Библиотека java книг - на главную
Авторов: 49283
Книг: 123043
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Сила Единства»

    
размер шрифта:AAA

Питтакус Лор
Сила Единства

ПРОЛОГ
Скалистый обрыв. На самом краю, сжимая пальцами ног кромку, стоит девушка. Перед ней чернеет пропасть. Несколько камушков срывается вниз из-под ее ступней и исчезает в далекой темной глубине. Кажется, на этом месте что-то стояло… башня или храм… девушка не может точно вспомнить. Она всматривается в бездонный провал и откуда-то знает, что когда-то это место было очень важным. Безопасным.
Святилище.
Она хочет шагнуть прочь от крутого обрыва. Это опасно — вот так балансировать на краю небытия. И все же она не может сдвинуться с места. Ноги будто пригвоздило к земле. Она чувствует, как скала под ней смещается и распадается. Впадина перед ней расширяется. Скоро край, на котором она стоит, обломится, она упадет, и ее поглотит черная бездна.
А так ли уж это плохо?
В голове девушки поселилась боль. Отдаленная, словно и не ее собственная. Она отдается тупым пульсированием во лбу, потом расходится к вискам и ниже, к челюсти. Девушке кажется, будто по ее голове, как по скорлупе яйца, расползаются трещины. Она потирает лицо, пытаясь собраться с мыслями.
У нее остались смутные воспоминания о том, как ее бросили на каменистую землю. Снова и снова, держа за лодыжку, ее били головой о неумолимые острые камни — с силой столь мощной, что о сопротивлении не было и речи. И все равно есть ощущение, словно это происходило не с ней. Воспоминание, как и боль, кажется таким отдаленным.
Во тьме ее ждет умиротворение. Ей не нужно будет помнить удары или последовавшую за ними боль, или утрату того, что находилось на дне этой бездонной ямы, оставшейся на месте взрыва. Она сможет расслабиться раз и навсегда, надо только соскользнуть за край и упасть…
Что-то тянет ее обратно. Сидящее в глубине души знание подсказывает, что ей не следует сбегать от боли. А наоборот, нужно броситься ей навстречу. Она должна продолжить борьбу.
В темной глубине вспыхивает ярко-голубой, одиноко тлеющий свет. Сердце девушки приходит в трепет, напоминая о том, за что она сражалась, что защищала, и почему ей так плохо. Вначале искра света не больше булавочной головки, словно маленькая звездочка в ночном небе, но чем дольше она на нее смотрит, тем больше она становится и выше поднимается — вскоре это уже летящая прямо к ней комета. Девушка нерешительно пошатывается на краю бездны.
А затем перед ней появляется он, пылающий так же, как и в прошлый раз, когда она его видела. Его вьющиеся черные волосы в идеальном беспорядке, изумрудно-зеленые глаза смотрят только на нее — он в точности такой, каким она его запомнила. На его губах играет та самая бесшабашная улыбка, когда он протягивает ей руку.
— Все в порядке, Марина, — произносит он. — Тебе больше не нужно сражаться.
При звуке его голоса из ее мышц уходит напряжение; растянувшаяся внизу тьма больше не кажется зловещей. Она заносит ногу над пропастью. Боль в голове становится как будто еще слабее. Еще дальше.
— Вот так, — говорит он. — Пойдем со мной.
Она почти принимает его руку. Но что-то не так… Она отводит взгляд от его глаз и улыбки и замечает шрам. Его шею багровой лентой опоясывает толстая полоса. Девушка отдергивает руку, едва не упав в бездну.
— Это все не взаправду! — кричит она, наконец обретая голос. Она твердо встает на каменистую землю подальше от тьмы.
Она видит, как улыбка кудрявого парня меркнет, превращаясь в нечто жестокое и заносчивое — выражение, которого она никогда не видела на его лице.
— Если это не взаправду, почему ты не можешь проснуться? — спрашивает он.
Она не знает. Она застряла здесь, на краю пропасти, в непонятном месте с кучерявым парнем — некогда она его любила, но это не он. Это человек, который засунул ее сюда, который сильно искалечил ее, а потом уничтожил место, которое она любила. А теперь он вскрывает ее воспоминания. Она встречается с ним взглядом.
