Библиотека java книг - на главную
Авторов: 52022
Книг: 127591
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Призрак тебя и меня»

    
размер шрифта:AAA

Келли Орам
Призрак тебя и меня

Пролог
Оторвавшись от губ Чейза Ленсинга, Триша шлепает меня по руке, потому что я застыла как статуя. Моя очередь. Как же я хочу соскочить. Хочу убежать, крича словно маленькая девочка, но я не могу дать заднюю. Восьмиклассники такие жестокие. Если они узнают, что я боюсь или что еще ни разу не целовалась, то моя жизнь превратится в сущий кошмар.
Перед тем, как потянуться к бутылке, я незаметно вытираю вспотевшие ладони о джинсы и осматриваю возможных претендентов на мой поцелуй. Восемь мальчиков сидят, скрестив ноги, в узком кругу. Они ухмыляются, подмигивают друг другу и нервно облизывают в предвкушении губы. Я скорее умру, чем дам себя поцеловать шестерым из них, но вот двое оставшихся…
Спенсер Шотт и Уэс Дэлани — мои лучшие друзья во всем мире. Дом Спенсера и мой разделяют лишь наши дворы и высоченный дуб, листья которого осенью мерцают всеми оттенками красного, а на ветвях построен домик для игр. Спенсер, Уэс и я практически жили там, пока не перешли в среднюю школу. Тогда мы решили, что уже слишком взрослые для нашего секретного места.
Мы по-прежнему дружим, поэтому Уэс и Спенсер, выполняя свой дружеский долг, и пришли сюда вместе со мной, хотя им не очень-то и хотелось. Вечеринка устроена в честь четырнадцатилетия Триши Тэлбот, и ребята считают, что она вредина. Она и правда такая, но с ней лучше дружить, чем враждовать, поэтому неожиданно получив от нее приглашение, я не посмела отказаться. Теперь мне предстоит пожертвовать свой первый поцелуй дурацкой игре.
Я кручу стеклянную бутылку из-под колы и при этом молюсь всем существующим в мире богам, чтобы она остановилась на Уэсе или на Спенсере. Мне все равно, на котором из них. Честно говоря, я влюблена в них обоих.
У Спенсера рыжие волосы и карие глаза за красивыми очками в тонкой оправе. Некоторые ребята смеются над его веснушками и очками, но мне они нравятся. Может, он не самый симпатичный парень на свете, но определенно самый веселый и милый.
Уэс, с другой стороны, настоящий красавчик. Он высокий — выше большинства других мальчиков, — у него густые, каштановые волосы, а глаза настолько темные, что кажутся черными. Он тихоня, потому что не любит большие компании, но когда мы тусуемся только втроем, болтает так много, словно хочет наверстать упущенное время.
Пока бутылка безумно вертится на полу Тришиной кухни, я ловлю взгляды Уэса и Спенсера. Уэс сидит справа, а Спенсер прямо передо мной. Никто из них не выглядит нервным, какой себя чувствую я.
Бутылка замедляется. Минует Уэса, и я понимаю, что на него выбор уже не падет. Видимо, и Уэс это понял, поэтому его глаза сужаются на оставшихся мальчишках. Заметив, как сердито он смотрит на них, я улыбаюсь. Я знаю, что он защитит меня, если кто-то слишком увлечется поцелуем — что очень может случиться, если бутылка остановится на Джейке Уэйнрайте. Сегодня Джейк хвастался, что целовался с девятиклассницей.
Ну же, только не Джейк. Только не Джейк. Только не Джейк.
Бутылка останавливается на Пенни Мартин. Поскольку она сидит между Джейком и Спенсером, то ей и выбирать, которого из них мне придется поцеловать.
Только не Джейк, пожалуйста, только не Джейк.
То ли Пенни прочла мои мысли, то ли Спенсер незаметно пихнул ее в бок — ведь очевидно же, что бутылка направлена скорее на Джейка, — однако она говорит:
— Я выбираю Спенсера.
Я чувствую облегчение, однако через секунду до меня доходит: сейчас мы со Спенсером поцелуемся!
