Библиотека java книг - на главную
Авторов: 52094
Книг: 127655
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Неправильный мертвец»

    
размер шрифта:AAA

Ричард Кадри «Неправильный мертвец»

Изотопу, который съедает все бургеры

Либо он мертв, либо мои часы остановились.
Граучо Маркс

Глава 1

Шестой этаж Департамента необычайных наук выглядел в точности как самый обычный офис в самом обычном офисном здании и ни в малейшей степени не походил на обиталище сверхсекретного правительственного агентства. Все те же столы, компьютеры, копировальные аппараты, скрепки для бумаг – и ни одного разумного робота, гротескного монстра или призрака в поле зрения. Все они – кроме тех, чей рабочий день уже закончился, – находились на нижних этажах, и теперь шестой представлял собой великолепный образчик отупляющей нормальности.
Ну, если не считать ограбления.
В комнате, ставшей целью преступника, царила кромешная тьма, из которой выбивалось единственное пятнышко света. Чарли Купер – для друзей просто Куп – глянул на металлический шкафчик, поправил фонарик и нахмурился:
– Однажды я свистнул волшебную книжку-раскраску, которая предсказывала будущее картинками с котятами. Серьезно.
Следующий президент. Победители Суперкубка. Все на свете.
– Знаю, милый, – откликнулась Жизель, усаживаясь на стул-стремянку.
– В другой раз я украл золотой бюст Алистера Кроули из банковского хранилища, защищенного летучими мышами-вампирами размером со страусов. Бюст тоже видел будущее.
– Я думала, там, наоборот, были кровососущие страусы.
– Нет. Те были, когда я спер пророческий… ну, секс-прибор.
– Можешь так и говорить «дилдо», милый. Мы тут все взрослые люди.
– Он предсказывал фьючерсы на золото, хотя я не совсем понимаю, как.
– Еще как понимаешь. – Жизель тихонько застонала.
– Тс-с, – шикнул Куп. – Я пытаюсь сосредоточиться.
Стоявшая рядом агент Бэйлисс – одна из завербовавших его агентов ДНН – явно чувствовала себя не в своей тарелке, хотя в темноте было сложно понять, смущал ли ее текущий разговор или взлом, который она организовала. В любом случае следующая ее фраза показалась отчаянной попыткой сменить тему:
– Похоже, ты стянул кучу пророческих гаджетов.
Куп кивнул и обтер пот со лба:
– Люди помешаны на этой фигне. Доводилось красть даже жестянку с гадательными кексами. И попугая, который только и выкрикивал «пошел ты» да лотерейные номера.
– Да, милый, – протянула Жизель. – Ты украл море всего, и мы впечатлены. Но как успехи с этой конкретной кражей?
– Прекрасно. Хватит болтать.
– Ты первый начал.
– Да? – удивился Куп. – Ну, просто хотелось прояснить, чем я сейчас занимаюсь. Это явно не моя сфера.
– И я очень, очень тебе благодарна, – сказала Бэйлисс.
– Ты даже примерно не представляешь, кто украл твои канцелярские принадлежности? – спросила Жизель.
Бэйлисс покачала головой:
– Нет. И другие из дома я принести не могу. Запрещено. Их сразу вычислят заклинанием.
– А почему нельзя просто пожаловаться руководству?
– И заработать ревизию? Тебя когда-нибудь проверяли?
– Нет.
– Для справки: они не просто обыскивают твой стол. Они ищут везде, – вздохнула Бэйлисс.
– Имеешь в виду?..
– Да. Погоди. Ты о… Фу! Нет. Они просто считывают мысли. Но съехавшая крыша на несколько дней обеспечена.
– О. И все равно фу.
– Согласен, – встрял Куп. – Фу. А теперь, пожалуйста, заткнитесь обе.
– Почему так долго? – не утерпела Жизель.
– Замок проклят. Без конца плавит мои долбаные отмычки.
– Осторожнее, – шепнула Бэйлисс. – Попадаться нельзя.
– Думаешь, сколько еще? – спросила Жизель.
