Библиотека java книг - на главную
Авторов: 54013
Книг: 132487
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Незанятый мир» » стр. 2

    
размер шрифта:AAA

С мгновение они тщательно вслушивались. Откуда-то из дальнего далека до них донесся протяжный вопль, могучий и жуткий.
— О, значит, все-таки там есть люди, — пролепетала Беатрис, схватив руку Стерна. Он рассмеялся.
— Едва ли. Судя по всему, вы не представляете себе, на что похож волчий вой. Я тоже не знал его, пока не услыхал на берегах Гудзонова залива минувшей зимой. То есть минувшей плюс Икс. Не очень-то приятный звук, не так ли?
— Волки? Они теперь тут? Тут водятся?
— Почему бы и нет. Вероятно, на острове теперь развелась всякого рода дичь. У матери природы всегда что-то такое в запасе, знаете ли. Но будет вам, будет, сейчас не стоит беспокоиться. Мы в безопасности. Пока что. Времени достаточно, об охоте подумаем позже. Давайте-ка проберемся на ту сторону башни и посмотрим, что оттуда видно.
Она молча повиновалась. Вместе они пробрались на южную сторону платформы, преодолев опасные каменные завалы. И стали передвигаться с крайней осторожностью, опасаясь, как бы опора не подвела их и как бы оба, сорвавшись с этой высоты, не полетели вниз вместе со строительным мусором.
— Смотрите-ка, — опять указал Стерн. — Вон та длинная зеленая полоса не иначе как Бродвей. Теперь Арденнский лес, да и только. — И он обвел рукой широкую дугу. — А видите вон те стальные клетки, далеко-далеко, совсем крошечные, через которые льется солнечный свет? Узнаете? Это Парк-Роу, Зингер, Вулворт[4] и прочее. А мосты? Взгляните-ка.
Она задрожала от безжалостности зрелища. От Бруклинского моста остались только башни. Наблюдатели, два одиночки на острове в море полного запустения, разглядывали нагромождения обломков, обрушившихся от этих башен у обоих берегов в искрящуюся воду. Прочие мосты, более новые и прочные, еще держались. Но даже с такого расстояния Стерн отчетливо видел без телескопа, что Уильямсбургский мост[5] прогнулся и что дальний пролет моста Блекуэл-Айленд[6] в бедственном состоянии.
— Как жутко, как подавляет все это запустение и хаос, — подумал инженер. — И все-таки даже в подобном плачевном виде как поразительны творения человека! — Внезапно могучий порыв охватил его: неистовое желание восстановить все, что разрушено, все исправить, вновь запустить всемирный механизм, чтобы тот опять исправно заработал. Но тут же при мысли о собственном бессилии горестная улыбка искривила его губы. Казалось, Беатрис тоже не чужд этот его порыв.
— Может ли быть, — прошептала она, — чтобы мы с вами и впрямь остались, точно одинокий страж Маколея[7], на Лондонском мосту в час гибели мира? Мы с вами отсюда и впрямь видим то, о чем так часто говорили пророки и поэты. И впрямь: «Боже, что же с нами случится, если сердце вдруг замрет?» И это навсегда? И сердце мира не оживет больше?
Он не ответил, разве что покачал головой. Но мысли его бежали стремительно. Итак, могут ли они с Беатрис, только они двое, оказаться единственными уцелевшими представителями рода людского перед лицом суровой реальности? Того рода людского, ради преуспеяния которого он делал когда-то столь огромную работу? Не суждено ли им, ему и ей, стать свидетелями заключительной главы долгой, полной страдания и славы, Книги Эволюции? Он слегка вздрогнул и огляделся.
Пока он не применит свой разум к фактам, пока не узнает всю правду и не взвесит ее, ему не следует заниматься слишком тщательным анализом. Он чувствовал, что должен не путаться и не думать. Ибо это путь к безумию.
А она глядела вдаль.