— О, не волнуйся, мразь! Я проснусь и приду за тобой!
Его глаза вспыхивают, и он пытается придать лицу насмешливое выражение, но она видит, что он разозлился. Его извращенный трюк не сработал.
— Ты бы ощутила умиротворение, глупышка. Ты могла бы просто скользнуть в темноту. Я предлагал тебе милость, — он отступает в бездну, оставляя ее одну. До нее доносятся его слова: — Теперь все, что тебя ждет — еще больше боли.
— Ну и пусть, — говорит она.

***
В обитой подушками камере сидит одноглазый парень. Он обхватил себя руками, и это неспроста — ведь они связаны смирительной рубашкой. Единственный глаз равнодушно взирает на мягкие пухлые белые стены. У двери нет ручки — никаких видимых способов сбежать. Чтобы почесать нос, парню приходится потереться лицом о плечо.
Когда он вновь поднимает глаза, на стене проступает чья-то тень. Кто-то стоит позади. Одноглазый парень вздрагивает, когда его плечи сжимают две властные руки. Прямо над ухом раздается глубокий голос.
— Я мог бы простить тебя, — говорит его гость. — Твои ошибки, отказ подчиняться командам. В какой-то степени это была и моя вина. Это естественно, что ты выработал некую форму…соучастия.
— Возлюбленный вождь, — с насмешкой, нараспев произносит одноглазый. Его тело в смирительной рубашке напрягается. — Вы пришли, чтобы спасти меня?
— Верно, — говорит мужчина тоном отца, гордящегося своим сыном, несмотря на его сарказм. — Все может быть как прежде. Как я всегда тебе обещал. Мы могли бы вместе править этим миром. Посмотри, что они с тобой сделали, как обращаются с тобой. Ты обладаешь такой силой и позволил им запереть себя в клетке, как дикого зверя…
— Я ведь сплю? — скучающим голосом спрашивает одноглазый. — Это сон.
— Да. Но наше примирение будет самым настоящим, мой мальчик, — сильные руки спадают с его плеч и начинают распутывать узлы смирительной рубашки. — Взамен я прошу всего лишь малость. Знак твоей преданности. Просто скажи, где я могу найти их. Где я могу найти тебя? Мои люди… Наши люди будут там прежде, чем ты успеешь проснуться. Они выпустят тебя на свободу и восстановят твое доброе имя.
Одноглазый не особо слушает предложение своего гостя. Он чувствует, как с каждым развязанным узлом смирительная рубашка становится все свободнее. Он сосредотачивается и вспоминает, что это лишь сон.
— Ты выбросил меня, как мусор! — говорит он. — Почему я? Почему сейчас?
— Я понял, что это была ошибка, — сквозь зубы цедит мужчина. Впервые парень слышит, как он извиняется. — Ты — моя правая рука. Ты очень силен.
Одноглазый хмыкает. Он знает, что это ложь. Мужчина пришел, потому что думает, что он ослабел. Он манипулирует им, ищет уязвимые места.
Но это лишь сон. Сон одноглазого парня. А значит, и его правила.
— Так что скажешь? — спрашивает мужчина, обдавая жаром дыхания его ухо. — Куда они тебя отвезли?
— Не знаю, — честно отвечает парень. Он и правда не знает, где находится эта обитая подушками камера. Они постарались, чтобы он ничего не увидел. — А что до… Как ты это назвал? Примирение? У меня есть ответное предложение, дедуля.
Он вызывает в голове образ любимого оружия — острого меча в форме иглы, прикрепленного к запястью, и внезапно оно появляется. Он раскрывает его, и смертельно опасное острие разрывает ткань смирительной рубашки. Парень разворачивается, чтобы вонзить клинок прямо в сердце мужчины.
Но того нигде нет. Раздосадованный неудавшейся сатисфакцией, одноглазый с горечью что-то бормочет. Пользуясь случаем, он потягивается, чтобы размять руки. Когда он проснется, то окажется на этом самом месте, но его руки будут снова связаны. Ему не так уж плохо в этой камере. Ему удобно, и никто его не беспокоит. По крайней мере, он мог бы еще тут задержаться. Поразмышлять. Взять себя в руки.
А вот когда будет готов, он не станет сидеть на месте и непременно выберется отсюда.