Куп навалился на замок всем весом и, когда шкафчик с канцелярской мелочовкой распахнулся, являя миру запретные залежи резинок, скрепок и скоб, ответил:
– Нисколько.
– Спасибо! Спасибо! – Бэйлисс быстро обняла Купа, едва он встал.
– Обращайся. Хотя нет, прошу, никогда больше не проси меня красть такое. Работа здесь и без того угнетает, а воровство скрепок лишает меня желания жить.
Бэйлисс сложила добычу в холщовую сумку:
– Понимаю. Спасибо тебе.
Куп вздохнул:
– Знаете, как-то в Салеме я украл у ведьмы кошку-гадалку. Ведьма пыталась заставить ее предсказывать туристам будущее, но кошке было фиолетово. Она могла лишь сообщить, когда тебе в следующий раз предстоит съесть камбалу.
– Почему ты не оставил себе какую-нибудь из пророческих штук? – спросила Бэйлисс. – Наверняка бы разбогател. И не угодил бы…
Она осеклась и покраснела.
Куп спокойно опустил в ее сумку пачку стикеров.
– Она хотела сказать «в тюрьму», милый, – промолвила Жизель.
– Я догадался.
– Прости, – пробормотала Бэйлисс.
– Я уважаемый преступник. – Куп снял перчатки. – Никто и никогда не должен узнать об этой великой краже тонера. Даже Морти.
– Я не скажу ни единой душе, – пообещала Бэйлисс.
– Хорошо. Никому. А теперь идем отсюда.
Куп запер шкафчик с канцелярскими запасами и первым вышел в совершенно обычный и абсолютно пустынный коридор.
По пути к столу Бэйлисс Жизель ткнула Купа в плечо:
– Ну так почему ты не приберег пророческую игрушку и не сделал ставку на Мировую серию?1 Я бы не отказалась от домика во Франции.
Он сунул перчатки в карман брюк:
– Я приберег. Зюн 2, предсказывающий результаты скачек.
– Что за зюн? – не поняла Бэйлисс.
– Маниакально-депрессивный айпод.
– И почему ты не сделал ставку? – спросила Жизель.
– Сделал. Лошадь отстала на милю. Оказалось, эта хрень заикалась.
– Лошадь?
– Нет. Зюн. С тех пор предсказаниям я не доверяю.
Наконец они добрались до стола Бэйлисс, и Жизель прислонилась к перегородке:
– Полагаю, отпуск во дворце нам не светит.
– Не на зарплату госслужащего. Конечно, я всегда могу найти подработку.
– Слыхала, что Зубная фея – фальшивка, так что даже не пытайся обогатиться на четвертаках.
– Но Пасхальный кролик точно должен быть при деньгах.
– Разве что при мармеладных драже, но банки их больше не принимают.
Бэйлисс вытряхнула содержимое сумки в нижний ящик стола:
– Даже не шути насчет левой кражи. Сразу же окажешься в отделе зомби.
Зомби считались одним из самых успешных экспериментов ДНН. Две руки, две ноги и два глаза делали их похожими на людей, вот только чрезвычайно мертвых людей. Такая формальность мешала им создать завлекательный профиль на сайте знакомств, зато ребята стали отличными уборщиками и исправно выравнивали картины в коридорах.
– Кстати, о трупах. Как поживает Нельсон? – спросил Куп.
Нельсон, бывший напарник Бэйлисс, недавно пополнил ряды трудоустроенных усопших, ибо несколько недель назад она его пристрелила. Так случилось, не было выбора. Ну, то есть свобода воли есть у всех живых существ, но Нельсон собирался пристрелить Купа, потому сам получил пулю от Бэйлисс. Разумеется, Нельсон тут же подал на нее жалобу, но ее отклонили. Что не помешало ему ныть в отделе кадров, когда никто не явился на его похороны.
Бэйлисс достала из пачки украденные скобы и начала наполнять степлер:
– Все еще в отделе почты, но его повысили до ночного менеджера.
Куп оглядел пустые кабинки:
– Мертвецы-карьеристы меня нервируют. И под «нервируют» я подразумеваю «вызывают желание прыгнуть на самолет до Антарктиды».
– Не думаешь, что это он мог украсть твою канцелярщину? – спросила Жизель.