Солнце, садясь, одаряло все небо своим великолепием. Пурпур, золото и алое полосами сменяли друг друга, покоясь над грудью Гудзона. Темно-синие тени пробежали наискось по разрушенному городу с заполонившими его лесами, черными провалами окон и зазубренными стенами, с его тысячами пустот, где осыпались дерево, камень и кирпич, по городу, где когда-то приливы и отливы человеческой жизни непрерывно ревели, следуя своему ритму. Высоко над головой плыло несколько розовых тучек, часть неизменной природы, которая одна только не отталкивала и не повергала в недоумение двух заблудившихся одиночек, двух чудом уцелевших, мужчину и женщину, которых неведомо зачем пощадила судьба. Они были заворожены зрелищем заката над миром, лишенным людей, и на миг оставили всякие попытки судить или постигать. Все внимательней вглядывались они в джунгли, покрывшие Юнион-сквер, в густые лиственные кроны, тянущиеся в направлении прежней Двадцать третьей улицы, лес на Мэдисон-сквер и опустевшую башню, над которой Диана более не поворачивала свой охотничий лук в соответствии с переменой ветра[8].
Они слышали биение собственных сердец. Их вдохи и выдохи стали до странного громкими. Над ними на обломанном карнизе щебетали расположившиеся на отдых ласточки. И вдруг Беатрис заговорила:
— Видите там Флэтайрон-билдинг[9]? Какая безобразная развалина. — Она взяла у Стерна телескоп, отрегулировала его и с минуту взирала на беспорядочную громаду камня и металла. В пятнах, точно кожа прокаженного, стояли стены, откуда сотни блоков свалились на Бродвей, образовав обширный завал. В бессчетных местах наружу выглядывал стальной каркас. Крыша ввалилась внутрь, сокрушив верхние этажи, от которых осталось лишь несколько редких вертикальных металлических прутьев. Взгляд Беатрис обратился к месту, которое она хорошо знала.
— О, отсюда даже видно кое-что внутри контор на восемнадцатом этаже, — заметила она. — Смотрите-ка. — И указала. — Вон та, ближе вперед… Я знала когда-то… — Она резко умолкла. Телескоп заколыхался в дрогнувших руках. Стерн увидел, что она очень бледна.
— Отведите меня вниз, — прошептала она. — Не могу здесь больше оставаться. Нет, не могу. Зрелище этой разоренной конторы. Давайте-ка спустимся туда, откуда ее не будет видно.
Бережно, точно перепуганного малыша, Стерн повел ее вокруг по платформе к дверям, а затем вниз по осыпающимся ступеням и так до того места, полного обломков и пыли, где когда-то располагалась его контора. И там, держа руку на ее плече, стал уговаривать ее не падать духом.
— Послушайте, Беатрис, — сказал он. — Давайте обсудим это вместе, попробуем решить проблему как два разумных взрослых человека. Мы не знаем, что именно случилось, и еще какое-то время не узнаем, пока я не исследую ситуацию. Мы даже не знаем, какой нынче год. Неизвестно, жив ли кто-либо еще где-либо на свете. Но мы все выясним. После того как обеспечим себя всем необходимым на ближайшее время и выработаем какой-нибудь мало-мальски пригодный план существования. Если все прочие исчезли, сметены, стерты начисто, будто надписи мелом на доске, то как слупилось, что мы пережили всех, что бы ни поразило Землю, это пока загадка, много выше нашего с вами понимания.
Он поднес ее лицо к своему, благородному, несмотря на все прихотливые изменения. Он заглянул в ее глаза, словно пытаясь читать у нее в душе, чтобы оценить ее способность поддержать его в трудах и борьбе, которые неизбежно им предстоят.
— На все вопросы рано или поздно найдутся ответы. Как только я установлю точную дату этого ряда явлений, я смогу наметить и решение, не бойтесь. Некий огромный всемирный долг выпал нам с вами, он куда больше и бесконечно важнее, чем что-либо, о чем каждый из нас хоть раз помышлял. И сейчас не следует скорбеть или страшиться. Надо повернуться лицом к этой загадке, разобраться в ней и победить.