Спенсер приподнимается на коленях, нервно покусывая губу. Когда я встречаюсь с ним в центре круга, бабочки в моем животе устраивают цунами. Ни один из нас не произносит ни слова. Спенсер проводит по губам языком, и его взгляд опускается на мой рот. Наклоняясь ко мне, он немного дрожит.
Я прекращаю дышать.
По правилам наши губы должны соприкоснуться на пять секунд. Ребята начинают отсчет. Я думала, что при таком количестве зрителей буду стесняться, но как только губы Спенсера накрывают мои, все и вся прекращает существовать.
Я зажмурилась и сжала губы так сильно, что они наверняка стали твердыми, будто камень, но прикосновение Спенсера настолько легкое и нежное, что я невольно расслабляюсь. У меня вырывается тихий вздох, мой рот приоткрывается, и губы Спенсера прихватывают мою верхнюю губу. Я пытаюсь копировать то, что он делает, и внезапно мы с ним целуемся. Целуемся по-настоящему, а не просто прижимаемся к друг другу губами, пока наши одноклассники считают до пяти.
Рука Спенсера ложится на мою щеку, и я придвигаюсь к нему еще ближе. Все мое тело расслабляется, а вот сердце готово вырваться из груди. Поцелуй Спенсера — это самое удивительное, что мне когда-либо доводилось переживать, и в этот момент я понимаю, что никогда не захочу целоваться с кем-то еще.
Счет заканчивается на пяти, вынуждая Спенсера отпустить меня. Правда, он делает это так медленно, словно хочет останавливаться не больше меня. Но если наш поцелуй продлится дольше необходимого, нас безжалостно задразнят.
Когда он отстраняется, наши глаза встречаются, и мое лицо расцветает в широкой улыбке. Ну и пусть я сейчас выгляжу, как глупая дурочка. Я счастлива, и мне все равно. Когда я перевожу взгляд на Уэса, то успеваю заметить у него на лице хмурое выражение, которое он немедленно прячет. Мое подсознание подсказывает, что он огорчен, но я — видимо, из-за переизбытка чувств — не вникаю в причину. Настолько мне хорошо. О лучшем первом поцелуе нельзя было и мечтать.
Позже, пока моя мама везет нас с вечеринки домой, Спенсер всю дорогу держит меня за руку. Проводив его до забора, разделяющего наши дома, я останавливаюсь под тем большим дубом с домиком на ветвях, для которого мы стали слишком большими, и мои руки тянутся к Спенсеру, чтобы обнять его.
— Спасибо, — шепчу я. — Я так сильно боялась, что мой первый поцелуй будет ужасен, но он был идеальным.
Спенсер откашливается и бормочет:
— У меня он тоже был первым. И он был более, чем идеальным.
Я отстраняюсь и смотрю на него с широко распахнутыми глазами. Его щеки и кончики ушей стали малиновыми.
— Я рад, что это была ты, — говорит он.
— Я тоже рада, что это был ты.


Глава 1
Я сижу, прислонившись к стволу дуба с ярко-красными листьями у себя во дворе, и компанию мне составляет только мой старый дневник. Лето почти закончилось. В Саут-Ориндже, штат Нью-Джерси, это означает по-прежнему сильную, но уже переносимую влажность и духоту. Отложив дневник, я закрываю глаза и поднимаю лицо к небу. Делаю глубокий вдох, наслаждаясь ветерком, щекочущим кожу, и слушая громкое жужжание цикад, которые поют свою песню в листве над моей головой. Блаженный покой.
Сместившись, я чувствую неровную поверхность дерева у себя за спиной. Обвожу пальцами глубокие отметины на стволе и улыбаюсь, вспоминая как Спенсер вырезал на коре наши инициалы.
Мы только перешли в девятый класс, и это была наша первая годовщина в качестве пары. Нам было всего по четырнадцать, но мы были вместе уже целый год. Используя тупой перочинный нож, Спенсер чуть не откромсал себе палец (потом ему даже пришлось накладывать швы), однако он сказал родителям, что поранился, только после того, как довел начатое до конца. Ему хотелось иметь доказательство нашей вечной любви, когда мы станем старыми и седыми. А еще попасть в книгу рекордов Гиннеса за самые долгие отношения в истории мира.
