Наконец поняв, что все вклады России будет переведены только на моё имя, опытный банкир реально испугался. Желая быстрее снять с него груз недоумения, мягко, даже вкрадчиво, произнёс: «Разумеется снять деньги и проценты сможет доверенное мною лицо, вы же понимаете…?» — многозначительно не договорил фразу. Ушлый финансист сообразил, что мною уже подписаны доверенности на получение вкладов совершенно другим людям. Возможно для самого Романова или кому — либо из его родственников. Эти «золотые» бумаги будут лежать в сейфах России или той же Швейцарии, до поры до времени. Он только подивился, как идеально выбран исполнитель. Ребёнок не вызовет больших подозрений, долго проживёт, а при желании и наоборот, рано погибнет, не вызвав излишнего недоумения. Дети есть дети, тем более непоседливые мальчишки. «Ну надо же какой зверюга? — только и удивился я его циничным мыслям, — Не так жалко будет его кинуть». Как положено с ценным клиентом он предложил мне охрану за счёт банка, проживание и перемещение в пределах Швейцарии. Вежливо отказавшись, попросил лишь три велосипеда на время пребывания здесь. Господин Вотье удивился, но пообещал обеспечить меня требуемым транспортом. Прощаясь, он дружески посоветовал сменить одежду на более привычную в Европе. «Деньги, кроме российских рублей, имеются?» — неожиданно искренне и заботливо спросил он. «Ведь реально ценит меня и ему неприятно испытывать уважение к недостойно одетому клиенту» — понял я его не высказанные мысли. «Мне трудно успевать переодеваться согласно этикету каждого места куда я попадаю в этом путешествии, — вместо извинения признался ему на прощание, — а к бедно одетому мальчику всегда меньше внимания». Улыбнувшись, мужчина мудро парировал: «В центре богатой Европейской страны ваш наряд привлекает больше внимания чем думаете». Согласно кивнув головой поблагодарил и вышел из банка. Передвигаясь полупустыми, окольными улицами к дому господина Хансли, остановился подготовить документы для предстоящего разговора. Сидя прямо на мостовой, роясь в развязанном мешке с ценными бумагами, услышал звон монеты по камням мостовой. Подняв лицо увидел сострадательный взгляд слегка выпученных глаз, таких знакомых, по многочисленным фотографиям. Надежда Константиновна Крупская шла с дальнего рынка, того, что подешевле. Как раз размышления о своём нищенском существовании в эмиграции, а затем, вид ещё более бедного горожанина, заставил её расчувствоваться и бросить мне монетку от сдачи. Именно такие нищие встречались ей в России, в далёком Шушенском. «Прямо сибирский наряд побирушки» — подумала она сразу, как только увидела меня.
Возможно ностальгия по тому времени, которое я заставил вспомнить, или память о событиях случившихся девятнадцать лет назад, заставили её забыть правило не бросать ничего попрошайкам. «Пожалуй самые счастливое моё время, — подумала она вдруг по бабски горько, — любовь, свадьба с Володей, радостные ожидания». Почти всё в прошлом. Четырнадцатого февраля стукнуло сорок семь лет, что ещё можно ожидать в личной жизни, — остаётся отдать себя борьбе без остатка. «Господь вас благослови госпожа — матушка, — проговорил я по сибирски окая и перекрестился кланяясь профессионально, — здоровья вам, вашей семье и вашим детушкам». У расщедрившейся эмигрантки, от неожиданности, подкосились колени. Я предупредительно соскочил и поддержал её под локоток, наговаривая: «Всё равно ведь не бельмеса не понимаш, а падаш. Придётся до дома довести, однако». Быстро вернув самообладание, профессиональная революционерка ловко нашлась с ответом: «Да уж проводи родимый, а лучше сумку помоги донести». Не давая опомниться, спросила: «Сам — то давно из Сибири?» Открыв рот, изображая неимоверное удивление, восхищённо протянул акцентируя на «о»: «Так вы ишо и в Сибири бывали госпожа моя…?» — и нежно обнял её за талию, вместе со всеми покупками. Невольно польщённая детской откровенной радостью от нашей встречи, хозяйка пригласила меня отобедать. «Если ты не вшивый, — строго проговорила наклонившись к моему лицу, — и если дядя Володя разрешит». Пришло время сознаться, что я не беспризорный, чем обрадовал тётю Надю, как она разрешила себя называть. «А госпожой меня, или барином, моего мужа, никогда не называй» — погрозила пальчиком. «Так как ты здесь оказался?» — продолжила допрос, когда мы шли вместе неся её корзины. Очень сжато, в общих словах, пересказал ей свою историю. Из всех фантастических событий ей более симпатичны оказались, моё крестьянское происхождение и сиротская специальность пастуха.