– Была такая мысль, но с тех пор, как он получил работу внизу, на этом этаже его никто не видел.
– Может, он сговорился с крысой-клептоманкой, – предположил Куп. – Или с призраком. Или с призрачной крысой. Как раз похоже на круг общения Нельсона.
Жизель покосилась на него и снова обратилась к Бэйлисс:
– Знаю, тебе тревожно, но, может, поговоришь с охраной, чтобы как-то защитили твою кабинку?
– Пожалуйся, что в твоей мусорной корзине разверзлась адова пасть, – добавил Куп.
Бэйлисс нахмурилась:
– Звучит как-то надуманно.
– Скажи это Эллису с верхнего этажа. Он не обращал внимания на голоса под столом, и теперь его тело кишит бесами. Приходится носить что-то вроде ошейника от демонических блох и маскировать пятна косметикой.
– По-моему, я его не знаю.
Жизель уселась на стол:
– Поверь, демоническая сыпь – единственное, что в нем есть интересного.
– Даже колбаса на белом хлебе с майонезом посчитала бы его скучным, – подтвердил Куп.
– Удачи с новыми запасами, – пожелала Жизель. – Надеюсь, эти не исчезнут.
Бэйлисс улыбнулась:
– Не волнуйся. Начальство как раз запустило программу «офисный питомец». Вроде как для поднятия боевого духа. Я попросила настольного кальмара. Хотите посмотреть?
– Я дам тебе доллар, чтобы ты мне его не показывала и больше никогда о нем не упоминала, – пробормотал Куп.
– Что еще за настольный кальмар? – поинтересовалась Жизель.
– Они очаровательны. Жуткие Ктулхопупсики. Пока я его кормлю и держу в окружении серебряных распятий, он мой лучший друг.
Куп отступил на шаг:
– А если не покормишь?
Бэйллис пристроила на столе пачку стикеров.
– Тогда он вырастет и, возможно, уничтожит мир, – ответила безмятежно.
Жизель улыбнулась:
– К слову об уничтожении мира – я голодна. А вы? Угощаю.
– Спасибо, но мне нужно доделать кое-какую работу, – сказала Бэйлисс.
– Лады. Спокойной ночи.
– И удачи с кальмаром и канцелярскими припасами, – вставил Куп. – Но в большей степени с кальмаром.
– Еще раз спасибо за все.
– Рад помочь.
Жизель взяла его под руку:
– Идем навернем блинчиков.
– А выпивка там есть?
– В блинной? Сомневаюсь.
– Кошмар. – Они подошли к лифту, и Куп нажал кнопку вызова. – Надо было оставить себе волшебную раскраску. Видеть свое жалкое будущее в этой дыре на картинках с котятами было бы куда легче.
– Можем напоить тебя перед едой, – предложила Жизель.
– Ты лучшая.
– Я умная. Если не отвлечь тебя от кальмара, скоро ты начнешь вскакивать по ночам и в каждой тени видеть присоски.
– Я когда-нибудь рассказывал, как украл тарелку жареных моллюсков, которые могли находить пиратские сокровища?
Двери лифта разъехались, и они шагнули в кабину.
– Дай угадаю. Хозяин напился и съел их.
– Нет. Их сожрала его собака.
– А. Ну она потом хотя бы гадила золотыми дублонами?
– Неизвестно. В последний раз, когда ее видели, дворняга рассекала по Вегасу в кабриолете с пуделями под каждой лапой.
– Ты худший лжец на свете, – улыбнулась Жизель.
Лифт как раз опустился в гараж, и Куп прижал руку к сердцу:
– Клянусь. Вот потому и нельзя давать собаке пинкод от своей карточки.
Она изогнула бровь:
– Или свой номер телефона.
– Поздно. Я знаю, где ты живешь.
– Будь хорошим мальчиком, и я пущу тебя на переднее сиденье, прям как человека.
– Гав. – Куп уселся на пассажирское место.
Внешне он оставался весел, но внутри понемногу умирал.
«Морти узнает о сегодняшнем вечере. И Фил наверняка тоже. Кто еще? Куча народу. Плохие новости быстро разлетаются».
Когда машина выехала из гаража, Куп уже мысленно сочинял предсмертную записку.

