Библиотека java книг - на главную
Авторов: 48586
Книг: 121300
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Один человек, две собаки и 600 миль на краю света. Опасное путешествие за мечтой»

    
размер шрифта:AAA

Дейв Метц
Один человек, две собаки и 600 миль на краю света
Опасное путешествие за мечтой

Посвящается отцу

Благодарности

Эта книга написана сердцем. В ней все правда, от первого и до последнего слова. Пережить опасности, выпавшие на мою долю, было нелегко, однако описать их на бумаге стало для меня не менее трудной задачей. Я должен выразить огромную благодарность и тем, кто поддерживал меня в путешествии по Аляске, и тем, кто оказал мне неоценимую помощь в создании этой книги.
В первую очередь, я хочу сказать огромное спасибо Кэйт Эпштайн, литературному агенту, которая сразу поверила в мой успех. Спасибо редактору Эмми Пайл за ее благожелательное и очень доброе отношение и за ту огромную работу, которую она проделала, чтобы превратить мою рукопись в достойное издание. Спасибо Бобу Беркли за его поразительное умение проникать в самую суть дикой природы и за те советы, которые он давал мне по ходу работы, особенно тогда, когда я в очередной раз приходил в отчаяние и пытался в корне переделать материал.
Я чрезвычайно признателен семье и друзьям. Спасибо моим родителям, Валерии и Дарреллу Метц, которые никогда не делали из мухи слона и всегда разрешали мне ходить туда, куда я хочу. Спасибо моему старшему брату Майку за его неисчерпаемые познания в ходьбе на лыжах и охоте и за то, что он взял меня в турпоход по штату Орегон, когда мне было всего шестнадцать лет. Спасибо брату Рику и его сыну Майклу за то, что они снабжали меня продовольствием. Благодаря им я всегда знал, что в каждом населенном пункте меня ждет огромная посылка со съестными запасами. Спасибо брату Стиву за то, что, когда я отправлялся в очередную поездку, он всегда разрешал мне оставлять свою машину на его стоянке… Да я даже не могу припомнить, сколько раз это было! Спасибо Джеффу Корделлу, неутомимому охотнику, ставшему для нас словно родным, пятым, братом. Двадцать пять лет назад он поверил в меня. Всегда защищал мой «походный» и даже несколько жалкий образ жизни, словно чувствовал, что так и должно быть. И, наконец, я хочу выразить огромную благодарность Джулии Фирман за то, что она неустанно поддерживала меня и в экспедиции, и при написании этой книги. Без нее ничего бы этого не было.
Кроме того, должен поблагодарить Дона Хадрика за его поднимающие настроение комментарии во время моей первой поездки, Фрэнка Хэгана — за пару лыж, благодаря которым была преодолена добрая половина пути, а также Боба и Ванду Фирман за их письма, полные добрых слов, которые я не уставал читать.
Среди жителей Аляски также есть несколько человек, которые мне очень помогли, но чьих имен, к сожалению, не запомнил. Я должен поблагодарить классного пилота из Коцебу, сбросившего посылки с провиантом у реки Ноатак, неизвестного рыбака, угощавшего меня пойманной им тридцатидюймовой рыбой и Гленна из Кайаны, который в трудный момент уступил мне свой снегоход.
Также мне хотелось бы выразить огромную признательность приветливым и гостеприимным жителям Аляски и всем Вам — тем, кто сейчас читает мою книгу.
Привести точные названия географических объектов мне помогли журналы, которые я взял с собой. Конечно, то, что было сложным для меня, для кого-то могло не составить никакой трудности, точно так же, как и то, что мне кажется совсем легким, кого-то может привести в ужас.
Эту книгу я писал, ориентируясь только на свои внутренние ощущения, ни в коей мере не намеревался преувеличить или преуменьшить препятствия, которые стояли на моем пути. Я просто хотел, чтобы, читая эту книгу, Вы поняли, чего Вам следует ожидать, если когда-нибудь вы решитесь отправиться в подобное путешествие по дикой, но такой притягательно-прекрасной Аляске.
Да, еще спасибо Джимми и Уиллу. Не уверен, поймут ли они, что я их благодарю, но я обязан это сделать. Их хорошее настроение и жизненная энергия передавались мне и поддерживали моральные силы. Также не могу не упомянуть моего дорогого Джонни. Твоя память пребудет с нами вечно.