И Беатрис улыбнулась ему сквозь слезы с надеждой и доверием. В последних лучах солнца, проникших сквозь оконное стекло, ее глаза были чудо как хороши.

Глава 5
ИССЛЕДОВАНИЕ

Пока они сидели и беседовали, долго и серьезно, в этом разоренном месте, настал вечер. Их так возбуждало желание знать правду, что они не чувствовали голода и не воспринимали как неудобство отсутствие одежды. Стульев тоже не было. И даже метлы, чтобы подмести пол. Но Стерн не замедлил выворотить мраморную плиту на лестнице. И этой каменной дощечкой, еще достаточно крепкой, чтобы годиться для дела, он очистил один из углов конторы от всякого хлама. Так у них появилось нечто вроде временного лагеря, чтобы приносить туда любую добычу и обсуждать, что нужно делать.
— Итак, — говорил инженер, меж тем как сумерки сгущались, — итак, очевидно, на некоторое время имеет смысл считать это здание нашим штабом. И, насколько я могу прикинуть, случилось примерно следующее. Внезапно какая-то смертельная эпидемия или катаклизм поразили Землю много-много лет назад. То могло быть почти мгновенное нашествие некоего нового и крайне опасного микроорганизма, размножающегося с такой удивительной быстротой, что он опустошил мир в течение дня, еще до того, как люди успели принять хоть какие-то меры или подумать о них. Опять же, дело могло быть и в каком-нибудь ядовитом газе, либо из трещины в земной коре, либо еще откуда-то. Возможны и другие гипотезы, но какова нынче их практическая ценность? Мы знаем только, что здесь, в самой верхней конторе башни, мы с вами каким-то чудом спаслись, отделавшись лишь долгим периодом глубокого анабиоза. Сколь долгим? Богу одному ведомо. Пока что я даже предполагать не могу.
— Судя по всем этим изменениям, — в раздумье предположила Беатрис, — это случилось не меньше ста лет назад. О небо! — И она испустила негромкий ехидный смешок. — И что, мне сто двадцать четыре года? Подумать только!
— Нет, пожалуй, больше, — ответил Стерн. — Но отложим пока вопрос о времени. Мы не можем решить его сейчас. Не можем решить и другие вопросы. Например, насчет Европы и Азии и остального мира. Что с Лондоном, Парижем, Берлином, Римом и всеми прочими городами, с другими странами, все ли их постигла та же участь, мы просто не знаем. Все, что у нас есть, это чувство высокой вероятности, что жизнь, точнее, человеческая жизнь, угасла повсюду, не считая нас в этой комнате. Иначе, не кажется ли вам, люди нашли бы дорогу обратно и вернулись бы в Нью-Йорк, где все их несметные сокровища, похоже, сгинули, и… — Он резко умолк. Вновь где-то вдалеке послышался слабый, отраженный эхом рев. Что это? Где-нибудь обрушилась стена? Голодный зверь почуял добычу? Никаких догадок. Но Стерн улыбнулся.
— Полагаю, — заметил он, — ружья будут первым, что я стану искать. Теперь можно хорошо поохотиться внизу, в джунглях на Пятой авеню или на Бродвее. Вы умеете стрелять? Нет? Что же, я вас быстро научу. Нам обоим теперь понадобится много чему учиться. Бесконечно многому.
Он поднялся со своего места на полу, прошел к окну и стоял с минуту, вглядываясь во мрак. Затем внезапно обернулся.
— Да что со мной такое? — воскликнул он с раздражением. — Какое я имею право стоять здесь и рассуждать, если меня ждет столько работы? Нужно немедленно ею заняться. Сейчас же. Так или иначе, я должен найти пищу, одежду, инструменты, оружие. Уйму всякой всячины. И прежде всего воду. А я тут о прошлом гадаю, ну что я за болван.
— Вы… вы не бросите здесь меня одну? Ночью? — с запинкой спросила она.