Смеясь над воспоминанием, я вздрагиваю, когда у моего лица появляется белая ромашка.
— Чего это ты тут сидишь в одиночестве? — спрашивает Спенсер и, усмехнувшись, усаживается рядом со мной.
Перед тем, как ответить, я вдыхаю аромат цветка, который он мне принес.
— Просто вспоминаю хорошие времена. А ты что здесь делаешь?
— Пришел проведать свою девушку, разумеется. — Спенсер одаривает меня еще одной улыбкой, от которой мое сердце сразу же тает. Прошло столько лет, но мне по-прежнему не надоедает эта его мальчишеская улыбка, сияющая любовью ко мне. — А еще я принес на нашу годовщину ее любимый цветок. Три года. Это дольше, чем многие браки.
— Но не рекорд Гиннеса, — дразню его я.
Я рассматриваю цветок в своих руках. Мне всегда нравились ромашки. С их белыми лепестками и ярко-желтой серединкой они выглядят изумительно. Я выдергиваю лепестки один за одним и, улыбаясь, говорю:
— Любит.
Спенсер усмехается. Это одна из наших любимейших игр.
Я срываю следующий лепесток.
— Не любит.
Спенсер позволяет мне повторить это несколько раз, потом тянется к цветку сам.
— Любит. — Он отщипывает еще лепесток. — Любит. — И еще один, и еще, и еще. — Любит. Любит. Любит.
Спенсер забирает у меня цветок и, хотя мы оборвали не все лепестки, отбрасывает его в сторону.
— Я люблю тебя, — говорит он и наклоняется, чтобы поцеловать меня.
Я обнимаю его и растворяюсь в нашей любви. Спенсер кладет меня на траву и головокружительно долго целует, потом, довольный, перекатывается на спину и закрывает глаза, вместе со мной наслаждаясь этим прекрасным моментом. Наши руки находят друг друга, и пальцы переплетаются воедино.
— Я скучаю по тебе, — шепчу я.
Он поворачивает голову и улыбается мне.
— Я же здесь.
Я тоже ему улыбаюсь.
— Да, здесь.
Несколько секунд мы наслаждаемся тишиной и покоем, а потом он заговаривает:
— Знаешь… — Я смотрю на него, и, хотя лицо его серьезно, в глазах блестит озорство. — Говорят, поцелуй рыжиков приносит удачу.
Расхохотавшись, я качаю головой. Мои длинные светлые волосы рассыпаются по траве, и я чувствую на них листья, но мне все равно.
— Не такой уж ты и рыжий. Твои волосы так потускнели, что теперь они скорее светло-каштановые с рыжим оттенком.
— Нет, рыжий, — настаивает он. — Ты не можешь отрицать силу веснушек. Я рыжий.
Ладно, он рыжий. Но я никогда не признаюсь ему в этом, ведь он ненавидит свои рыжие волосы.
— Нет, не рыжий.
Он закатывает глаза.
— И все-таки я везунчик.
— Почему ты так решил?
Его улыбка становится шире. Он переворачивается на бок и подпирает голову локтем.
— Потому что, пусть я и рыжий, с веснушками, но мне все равно удалось заполучить самую красивую девушку в школе. Я просто был обязан поймать ее до того, как она расцветет.
Подмигнув мне, он продолжает:
— Еще когда она была неуклюжей и долговязой. Когда ее руки и ноги были слишком длинными для ее тела, рот был полон брекетов… и прежде, чем у нее выросла грудь.
Я возмущенно ахаю, а Спенсер смеясь, наклоняется, чтобы снова меня поцеловать и заодно пощупать вышеупомянутую грудь. Я шлепаю его по руке, но все-таки позволяю поцеловать себя.
— Это не везение, — говорю я между поцелуями, — а дальновидность и трезвый расчет.
Он пробует возразить, однако сразу сдается.
— Ладно. — Его губы смещаются на мою шею, и я начинаю дрожать. — Если я не везунчик, то, может, сама осчастливишь меня?