***
Начало зимы. По футбольному полю бредет парень. Хрупкая коричневая трава хрустит под его ногами. По правую и левую сторону от него стальные трибуны совершенно пусты. В воздухе пахнет огнем, порывы ветра швыряют пепел парню в лицо.
Он смотрит на табло впереди. Оранжевые лампочки мигают и лопаются, словно в сети скачет напряжение.
Под табло парень видит свою школу — точнее то, что от нее осталось. Подорванная ракетой крыша рухнула, стекла выбиты. На поле перед ним валяется несколько искореженных парт, выброшенных сюда той же силой, что уничтожила школу. Их блестящие врытые в землю пластиковые поверхности напоминают могильные плиты.
Он видит его. Там, на горизонте. Нависший над городом. Боевой корабль. Как толстый скарабей из холодного серого металла, он медленно крадется по небу.
Парень не чувствует ничего кроме решимости. У него сохранились добрые воспоминания об этом месте, об этой школе, об этом городе. Непродолжительное время он был здесь счастлив — пока все не покатилось к черту. Уже неважно, что теперь произойдет с этим местом.
Он переводит взгляд на свои руки и видит, что сжимает выдранный кусок из выпускного фотоальбома. Ее фото. Прямые светлые волосы, идеальные скулы и эти голубые глаза. Улыбка, словно она собирается рассказать тебе какую-то шутку. При ее виде, при мысли о случившемся живот парня скручивает.
— Вовсе необязательно, чтобы это было так.
Парень резко оборачивается на звук голоса — мелодичный и успокаивающий, так несоответствующий окружающей обстановке. К нему через футбольное поле приближается мужчина. Он одет довольно просто: на свитер накинута коричневая мастерка, на ногах — штаны цвета хаки и мокасины. Он мог бы сойти за учителя математики, только в его осанке есть что-то царственное.
— Кто ты такой? — с тревогой спрашивает парень.
В нескольких ярдах от парня мужчина останавливается. Он воздевает руку, словно показывая, что не хочет неприятностей.
— Это мой корабль, — говорит он спокойно.
Парень сжимает руку в кулак. Мужчина не похож на монстра, которого он мельком видел в Мексике, но здесь, во сне, он знает, что тот говорит правду.
И он бросается вперед. Сколько раз он бегал по этому полю, видя перед собой противника? Бег по мертвой траве заставляет сердце парня биться чаще и придает отваги. Он с силой ударяет мужчину прямо в челюсть, а потом врезается в него плечом.
Мужчина падает на землю и остается лежать на спине. Парень нависает над ним, одной рукой все еще сжимая ее фото.
Он не знает, что теперь делать. Он ожидал от драки большего.
— Я это заслужил, — говорит мужчина, глядя на парня полными слез глазами. — Я знаю, что случилось с твоей подругой, и мне… мне очень жаль.
— Ты… Ты убил ее, — говорит парень, делая шаг назад. — И ты говоришь, что тебе жаль?
— У меня не было такого намерения, — умоляюще говорит мужчина. — Не я толкнул ее на этот опасный путь. И все же мне жаль, что она пострадала.
— Умерла, — шепчет парень. — Не пострадала. Она умерла.
— То, как ты видишь смерть и как я ее вижу… это совершенно разные вещи.
А теперь парень прислушивается:
— Что это значит?
— Вся эта мерзость и боль — все будет продолжаться, если мы продолжим войну. Это не мой путь. Это не то, чего я хочу, — продолжает мужчина. — Ты когда-нибудь хоть на мгновение задумывался, что мне нужно? Что возможно это не так уж плохо?
Мужчина не пытается подняться. Парень чувствует над ним власть, и ему это нравится. И тут он замечает, как начинает меняться трава на поле. Она возвращается к жизни, наполняясь изумрудно-зеленым цветом, исходящим от мужчины. Парню даже кажется, что солнце стало светить немного ярче.
— Я хочу, чтобы наша жизнь — жизнь всех нас — стала лучше. Я хочу, чтобы мы преодолели эти жалкие недоразумения, — говорит мужчина. — Прежде всего я — исследователь. Я всю жизнь провел, изучая чудеса нашей Вселенной. Разумеется, тебе обо мне много рассказывали. В основном это все ложь, но то, что я живу уже многие века — истина. Что есть смерть для такого, как я? Лишь временная неприятность.