«Значит ты пролетарий и мы, с дядей Володей, боремся за твоё светлое будущее» — уверенно резюмировала она поднимаясь на крыльцо и пробираясь по узкой лестнице дома Шпигельгассе,14. «Я тоже хочу помогать такой борьбе, — поддержал я её, — чем только могу быть полезен, если конечно выучусь чему следует». Всё ещё смеясь хозяйка перешагнула через порог громко крикнув: «Володенька, не пугайся родной, я привела нового борца за светлое будущее. Если выучишь, — будет тебе помощник!» Невысокий мужчина за столом оторвался от рукописи, непонимающе глядя на нас. «Здравствуй дядя Володя» — произнёс я опять окая и сняв с головы малахай поклонился в пояс. Только тут он заулыбался и вышел из за стола подхватывая наши покупки. «Вы пообщайтесь с Васей, а я пойду что — нибудь вкусненького приготовлю» — покидая нас кинула тётя Надя. «Нутес, откуда ты такой сибирячок взялся в Цюрихе?» — заинтересованно спросил Владимир Ильич. Пришлось рассказывать чуть подробнее чем его супруге. Моё пролетарское происхождение не произвело на него такого впечатления как мои способности вундеркинда. «Именно такие люди из низов, нужны будут новому народному государству для управления заводами и целыми городами» — возбуждённо, почти закричал он, хватая меня за плечи. Чуть успокоившись вспомнил недавние слова жены: «А учиться непременно нужно у самых мудрых людей прошлого». Партия поможет тебе учиться, чтобы накопленными знаниями ты делился с народом всю свою жизнь. Это и есть принцип постоянной борьбы. Сначала борьба за знания для себя, после борьба с темнотой и дикостью окружающих, чтобы эти знания им вернуть. Именно в этом высшее предназначение человека. «А если в нашей деревне не захотят получать знания? — задал провокационный вопрос — у нас и читать умеют только три человека, пашут землю и живут с того». Неожиданно Ульянов согласился со мной: «Верно, человеческий мозг страшно инертен». Если человека не стимулировать искусственно, его разум будет вечно стремиться к покою. «Почему западная идея благосостояния любой ценой, как вот в Цюрихе, порочна в корне, — задумчиво продолжил революционер — да по простой причине» — ответил сам себе. Избыток пищи мешает тонкости ума. Copia ciborum subtilitas animi impeditur. - говорили ещё древние латиняне. Как ни странно, насильственно вносимые проблемы необходимы для здоровья государства не меньше чем благосостояние жителей для его спокойствия от возможных бунтов или народных недовольств. «Ты понимаешь мою мысль Вася? — обратился собеседник ко мне, — или найти простые примеры?» Я кивнул головой и привёл цитату на немецком, продублировав по русски: «Противоречие есть критерий истины, отсутствие противоречия — критерий заблуждения. Там же, где нет никакого противоречия, нет и самой истины». — Гегель говорил именно про такие случаи. Хозяин буквально отвалил челюсть и, через некоторое время, тонким голоском закричал: «Наденька, ты ведь точно нашего помощника привела». Ты представляешь, он мне Гегеля наизусть цитирует. Крупская вышла с кухни, слегка раскрасневшаяся от спиртовки, комментируя только свои размышления: «Сейчас догадалась, что на улицах, расклеенное объявление о чудо мальчике внуке Григория Раскольникова который всё знает и может лечить людей, — это наверняка о нём». — Ты что же Вася, ещё и лекарем подрабатываешь? А у дяди Володи как раз с желудком проблемы… Будущий лидер пролетариата заржал как сумасшедший. «Полноте Наденька, обещаю, не буду я больше ходить в «Вольтер» к этим болтунам дадаистам не способным даже сосиски нормально сварить» — наконец объяснил хозяин. «Второй день поносом мучусь» — шёпотом сказал он мне перегнувшись через стол. «Нет, — вполне серьёзно ответил я уже уходящей хозяюшке, — только женщинам получается помогать и то не всегда». Дядя Володя сразу охладил, встрепенувшуюся было надеждой супругу: «Ты же видишь по рекламе, что шарлатаны используя одарённость парня, зарабатывают деньги, придумывая ему другие способности». На знании иностранных языков в Швейцарии не заработать, тут все три языка с детства изучают. Они его отличную память, эксплуатируют, чтобы доверчивым иностранцам втолкнуть идею его умения врачевать. Мол, если в одном талант, то и в других делах особенный. Я влез в разговор взрослых предложив вылечить хозяина от поноса, а если получится, попробую и хозяйке помочь. Тут уже засмеялась Надежда Константиновна: «Ну ты Василёк и сравнил». От моей болезни лекарств пока не придумали, а у Володи и так скоро желудок успокоится. Тем не менее я попросил разрешения попробовать. Налив чистой воды из графина, сходил в кухню и чуть всыпал сахара, попутно проткнув палец и капнув пару капель своей крови. Вернувшись, вручил стакан «желудочнику» попросив выпить только пол-глотка. Хозяйке разрешил принять сколько сможет, — медленно выпила всё, с улыбкой переводя взгляд с меня на мужа. «Ну, теперь если у нас не будет ребёночка, мы тебя не возьмём светлое будущее строить» — с грозной усмешкой сказал муж. «А если появится, то я буду в первых рядах строителей» — утвердительно завершил я мутно — мистическую тему. Все облегчённо рассмеялись и принялись пробовать мясо приготовленное не очень умелой кухаркой.

