Библиотека java книг - на главную
Авторов: 46459
Книг: 115290
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Ненависть вождя и любовь разбойника» » стр. 3

    
размер шрифта:AAA

Ведёрников стал в банде своим, ему доверяли. Блатная жизнь сексоту пришлась по душе.
Но Мартынов торопил:
— Ленин постоянно спрашивает о Яшке, проникни в его банду! Наградим именным оружием и премию денежную выпишем!
Увы, пока ничего не получалось.
И вдруг приспел счастливый случай!
Однажды вместе с Сабаном и двумя приятелями-бандюганами заглянули в «Большой Сухаревский трактир». Тут-то повезло Ведру.
Сабан заметил старого дружка по Таганской тюрьме (когда-то парились в одной камере) — Серёгу Зайцева — Шофёра. Теперь разместились за одним столом. Сабан негромко сказал своим:
— Зайцев-Шофёр, лучший друг Кошелька!
Ведёрников чуть не подавился шашлыком. Стал на разные темы с Зайцевым разговаривать, внимательно его выслушивал, не перебивал. Потом предложил выпить за здоровье Сабана. Выпили.
Малость захмелевший Сабан похвалился:
— Ведро — любимый ученик Ястрембжинского.
Зайцев обрадовался:
— Сабан, отпусти Ведро к нам на недельку-другую. Мы кумекаем дело на Леснорядском рынке, это в Гавриковом переулке, позарез шнифер нужен.
— Да пусть клешни разомнёт!
Ведро пожал руку Зайцеву, предложил:
— Давай завтра посидим, выпьем, побалакаем!
— Идёт, в восемь вечера на Балчуге в «Волге»! Место там тихое, не «замусоренное»…
На том и решили. Так Ведро попал в банду Яшки Кошелька. На Лубянке ликовали, но, как выяснилось, преждевременно.
…Зайцев на другой день рассказал про знакомство Яшке:
— Правая рука Сабана! Парень на Сахалине срок тянул за мокруху, но он воровской масти.
Яшка задумался: в недавней перестрелке менты замочили трёх человек из его банды. Теперь появилась возможность слегка восполнить потери. Тем более специальность самая нужная — шнифер и медвежатник. Однако новый человек — дело серьёзное! Решил:
— Вместе в «Волгу» поедем, посмотрю на этого красавца!

НЕУДАВШИЙСЯ ЗВОНОК

Днём Ведро позвонил из будки, что стояла на углу Маросейки и Златоустинского, в ЧК, доложил о встрече с Зайцевым-Барином.
Там обрадовались:
— Молодец, действуй, товарищ Ведёрников! Советская власть тебя не забудет. Чтоб не спалить тебя, «пехотинцев» высылать не станем! Зайцев мужик тёртый, наружников учует. Он нам пока не нужен, нужен Яшка Кошелёк.
Не мог же Ведро предположить, что сам Кошельков явится!
Но так и случилось.
На другой день троица сидела в «Волге», которая, как и несколько других ресторанов, принадлежала «Обществу официантов» и в которой кормили вкусно, обслуживали быстро и скатерти были чистыми.
Зайцев представил:
— Мой давний кореш и приятель Сабана — Ведро.
Яшка протянул громадную ручищу:
— Яков Кошельков!
Ведёрников чуть не задохнулся от неожиданности.
— Как, тот самый? Знаменитый на всю Россию? О вас, Яша, даже на Сахалине знают, восторгаются!
Яшке слова эти понравились, славу любил. Он сверлил взглядом собеседника, задавал вопросы:
— С кем сидел? Кого в Москве знает? На какие крупные дела ходил? Где сейчас залёг?
Ведерников держал себя скромно, попусту не бахвалился. Объяснил: «Сошёлся с вдовой, два ребёнка у неё».
Но что-то Яшке в новом знакомом не понравилось. Как чуткий зэк всегда, без исключений раскусит подсадную «кукушку» в камере, так сработает шестое чувство, если под личиной друга — враг.