Пролог

Я сижу на вершине покрытого льдом холма. Голая земля, пронизывающий ветер и ни единой души вокруг. Мы — я и две мои собаки — находимся в самом сердце хребта Брукса. Бескрайние просторы, окружающие нас, захватывают дух. Но одновременно они наводят на мрачные мысли о том, как идти дальше, имея такие скромные запасы еды. Снег в основном стаял, и благодаря этому горы предстают передо мной во всей своей красе. Взору открываются маленькие пруды и речушки, которые наполняют каждое ущелье. Я смотрю на северо-восток. Далеко внизу простирается долина реки Киллик. В течение четырех дней мы шли вдоль нее, а когда повернули на север, она исчезла среди изрезанных горных вершин и понесла свои воды дальше, в огромное поле Арктики.
За моей спиной река Алатна. Она течет на юг. Я тоже иду на юг. Еще три невыносимо тяжелых дня, и я, наконец, достигну хвойного леса, который покрывает большую часть этого района Аляски. До ближайшего населенного пункта еще целых 100 миль, но пока у меня осталось немного пищи. Возможно, придется сделать плот и сплавиться вниз по реке.
Это решение дается нелегко. Я ужасно похудел. Шутка ли, каждый день проходить по восемь часов да еще с огромным рюкзаком за спиной. Но вместо того, чтобы идти на юг, туда, где природа более приветлива, где уже зазеленела травка и распустились цветы, я выбираю намеченный изначально северный маршрут. Судя по шуму самолета, я нахожусь в восьми милях от деревни Анактувук. Мне предстоит пешком преодолеть открытое пространство, лишенное всякой растительности. Чувствую себя абсолютно не защищенным. Кажется, что ветер вот-вот поднимет меня и унесет на самую далекую и высокую вершину. Оглядываясь на оставшиеся позади меня горы, отчетливо ощущаю, как от них веет холодом. Они выглядят настолько ужасающими, что невольно отвожу взгляд. Теперь я смотрю только вперед. Выбор невелик: или двигаться дальше, или умирать от голода.
И я иду по этой безучастной к человеческим страданиям земле, чувствуя, как мое тело пылает огнем. Вокруг меня горы, которые нужно покорить, овраги, в которые надо осторожно спуститься, болота, которые следует по возможности избегать, океаны кустарников, через которые нужно пройти, и мили надоедливого дерна, который я проклинаю каждый день. Из еды осталось лишь немного чечевицы и горстка овса. А впереди еще около двенадцати дней пути (это если идти целый день без перерыва). Истощение наступит очень быстро, и мое тело ищет дополнительную энергию для поддержания сил.
Около шестидесяти дней назад, 26 марта, я покинул Коцебу. Я шел на лыжах и «на собаках», миновал бухту Хотхэм, поднялся по реке Кобук к деревеньке Амблер. Затем повернул к реке Амблер и отправился к ее верховьям. Бросил лыжи и санки и пошел пешком к реке Ноатак. Далее держал путь к реке Алатне, точнее к ее верховьям. Вот так я оказался здесь, и положение мое удручающее. Я смертельно голоден. Свою еду отдаю собакам. Пока что не принял решение, просить ли о помощи. Я намереваюсь идти на восток к деревне Анактувук-Пасс, запастись провиантом, а далее отправиться в городок Вайсмен на шоссе Далтон. Сейчас явственно ощущаю, как усиливается чувство голода. Признаки уже налицо. Передо мной маячит страх голодной смерти. Меня приводит в ужас одна мысль о том, каким кошмарным может стать мой конец.
Мои верные товарищи, красивые чистокровные длинноногие эрдельтерьеры, поддерживают друг друга. Они родные братья, каждому из них едва-едва исполнился год. У меня с собой есть старое ржавое ружье и два неиспользованных патрона. Никогда не думал, что мне придется охотиться, как, впрочем, и не предполагал, что когда-нибудь буду умирать от голода. Увидев зайца, прихожу в неописуемый восторг. Отстегиваю рюкзак, он тут же падает на землю. Первый раз за эти дни я спускаю собак с поводков. Они стремглав пускаются по следу зайца вдоль берега. Мне даже не нужно им приказывать — охотничий инстинкт делает свое дело. Я знаю, что заяц еще не один раз пробежит здесь, пока не устанет. Отступаю подальше от ивняка и забираюсь на камень, чтобы лучше видеть берег. Заяц пробежал туда-обратно уже семь раз, но шанса выстрелить наверняка у меня не было. Я уверен, что собаки не потеряют след. Они учуют запах мяса даже в воде.