Глава 2

Открывавшая саркофаг команда действовала тихо, умело и, как показалось Гилберту Феррису – младшему дежурному охраннику музея, – излишне почтительно. Да, гроб для мумии, блестящие золотые украшения, статуэтки и расписные погребальные сосуды впечатляли, но в конце концов они превратились в кучу безделушек и огромную обувную коробку для трупа. Будь у того, кто его закопал, мозги, он бы устроил распродажу в каком-нибудь древнеегипетском «Уолмарте», сбросил награбленное по дешевке, а остальное золото или шекели (или что там тогда считалось деньгами) оставил себе. Гилберт бы так и поступил. Собственно, он и поступил, когда скончалась вторая бабуля, а он отвечал за приготовления. Похороны прошли хорошо, но без шика. Цветы, проповедник, а потом достойные поминки. Да, проповедник был его приятелем из Универсальной церкви жизни 3, которому Гилберт платил пивом, а на поминках подавали залежалую еду из «Сэйфвэй» 4, но все хранилось в холодильнике и не протухло, так не все ли равно, что салями не сделали из… – ну из какого там зверя делают салями – прямо перед трапезой? Бабуля не была святой, а Гилберт – не Билл Гейтс, и деньги, которые он сэкономил (но все же потратил на семью), стали отличным первым взносом за шикарный «Эль Камино» 5. Гилберт давно его присмотрел. Он оправдывался тем, что, когда умрет, с ним поступят так же. На самом деле Гилберт мечтал о погребении в стиле викингов, но, чтобы организовать подобное, требовался уровень концентрации, на который он не был способен. Так что он просто договорился с тем самым приятелем из Универсальной церкви жизни, что тот посадит труп Гилберта в инвалидное кресло, отвезет в Диснейленд и подожжет на водяных горках. Не совсем плавание в Валгаллу, но гораздо дешевле гроба, круче обычных похорон, и его наверняка покажут по телику. Прекрасный способ уйти из жизни. Не то что у старого Хархуфа – египетского трупа, – завернутого в простынь и упакованного в коробку, точно дохлая кошка.
– Тебе нечем заняться?
Гилберт обернулся. Завороженный помещенной в витрину мумией, он даже не услышал, как сзади приблизился мистер Фройлих, глава службы безопасности музея.
– Что, простите? – переспросил Гилберт.
– Говорю, тебе больше нечем заняться, кроме как таращиться? – Фройлих был высок и пах растворимым кофе. – Экспонаты будут готовить еще пару часов, а ты пока иди куда-нибудь и что-нибудь охраняй.
– Понедельник. Музей закрыт. Не от кого охранять.
– Тогда хотя бы этаж обойди. Совет директоров настроен на сокращение расходов. Если охраннику нечего защищать, то, может, и охранник не нужен. Уяснил?
Гилберт действительно уяснил.
– Не волнуйтесь. Я найду объект для защиты.
– Вот что. В крыле современного искусства не работают камеры. Может, оттуда и начнешь? Мы же не хотим, чтобы кто-нибудь ушел с Кандинским в кармане.
Гилберт не знал, что такое этот «Кандинский». Звучало пошловато, но в музее ничего такого не было. И все же охранять Кандинского (и неважно, кто он) – это шанс скрыться от Фройлиха и его кофейного дыхания, что уже прекрасно.
Гилберт отсалютовал боссу и направился к лифтам.
Наверху, кроме Гилберта, никого не было. В отделе современного искусства он обычно не работал, потому быстро обошел все галерею и заскучал, не обнаружив ничего неуместного. Даже тихонько выругался себе под нос. Внизу хотя бы можно было проскользнуть на погрузочную платформу к носильщикам мумии и скоренько покурить. Но нет, он застрял здесь, в полном одиночестве, посреди акров бессмысленных закорючек и загадочных скульптур, от которых раскалывалась голова, когда Гилберт пытался понять, что это такое.
«Музей искусств, древностей и финтифлюшек имени Брайана З. Пирсона» переживал тяжелые времена. Финансировавший его траст иссяк, и название отнюдь не помогло, когда руководство подавало заявки на гранты. Шестьдесят лет назад дети и адвокаты Брайана Пирсона пытались уговорить его не включать в название музея «финтифлюшки», но он ненавидел это место и хотел сообщить об этом миру. Для него весь проект был лишь способом уйти от налогов, не более.
В попытке не свихнуться Гилберт попробовал обойти галерею задом наперед, надеясь, что так она станет хоть чуточку интереснее. Но лишь заработал головокружение и тошноту и налетел на статую женщины, которая больше напоминала пылесос с сиськами.
Именно из-за стремительно тающих средств совет музея решил устроить выставку с мумией. Правда, Хархуф не был фараоном и даже особо не засветился в истории Египта, зато хорошо сохранился, и его саркофаг являл собой воплощение безвкусицы, да и вообще это новый экспонат. Конечно, столько денег, сколько Тутанхамон, он не принесет, но вокруг такой приманки уже можно выстроить рекламную кампанию и привлечь хоть немного туристов и школьных экскурсий.
Гилберт прислонился лбом к мраморной стене. Его скука перетекала то в головную боль, то в лихорадку, то в отчаяние, то снова становилась обычной скукой. Через пару минут боль из цепочки выпала, и Гилберт попытался ее вернуть. Голова опять закружилась. Самое противное, что вся эта хрень, из-за которой он был вынужден бродить по пустой галерее, будто потерявшийся пес, даже не имела к Гилберту никакого отношения и фактически произошла три тысячи лет назад. Что там случилось? Он на мгновение вынырнул из омута страданий и погрузился в глубь своего разума, вспоминая, как умерла мумия.
«Убита! Вот как. Труп почикали».
Очень круто, если задуматься. Но оттого Гилберт лишь сильнее ненавидел свое изгнание.
«Я мог бы быть внизу, с всамделишным живым трупом египетского гангстера, а вместо этого торчу в гребаной комнате для рисования пальцами».
Гилберт сердито прошелся по залу и замер перед одной из картин.
«Ха! Так вот ты какой, Кандинский».
И ни капельки не пошло. По мнению Гилберта, изображение походило на тряпичный чехол. Он поворачивал голову так и сяк, смотрел под разными углами, но, как бы ни щурился, Кандинский все равно отказывался выглядеть чем-то, кроме тряпки.
Интерес к картине длился ровно пятьдесят семь секунд, а потом Гилберта вновь захлестнула отчаянная скука и потянуло в сон.
«Погодите-ка. Фройлих сказал, что здесь нет видеонаблюдения. Так кто узнает?»
Гилберт осмотрелся и приметил альков в дальнем конце галереи, где никто его не увидит ни с лестницы, ни из лифта. Укрывшись в нише, он сел и закрыл глаза. И вскоре погрузился в сон, в котором они с Хархуфом катались по желобу водяных горок в Диснейленде, показывая миру средние пальцы. На пару с мумией послать на хрен Мауса – разве не стопроцентный способ попасть в новости?