Он поигрывает бровями, и я снова взрываюсь хохотом. Никто не умеет смешить меня так, как Спенсер. Порочно усмехнувшись, он поднимает взгляд на старый домик в ветвях над нашими головами.
— Мы, может, и стали чересчур взрослыми, чтобы играть в Индиану Джонса с Уэсом, но есть и другие фильмы, подходящие для ролевых игры.
— Например?
Спенсер приподнимается на колени и бьет себя кулаками в грудь.
— Я Тарзан. Ты Джейн, — рычит он.
Я прыскаю.
— Для Тарзана ты слишком тощий.
— Тощий? — Прикинувшись оскорбленным, он нападает на меня и щекочет до тех пор, пока я не начинаю задыхаться от смеха.
— Ладно, ладно! Сдаюсь! — верещу я. — Ты большой, сексуальный, сильный дикарь, и я бы заплатила немалые деньги, чтобы увидеть тебя в набедренной повязке.
— Это можно устроить. — Его смех сменяется жадным взглядом, который обжигает все мое тело. — Я люблю тебя, Бэй.
Я знаю. И чувствую к нему то же самое.
— Я тоже люблю тебя, Спенсер.
Больше всех.

***

Звонит будильник, и я возвращаюсь в реальность до того, как Тарзан-Спенсер успевает утащить меня в свой домик на дереве. В груди все сжалось, а глаза налились слезами, но я не пророню ни одной. Может, сны и не дают мне покоя, но я скорее умру, чем пожелаю, чтобы они прекратились. Ведь это все, что осталось у меня от него.
С дрожью в руках я вытаскиваю себя из постели, чтобы пережить еще один бессмысленный день. Принимаю горячий душ в попытке хоть немного расслабиться, затем одеваюсь и сушу волосы, что занимает целую вечность, поскольку они у меня густые и доходят до талии, потом завиваю их и наношу косметику, уделяя особенное внимание темным кругам под глазами. Я не планирую произвести на кого бы то ни было впечатление. Просто рутина и монотонные, однообразные действия помогают мне выживать.
Сон о Спенсере все еще сидит у меня в голове, и я еще раз оглядываю свое отражение, думая о том, что он сказал. Я и впрямь была неуклюжим подростком. Конечно, у меня и тогда были красивые белокурые волосы и выразительные голубые глаза, но откуда Спенсеру было знать, что я настолько похорошею?
Мне тоже с ним повезло. Я думала, Спенсер навсегда останется нескладным и долговязым рыжиком — да-да, веснушек на его теле хватило бы, чтобы нарисовать звездную карту, — однако он вырос вполне привлекательным парнем. Я не переживала бы, даже если бы этого не случилось, но с каждым годом, пока мы были вместе, он становился все более симпатичным и все менее неуклюжим.
Нанося свой любимый блеск для губ, я делаю глубокий вдох и морально готовлюсь к этому ужасному дню. Спенсер из сна был прав. Останься он жить, сегодня была бы наша третья годовщина. Вряд ли кто-то еще вспомнит об этом, но вне зависимости от того, скажет об этом кто-нибудь или нет, меня будет преследовать эта дата.
Я спускаюсь с третьего этажа на кухню, где моя младшая сестра Джулия завтракает яркими, разноцветными хлопьями. Себе я беру обычные, без орехов и меда. Никогда не любила есть сладкое по утрам.
Когда я сажусь рядом с Джулией, та молчит. Она занята домашней работой, которую вчера «забыла» доделать. Сестренка получает текстовое сообщение на телефон, а затем записывает еще один ответ. Интересно, какой же на этот раз парень делает за нее домашку.
Она прячет мобильный в карман, когда на кухне, стуча каблуками и на ходу надевая сережки, появляется мама.
— Бэйли, милая, заберешь сегодня сестру с тренировки? — Мама быстрым шагом идет к холодильнику за своим мультифруктовым витаминным напитком. — Все выходные я буду занята сбором средств для благотворительности.