Наконец заяц останавливается около куста, не подозревая, что я нахожусь совсем рядом. Осторожно прицеливаюсь и спускаю курок. Раздается выстрел, пуля летит через долину, и заяц падает. Со всей мочи бегу к месту, где он упал. Голод буквально съедает меня. В предвкушении скорого обеда я торжествую. Через полчаса нам удалось подстрелить другого зайца. Это все благодаря собакам. Итак, сегодня вечером мы будем есть.
Утром я выбрасываю ружье. Без патронов оно превратилось в бесполезный кусок железа, который не имеет смысла нести дальше. От лишнего груза необходимо избавляться. Задерживаться я не могу, сюда никто никогда не придет, а еды все равно недостаточно. С тех пор как покинул деревню Амблер, около сорока дней назад, я не видел ни одного человеческого лица. Сейчас, ощущая прилив сил, я даже могу немного поиграть с собаками. После достаю оставшиеся чечевицу и овес и внимательно их рассматриваю. Затем надеваю рюкзак, а все ненужные вещи сжигаю. Готовлю отдельные порции себе и собакам и аккуратно раскладываю еду в пластиковые контейнеры. Получается совсем понемногу на каждый день. Тем не менее мы будем есть, и это главное! На последний день у нас останется только чашка чечевицы, которую мы по-братски поделим на троих.
Надев рюкзак, подтягиваю ремни, привязываю собак, чтобы они не расходовали больше энергии, чем нужно. Оглядываюсь на реку Киллик, однако ее исток я не вижу. Зато проделанный путь виден как на ладони. Отворачиваюсь и смотрю вперед. Чувствую необычайный прилив сил и понимаю: что бы ни случилось, я буду идти дальше, пока не упаду в полном изнеможении. Через двадцать минут пересекаю Истер-Крик и почтительно, но с некоторым страхом смотрю на восток. Меня охватывают два противоположных чувства: восхищение открывшимся передо мной величием пространства и страх, что я не сумею его преодолеть. Земля такая огромная и такая прекрасно-пустынная… Солнце уже высоко над горизонтом, оно освещает горные вершины, просторы тундры, которые кажутся частью иного, гигантского мира. Я иду осторожными неспешными шагами по земле, покрытой дерном в глухую, дикую пустоту, и подбадриваю собак: «Мы справимся, ребята! Мы справимся!»

Рай где-то рядом

Если есть на земле рай, то это, без сомнения, заповедник Дрифт-Крик, небольшой клочок земли, покрытый древними густыми лесами. Он расположен в штате Орегон, в десяти милях от океана. Воздух здесь всегда прохладный и влажный. Необъятные деревья, за которыми скрываются запутанные тропы, проложенные животными много лет назад, манят и завораживают. Люблю гулять по этим тропам. Здесь можно почувствовать себя частью чего-то большого, не доступного человеческому пониманию. Величественная и строгая красота первозданной природы пробуждает во мне самые сокровенные мысли и желания. В городе это невозможно. Здесь же я словно преображаюсь. Объяснить, почему это со мной происходит, я не могу, наступает своего рода просветление. Возникает ощущение необыкновенной внутренней гармонии. Я чувствую связь с окружающим миром, полностью сливаюсь с дикой природой.
Кедры и ели шириной в несколько футов устремляются ввысь подобно восхитительным остроконечным соборам. Вокруг горы и овраги. Часто встречается красная ольха. Это неприхотливое дерево способно выдержать самые суровые условия. Я подбираю упавшую ветку ольхи и опираюсь на нее в дороге. Когда я чувствую, что моя прогулка приближается к концу, то возвращаю эту палочку лесу — кладу ее на землю.
В долине растут и необыкновенно прекрасные клены. Они живут своей особой растительной жизнью. Некоторые из них покрыты таким толстым слоем мха, что сквозь него невозможно даже разглядеть кору. Иногда я с удовольствием отдыхаю под сенью раскидистых кленов. Их широкие пушистые ветви, словно огромный шатер, спасают меня от нежданного дождя. Листья намокают, а вот земля всегда остается сухой даже при ливне.