Ведёрников уже решил: «На Лубянку позвонить надо! Пусть бригаду пришлют!»
Ленивым тоном сказал:
— Отлить надо! Эй, человек, где у вас ссальня?
Официант указал на дверь возле выхода.
Ведёрников поднялся, нарочито медленно пошёл к туалету, соображая: «Где тут телефон? Ближе к кухне?» За ним тут же поплёлся Зайцев — на всякий случай.
Вскоре оба вернулись к столу: с телефонным звонком номер не удался.
Мелькнула мысль: «Может, уложить Яшку? Вот это подвиг! Премию небось выдадут!» Но прикинул, что этот подвиг ему будет стоить жизни: бандиты его из-под земли бы вынули.
Яшка вскоре распрощался:
— Извините, дел по горло!
Дня через три Кошельков встретился с Сабаном, расспросил его о Ведёрникове. Тот ничего особенного сказать о нём не мог, мало знал. Лишь пошутил:
— Нужен он тебе? Бери, для друга говна не жалко!
Когда узнали в ВЧК об этой удаче, обрадовались:
— Ну, Ведёрников, парень ты везучий!
Эх, забыли: что нынче нам кажется удачей, завтра выходит боком.

ЗАСАДА

Банду Кошельков не очень большую сколотил, но люди крепкие, профессионалы, срока волочившие. Бандюганы знали: Яшка отчаянный и фартовый, дела у него на мази. Только последние дни ходил хмурый. Что ни задумает, всё идет кувырком.
Решил сберкассу на Покровке взять. Дело немудрящее, сторожа связать, сейфы вскрыть. Для этой цели Ведро позвали, да Барин пошёл, а третий — Васька Зайцев на улице в коляске, вожжи держит. Чего бы ни случилось, он должен сидеть и ждать подельников.
Яшка схитрил:
— Что-то кости ломит, без меня управляйтесь!
…Ведро быстренько П̀етерсу протелефонил. Тот распорядился:
— Кошелёк на грабеж не идёт, а с тремя, даже с двумя (Ведро не в счёт, он свой) восемь чекистов вполне хватит. Товарищи, внимательней стреляйте, в белой шапке нашего человека — ни-ни!
И снова Яшка обвёл товарищей с Лубянки. В одиннадцать вечера он был на точке. На московских улицах не то что прежде, в мирное время, — тишина, безлюдье, граждане в тёмное время носа не кажут, преступников опасаются. Барин властно постучал в дверь банка:
— Милиция, отчиняй! Проверка…
В ответ — тишина. Это вызвало подозрение. Куда делся сторож? Спит, что ль? Все банки по ночам охранялись сторожами. Ещё долбанули раз-другой, Яшка толкнул Ведро:
— Открывай!
Двери Ведро легко отжал фомкой. Осторожно проникли в помещение, а там — засада! Полдюжины или больше — во тьме не пересчитать — чекистов ждали гостей. Кричат: «Руки вверх! Оружие на пол! Вы арестованы!» И тут включили электрическое освещение, сразу стрелять начали.
Яшка с обеих рук стрелял — двоих сразу уложил, третьего в пузо ранил. После этого Яшке пуля левое плечо зацепила, но Барин успел ещё двух легавых грохнуть, двое или трое чекистов обхезались, сбежали. Ведро стрельнул в потолок, попал. Яшка кричит:
— Смываться надо!
…Зайцев хлестал, гнал пару шустрых лошадок. Благополучно ушли. Но денег ни копейки не досталось. Задумались бандюганы: откуда легавые про налёт выведали? Кто настучал? Про кассу знали немногие, уже проверенные. И потом: Ведро сам не стрелял, и его ни разу пуля не зацепила. Ой, стрёмно! Барин сказал Яшке:
— Заметил, Ведро на дело в новой шапке пошёл, заячьего меха, белого цвета. Это зачем? Чтоб краснопёрые своего узнали и не стреляли в него.
— Нда, Ведро понт бьёт! — согласился Яшка. — Эх, урвали клок — говна мешок!
Теперь Ведёрникова крепко заподозрили. Но Яшка — человек осмотрительный, не хочет зря товарища обвинить. Надо проверить новичка. Яшка решил комедию разыграть.