Формально моя мама домохозяйка, но ее почти никогда не бывает дома. Она входит в административный совет исторического общества Саут-Оринджа и является председателем женского комитета по оказанию помощи церкви нашего городка. У нее вечно дела, но, если честно, меня это устраивает. Когда мы нуждаемся в ней, она всегда рядом, к тому же, когда она сидит дома, то начинает чересчур сильно нас опекать.
— Хорошо. Я все равно ничем не занята.
Джулия фыркает.
— Она теперь вечно не занята.
Я игнорирую эту подколку и доедаю свой завтрак. Чувствую на себе мамин взгляд, но не поднимаю глаза. Я знаю, мама беспокоится обо мне, и она знает, что я знаю об этом. Однако нет смысла затевать еще один разговор, который никак мне не поможет и только расстроит ее. Вскоре она вздыхает и говорит:
— Девочки, поторопитесь, иначе опоздаете в школу.
Джулия заталкивает тетрадку с домашней работой в рюкзак, а я ставлю тарелку в раковину. Мама обнимает меня со спины и целует в затылок.
— Хорошего дня, милая. — И это максимум, что она может сказать. Печаль в ее голосе сообщает, что она точно знает, какой сегодня день. Я благодарна за то, что она не называет его.
Для меня этот день ни при каких обстоятельствах не станет хорошим, но ради мамы я натягиваю на лицо улыбку. Она знает, что я притворяюсь, но ценит мои старания, а я, хоть и не говорю ей, но ценю ее любовь и заботу.
Уже середина сентября, но в этом году у нас бабье лето, поэтому перед тем, как выехать в школу, я опускаю крышу «жука». Я перешла в выпускной класс, а значит попала в число привилегированных старшеклассников, которым выдано разрешение на парковку у школы. Я очень рада, что мне больше не придется ездить со всеми в автобусе.
— Обожаю твою шикарную тачку, — мечтательно говорит Джулия, проводя ладонью по приборной панели. — Интересно, какую машину подарят на шестнадцатилетие мне.
Не такую, как эта — тянет ответить, но я знаю, что это заденет ее.
Машина была своего рода взяткой. Когда Спенсер погиб, мне было еще пятнадцать. После аварии я наотрез отказалась сдавать на права, твердо решив никогда в своей жизни не садиться за руль. Но потом папа припарковал около дома эту красотку и положил ключи от нее на тумбочку в моей спальне. Я продержалась несколько месяцев, но к концу летних каникул, когда надо мной нависла угроза ездить со всеми в автобусе, сдалась. И не жалею. Было глупо думать, что я смогу избежать управления автомобилем.
— Ты идешь в эти выходные на вечеринку к Джейку Уэйнрайту? — спрашивает Джулия, вытаскивая меня из моих мыслей.
Я пожимаю плечами.
— Будь у меня выбор, я бы никуда не пошла, но Триша и Лиз наверняка заставят меня.
— Ты должна пойти. — Я перевожу взгляд на сестру и она, будто бросая мне вызов, склоняет голову набок. — Ты же знаешь, без тебя мама и папа никогда меня не отпустят, а я уже сказала всем своим друзьям, что иду. В конце концов, я единственная девятиклассница, которую пригласили туда.
Мы — сестры Аткинсон — являемся в нашей школе чем-то вроде легенды. Джулия, которой только четырнадцать, так же привлекательна, как и я. Видимо, хорошие гены. Разница между нами в том, что Джулия активно использует преимущества своей внешности, чего я не делала никогда. Я рада, конечно, что не уродина, но внешность для меня не играет такой уж значительной роли. Раньше я была счастлива, потому что у меня был Спенсер, а теперь, когда его нет… все потеряло значение.
Когда я не отвечаю, Джулия скрещивает руки на груди.
— Ну же, Бэйли. Должна же хотя бы одна из нас пользоваться твоей популярностью. — Я бросаю на нее еще один взгляд, но она его игнорирует. — У брата Джейка сейчас никого нет. И раз уж я буду там единственной девятиклассницей, да еще с тобой и Тришей, то Колин точно меня заметит.