Заманиха достигает восьми футов в длину. Из-за нее в лесу царит вечный полумрак. Аборигены издавна использовали этот кустарник в медицинских целях. Красные ягоды, придающие ему неповторимый вид, сначала имеют форму пирамиды. Я всегда стараюсь идти осторожно, чтобы маленькие плоды не цеплялись к моей одежде и коже, однако все равно умудряюсь унести с собой несколько.
В июне оранжево-розовые ягоды становятся размером с теннисный мячик. Я стараюсь собрать их все, пока бурые медведи меня не опередили. Зимой в отсутствии лесной пищи настоящим спасением для путника становятся папоротник и зеленый щавель, хотя они и не имеют достаточной пищевой ценности. Для того чтобы сорвать побеги папоротника, требуется приложить немало усилий. В щавеле же содержится кислота. Если вы съедите слишком много щавеля, у вас может разболеться живот, как если б вы съели, например, слишком много зеленых яблок. Осенью практически весь лес усыпан лисичками. Но издалека их очень трудно отличить от опавших оранжевых листьев. Ваш глаз должен привыкнуть к ним.
Некоторые виды растений и животных в Дрифт-Крике настолько ядовиты, что даже в небольшом количестве способны вызвать сильнейшее отравление и даже смерть. Вот, например, воронец. Его яркие блестящие ягоды не могут ввести в заблуждение никого из лесных обитателей леса, в том числе медведей, несмотря на то что выглядят они чрезвычайно аппетитно, даже напоминают ягоды в райском саду. А в одной саламандре содержится столько же яда, сколько в огромном количестве иглобрюхов — ядовитых тропических рыб, которые могут раздувать свое тело до шаровидной формы. Даже если вы только слегка дотронулись до нее, следует тщательно вымыть руки, — настолько она ядовита. Весной и осенью становятся особенно активными многие земноводные, в том числе саламандры. Нужно быть очень осторожным и внимательным, чтобы случайно не наступить на них, когда они обходят лес своей тихой неспешной поступью.
По дну реки ползают тысячи ярко-оранжевых раков, за которыми охотятся еноты. Часто можно видеть, как последние вразвалочку прохаживаются совсем не далеко от вас и оставляют раковины, чтобы выстелить ими дно. В бурных водах водится форель. Каждую осень сюда приходит чавыча, чтобы оставить потомство и умереть. Просто удивительно, как такая крупная рыба может плавать в такой маленькой речке. После смерти она разлагается и, таким образом, служит для леса своего рода «удобрением», благодаря чему жизнь в нем продолжается.
Я провел в Дрифт-Крике очень много времени, поэтому прекрасно ориентируюсь здесь без карт и дополнительного освещения. Бывает, что вечером, когда на лес опускается совершенная тьма, а до тропинки остается миля или две, я могу выйти к ней, полагаясь лишь на звуки леса и собственную память. Чаще всего я спускаюсь к подножию гор с южной стороны, пересекаю реку и иду по дороге к самой северной точке заповедника. Затем пробираюсь сквозь заросли к реке, которая кишмя кишит форелью. Приходится постоянно цепляться за различные лианы и осторожно обходить упавшие бревна. Иногда я останавливаюсь и забираюсь на высокое дерево, чтобы узнать, есть ли где-то еще дневной свет. Дрифт-Крик — это превосходное место, чтобы испытать себя и научиться ориентироваться в лесу. Я с большим удовольствием вспоминаю те свои походы. Обычно меня сопровождал мой верный друг — пес Джонни, вместе мы с легкостью преодолевали все препятствия. Казалось, что ничто не заставит нас отступить.
Я скучаю по Джонни. Он умер у меня на руках два года назад, когда мы как раз возвращались из Дрифт-Крика. Многие воспоминания о нем стерлись из моей памяти, к сожалению, это происходит довольно часто. Однако есть один эпизод, который я никогда не забуду. Мы совершали одну из наших традиционных ежедневных прогулок. Ему было десять лет, и все эти годы, начиная с того времени, когда он был еще щенком, мы ни разу не разлучались. Джонни бегал на своих тонких длинных лапах, смотрел на меня теплыми карими глазами — его взгляд был совсем не таким, как у большинства собак. Джонни не моргая смотрел прямо в глаза, как будто хотел узнать, о чем я думаю, заглянуть мне в душу, изучить меня. Зная, что собаки живут недолго, я старался запечатлеть этот образ в памяти. Джонни навсегда остался для меня именно таким — сильным, в прекрасной физической форме и с изумительным, совсем не собачьим взглядом. И он всегда улыбался и вертел хвостиком. Такую собаку можно встретить только раз в жизни, потому я никогда не смогу забыть его.