Стерн словно не слышал ее — так сильно захватило его желание действовать. Он начал расхаживать туда-сюда, оступаясь и спотыкаясь о всякий хлам, весьма примечательный персонаж в своих лохмотьях и с гривой и бородой патриарха, смутно видимый в слабом свете, все еще проникавшем в окно.
— Среди всех этих развалин внизу, — сказал он наполовину себе самому, — в этих обширных скоплениях руин, которые когда-то назывались Нью-Йорком, несомненно, достаточно всяких полезных вещей должно оставаться нетронутыми для наших нехитрых нужд. Достаточно, пока мы не попадем за город, на простор, и сможем сами выращивать там пищу!
— Не уходите, — взмолилась Беатрис. Она тоже встала и протянула к нему руки. — Не уходите, пожалуйста. Мы можем как-нибудь перебиться до утра. Я, по крайней мере.
— Нет, нет, ничего подобного. Внизу в магазинах и на улицах я вполне могу кое-что найти. Кто знает.
— Но вы безоружны. А на улицах, там, в лесу… чего доброго…
— Слушайте! — внезапно велел он. — Сейчас не время колебаться или проявлять слабость. Я знаю, вы сможете вынести свою долю всего, что нам придется перенести, одолеть или совершить. Так или иначе, я должен позаботиться о вашем благополучии. Пища и питье нужны немедленно. У меня свои правила. С чего вы решили, что я позволю вам, даже в течение ночи, испытывать голод и жажду, спать на цементе и все такое? Если так, вы ошибаетесь. Нет, вы должны дать мне час или два. За это время я что-то сделаю для начала.
— Целый час?
— Скорее, два, это реальнее. Обещаю обернуться в течение этого срока.
— Но, — и ее голос слегка задрожал, — но что, если волк или медведь…
— О, я не настолько безрассуден, — возразил он. — И не собираюсь высовываться на улицу до утра. Моей мыслью было попытаться найти что-нибудь существенное прямо в этом здании. Оно само по себе город. Или было им. Конторы, склады, магазины — все прямо здесь, в одном месте. Вероятно, у меня не много времени отнимет спуститься и поискать что-нибудь для вас. Теперь, когда отступили первое потрясение и изумление, мы не можем продолжать в том же духе, знаете ли. Гм. Одетые, как бы сказать, в столь исключительно примитивные наряды!
Она молча поглядела на его неясный силуэт в сумерках. Затем протянула руку.
— Я тоже иду, — бесхитростно заявила она.
— Лучше останьтесь. Здесь безопасней.
— Нет. Я иду.
— Но если там опасно?
— Неважно. Возьмите меня с собой.
Он подошел к ней. Взял ее руку и молча сжал. Так они стояли с мгновение. Затем он решительно произнес:
— Самое первое — это свет.
— Свет? Как вы можете обеспечить свет? В целом мире, поди, и спички не осталось.
— Знаю. Но есть кое-что другое. Вероятно, мои колбы и пробирки для химических опытов не тронуты. Стекло практически неподвластно времени. И, если не ошибаюсь, какая-то стеклянная посуда лежит в этой куче мусора у окна.
Он оставил ее в недоумении и опустился на колени среди всякого хлама. Некоторое время он молча ворошил трухлявые, гнилые деревяшки и ржавые железки, то, что осталось от его химического набора. И вот воскликнул: «Ага! Вот одна! А вот и другая! Мне явно везет. Гм, не стоит удивляться, если я найду почти все!» Один за другим он извлек из хлама десятка два сосудов из толстого матового стекла. Некоторые оказались разбиты, вероятно ударом, когда упали вместе с ящиком, но немалая часть осталась целой. Среди них оказалось два особенно важных. При последних остатках света из окна и на ощупь Стерн сумел распознать выгравированные на них символы P и S.
— Фосфор и сера, — пояснил он. — О чем еще я мог бы просить? Спирт тоже имеется, герметически запечатанный. Недурно, а?