ЯШКИНА ХИТРОСТЬ

Собрались в трактире, что напротив монастыря на Сретенке, все, кто на сберкассу ходил. Ведро тут же, да Яшка вдруг приехал. Хлопнули по полстакана, недобрыми словами неудачу на Покровке вспомнили. Яшка вздохнул:
— Все люди как люди, а мы как хрен на блюде! Опростоволосились, урки!
Заяц подначивает:
— Яш, исправиться надо бы! На Покровке досталась нам дырка от бублика, людям стыдно в глаза глядеть.
— Что, Вась, знаешь, где урожай поспел?
— Да на Никольской! Место хлебное — торговый дом «Виталиева и Слонова».
Барин комедию ломает:
— Мысль клёвая! Это в доме синодального ведомства? Торговый дом богатый, а главное — в глубине двора находится, с улицы не видать.
Васька Заяц предложил:
— Внаглую, что ли, переть? Надо наперёд оглядеться, под видом посетителей сходить.
Яшка согласно кивнул:
— Правильно, Васёк! И ты иди, Ведро. Ты глазастый, марку «ящиков» приметь, прикинь, как лучше их откупорить!
Барин задумчиво произнёс:
— Сегодня оглядимся, а послезавтра брать сейфы надо. Пойдём ночью, когда все уйдут, только сторожа останутся. Касса на втором этаже. Ты, Ведро, возьмёшь с собой арматуру, какая требуется. Заяц тебе поможет. Выгребайте всё подчистую.
Ведёрников слушает, смекает: «Ночью бандитам легче скрыться! Пусть днём идут!» Уж очень ему хотелось отличиться, именное оружие с табличкой получить: «За беспощадную борьбу с контрреволюцией». Говорит:
— Зачем сейфы корёжить? Это шумно, да и времени надо много. Несколько часов понадобится. Идти надо днём, когда кассир на месте. Кассиру яйца дверями прищемим, он сам ключи отдаст.
Яшка развеселился:
— Молодец, Ведро, дело буровишь! Если сам не откроет, ты ему яйца и прижмёшь, ха-ха!
Все грохнули смехом.
И дальше Яшка самым серьёзным тоном расписал роли. Решили брать кассы, как советовал Ведро, в два часа дня.

СКОЛЬКО МАРТЫШКА НИ ХИТРИ…

На другой день была пятница.
Зайцев и Ведро прошлись по коридорам торговой фирмы, огляделись. Два громадных сейфа действительно стояли в бухгалтерии на втором этаже.
Ведро сказал:
— Шкафы от Штаудена, дверцы на трёх замках. Модель старая, но прочная. Открыть можно.
Вечером собрались в трактире Ананьина. Яшка не пришёл. Распоряжался Барин. Он оглядел подельников и сказал:
— Собираемся завтра у книжного магазина Фадеева, что на Лубянской горке. Яшка Кошелёк сразу приедет на точку. Ты, Вася, в большой крытой коляске жди во дворе. Через Ветошный выскочим на Москворецкий мост и — в Замоскворечье. На Балчуге в доме Березниковой живёт маруха Яшкина, отсидимся у неё, нас никто не найдёт… А ты, Ведро, возьми извозчика и жди с той стороны моста, на Балчуге. Мы пересядем на свежих лошадей.
Ведро слушал внимательно, согласно кивал головой и запоминал: «На Лубянке будут счастливы узнать подробности! Во мне перестанут сомневаться. Скоро Яшке кранты, а мне награда!»
…С утра пораньше Барин послал рядовых бойцов — «пехотинцев» — наблюдать:
— Какое движение будет у Торгового дома «Виталиев и Слонов» на Никольской?