Джонни был со мной все время, пока я жил в Портленде. Мы часто ходили и бегали по горам и лесам. Иногда я ехал пару миль на велосипеде со спущенными шинами, а он бежал рядом со мной. Как правило, мы совершали недельные походы «местного масштаба». Порой отправлялись и в более дальние путешествия. Когда ему было два года, месяц путешествовали по западной Аляске, а когда ему исполнилось три, сплавлялись по реке Юкон. Я собственными руками с помощью обыкновенной пилы сделал для него специальное отверстие в своем каяке[1]. Мы предприняли несколько пеших походов в Айдахо. Обычно мы путешествовали в августе, когда ночи были теплыми, а небеса — усыпаны звездами. Я всегда лелеял надежду, что прежде чем Джонни постареет, мы с ним вместе посетим «Ворота Арктики» — национальный парк, который находится на западе Аляски, на хребте Брукса. Чтобы преодолеть его, может уйти немало времени и сил. Когда Джонни было восемь, мы совершили путешествие вокруг Аляски. Мы ходили по лесам, жили там летом и даже намеревались организовать лагерь для будущих экспедиций. Однако это был наш последний дальний поход. Я планировал отправиться в национальный парк как раз в тот год, когда ему исполнилось десять, но Джонни заболел. В течение месяца он чувствовал себя неплохо, но когда мы ходили по Дрифт-Крику, у него случилось внутреннее кровотечение. Спустя два часа, когда мы одолели последнюю оставшуюся не покоренной вершину и отправились назад, он умер.
Я горевал так, словно потерял близкого человека. Целых три дня я не мог есть, сидел, уставившись в окно, и всякий раз, когда делал глубокий вдох, мои глаза наполнялись слезами. Когда рядом со мной не было родных и друзей, Джонни заменял их мне. Он всегда поддерживал меня в трудную минуту, например, когда я жил в маленькой душной квартирке и занимался скучной, рутинной работой по изготовлению деталей для компьютеров. Руководство корейской компании, на которую я работал, относилось к своим сотрудникам как к людям второго сорта. Я ненавидел каждый день, проведенный там, потому что работа казалась мне абсолютно тупой, бессмысленной и была никак не связана с тем, чем я интересовался по-настоящему — с миром дикой природы. При этом она отнимала все мое свободное время, и бывать в лесу так часто, как мне того хотелось, не получалось. Даже не было возможности выглянуть в окно: в высоком сером здании, где я работал, окна попросту отсутствовали. Здесь не было места даже мечтам о неизведанных лесах и непокоренных вершинах. Двенадцать часов в сутки я проводил без дневного света: его заменяло искусственное освещение. Я чувствовал себя словно забытый раб, обреченный влачить однообразное существование в антропоцентрическом обществе. И каждый день, идя по дороге, огороженной холодным стальным забором, думал, что делаю очередной шаг навстречу скорой кончине от невыносимых условий. Я шел медленно, осознавая, что эта монотонная работа убивает меня, мою способность думать, и что жить так просто невозможно. Находясь в постоянном стрессе, я ходил на работу против своей воли, просто потому, что иных средств к существованию на тот момент у меня не было.
В маленькой ненавистной квартирке каждый день меня ждал Джонни. Когда я приходил с работы, он всегда был счастлив видеть своего хозяина. Думаю, он и не представлял себе, что можно вести себя по-другому. У него был огромный запас рвения и энтузиазма, поэтому я всегда хотел походить на Джонни — быть таким же счастливым, беззаботным и уметь одним прыжком преодолевать самые широкие и глубокие овраги. Я мечтал, что стану именно таким, когда отправлюсь исследовать дальние уголки нашей планеты.
Проработав на той фабрике год, я решил уволиться. Оставил квартиру и отправился вместе с Джонни покорять Аляску. Товарищи по работе интересовались моими дальнейшими планами. Я отвечал вполне разумно: хочу продолжить обучение в колледже и найти новую работу в Корвалисе. На самом деле, я намеревался жить, просто жить.