Разбудил Гилберта треск рации. Он неловко снял ее с ремня и чуть не выронил.
– Фэррис слушает, – пробубнил.
– Где тебя черти носят? Я тебя вызывал! – рявкнул Фройлих.
– Прошу прощения. Возникли проблемки с рацией, но теперь все нормально.
– Плевать. Возвращайся к мумии. Рабочие уходят на обед, присмотришь за экспонатами.
Гилберт глянул на часы:
– Но у меня ведь тоже сейчас перерыв.
– Ньюман заболел. У нас не хватает людей, так что придется тебе поесть позже.
– Спускаюсь, – процедил Гилберт сквозь стиснутые зубы, и от его восхищения гангстерской смертью Хархуфа не осталось и следа.
Фройлих уже ждал внизу. Саркофаг был открыт, и Хархуф лежал на спине, уставившись пустыми мумифицированными глазницами на потолочные лампы. Гилберт заглянул в ящик. Судя по тому единственному, что он знал о Хархуфе, мертвецу полагалось быть особенным. Его руки и ноги крепились к внутренним стенкам восковыми печатями с изображением Сета и Анубиса. Гилберт что-то читал о них в Интернете. Мол, один – бог смерти, а второй – что-то вроде дьявола. А может, так в кино показывали. В общем, где бы он это ни видел, убийство Хархуфа вкупе со смертью и дьяволом вызывало в Гилберте нешуточное восхищение.
– Отпад, – выдохнул он.
– Что? Я не расслышал, – произнес Фройлих.
– Говорю, чувака убили, и теперь он весь такой в черепах и дьявольщине.
– Да. Полагаю, это занимательно.
– Не просто занимательно. Это отпад. Хархуф – Оззи среди мумий. Так его и нужно продвигать. Самая мрачная, хардкорная, самая рок-н-ролльная мумия всех времен.
Фройлих с минуту взирал на Гилберта, ожидая кульминации шутки. Не дождался.
– О. Так ты серьезно?
– Хархуф – метал-мумия. Говорю вам. Мы бы продали миллион футболок.
Фройлих кивнул, и безнадега, таившаяся в самом центре его существа, разнеслась по телу, словно искры из-под колес автомобиля. Он мог припомнить дюжину случаев, когда Гилберт давал повод уволить его с чистой совестью. Включая сегодняшний – даже чертову дюжину. Но Фройлих понимал, что проще смириться с этим недоразумением, не способным оберегать даже аквариум, чем возиться с увольнениями и пытаться внушить совету директоров, что охрана им не нужна.
– У тебя интересные идеи, Гилберт, – выдавил он. – Держи их пока при себе. Вдруг украдут.
– Конечно. Понимаю, – кивнул Гилберт, впервые мысленно не желая боссу угодить под паровой каток.
Фройлих похлопал его по плечу:
– Вся команда на обеде. Я вернусь через час. До тех пор ты сам по себе.
– Вы же расскажете совету о моих идеях?
– Непременно. При первой же возможности. Только присматривай за экспонатами.
– Глаз с Оззи не спущу.
– Отлично, – пробормотал Фройлих и направился к своей машине и бутылке, которую держал под пассажирским сиденьем.
Не то чтобы была особая нужда, но в дни вроде этого алкоголь спасал его от желания вытолкнуть Хархуфа из саркофага, занять его место, закрыть крышку и помечтать о быстром, глубоком и беспросветном погребении под тихими песками пустыни.