* * *

На другой день вечером в Малаховку, куда в тот день уехали Кошельков и Яшкин друг, недавно бежавший с этапа Мартазин, прибыл главарь «пехотинцев». Доложил:
— Чекисты набились в соседние здания во дворе, чуть не полк выдвинулся! Ждали налётчиков до половины пятого, потом разошлись.
— Боятся нас! — весело сказал Кошельков. Кивнул Мартазину и Емельянову: — Едем на Солянку, в Малый Ивановский, дом два. Посетить надо нашего отчаянного шнифера Ведро. Оказалось худым это вёдрышко! — и засунул браунинг за ремень.
Прикатили в Малый Ивановский. Ведёрников жил в полуподвале. Маруха, Ведёрников и оба ребёночка сидели за столом, пили из самовара чай с пряниками. Умильная картинка, прямо как рисунок Елизаветы Бём.
Увидав бандитов, Ведерников всё понял. С испугу протянул Кошельку руку, тот её не пожал. Произнёс:
— Ведро, ты хоть и не плотник, да стучать охотник.
Ведёрников попросил:
— Яша, пусть дети выйдут, умоляю…
— Я к детям претензий не имею. — Повернулся к женщине: — Сударыня, прошу, детей уведите! Им рано видеть, что бывает с плохими дядями. А тебе, Ведро, скажу старинную африканскую пословицу: «Сколько мартышка ни хитри, а жопа всё равно голая!» Жизнь так прекрасна, а ты её испоганил. Ты хотел смерти мне и моим братьям. Вот за это маслину получай!
Все трое одновременно выстрелили в голову чекиста. Окровавленные мозги забрызгали Яшкины сапоги.
Вот как этот эпизод описан в секретном отчете НКВД:
«Обзор деятельности ББ — ударной группы по борьбе с бандитизмом.
Зверское убийство с целью мести сотрудника Уголовного отдела МЧК Ведёрникова. Кошельков не умел прощать измены. Узнав, что Ведёрников содействует органам власти в его поимке, Кошельков совместно с несколькими товарищами из своей банды (Емельянов и Мартазин) явились на квартиру Ведёрникова в Малом Ивановском переулке, в присутствии родных последнего устроили над ним суд и, объявив ему смертный приговор, расстреляли здесь же в квартире. Детей и сожительницу не тронули».

ЛЮБОВЬ ДОВЕДЁТ ДО ГРОБА

Беда придёт, когда её совсем не ждёшь.
По какому-то случаю повязали приятелей Кошелькова: Лёшку Картавого и Гришку Кобылью Голову. Прежде чем к стенке поставить, стали их допрашивать, да так, что в камеру идти уже не могли: весь организм отбили, мочились кровью, зубов передних не оставили, сволочи!
Вопрос был один:
— Как найти Кошелькова?
Ну, Лёха не выдержал, скорей помереть хотелось, прошамкал кровавым ртом:
— Невеста его Ольга Фёдорова, в нумерах на Солянке живёт… Может, знает?
Полетели чекисты на Солянку в большой доходный дом, тот самый, в обширных подвалах которого разместились соляные склады. Ворвались в квартиру Фёдоровой. Та на пианино прелюды Листа играет. Редкой красоты девица, с презрением смотрит на чекистов.
— Что, пожар? Почему без стука врываетесь?
Те орут, оружием размахивают:
— Говори, где Яшка! — разбежались по квартире, ищут.
Фёдорову на испуг не возьмёшь, в ответ строгим тоном:
— Ах, вам Яков Иванович нужен? Вот и ищите. Тут его, к счастью, нет!