— Ладно, как хочешь. — Так или иначе, мне, в общем-то, все равно. — Но если ты выпьешь хоть каплю алкоголя, я расскажу маме с папой, и тебя посадят под домашний арест до самого выпускного. И я никогда больше не возьму тебя на вечеринку.
Джулия ненадолго замолкает, потом тихо произносит:
— Я не буду пить, Бэйли. Честное слово.
Мой ответ звучит столь же тихо.
— Спасибо.
Дальше мы едем в полной тишине. Когда я останавливаюсь на парковке и поднимаю крышу машины, то Джулия, перед тем как пойти к зданию школы, с печальной улыбкой оглядывается на меня.
— Удачи сегодня. Постарайся не слишком грустить.
Что ж, полагаю, она тоже помнит, какой сегодня день.
Моя младшая сестра, может, и не подарок, но иногда она бывает поистине удивительной. Благодаря ее, я вымучиваю слабую, отчасти искреннюю улыбку, и Джулия исчезает в толпе учеников у главных дверей. Я остаюсь на сиденье до тех пор, пока не раздается звонок на урок, и только тогда начинаю медленно идти к школе.


Глава 2
«Колумбия» — обычная государственная старшая школа, хоть она и напоминает скорее какую-нибудь европейскую школу-пансион из позапрошлого века. Она расположена в красивом здании из серого камня с несколькими башенками, дымоходами и высокой часовой башней над входом. Это удивительно, но даже здание, похожее на сказочный замок, теряет всякую магию, когда приходится сидеть на тригонометрии в восемь утра. Школа даже в красивом здании по-прежнему остается школой.
Первый урок проходит без происшествий, но когда я усаживаюсь за свое место перед вторым занятием, Триша и Лиз уже там — готовые выложить мне последние школьные сплетни.
— Ты уже слышала? — Не дожидаясь ответа, Лиз продолжает: — К нам перевелась дочь Ксавье Митчелла.
— Кого?
Из-за моей равнодушной реакции плечи Лиз опускаются.
— Ксавье Митчелла, квотербека «Нью-Йорк Джетс». Ну же, Бэйли, даже я знаю, кто он такой, хоть и считаю футбол варварством.
— А вот их обтягивающие штанишки ты варварством не считаешь, — шутит Триша, обрабатывая пилочкой свои ногти.
— Это да, — соглашается Лиз. — И Ксавье Митчелл выглядит в них обалденно.
Триша фыркает.
— Фу. Он же тебе годится в отцы.
Лиз отмахивается от колкости Триши, а затем озаряет меня лукавой ухмылкой.
— Подумаешь. Этот мужчина просто красавчик, а Шарлотта — дочь своего отца. Ты ее уже видела?
— Она симпатичная? — спрашиваю я. Будет неплохо, если в школе появится новенькая, за которой начнут ухлестывать наши ребята. После гибели Спенсера еще ни один из них не осмелился пригласить меня на свидание, однако они уже посматривают в мою сторону. Это лишь вопрос времени, когда парни решат, что мой траур окончен, но я знаю: когда бы ни настал этот день, я все равно не буду готова.
— Она великолепна! — отвечает Лиз. — Ее отец черный, мама белая, а она — типа как лучшая комбинация обеих рас. Я бы убила за такой цвет кожи или фигуру!
— Наверняка она жутко высокомерная, — бормочет Триша.
— Ну да, ты же у нас эксперт по снобам. — Лиз качает головой, и мы с Тришей усмехаемся. — На самом деле она очень милая. Мы сидели вместе на первом уроке, и я пригласила ее пообедать с нами. Это должно быть интересно. Джейк, Чейз и Колин изображали из себя полных идиотов, подлизываясь к ней, словно жалкие неудачники. Представляете, Чейз даже предложил понести ее книги. Он был как…
Я перестаю ее слушать — когда Лиз начинает сплетничать, слушать и отвечать не обязательно — и сижу, погруженная в свои мысли до тех пор, пока не раздается звонок с урока. Миссис Карлсон просит меня задержаться. Я догадываюсь, о чем пойдет разговор, поэтому нарочито медлю, собирая свои вещи.