После пары минут наедине с Оззи, метал-мумией, обострившееся чутье Гилберта отметило два факта: во-первых, он один на этаже, а во-вторых, у него урчит в животе.
С едой у Гилберта были сложные отношения. В детстве путем нехитрых манипуляций его имя сократили до Гилла, а со временем жестокие детские умы превратили его в Ил. Из-за этого, несмотря на предостережения врачей, он отказывался есть все, что когда-либо жило в воде, росло рядом или даже мельком видело водоемы. В итоге рацион Гилберта состоял в основном из курятины (курицы обитают на фермах, не умеют летать и не отличат озеро от «Сатурна-5»), гамбургеров (по тем же причинам, к тому же, в отличие от куриц, коровы еще и не плавают, а потому вода им не интересна) и пиццы (покладистой, неподвижной и, разумеется, без анчоусов).
Гилберт быстро огляделся, убеждаясь, что рядом никого. А затем, при всем своем равнодушии к физическим нагрузкам и движению как таковому, довольно резво спустился на один этаж в служебный буфет и купил в торговом автомате чизбургер с беконом. Микроволновка подогревала чертову штуку целую вечность, так что кетчуп и горчицу пришлось намазывать уже на бегу обратно к Оззи.
Гилберт запыхался, но выставочный зал по-прежнему пустовал. Он сделал пару укусов и спрятал бургер на стопке салфеток за колонной, решив, что так и будет дальше оттяпывать кусочек-другой, убеждаться, что горизонт чист, и возвращаться за добавкой. Техника обеда «хватай-и-наблюдай» также давала возможность отдышаться и успокоиться. Для Гилберта это было важно, ибо порой во время беготни левая рука адски ныла, а он не хотел плохо выглядеть в глазах Оззи.
Гилберт вернулся к саркофагу и посмотрел на мертвеца. Когда же склонился ниже, пытаясь получше разглядеть Сета и Анубиса, капля горчицы, случайно угодившая на форму во время безумного бега по лестнице, соскользнула с ткани прямо на одну из восковых печатей, которые скрепляли руки и ноги мумии. Гилберт забыл, как дышать, и даже ослеп на мгновение. Нараставшая в груди боль напоминала случай в Малой лиге, когда бейсбольный мяч неудачно отскочил и вмазал ему точно по шарам. Гилберт понимал, что в груди никаких шаров нет, но что бы там ни было, с каждой секундой созерцания горчицы в саркофаге ему становилось все хуже.
Гилберт рванул к колонне, за которой спрятал бургер, отчего голова закружилась еще сильнее, вернулся с кучей салфеток и начал судорожно стирать следы преступления. Горчица поддалась на удивление легко, но как раз в тот момент, когда он последний раз взмахнул салфеткой, раздался треск. Гилберт заглянул в саркофаг. Печать, которую он очищал, та, что удерживала Оззи справа, сломалась и сложилась пополам, точно рухнувший мост. Подгоняемый паникой и тем, что осталось от смутного инстинкта самосохранения, Гилберт принялся лихорадочно соображать. Оторвав кусочек салфетки, он скомкал его и сунул под обломки. Две восковые половинки, поставленные на место, смотрелись весьма симпатично. Трещина была едва заметна. Гилберт отступил на шаг и огляделся – рядом по-прежнему никого. Он было расслабился, но через секунду паника вернулась.
Гамбургер.
Последняя и, безусловно, самая страшная улика, связывающая его с осквернением тела Оззи.
Гилберт тихо подошел к своему тайнику, плотно обернул бургер оставшимися салфетками и ненадолго задумался, где лучше всего скрыть улики. На этом этаже не было ни одной мусорной корзины, да и запах жира все равно бы привлек внимание.
«Фройлих взбесится, если вернется – а меня нет. Но случай особый. И время для особых действий».
Гилберт показал Оззи «козу» из пальцев и спрятал бургер за спину. А когда направился к задней части музея, прочь от саркофага, за спиной раздался звук, как он себя уверил, включившейся системы кондиционирования. Забавно, но он безумно походил на низкий стон.
До погрузочной платформы было рукой подать. И команда по установке экспонатов так и сидела там, заканчивала обед. Гилберт улыбнулся им, бочком протиснулся к большому мусорному контейнеру в дальнем конце площадки и, осторожно переместив бургер из-за спины вперед, наконец бросил проклятую улику в груду коробок и упаковочной стружки, которые заполнили бак почти до отказа. Когда бургер погрузился под верхний слой мусора, адреналин спал на пару делений, и Гилберт начал расслабляться. Он от души глотнул свежего воздуха и срыгнул, ощущая в горле привкус разогретого в микроволновке мяса. И вдруг снова покрылся испариной, а внутренности словно сдавило тисками. Гилберт «Ил» Феррис полез в карман за сигаретами, но так и не достал их. Вместо этого он рухнул головой в контейнер.
Последние мгновения на земле Гилберт провел под кучей мусора, глядя на прикончивший его чизбургер с беконом и понимая, что ему не светят ни похороны викингов, ни Диснейленд, ни попадание в новости. Но несмотря на всю досадность происшествия – а на шкале унизительных способов умереть кончина Гилберта как раз находилась где-то между «трагической аварией на одноколесном велосипеде» и «удушением надувной секс-куклой», – возможно, он бы утешился, если б узнал, что тот самый бургер, который его убил, для Оззи сделал ровно противоположное.