Беатрис наблюдала за ним с безмолвным восхищением, а он призадумался на миг. Затем принялся за работу.
Сперва он взял кусок поддавшегося коррозии металлического каркаса ящика, стальную полосу около восемнадцати дюймов длиной, местами хрупкую, но все же достаточно крепкую для его целей. Оторвав кое-какие тряпки от рукава пиджака, он скатал из них шарик размером со свой кулак. И вокруг шарика обернул металлическую полосу, так что она стала одновременно фиксатором и рукоятью. С известной трудностью он извлек стеклянную затычку из горлышка бутылочки со спиртом и пропитал спиртом тряпки. Затем на чистом участке пола рассыпал небольшое количество фосфора и серы.
— Все это чепуха насчет добычи огня трением, — с восторгом заметил он. — Я тоже пробовал, и, полагаю, лишь в книгах белый человек в этом преуспевает. Но таким способом, видите ли, проще простого.
Весьма умеренное трение с помощью кусочка дерева из обломков двери позволило зажечь фосфор. Стерн бросил туда и несколько кусочков серы. Затем, кашляя от едкого дымка, поднявшегося над брызжущим голубым огоньком, поднес к нему свой пропитанный алкоголем факел.
Внезапно возник огненный шар, бесцветный и ясный, дававший не очень надежный свет, но все же развеявший густую тьму. Этот свет озарил вдохновенное лицо Стерна, длиннобородого и запыленного, склонившегося для проведения решающего опыта. Пристально наблюдая за шефом, Беатрис ощутила прилив нового волнующего доверия и оптимизма. До нее дошло, насколько инженер изобретателен, и теперь она в глубине сердца не сомневалась, что, хотя весь мир и обратился в руины, все же ее спутник позаботится о том, как бы им не пропасть. Но у Стерна не было времени ни на что, кроме вопросов чисто практических. Он поднялся с пола, держа факел в одной руке, а бутылочку со спиртом в другой.
— Идем, — предложил он и поднял факел повыше, освещая путь. — Вы все еще полны решимости идти?
Вместо ответа она кивнула. Ее глаза заблестели в таинственном свете. И вот вместе, он впереди, они покинули комнату и двинулись по захламленному коридору, выступив в свое исследовательское путешествие навстречу неведомому.

Глава 6
В ПОИСКАХ СОКРОВИЩ

Никогда прежде ни один из них не понимал, что, собственно, означает сорок восемь этажей. Ибо все воспоминания об этой высоте связывались с плавно скользящими лифтами, которые доставляли их наверх и вниз, и это казалось пустяком. В ту ночь, однако, учитывая разбитые ступени и заваленные обломками коридоры, зловещую тьму, которую их факел едва развеивал, они явственно осознали, каково это. Каждые несколько минут пламя сникало, и Стерну требовалось капнуть еще спирта, держа бутылочку аккуратно над огнем, дабы избежать взрыва. Задолго до того, как они добрались до первого этажа, Беатрис одолела усталость и успели истерзать бесчисленные страхи. Каждый черный дверной проем, зиявший на пути, вызывал воспоминания о жизни, которая здесь иссякла, о смерти, которая теперь властвовала повсеместно. От каждого угла, каждого закоулка и щели веяло минувшим и странной трагедией, которая за такое короткое время стерла человечество с лица земли. «Как мать стирает молоко с губ ребенка». И Стерн, хотя он произносил мало, только указания Беатрис и обычные в таких случаях предостережения, тоже ощутил мрачные чары этого места, хотя и был не поэт, а лишь человек сурового и практического труда. И все же он чувствовал, что, будь ему дарована такая способность, он сложил бы эпос смерти, который превзошел бы творения Гомера и Вергилия.
То и дело в коридорах и на лестнице они натыкались на загадочные кучки пыли, отличавшиеся любопытным и причудливым рисунком. Сперва они озадачивали Стерна, но вот, склонившись, он пошевелил одну из них рукой. И то, что ему открылось, побудило его отпрянуть со сдавленным возгласом.