Парень неосознанно теребит зажатый между пальцами кусок фотобумаги. Его большой палец проводит по подбородку девушки. Мужчина улыбается и кивает на обрывок фотографии.
— Почему… Почему я должен тебе верить? — с трудом спрашивает убитый горем парень.
— Если мы прекратим сражаться, если ты хоть немного меня послушаешь, ты сам увидишь. — Его голос звучит так искренне. — Наступит мир. И она вернется к тебе.
— Вернется ко мне? — пораженно спрашивает парень с замирающим от возникшей надежды сердцем.
— Я могу возродить ее, — говорит мужчина. — Та же самая сила, оживившая твою подругу Эллу, теперь в моей власти. Я больше не хочу войны, мой юный друг. Позволь мне возродить ее. Позволь показать им, как я изменился.
Парень бросает быстрый взгляд на фото в руке и замечает, что оно начало меняться. Оно двигается. Девушка со светлыми волосами бьет кулаками по картинке, словно по стеклянной стене, за которой она застряла. Парень может прочитать по губам, что она говорит. Она молит его о помощи!
Мужчина протягивает руку. Он хочет, чтобы парень ему помог.
— Так что скажешь? Закончим это вместе?

Глава 1
Эта комната напоминает мне места, в которых мы с Генри раньше останавливались. Старый придорожный мотель, не обновляемый владельцами с семидесятых. Стены обиты деревянными панелями, ковер коричневато-зеленого цвета, а кровать жесткая и отдает плесенью. Комод (или письменный стол) упирается в стену, ящики заполнены кипами одежды разных размеров и для разных полов, все стандартное и устаревшее. В комнате нет телевизора, но есть радио, в которое встроены часы с древним перекидным циферблатом, отсчитывающим каждую минуту сухим щелчком.
4:33 утра.
4:34.
4:35.
Я сижу здесь, в «Пэйшенс Крик: Ночлег и Завтрак», и слушаю, как летит время.
Напротив кровати на стене висит картина, изображающая вид из окна. Реальных окон нет, ведь комната глубоко под землей, поэтому, полагаю, дизайнеры сделали все возможное, чтобы она выглядела естественно. Пейзаж в моем поддельном окне яркий и солнечный, с высокой зеленой травой, раздуваемой на ветру, и размытой женщиной вдалеке, прижимающей шляпу к голове.
Не знаю почему комнату сделали именно такой. Может быть, хотели передать ощущение нормальности. Если так, то у них не вышло. Вместо этого комната, кажется, усиливает каждую ядовитую эмоцию, которую ожидаешь испытать оставшись наедине с самим собой в задрипанном мотеле — одиночество, отчаяние, неудача.
Таких эмоций у меня и так в избытке.
Вот что этот номер делает в этой дыре, когда рядом даже магистралей между штатами нет. А картина на стене? Легко сдвигается в сторону, а за ней мониторы транслируют картинку с камер наблюдения вокруг «Пэйшенс Крик: Ночлег и Завтрак». Одна из них направлена на входную дверь в причудливый домик, находящийся прямо над этим огромный подземным объектом, другая указывает на, по счастливой случайности, плоскую поляну с утрамбованной землей и прекрасно ухоженной травой, которая, как оказалось, обладает точными размерами, необходимыми для приземления самолета средних размеров. И еще десяток других камер ведут мониторинг территории и тем, что под ней. Это место построено людьми с сильной паранойей, ожидавшими возможного вторжения и Конца Света.
Они ждали русских, не могов. Но даже так, думаю их паранойя оправдала себя.
Под неприметной ночлежкой, расположенной в двадцати пяти милях к югу от Детройта, близ берега озера Эри, раскинулись четыре подземных уровня настолько секретных, что о них почти позабыли. Объект «Пэйшенс Крик» был построен ЦРУ во время «холодной войны», чтобы можно было пережить ядерную зиму. За последние двадцать пять лет объект пришел в упадок, и по словам наших гостеприимных хозяев из правительства США, все, кто знал об этом месте, либо мертвы, либо давно на пенсии, следовательно — никто не сообщил о его существовании МогПро. К счастью для нас, генерал Кларенс Лоусон вышел из отставки, едва увидев военные корабли, и вспомнил о расположенном здесь объекте.