Перейдя к чаю, дядя Володя поинтересовался моими планами на ближайшее будущее. Сказал честно, что задерживаться за границей долго не имею желания. Планирую, пока лето, прокатиться по всей Сибири на велосипеде. Благо мне недавно подарили. Хозяин заинтересовался и предложил передать записки его соратникам «временно проживающим» в Сибири. Он хотел уже готовить текст, но я успокоил, что буду находиться здесь минимум две недели. Собрался уходить, когда пришла гостья, которой тётя Надя меня представила как внука Григория Распутина и мастера по всем женским болезням. Все опять рассмеялись но попросили повторить моё лекарство для тёти Инессы, что я с удовольствием приготовил. Если Инесса Арманд станет моим «зомби — ассистентом» после сентября 1920 года, когда она должна умереть, это фантастически полезное приобретение. «Тётя Надя если есть желание, ты можешь сама лечить мим лекарством которое я сейчас принесу» — протараторил выбегая из квартиры. Домчавшись за секунды до рынка, купил, не торгуясь банку мёда, зарядил его каплями своей крови, перемешал и через несколько минут был у дверей Ульяновых. Вручил хозяйке с наказом, раздавать всем кому понадобится по маленькой частичке. «Даже булавочная головка, положенная в бочку мёда, придаёт ему точно такие же свойства» — уточнил на прощание. Не давая времени для благодарности, прокричал: «Вы поверите, когда через неделю почувствуете себя лучше» — и скрылся на тёмной и крутой лестнице.

Я действительно опаздывал к своему знакомому банкиру Хансли. Пулей домчавшись по нужному адресу, заскочил к нему домой через окно. Приступил сразу к делу: «Моим знакомым ссыльным поляка из Сибири, требуется установить связь со своими родственниками и по возможности помочь им деньгами на дело освобождения родины. Ваша задача, установить связь с господами, имена которых вам запишу, взял лист бумаги со стола. Хлопоты посредника будут оплачиваться отдельно, передал ему толстую пачку российских ассигнаций заготовленную на улице перед встречей с Крупской. «Когда ехать? — встал он со стула изображая сиюминутную готовность, — что необходимо передать борцам за свободу?» — Пока только моё имя, адрес и сообщить о готовности сотрудничать всеми средствами когда они будут готовы. Сейчас Польша оккупирована Австро-Венгерской и Германской армиями, потому ваша помощь так высоко ценится. Всё же хорошо, что я предусмотрительно взял украинскую фамилию родного отца для этой поездки, а не ту, что получил от усыновителей. Как у каждого «порядочного борца», у меня будет два, а то и три псевдонима. «Всякий глубокий ум нуждается в маске, — более того, вокруг всякого глубокого ума постепенно вырастает маска, благодаря всегда фальшивому, именно, плоскому толкованию каждого его слова, каждого шага, каждого подаваемого им признака жизни». Кстати, автор этих слов, Ницше, преподавал в восьмидесяти километрах от Цюриха. Было бы время обязательно навестил славный город Базель, но у меня по планам деловые визиты в столицы европейских государств. Требуется срочно выручать денежные активы России и царской семьи.