— Ты, гражданка Фёдорова, с Яшкой в полюбовной связи состоишь. Ты должна сказать, где он прячется, иначе мы тебя как пособницу…
— Цыц, гегемоны! Я его сто лет не видела и очень скучаю. — Начала зубы заговаривать. — В отличие от вашей серости, Яков Иванович очень любит фортепьянную музыку. Недели две назад мы вместе ходили в Большой зал консерватории. Играл профессор Александр Борисович Гольденвейзер. Вот это мастер! Не зря его любил Лев Николаевич… Чего рты раззявили, пичужки? А потом мы проводили Гольденвейзера. Он живёт в доме двадцать два, квартира тридцать в Скатертном переулке. Большой доходный дом, вход в глубине двора. Кошельков и Гольденвейзер дружат, — вдохновенно сочиняла Ольга.
Один из чекистов, видимо старший, записал адрес пианиста.
— Что, там Яшка может прятаться?
— Он хитрый, он может!
— Спасибо, сходим, проверим!
— Кто сапогами наследил? Безобразие! Убирайтесь вон, товарищу Ленину буду жаловаться…
Чекисты было двинулись к выходу, как старший спохватился:
— Надо всё же обыск провести, протоколы заполнить…
Стали шмонать, а в комоде красивым почерком записка от Яшки: «Олечка! Смотался в Вязьму. Свадьба у Сеньки Дырявого. Скучаю. Умираю от бурной страсти. Целую сто тысяч раз!»
Ольгу арестовывать не стали, а установили за её квартирой круглосуточное наблюдение. Интересовались её бандитскими связями.
Ольга Фёдорова… Яшка втюрился в неё по уши. Ольга — единственная, неповторимая! На других женщин больше не обращал внимания, хотя многие из них глядели на щедрого красавца с вожделением. Яшка любил повторять полюбившийся афоризм: «Самая бескорыстная любовь — это за деньги!»
С громадными голубыми глазами и сочными губами, Ольга в конце концов станет роковой в жизни отчаянного разбойника Яшки Кошелька.

* * *

В ту же ночь с Лубянки полетела срочная телеграмма коллегам в Вязьму: «Арестовать Кошелькова-Кузнецова тчк Гуляет свадьбе Сеньки кличка Дырявый тчк Очень опасен тчк Склонен к побегу тчк Доставить Москву Лубянку».
…В Вязьме гуляли хорошо. Сенька играл на баяне, Яшка душевно пел, остальные подпевали:

Приморили, гады, приморили!
Загубили молодость мою.
Золотые кудри поседели.
Я у края пропасти стою…

Песню испортили чекисты, повязали нетрезвого Яшеньку, скрутили ручки белые в блатных наколочках.
Теперь знаменитого разбойника конвоировали в Москву.
Жениха, невесту и остальных гостей трогать не стали — не было приказа. Это стало ошибкой чекистов. Они забыли: настоящие воры друзей в беде не бросают!
Яшка хладнокровно рассуждал: «Хорошо, что спящего не замочили! Впереди короткое следствие, быстрый суд и расстрел. Жаль, что Ольгу больше не увижу!»