Президента США и тех, кто остался от Объединенного комитета начальников штабов, здесь нет. Их держат в другом безопасном месте, вероятно мобильном, о расположении которого они не распространяются даже перед нами, союзными пришельцами. Должно быть, один из помощников решил, что президенту небезопасно находиться рядом с нами, так что мы застряли здесь с генералом Лоусоном, отчитывающимся только перед ним. Во время разговора президент сказал, что хочет работать вместе с нами, и мы получим его полную поддержку в борьбе против Сетракуса Ра.
Вообще-то, он много чего сказал. Детали стерлись из памяти. Я был в шоке во время разговора и не очень-то его слушал. Он казался милым. А мне было все равно.
Я просто хочу со всем этим покончить.
Я не сплю уже — черт, даже не уверен, сколько. Знаю, нужно попробовать вздремнуть, но каждый раз, закрывая глаза — я вижу лицо Сары. Вижу ее такой, какой она была школе Парадайза, часть лица скрыта за объективом камеры, сделав мое фото, она улыбается. И тогда воображение берет надо мной верх, и я вижу то же прекрасное лицо бледным, окровавленным и безжизненным — так она должна выглядеть сейчас. Не могу избавиться от этого. Я открываю глаза и живот скручивает от боли. Такое чувство, что мне нужно свернуться калачиком вокруг нее.
Вместо этого, я бодрствую. Вот так я и провожу тут часы с тех пор, как оказался в одиночестве в этом странном месте — пытаюсь вымотать себя до такой степени, когда смогу заснуть… мертвым сном.
Практика. Единственная надежда, которая у меня осталась.
Сижу на кровати и смотрю на свое отражение в зеркале над комодом. Волосы немного отрасли, а вокруг глаз залегли темные круги. Сейчас это не имеет значения. Вглядываюсь в отражение…
И затем исчезаю.
Снова появляюсь. Делаю глубокий вдох.
Опять становлюсь невидимым. В этот раз я продержался дольше. Так долго, как только мог. Рассматриваю пустоту в зеркале, где должно быть мое тело и слушаю, как течет время.
Благодаря Зимику, я могу скопировать любое Наследие, с которым сталкивался. Просто нужно научиться им пользоваться, а это никогда не бывает просто, даже когда Наследия приходят сами. Исцеление Марины, невидимость Шестой, каменный взгляд Даниэлы — эти способности мне уже удалось собрать. Я узнаю столько, сколько смогу. Буду тренировать новые Наследия, пока они не станут для меня такими же родными, как Люмен. И затем я повторю весь процесс.
Все эти силы, ради одной цели.
Уничтожить каждого могадорца на Земле. В частности, среди прочих, Сетракуса Ра, если тот еще жив. Шестая считает, что убила его в Мехико, но я не поверю в это, пока моги не сдадутся или пока я не увижу тело. Часть меня даже надеется, что он все еще там, чтоб я сам смог прикончить ублюдка.
Счастливый конец? Только не теперь. Я был глупцом, раз верил в это.
Питтакус Лор, последний, тот чье тело мы нашли в бункере Малькольма — у него тоже был Зимик, но его усилий оказалось мало. Он не смог остановить вторжение на Лориен. Вдобавок, много лет назад именно он упустил шанс прикончить Сетракуса Ра.
История не повторится вновь.
Слышу шаги в коридоре, кто-то останавливается прямо перед моей дверью.
Несмотря на то, что они говорят тихо, и голоса доносятся через усиленную стальную дверь, благодаря своему обостренному слуху, я слышу каждое слово из разговора Даниэлы и Сэма.
— Может, нам просто стоит дать ему отдохнуть? — говорит Даниэла. Не ожидал, что она умеет говорить таким заботливым тоном. Обычно Даниэла — смесь наджачки и самоуверенной агрессии. Несколько дней назад она оставила свой обычный образ жизни и присоединилась к нам. Хотя, если учесть, что ее прежнюю жизнь моги спалили дотла, у нее особо не было выбора.
Еще один человек, втянутый в нашу войну.
— Ты его не знаешь. Не может быть, чтобы он сейчас спал, — отвечает Сэм охрипшим голосом.