Кстати, прошёл уж час после разговора с директором банка, значит велосипеды должны быть куплены и ждать меня в их гараже. Мог бы тут же перенестись в заранее подобранное, глухое место в переулке вблизи моей цели, но телепортация среди дня, в центре многолюдной Европы кажется мне пока опасной. «Не стоит спешить, — размышлял я шагая не торопясь, — как раз есть ещё несколько причин вспомнить старых друзей». Именно сегодня должен был геройски погибнуть в бою авиатор Александр Николаевич Успенский. Моё вмешательство с подпаиванием в вагоне, а затем его, совершенно самостоятельная, развратная и бессонная ночь с моей Зауральской благодетельницей, попадьёй, привели к резкому изменению линии его судьбы. Сначала военнообязанного забрал, спящим на вокзале, военный патруль, а после, по моему совету Николаю второму, перевели под арест в Зимний Дворец.

Сегодня он, наконец, ощутил моё сознание параллельно со своим собственным. Как всегда в таких случаях, шок от присутствия иного разума в своих мыслях сильно напугал парня. Давно заметил любопытную закономерность, чем выше по развитию личность, тем труднее психологически воспринимает моё внедрение в свой разум. В данном случае, ощущая все его невысказанные мысли, эмоции и чувства, отлично понял оптимальную сказку которую с радостью примет его душа за истинную. По своей привычке меньше врать, рассказал ему о необходимости спасения Отчизны путём служения Его Величеству в качестве личного адъютанта. «Твоя задача будет подсказывать ему нужные решения, — «дул» прапорщику напрямую в мозг, — передавать мне его пожелания и приказы». — Сейчас же проси дежурного офицера дать тебе к телефону лично Царя. Не бойся, я предупредил Николая Александровича, что когда придёт время ты сам позвонишь ему. Или Самодержец забыл предупредить охрану, или этот офицер не входил в число доверенных лиц, но нам, вернее арестанту прапорщику Успенскому, пришлось пять минут уговаривать дать разрешение на связь с царём. Александра препроводили в узел связи Зимнего, где позволили только дать телеграмму в секретариат Императора. Прапорщик продиктовал: «Ваш адъютант Успенский готов к работе». Авиатор собирался было оставить кабинет, чтобы ждать результатов, когда сразу пришёл ответ» «Успенскому срочно прибыть в распоряжение Н.А. Романова». Видимо телеграфист царя имел заранее заготовленный текст на подобную телеграмму. Видя обалдевшие физиономии служащих, Успенский только теперь поверил до конца в своё «великое предназначение», уловил я чётко из его ощущений. Дав ещё некоторые технические распоряжения, дружески и тепло расстался с его разумом. «Вот что значит красиво уметь развести лоха! — подумал, подходя к цели своего пешего путешествия, — а признайся я ему, что вербую агентов чтобы красиво «слить» Российскую Империю, такого приёма бы не дождался». Хотя на само деле всё обстоит именно так. Моя задача упокоить неизбежно отмирающее с наименьшими потерями. Даже смерть Великой Империи можно так исполнить, что это будет красиво, а самое главное, выгодно мне. «Нет в искусстве ни темы, ни модели, которых исполнение не могло бы облагородить или опошлить, сделать причиной отвращения или источником восторга». Поль Валери.

Во внутренний двор банка меня пустили без дополнительных вопросов. Видимо директор очень подробно расписал мой внешний вид подчинённым. Старший вахты, удивлённый странным приказом и чудным гостем, провёл меня лично, к припаркованным во дворе велосипедам. Техника не самая скоростная, но она и не должны привлекать внимание своей дороговизной и новизной. Главная задача велосипеда симулировать передвижение, а ускорение я буду обеспечивать своими, только мне подвластными способами в этом мире. Медленно вырулив из ворот, плавно повернул на узкую пешеходную улочку. Давно подмеченный мною склон, вдали от города мягко зашелестел травой под колёсами, как только я представил себя на нём. «Расстояние, километров пять, наверное будет» — прикинул одобрительно. Если постоянно передвигаться с подобной скоростью, пять километров в секунду, то за час могу освоить восемнадцать тысяч километров. Мне такого совершенно не нужно. До Парижа, где находятся самые крупный вклад, всего шестьсот пятьдесят километров. Самый дальний, — Мадрид, в два раза дальше. Но ничего страшного. Сделав дела в Париже, спрячу велосипед в пригороде и телепортируюсь обратно в Швейцарию налегке. В следующий раз мне уже не нужно будет преодолевать расстояние до Парижа, раз запомнил укромное место. Благо, что память, поддержанная хард дисками моего компьютера, пока отлично выручает.