Пока я иду к столу миссис Карлсон, она ждет с моим первым тестом в руках. На уголке листа видна ярко-красная тройка с минусом, обведенная в круг. Это даже больше, чем я ожидала, но вряд ли сейчас стоит в этом сознаваться. Учительница протягивает тест мне, и ее брови сходятся на переносице.
— Бэйли, не такого начала года я ждала от тебя. Я знаю, что ты можешь лучше.
— Мне очень жаль, миссис Карлсон. К следующему тесту я подготовлюсь. — Мы обе понимаем, что это пустое обещание.
Миссис Карлсон предпринимает вторую попытку:
— Я надеялась, что в этом году ты вернешься в группу поддержки.
Миссис Карлсон — главный тренер группы поддержки наших «Пантер». Я была чирлидершей в девятом и десятом классе, но ушла после гибели Спенсера. Не могу подбадривать команду, в которой его больше нет.
В последнее время пожимание плечами — мой ответ номер один на большинство вопросов. Именно так я поступаю и сейчас. С лица миссис Карлсон сходит сочувственная улыбка. Она трет глаза и тяжело вздыхает.
— Бэйли… Ты в порядке?
Я не знаю, что ей ответить, и потому просто молчу.
— Я очень переживаю за тебя. Ты не думала поговорить с кем-нибудь? С психотерапевтом, к примеру?
— Я уже ходила к нему. Принимаю антидепрессанты. Думаю, они работают. Во всяком случае, притупляют боль. Отсутствие чувств помогает.
Глаза миссис Карлсон начинают блестеть.
— Это не лучший способ проживать жизнь.
Я снова пожимаю плечами.
— Это способ выжить. — Я хочу закончить этот разговор, поэтому смотрю на часы. — Можно, я пойду? Не хочу опоздать на следующий урок.
Миссис Карлсон сглатывает и кивает, словно не может произнести больше ни слова. Я чувствую себя виноватой за то, что огорчила ее, и потому, уходя, даю себе обещание подготовиться к следующему тесту получше.

***

Мне удается избегать новых драм почти до конца обеда. Лиз оказалась права насчет новенькой. Шарлотта действительно и очень милая, и очень красивая. Как только она к нам подсела, компания за нашим столиком стала смотреть лишь на нее. Хоть она и не знает, но я благодарна за то, что она перетянула все внимание на себя. Ее появление — тот самый отвлекающий маневр, в котором я сегодня нуждаюсь.
— Бэйли!
Мне в лицо прилетает картошка-фри, и я, подняв взгляд, обнаруживаю, что все сидят и ждут моего ответа. Кажется, они обсуждали осенний бал, но я не уверена.
— Что?
Несколько моих друзей прыскают, а Триша издает стон.
— Не понимаю, зачем я вообще тебя спрашиваю…
Лиз пихает ее локтем в бок и закатывает глаза.
— Не хочешь съездить перед балом в Нью-Йорк и поужинать там? Я говорю, что будет весело прокатиться на поезде в город при полном параде.
— А я говорю, что ни за что не сяду в грязный поезд в платье за двести пятьдесят долларов, — не уступает Триша.
Я качаю головой.
— Думаю, я не пойду на бал в этом году.
За столом наступает полная тишина, словно я призналась в убийстве. Триша, прищурившись, подается вперед.
— Тебя никто не пригласил? — Она сердито оглядывает сидящих с нами парней, будто они каким-то образом подвели ее лично, затем улыбается своей фирменной фальшивой улыбкой. — Ничего страшного. Ты можешь пойти и без пары. А все наши парни по очереди потанцуют с тобой.
Мужские головы за нашим столом с энтузиазмом кивают.
— Ну уж нет. — Лиз тянется через стол и кладет свою руку поверх моей. — Никто не пойдет на танцы в одиночестве. Мы найдем тебе пару.
— Давай с тобой пойду я, — предлагает новенькая Шарлотта с улыбкой, демонстрирующей полный рот идеально ровных, ослепительно белых зубов. Она поворачивается ко всем и добавляет: — Вообще, может, все пойдем просто вместе? Представьте, как будет весело. Если ни у кого не будет пары, то мы все потанцуем друг с другом.