Сидя в этой замызганной комнате, размышляя о прошлом и об ущербе, который я причинил, я начал задумываться: если бы мы с Генри выбрали не Парадайз, а, к примеру, Кливленд или Акрон, или еще какой-нибудь город, какой была бы жизни Сэма? Получил бы он Наследия? Мне бы точно не поздоровилось. Наверное, без него я бы вообще умер — это уж точно.
Сара уж точно до сих пор была бы жива, если бы мы никогда не встречались.
— Эм, ладно. Я не имею в виду, что он там спит сном младенца. Он ведь пришелец-супергерой. Насколько я представляю, он спит три часа в сутки, свисая с потолка, — отвечает Даниэла.
— Он спит так же, как мы.
— Какая разница. Я имею в виду, что, возможно, ему нужно немного личного пространства? Чтобы все это пережить? И он бы вышел к нам, когда был бы готов. Когда он…
— Нет. Он хотел бы это узнать, — говорит Сэм и тихонько стучит в дверь.
Я в два прыжка выскакиваю с кровати и открываю дверь. Конечно же, Сэм прав. Что бы ни происходило, я хочу об этом знать. Я хочу отвлечься. Мне нужно движение.
Когда дверь открывается, Сэм моргает и смотрит сквозь меня.
— Джон?
Спустя пару секунд до меня доходит, что я все еще невидим. Когда я появляюсь прямо перед ними, Даниэла отшатывается в сторону:
— О Боже!
Сэм еле поводит бровью. Судя по красным глазам, он слишком вымотан, чтобы чему-либо удивляться.
— Прости, — говорю я. — Работаю над своей невидимостью.
— Ребята в десяти минутах, — говорит Сэм. — Я знал, что ты захочешь быть там, когда они приземлятся.
Я киваю и закрываю за собой дверь.
Как только я выхожу за порог комнаты, иллюзия того, что я нахожусь в номере мотеля, рассеивается. Коридор передо мной скорее похож на тоннель — аскетичные белые стены и холодный свет галогенных ламп. Он напоминает мне подземное сооружение в Эшвуд Истейтс, только вот это место построено людьми.
— У меня в комнате стоит видеопроигрыватель, — говорит Даниэла, пытаясь завязать разговор, пока мы втроем бредем по одному из многочисленных совершенно одинаковых коридоров комплекса. Мы с Сэмом продолжаем молчать, и она продолжает: — А у вас есть эти видюшники? Сумасшедший дом, правда? Я уже сто лет не видела такие штуки.
Сэм смотрит на меня, прежде чем ответить.
— Я нашел Game Boy под матрасом.
— Черт! Хочешь поменяться?
— Там нет батареек.
— Неважно.
В отдалении я слышу гул генераторов, звуки от каких-то инструментов и ворчание работающих людей. Один из минусов Пейшнс Крик в том, что он расположен настолько глубоко под землей, что многие системы здесь давно устарели. В целях безопасности генерал Лоусон решил, что здесь будет введен в действие урезанный вариант работ. В свете всех событий у нас слегка не хватает времени, чтобы призвать на помощь гражданских рабочих. И все равно сейчас почти сотня армейских инженеров пытаются обогнать время и «осовременить» это место. Поздно ночью после нашего прилета я увидел отца Сэма, Малкольма. Он уже помогал команде электриков установить кое-какое оборудование, позаимствованное у могов в Эшвуд Истейтс. Среди всех этих военных Малкольм, можно сказать, специалист по внеземным технологиям.
Разговор Сэма и Даниэлы угасает, и я понимаю, что являюсь тому причиной. Он храню молчание, глаза устремлены вперед, и наверняка лицо имеет самой безучастное выражение. Они больше не знают, как со мной говорить.
— Джон, я… — Сэм кладет руку мне на плечо, и я уверен, что он собирается что-то сказать насчет Сары. Знаю, то, что с ней произошло, его тоже глубоко ранило. Они выросли вместе. Но сейчас я не готов это обсуждать. Не собираюсь предаваться горю, пока не закончил свое дело.
Я усилием воли выдавливаю улыбку.
— А тебе хоть кассеты дали для того плейера? — спрашиваю я Даниэлу, неловко меняя тему разговора.
— «Мания борьбы 3», — отвечает она, скорчив недовольную мину.