Торопиться не стоит, особенно в первый раз. После каждого перемещения, тщательно исследую всплеск ментальной активности направленный на меня. Пока, преодолев около двухсот километров, всего один раз, моё «явление из воздуха» заметил пастух. Пришлось наложить ему повтор предыдущих двух минут его жизни, что при однообразной работе на природе, осталось совершенно незамеченным. Как всегда, за важным делом, мне пришла новая рационализаторская идея. Даже прекратил периодические скачки через пространство и спокойно катился со скоростью более ста километров в час. Редкие прохожие с удивлением оглядывались на несущийся велосипед, но тут же отворачивались, когда я внушал им чувство равнодушия. Внушать пофигизм чуть проще, чем полностью заменять память аборигена. Именно про автоматизм внедрения одного и того же внушения сейчас и задумался. Ведь если мне удалось настроить программу «зомбирования» спасённых в бою, заставляющую их безотчётно устремляться в нужные мне регионы России, почему не получится такая малость, как минутное забывание неординарных проявлений моей деятельности. Разум живого человека, попадающего в моё полное распоряжение после смерти, меняется значительно больше. Именно поэтому он так полно раскрывается в памяти моего компьютера. Этого разума просто не должно существовать по законам прежней, не изменённой мною, реальности. С продолжающим жить сознанием, ситуация чуть сложнее. Я легко могу считывать только мысли направленные на моё конкретное вмешательство, на то, чего не было в действительности. Вычленить мысли о себе, тоже легко, по простой причине: Если я начинаю что либо воспринимать, значит кто-то думает обо мне. Вот и всё правило! «Уже на одном этом факте можно строить программу!» — решаю радостно, чуть не проскочив поворот. Пожалуй даже больше. Этот же принцип я могу использовать в деле предупреждения от сбегания моих «зомби — ассистентов». Более того, гарантировать не только постоянное присутствие спасённых, там где мне нужно, но их полное молчание про мои задумки и дела. Ведь прежде любого действия или слова возникает мысленное намерение его совершить. Остаётся только запомнить алгоритм подобной ментальной активности мозга «зомбака» и любые его действия, противоречащие моим интересам, будут пресекаться ещё не совершёнными. Останавливаюсь, чтобы выполнить задуманное. Проверив все две площадки сбора «оживлённых» помощников, выясняю самое главное. База под Курганом неимоверно разрослась за эти дни, там уже приступили к установке станков для производства оружия — молодцы! Именно там, набираю больше всего примеров противоречащего моим интересам поведения. Собираю и фиксирую особенности «криминального» мышления, подробно расписываю образ действий после таких «сбоев». Для облегчения участи «нарушителей» прописываю им обязанность забыть бередящие душу воспоминания. Ну не зверь же я, чтобы провоцировать людей на повторяющиеся мучения. Теперь, только одно намерение или мечта о свободе будет вызывать самоторможение, а в качестве замены, активизацию деятельностной мотивации личности. Мечтали о свободе, — будут искренне хотеть больше работать на меня. Возможно, такой приём немного циничен. Но именно так с нами поступает сама природа или Бог, если Он управляет людьми. Это чем — то подобно описываемому Фрейдом процессу сублимации — превращения половой активности человека в творческую инициативу и вдохновение. Именно поэтому самый сильный креативный зуд в нас проявляется в моменты наиболее сильных гормональных всплесков. Девочки и мальчики начинают активно писать стихи, переписывать песни в свои личные дневники, пытаясь заместит половую неудовлетворённость удовлетворённостью творческой. Мне всегда нравился процесс «загрузки программы», если его можно так назвать. Я просто подробно перечислял в уме все характеристики действий которые требуют изменений, все результаты, которые должны быть получены, а после давал простую команду на исполнение. Уже несколько раз правил программу «зомби — ходоков», двигающихся тайно с фронтов, всё получалось идеально успешно. В который раз задумываюсь на странной лёгкостью моего влияния на это виртуальный мир. Знаю, что ничего в реально мире, в том котором сейчас сплю у компьютера, не измениться. Пусть даже и так, но если я играю в игру, правила которой узнаю в процессе участия, значит есть создатель этой игры? Моя роль оказалась только в умении проникнуть сюда, в это виртуальное время в теле моего деда. Но какой смысл Создателю игры строить нереальный вариант прошлого с моей помощью? Если судить по тому, что все мои задумки и решения пока выполняются, движение осуществляю в верном направлении? Кстати, уже минут пятнадцать лежу в копне сена, на полдороге до Парижа.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.