НЕ ЗАБУДУ ЭНГЕЛЬСА ДО ГРОБА

На Лубянке получили срочную телеграмму: «Кошельков арестован завтра доставим Булавин.»
Восторгу не было предела. Товарищ Дзержинский о замечательной виктории тут же сообщил Владимиру Ильичу. На радостях Мартынов с П̀етерсом выпили крепко.
…Ранним утром задержанного Яшку с завязанными на спине руками втолкнули в купе. Сопровождали его три человека — чекист из Москвы Булавин и два широкоплечих солдата местного гарнизона.
У Булавина наградной пистолет с вожделенной накладной пластиной — «За беспощадную борьбу с контрреволюцией. Дзержинский». Помахал перед носом Яшки:
— Не шалить! Стреляю без предупреждения!
А солдаты — ребята простые, незамысловатые, глядели на Яшку с сочувствием.
Яшка не дурак, вёл себя как херувим, крыльев с перьями только не хватало. Невероятно, даже по матушке не выражался, хоть без этого речь ему тяжело давалась. Хвалил Ленина, Троцкого, любимую партию большевиков, чекистов и Советскую власть.
— Я ведь за неё, родную, за Советскую власть всю каторгу прошёл, страдал за народ. Боролся с этими, как их, с узурпаторами. Большевик я с пятнадцати годов, сам товарищ Троцкий в партию принимал, руку мне жал. Книгу свою подарил — не помню как называется, — надписал: дескать, верному товарищу по борьбе Якову Кошелькову… Выпили с ним по такому случаю.
Солдаты слушали, раззявив рты. Булавин недоверчиво спросил:
— С самим Львом Давидовичем? В пятнадцать лет?
— С ним, сердечным! И товарищ Ленин подошёл, видать тоже выпить захотел. Мы ему нацедили. Ильич выдул полстакана, крякнул и огурцом закусил. Простой он человек, Ильич. У него о народе сердце болит. Мы пили за мировую революцию и Третий Интернационал.
Подкованный в политике Булавин удивился:
— Так его, Третьего, тогда ещё не было! Назначен съезд на нынешний март девятнадцатого года.
— А товарищ Ленин далеко вперёд глядит, предвидит. У него на левой груди наколка — портрет Карла Маркса, а справа Надя Крупская. На спине наколка: «Не забуду Энгельса до гроба!» Он мне показал, после того как выпил. А что я в партии с пятнадцати годов… Как сказать? Жизнь меня рано в оборот взяла, сиротой бездомным до всего доходил. Я в шесть лет курить начал, а в десять выпивать. С горя! Очень царские сатрапы меня удручали. Да-с! И батьку моего отправили на каторгу в Сибирь как сподвижника Дзержинского. Они вместе сражались против деспотии. Погиб отец в Питере, когда Смольный брал. Его Керенский застрелил. Стрельнул батьке прямо в глаз. Я обиды терпел от фабрикантов и мирового капитала. И вот теперь, безвинного, на пролетарский суд влекут… Руки мои затекли, горьких слёз утереть нечем.
Булавин расчувствовался, приказал солдатам:
— Руки развяжите, он жертва царского режима… Отец, значит, сподвижник…
— А нам, Яков Иванович, говорили, что вы грабитель! — робко сказал один из солдат.
Яшка решительно взмахнул отёкшей рукой:
— Так это буржуазия клевещет! Да, порой отберу что-нибудь у кровососов и тут же бедным людям раздам. Всё до копейки, себе и полушки не оставлю, так-то, братцы мои!

ХЛЕБ НАСУЩНЫЙ

Поезд остановился в Александрове. Издали раздался знакомый зычный голос:
— Самый свежий, из чистой муки! Кому хлеба? Ещё почти горячий! Вам, господа военные, хлебца надоть? — Васька Заяц держал на груди лоток. Вокруг распространялся вкусный запах.
Яшка подумал: «Ну, молодец! Как успел?» Состроил жалостливую морду:
— Позвольте, господа-товарищи, хлебушка купить, и на вашу долю, служивые, буханочку возьму! Вы, поди, совсем не емши…
Разрешили. С интересом смотрели: откуда у арестанта деньги? При шмоне всё до копейки, кажется, забрали.
Яшка снял шапку, поковырялся в козырьке и вытянул из-под ватной подкладки золотую пятирублевку с профилем Николая Второго. Солдаты смотрели с восхищением: «Вот ловкач!»
Яшка протянул монету Зайцу, получил сдачу и две буханки. Одну конвоирам отдал, а которую потяжелее себе оставил, но есть не торопился:
— В тюрьме пригодится, пока ещё там накормят — жди-пожди!
— И то! Кушай, сердечный, — солдаты от своей буханки несчастному оковалок отломили, тот и умял хлебушек.

МЧИТЕ, КОНИ БЫСТРЫЕ!