Глаза всех парней округляются от перспективы потанцевать и со мной, и с Шарлоттой. Их взгляды мечутся между нами двумя, а головы снова начинают кивать. Потом Джейк Уэйнрайт говорит:
— Круто. Я в деле.
Триша резко поворачивается к нему.
— Э-э… нет. Ты не в деле. Ты уже пригласил меня и теперь не можешь вот так меня кинуть.
— Но, детка, если все собираются идти без пар, то какая разница? Я же не собираюсь бросать тебя.
Лицо Триши краснеет, и все задерживают дыхание в ожидании взрыва. Она частенько срывается, и это зрелище не из приятных. Трише, впрочем, удается сдержаться. Ее голос напряжен, когда она рявкает всего несколько слов, отклоняя предложение за всех нас:
— Этого не будет. И точка.
Шарлотта окидывает взглядом ребят и, поняв, что вердикт не подлежит  обсуждению, пожимает плечом.
— Ну и ладно, — говорит она мне. — Мы все равно можем пойти с тобой одни.
Глаза Триши швыряют в нее пару невидимых дротиков.
— Как хотите. Только неудачники приходят на танцы без пары.
Шарлотта, кажется, не обеспокоена оскорблением, а я игнорирую тот факт, что Триша только что назвала меня неудачницей. Она всегда была черствой. Я научилась не принимать это на свой счет.
Разговор возвращается к первоначальной теме планирования ужина, а я опять отключаюсь, пока вдруг Шарлотта не говорит:
— Кто это? Если у него никого нет, то я могу передумать насчет танцев без пары.
Я поднимаю глаза, только услышав вокруг изумленные вздохи. Следуя за взглядами остальных, поворачиваюсь к очереди за обедом, и яблоко, которое я держала в руке, падает на пол. Вздох, который срывается с моих губ, получается, без преувеличения, раза в три громче, чем у других, поэтому вся наша компания в ожидании моей реакции замолкает. Мое сердце проваливается куда-то в желудок, который откликается мощной волной тошноты.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • wildmarra о книге: Лорен Донер - Дрантос [любительский перевод]
    Ппц полный господа и дамы, невозможно читать, то ли перевод корявый, толи просто нудятина, 2 раза 1 страницу перечитываю, короче ощущение, что топчешься на одном месте.. бросила на 5 главе, сил нет моих...

  • ksuha_08264 о книге: Мария Зайцева - Шипучка для Сухого
    Серия понравилась но вот эта книга не очень

  • evk82 о книге: Марина Ли - Два жениха и один под кроватью
    Превосходная книга. Отличный слог, динамичный сюжет.

  • elent о книге: Мария Боталова - Любовь демона
    Дочитала из упрямства. Нет, читается легко, но вот рояли в кустах уже просто задолбали. Стоят стройными рядами и через каждую страницу выскакивает очередной и вопит: Эге-гей! А у нас еще вот что в загашнике!
    Особенно умилила чистка в рядах ледяных демонов. Вот подходят по очереди идиоты и пытаются завербовать нежданную дочуру повелителя. Ушлый повелитель с сынком захватывает очередного подозрительного и утаскивает для допроса. И те исчезают. Раз, и нет демона. И никто, никто этого не замечает! Нет у мерзких заговорщиков семьи, друзей и даже подельников! Каждый строго сам по себе!
    И ледяная магия, что пропитала ГГ от макушек до пяток тоже как-то раздражает. И ,кстати, повелитель у ледяных так же мало значит, как и император. Дочь появилась? ну щаз мы о нее ноги, крылья и рога вытрем. начхать нам на твою повелительскую особу.
    Вишенка - возвращение драконов. Они улетели, вернуться не обещали, но вернулись..Занавес.

  • elent о книге: Мария Боталова - Метка демона
    Не впечатлило. А уж плюшки, что дождем посыпались на ГГ, заставляют плеваться. И папа у нее не абы кто, а правитель! И брат императора чуть что летит к ней на помощь. И семья ее радостно признает.... Из грязи в суперкнязи.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.