Глава 3

В отделе почты царила ночь, но разве в отделе почты не всегда ночь? Нельсону казалось, что всегда, отчего в жилах его закипала кровь… ну или что-то похожее на кровь, забивавшее вены и артерии нежити. Самое смешное, что, будучи мертвым и по-прежнему получая зарплату, он не ощущал особой разницы с прежним, живым существованием. Конечно, отныне Нельсон не мог напиваться, и мысли его все чаще охватывала убийственная ярость, но за сим различия и заканчивались. В принципе зомби-почтальону – низшему звену даже по меркам зомби – и убийство сошло бы с рук. Грубо говоря.
В унылый чулан, служивший Нельсону кабинетом, постучали.
– Прошу прощения, сэр.
Подняв глаза, он увидел Фреда Макклауда, зомби, который провел в этом почтовом подземелье почти десять лет без повышения, похвалы, наград, похлопывания по голове или любого ощутимого признания.
Благодаря чему был лучшим заместителем, на какого Нельсон только мог надеяться.
– В чем дело, Фред? – спросил он голосом, в методичке департамента под названием «Итак, теперь ты менеджер!» обозначенным как «участливо-неопределенный».
Методичка гласила, что «подобный УН тон должен выражать поощрение без фактического принятия каких-либо заявлений, ситуаций или идей. УН тон полезен руководителям отделов, состоящих из любых разумных существ, как живых, так и мертвых. Доверять нельзя никому. Никогда. Следовательно, поощряйте без обязательств».
Страницы:

1 2 3 4 5 6





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.