Был февраль. Огромная людная Москва встретила гостей блеском солнечной оттепели, тающих сосулек, свисающих с крыш, звоном трамваев, гомоном привокзальной толпы с мешками и сундуками.
Булавин подошёл к ближайшим саням.
— Свободен?
Старик-возчик, высохший как мумия, с тёмным лицом древнего подвижника, спросил:
— Куда, барин, прикажете?
— На Лубянку, в ВЧК!
Старик чуть не заплакал:
— Чека? Это опять бесплатно? Эх, салабоны беспросветные!
— На том свете в рай попадёшь! Вези! — и все четверо разместились в санях. Впереди, на облучке рядом со стариком — Булавин, по краям солдаты, в серёдке Яшка, буханку к груди прижимает.
Лошадка была небольшая, но прыткая, весело потянула с площади, мимо заправки автомобилей, под железнодорожный мост на Каланчёвку. Затем по Домниковке прямиком на Мясницкую, занесённую снегами, сиявшую многочисленными зеркальными вывесками и богатыми витринами.
У Яшки в радостном предчувствии заколотилось сердце: он заметил сани, запряжённые ретивым конем. На облучке с вожжами — верный друг Серёга Барин. Серёга всё время держался сзади и не обгонял — ждал удобный случай.
До Лубянки было уже рукой подать — саженей двести, слева — Кривоколенный переулок. Яшка достал из-за пазухи буханку, выдернул спрятанный туда заряженный браунинг, в упор выстрелил в конвоира, а чекисту Булавину целился в голову, но тот дёрнулся, и пуля попала в плечо, другим выстрелом вырвал кусок уха.
Серёга успел поравняться с арестантской повозкой, пустил пулю в затылок другому конвоиру.
Яшка в момент перескочил в сани Серёги. Тот с гиканьем, разламывая надвое толпу, хлеща вожжами сытого коня, понёсся по Кривоколенному переулку, свернул направо в Армянский и на бешеной скорости, едва не перевернув сани, полетел к Покровке.
Там следы разбойников затерялись.

БАНДИТСКИЕ ДОСТИЖЕНИЯ

Ну а теперь краткие отрывки из секретного отчёта НКВД.

«Обзор деятельности ББ — ударной группы по борьбе с бандитизмом.


ПРЕСТУПЛЕНИЯ БАНДЫ КОШЕЛЬКОВА С

14 МАРТА ПО 10 ИЮНЯ 1919 ГОДА.


* Зверское убийство комиссаров МЧК т.т. Караваева и Зустер 14 марта 1919 года на Плющихе. Оба сотрудника наблюдали за квартирой преступников, были замечены Кошельковым, обезоружены и здесь же, на улице, лишены жизни.
* 19 марта 1919 года сотрудниками ЧК был установлен притон Кошелькова в доме Черкасова по Конюшковскому переулку. Окружив квартиру со всех сторон, приступили к операции. На стук дверь была немедленно открыта, но сотрудников встретил град пуль, завязалась перестрелка, во время которой со стороны налётчиков трёх человек убили (Илюшку Седова, Костю «Маленького» и Егора Чибисова), а Кошельков и Мартазин, выбив оконную раму, отстреливаясь, скрылись, ранив сотрудника Дворецкого.
* Массовые уличные ограбления прохожих 1 мая 1919 года на Воздвиженке и убийство трёх милиционеров, высланных из отделения для задержания бандитов.
* 10 мая 1919 года у Пречистенских ворот в кофейной сотрудниками Уголовного отдела МЧК были врасплох застигнуты Кошельков, Мартазин, Хохлов и Иванов. Завязалась перестрелка, во время которой Кошельков бросил бомбу, к счастью, не разорвавшуюся, и вместе с Мартазиным скрылся на лихаче. Хохлов был убит, а Иванов задержан.
* Обстрел сотрудников Уголовного отдела Московского ЧК на Крымской набережной 20 мая 1919 года.
* 10 июня 1919 года под руководством Кошелькова и Емельянова было совершено вооружённое ограбление конторы Афинерного завода на Донской улице, где бандитами похищены слиток золота 3 фунта и 4 фунта платинового золота».