— Что это? — воскликнула, испугавшись, его спутница. — Скажите мне.
Но он, поняв суть своего открытия, ибо в этой странной кучке оказались человеческие резцы и золотые коронки, быстро выпрямился и попытался улыбнуться.
— Да ничего, ровным счетом ничего, — ответил он. — Идемте, нечего терять время. Если мы намерены обеспечить себя хотя бы немногим необходимым, прежде чем кончится спирт, надо спешить дальше.
И вперед, вниз, все дальше и дальше вел он ее по темным руинам, которые даже не откликались эхом на поступь их босых ног. Точно робкие призраки, они бесшумно продвигались по зловещему лабиринту, по местам, к которым вполне применимы слова Кольриджа о «пропастях, безмерных для людей», настолько жуткое впечатление производили эти пустынные проходы. Наконец, проведя целую вечность в утомительных трудах, они добрались, сами тому не веря, до руин некогда прославленной и прекрасной аркады, бежавшей от Мэдисон-авеню к площади.
— О, как ужасно! — вырвалось у Беатрис, и она отпрянула, едва они спустились по лестнице и попали на новую сцену хаоса, тьмы и смерти. Там, где когда-то давно под сводами тянулась тропа света, жизни и красоты, богатства и роскоши, славившая достижения цивилизации, их нехитрый свет открыл новый ужас. Факел — слабый блуждающий огонек в окружавшей их тьме — дал им лишь намеки: здесь упавшая колонна, там груда массивных обломков рухнувшей части потолка, еще дальше зияющая брешь в стене.
Они карабкались и перебирались через всю эту неразбериху и миновали немало причудливых горсточек праха, значение которых Стерн постарался не объяснять Беатрис. С неимоверными усилиями они все же продвигались вперед.
— Нам нужно больше света, — заметил вдруг инженер. — Здесь надлежит развести костер. — Недолго думая, он собрал внушительную охапку топлива, выдрав его из дверных и оконных проемов аркады, и поджег ее, положив посреди пола. Вскоре неяркое и нестойкое свечение окрасило стены и принялось бросать тени, огромные и зловещие, насмешливо заплясавшие посреди разора и запустения. К удивлению Стерна и Беатрис, многие стеклянные витрины аркады сохранились. Они таинственно заблестели, отражая пламя, а двое уцелевших между тем медленно двинулись дальше по проходу.
— Смотри-ка! — указал Стерн. — Видишь все эти разрушенные лавки? Вероятно, почти все там никуда не годится. Но должно остаться хоть что-то, что мы можем использовать. Вон впереди слева почтовое отделение. Представь себе миллионы настоящими деньгами, золото и серебро в этих сейфах и по всему городу в банках и подземельях. Миллионы. Биллионы. Бриллианты и прочие драгоценные камни — поистине фантастическое богатство. Но теперь хороший запас воды, немного хлеба, мясо, кофе, соль и прочее, а также две постели, ружьишко или два и кое-какие инструменты оказались бы для нас много дороже!
— И еще одежда, — подхватила Беатрис. — Нынче простая хлопковая ткань стоит миллион долларов дюйм.
— Верно, — согласился Стерн, оглядываясь в изумлении. — И я отдал бы бушель бриллиантов за бритву и ножницы. — Он мрачно улыбнулся, поглаживая свою невероятную бороду. — Но будет об этом. Утром нам более чем хватит времени поглазеть вокруг и обсуждать то да се. А сейчас у нас есть конкретная цель. Не будем отвлекаться.
И они приступили к поиску предметов первой необходимости здесь, в этом склепе цивилизации в неясном свете костра и своего тряпичного факела. Проникнув в десять или двенадцать лавочек аркады, они так и не нашли одежды, одеял или какой-либо ткани, которой можно было бы воспользоваться, чтобы укрыться или подстелить ее. Все, когда-либо кем-либо сотканное, либо рассыпалось в прах, либо стало слишком хрупким для того, чтобы послужить уцелевшим. Но вот им подвернулась лавка меховщика, и они вступили туда с нетерпением. С заржавленных металлических крюков по-прежнему свисали куски шкур, изъеденных молью, продырявленных, готовых развалиться от малейшего прикосновения.