Итак, в запланированное путешествие по Аляске мы с Джонни так и не отправились. Два месяца я не мог оправиться от его смерти. Слава богу, в то сложное время меня поддержали друзья. Они предложили взять сразу двух щенков, рожденных от одной матери, чтобы не разлучать братьев. Я обратился к женщине, у которой десять лет назад купил Джонни. В ответном письме, написанном детским почерком, сообщалось, что она умерла. Это заставило меня задуматься о хрупкости человеческого бытия и моей собственной жизни. И это еще больше подтолкнуло меня к мысли о необходимости полностью посвятить себя делу, которое приносит не деньги, а удовольствие.
Для начала нужно было купить собак. Именно с этой целью мы с моей любимой девушкой Джулией отправились в Дойл, штат Калифорния. Я назвал их Джимми и Уилл. Так же как и Джонни, это были крупные эрдельтерьеры, ростом не ниже, чем те, что входят в Американский клуб собаководства и не менее миловидные. Это настоящие охотничьи собаки, сильные и энергичные, активно борющиеся за внимание хозяина. Нужно всегда быть готовым играть с ними. Ведь они будут носиться вокруг, чуть ли не сбивая тебя с ног, они считают, что это весело.
Каждый день мы с Джимми и Уиллом гуляли, а по выходным уходили в горы. Я привязывал их к велосипеду, чтобы они научились тащить санки. Мы приезжали в Дрифт-Крик, в то самое место, где умер Джонни. Пока они росли, я вновь начал думать об Аляске. Да, пожалуй, Джимми и Уилл заменят мне Джонни.
Когда я был маленьким, то часто бродил по горам Розенбурга. Меня привлекали дубовые рощи и маленькие уединенные долины каньона Рамп. Здесь я провел почти треть своей жизни и был по-настоящему счастлив. Я вел наблюдение за самыми разными представителями фауны: серыми белками, оленями, енотами, змеями, древесными лягушками. И рядом со мной были двое верных друзей. Казалось, что лес и собаки имеют какую-то связь, хотя собаки сильно отличаются от своего дальнего предка — лесного обитателя волка. Я тоже совсем не походил на своих предков — первобытных людей. Представить себя в лесу без собак просто не могу, а вот вместе с ними себя никогда не чувствовал одиноко.
В конце марта 2007 года я покинул Орегон ради Аляски. Мы летели на Боинге 737, Джимми и Уилл — в багажном отделении. Выглянув в окно по пути из Анкориджа на север, я как завороженный смотрел на белую сияющую пустыню. Аляска была полностью покрыта снегом и льдом. Едва взору открылась эта кристальная чистота, как я почувствовал неописуемую радость. В Ноуме, где мы производили дозаправку самолета и пережидали плохую погоду, прежде чем отправиться в Коцебу, один из пилотов объявил по громкой связи, что мы еще можем вернуться в Анкоридж. Услышав это предложение, Джимми и Уилл завыли так, словно от этого решения зависели их жизни. Это может подтвердить каждый, кто находился в самолете. Я никогда не слышал, как воют собаки в багажном отделении самолета и был потрясен этими неожиданными звуками, которые сразу напомнили о том, что в прошлом собаки были дикими животными. На генетическом уровне охотничий инстинкт у них явно сохранился. Они словно пытались громко заявить, что смогут преодолеть огромные пространства. Их пронзительные голоса заглушили даже шумный двигатель Боинга. Я знал, что дома Джимми и Уилл скулят, когда хотят поздороваться. Как же им должно быть холодно там, внизу. Я надеялся, летчики помнят, что на борту собаки. Беспокоясь за Джимми и Уилла, мне не хотелось возвращаться в Анкоридж только потому, что на следующий день надо будет лететь снова и им заново придется пережить такой ужасный холод. В самолете у меня не было возможности их видеть, но на земле, в Коцебу, я наконец мог о них позаботиться. Убедившись, что им тепло и настроение у них как и всегда игривое, я успокоился. Через полчаса мы снова поднялись в воздух и полетели в Коцебу, откуда и началось наше путешествие по Аляске.