— Отлично! Я заскочу попозже и возьму ее посмотреть, Дэнни, — говорит Девятый, с ухмылкой выныривая из одного из коридоров.
Девятый выглядит самым отдохнувшим из всех нас. Всего лишь сутки назад они дрались с Пятым, гоняясь друг за другом по всему Нью-Йорку. Я подлечил этого громилу, когда мы вернулись в город, а его нечеловеческая выносливость сделала остальную работу. Он с силой лупит нас с Сэмом по спинам и присоединяется к нашей процессии. Естественно, Девятый делает вид, что ничего не произошло, и, честно говоря, мне это больше нравится.
Проходя мимо коридора, откуда появился Девятый, я заглядываю туда и вижу четырех тяжело вооруженных солдат.
— Тут все оцеплено? — спрашиваю я Девятого.
— Да, Джонни, — отвечает он. — У них тут есть несколько старых камер, включая одну обитую мягким материалом. Нашего толстячка засунули в смирительную рубашку и бросили в комнату с подушками. Он никуда не сбежит.
— Хорошо, — говорит Сэм.
Я согласно киваю. Пятый — полный психопат и заслужил изолятор. Но если я буду слишком практично подходить к вопросу победы в этой войне, не уверен, что мы сможем позволить себе держать его в заточении слишком долго.
Мы заворачиваем за угол и видим лифт. Над головой жужжат галогенный лампочки, и я замечаю, как Сэм почесывает переносицу.
— Блин, Девятый, как я скучаю по твоему пентхаусу, — говорит он. — Единственное наше убежище с мягким светом.
— Ага, я тоже скучаю, — отвечает Девятый, и в его голосе звучат ностальгические нотки.
— У меня в этой дыре развивается мигрень. Надо было вместе с теми видеоплейерами предоставлять нам переключатели интенсивности света.
Внезапно над нами раздается электрический треск, и одна из лампочек угасает. Освещение в коридоре становится куда более приятным. Все кроме меня приостанавливаются, чтобы посмотреть на потолок.
— Какая подозрительная своевременность, — говорит Даниэла.
— Зато так гораздо лучше, да же? — со вздохом отзывается Сэм.
Я жму на кнопку вызова лифта, а другие кучкуются за моей спиной.
— Так, они что э… везут ее сюда? — спрашивает Девятый, понизив голос. Он настолько тактичен, насколько это возможно.
— Да, — говорю я, представив, как лориенский корабль с нашими друзьями и союзниками, а также моей погибшей любимой в настоящий момент приземляется в Пейшнс Крик.
— Хорошо, — говорит Девятый и откашливается в руку. — То есть, плохо конечно. Но зато мы можем это… Попрощаться и все такое.
— Девятый, мы поняли, — мягко говорит Сэм. — Он знает, о чем ты.
Я киваю, не готовый сказать больше. Двери лифта открываются перед нами, а с ними появляются и слова.
— Это в последний раз, — говорю я, не оборачиваюсь, чтобы взглянуть на остальных. Слова у меня во рту холодны как льдины. — С меня хватит прощаний с теми, кого мы любим. Достаточно сантиментов. Хватит горевать. С этого дня будем убивать, пока не победим.

Глава 2
Над моей головой проносятся куски искореженного металла. Комки грязи и пепел врезаются в лицо, а ветер бьет по щекам со скоростью сотни миль в час, и я вкладываю в него все свою силу. Выстрелы бластеров обжигают ноги, но я не обращаю внимания. Зазубренный остов взорванного могадорского скиммера с грохотом падает в грязь прямо перед моим носом. Еще пара метров, и он проткнул бы меня насквозь.
Мне и на это плевать. Я готова умереть, если такова цена.
Напротив меня, с другого края опустевшего куска земли, где раньше стояло Святилище, Сетракус Ра пошатываясь бредет по трапу корабля. Нельзя допустить, чтобы он поднялся на борт «Анубиса». Я бросаю в бой всю силу телекинеза, и плевать на последствия. Я бросаю в него все, что попадается на глаза, но он сопротивляется. Я чувствую, как его сила сопротивляется моей, словно столкнулись две невидимые волны цунами, от которых во все стороны брызжут куски железа, комья земли и камни.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.