ПРОТЕЖЕ ЖЕЛЕЗНОГО ФЕЛИКСА

Ленин чувствовал себя оскорблённым. Вспоминая историю в Сокольниках, он испытывал стыд за себя, за свою недальновидность и очевидную трусость. Поэтому бушевал, срывал гнев на подчинённых. Он отчитывал Дзержинского, Петерса, Ксенофонтова, Евсеева, Розенталя и других руководителей ВЧК:
— Долго ловили Кошелькова. Поймали, наконец! И что дальше, спрашиваю? Чуть не под стенами ВЧК он перестрелял всю охрану и смылся! Где этот негодяй добыл оружие? Чего стоят наши органы? Жалкую кучку бандитов не может раздавить армия чекистов и милиционеров! Это вопрос принципиальный!
Ленин осушил стакан нарзана и снова нервно замолотил пальцами по столу:
— Если у себя под носом мы проявляем преступную слабость и неразворотливость, так, скажите, как справимся с врагами внешними, с хорошо организованной белой сволочью?
Дзержинский, нервно покусывавший ногти, начал оправдываться, явно завышая количество бандитов:
— Нет, Владимир Ильич, бандитов вовсе не «жалкая кучка». Судя по имеющимся сведениям, только в банде Кошелькова более ста разбойников, готовых убивать и грабить. В банде Сабана почти триста головорезов. Но кроме Москвы, есть Петроград, там положение дел ещё тревожней. Есть ещё громадная страна. И везде убийцы, везде грабители. Причина наших промахов в том, что приходится одновременно решать много важнейших задач. Но возможности наши пока весьма ограничены…
— И что из этого следует? — ярился Ленин. — Ручки подымем: «Сдаёмся на милость победителей?»
В воздухе повисла тяжёлая тишина.
Петерс уловил паузу, пожевал губами, согласно закивал головой:
— Вы правы, Владимир Ильич! Надо увеличить натиск. Так сказать, штурм унд дранг! Но в Московском ЧК всего сорок сотрудников, включая уборщиц и курьеров. И всё время несём невосполняемые потери.
Ленин задохнулся от гнева:
— Что я слышу? — Скривил рот: — «Невосполняемые»? У нас миллионы сочувствующих. Кто вам мешает восполнять потери? Приказываю: в самое короткое время необходимо усилить ряды ЧК! — Отдышался и вновь перешёл на нервный крик: — Идёт война не на жизнь — на смерть! Если мы не уничтожим врагов, враги уничтожат нас. Вербуйте, ежедневно вербуйте на внутренний фронт самых решительных, твёрдых, жестоких бойцов. Да не задрожит рука карающего пролетария! Убивать без всякой пощады саботажников, бандитов, вшивых интеллигентов! А вот сотрудникам ЧК создавайте хорошие бытовые условия, высокое жалование, награждайте отличившихся… С этой целью используйте добро, конфискованное у буржуев и их прихлебаев.
— Именно так! — подхватил Петерс. — Владимир Ильич, вы правы! Есть предложение: создать «ББ» — группу по борьбе с бандитизмом, конкретно — пока в Москве. Феликс Эдмундович нас поддерживает…
Ленин глубоко задумался, потом вскинул рыжую аккуратно подстриженную бородку:
— Правильная мысль, товарищи! Именно «ББ»! И название хорошее, выразительное. Кого рекомендуете в руководители?
— Товарища Мартынова Фёдора Яковлевича, — сказал Петерс. — Бывший рабочий славной своей историей «Трёхгорной мануфактуры», проверенный товарищ, недавно приняли в партию. Сейчас — разведчик боевого отряда ВЧК. Неустрашимый, матёрый сыщик! Готов рисковать жизнью ради Советской власти и лично ради вас, Владимир Ильич. Рекомендую!
— Пост важный! Обязан лично познакомиться с вашим товарищем.
— Владимир Ильич, должен предупредить: товарищ Мартынов, ну, как сказать, академий не кончал…
— И это очень хорошо, товарищи! В этих сраных академиях готовили контрреволюционеров! Что нынче главное? Преданность идеям революции! Всё остальное — тьфу! — Сплюнул и растёр лакированным штиблетом.
Страницы:

1 2 3 4





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.