Земля эпических пропорций

В течение многих лет я старательно изучал карту Аляски, которую повесил на стене в своей комнате. Это не обычная карта с названиями городов и рек. На ней во всех деталях изображены прекрасные долины и бескрайние скалистые горы. Для обозначения географических объектов использовались разные цвета в зависимости от высоты, на которой они находятся. Так, болотистые низменности обозначены темно-зеленым, постепенно, по мере появления холмов и гор, он переходит в желтый, а далее, там, где горные вершины приобретают максимальную высоту, преобладающей становится золотисто-коричневая окраска. Хребет Брукса почти полностью окрашен в этот цвет. Он простирается на много миль, и кажется, будто на нем заканчивается известный нам мир. Чтобы перейти хребет Брукса, вам придется постоянно прислушиваться к себе и земле и приложить немало усилий. Горы необычайно широки. Они образуют своего рода подкову: западная и восточная части «смотрят» друг на друга, а выдающаяся северная находится посредине. Это очень опасный край, главным образом из-за сурового климата. Нужно быть ненормальным, чтобы отправиться туда зимой, когда дует сильнейший ветер и холод пронизывает тебя насквозь или летом, когда становятся активными комары и другие кровососущие насекомые. Я постоянно смотрел на карту, мечтая о диких просторах Аляски и воображая, как буду покорять хребет Брукса.
Немногим смельчакам удалось преодолеть его. Большинство шло с востока на запад. Лишь некоторым удалось совершить переход с первого раза, а уж преодолеть это пешком и вовсе смогли единицы. Изучив большое количество журналов, я выяснил, что никто из моих предшественников не шел по тому маршруту, по которому собирался пойти я. Выбор пал не из-за того, что мне хотелось стать первопроходцем. Может быть, кто-то уже путешествовал так и до меня, только я об этом не знал. Такой маршрут показался очень удобным с точки зрения обеспечения едой. На моем пути часто встречались населенные пункты, где можно было запастись продовольствием. Я не мог позволить себе оплатить большое количество чартерных самолетов, пилоты которых сбрасывали бы мне пищу. В качестве отправной точки было выбрано Коцебу. Там довольно большой аэропорт (особенно учитывая маленькие размеры самого городка), и потому мне не пришлось нанимать маленький самолет, как если б я выбрал Анкоридж или Фэрбэнкс. Кроме того, благодаря авиакомпании «Авиалинии Аляски» я мог лететь туда напрямую, не совершая пересадок. Так собаки не подвергались дополнительному стрессу от холода и долгого пребывания в незнакомом месте.
Мне было интересно узнать, кто же все-таки смог покорить хребет Брукса. Первое документально зафиксированное путешествие датируется 1959–1979 годами. Его предпринял Дик Гриффит. Свой путь он начал в деревне Кактовик, а закончил в Коцебу. Он шел на лыжах, пешком (с тяжелым рюкзаком за спиной) и плыл в каяке. Роман Диал был первым, кому удалось завершить поход менее, чем за год. Это было в 1986 году. Он шел из Кактовика в Коцебу на лыжах, пешком, плыл в каяке и сплавлялся на плоту. В 2006 году он повторил свой поход. Двигался на восток из Кивалины к автомагистрали Далтона, и на этот раз ему потребовалось всего двадцать три дня. Кейт Ньютрей, чье имя появилось на страницах журнала «Нэйшнл географик» в 1993 году, совершил первый длительный переход через Скалистые горы. Его путь начался в форте Макферсон, что на северо-западе Канады, затем он двигался на запад по направлению к Коцебу. Поход продолжался десять месяцев. Он покорял Аляску на собачьей упряжке, санях, каноэ и плоту, на реке Ноатак чуть не умер от голода. В течение двух месяцев Кейт не видел ни одной живой души. Я перечитывал эту статью раз за разом, а журнал, в котором она была напечатана, перед сном клал на ночной столик. Конечно, покорение хребта Брукса может и не столь притягательно, как, скажем, экспедиция на северный полюс или в Гренландию, но во-первых, это не такое далекое и долгое путешествие, а во-вторых, не придется подвергать себя опасности, преодолевая огромные массивы снега и льда. Однако разнообразие цветов на моей любимой карте говорило о том, что рельеф там достаточно сложен и может стать серьезным препятствием даже на пути целой армии. Одинокий путешественник и вовсе может прийти в отчаяние. Маловероятно, что по окончании экспедиции вы проснетесь знаменитым. Вы просто вернетесь к нормальной жизни, и вряд ли многие ваши знакомые будут бросать на вас восхищенные взгляды. Но меня это не волновало. Я хотел побыть наедине с природой и с самим с собой, а лучшего места, чем хребет Брукса, для этого не найти.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.