— Все это попросту никуда не годится, — оценил положение Стерн. — Но, возможно, здесь отыщется что-нибудь еще?
Они тщательно обыскали лавку, как и все вокруг, пребывавшую в чудовищном беспорядке, над которым словно насмехался все еще видневшийся в витрине золотой лист с надписью: «Ланге. Импорт. Последняя мода». На полу Стерн обнаружил еще три из тех особенных кучек пыли, которые остались от людей, горестное напоминание о виде разумных существ, сгинувших давным-давно. Да что у него теперь с ними общего? Их останки его даже не оттолкнули. Внезапно Беатрис испустила крик торжества:
— Смотри! Сундук!
Да, не что иное, как сундук, стояло перед ними: кедровый ящик, рассохшийся и потрескавшийся, вздувшийся, но сохранивший свои формы. Медные оковки и замок и поныне ясно виднелись в свете факела, который поднес к сундуку инженер, пусть их тронули прозелень и ржавчина за эти невероятно долгие годы. Одного усилия могучих рук Стерна оказалось достаточно, чтобы перевернуть сундук. И, опрокинувшись, тот развалился, стал грудой изъеденных червями щеп, окутанных облачком трухи. Наружу выкатились меха. Великое множество. Черные, желтые, в полоску, шкуры гризли, барса, рыси и даже бенгальского тигра.
— Ура! — вскричал инженер, подхватив первый, второй, а затем и третий. — Почти нетронуты. Некоторые небольшие изъяны не в счет. Теперь у нас есть одежда и постели. Каково? Может, это слишком тепло для нынешней погоды, но нам выбирать не приходится. Как тебе понравится такое? — И он накинул на плечи Беатрис тигровую шкуру. — Великолепно, — изрек он, отступив на шаг-другой и подняв факел, чтобы лучше ее разглядеть. — Если я найду большую золотую фибулу, чтобы скрепить это у плеча, вы будете точь-в-точь как царица джунглей. Разве что великолепней.
Он попытался рассмеяться своим словам, но веселье вышло натужным, ибо к нему не располагала обстановка. Но необычный наряд подчеркнул красоту женщины и придал ей первозданный варварский оттенок. Ее серые глаза ярко сияли в свете факела. Чистые, глубокие и суровые, они глядели на инженера. Чудесные волосы, в беспорядке разбросанные поверх рыжего в темную полосу наряда, волнующе с ним контрастировали. Ее безупречное тело, теперь полускрытое, наводящее на мысли о дриадах и прочих языческих образах, воспламенило в инженере атавистическую страсть. С мгновение он не посмел изречь ни слова, а лишь вновь склонился над обломками сундука и продолжил поиски. Его внимание привлекла шкура полярного медведя. Он отобрал ее. Бросив ее себе через плечо, он встал.
— Пошли, — произнес он, приложив усилие, чтобы голос прозвучал тверже. — Пошли, нам пора. Света надолго не хватит. А нам нужно найти еду и питье, прежде чем спирт иссякнет, для нас сейчас важнее всего практические вопросы, что бы и как ни обернулось. Идем.
Судьба им благоприятствовала. В том, что осталось от маленького бакалейного киоска ближе к концу аркады у почтового отделения, они наткнулись на ряд съестных припасов в стеклянных банках. Консервы в жестянках давным-давно сгинули. Но неподвластное времени стекло сохранило самые отменные фрукты и овощи, мелко наструганную говядину и прочее в превосходном состоянии. А что еще лучше, они отыскали упаковку с минеральной водой. Сама упаковочная клеть рассыпалась прахом, но четырнадцать бутылок с водой были как новенькие.
— Положи три или четыре в мой мех сюда, — распорядился Стерн. — А теперь эти банки. Вот так. Завтра спустимся и все приберем. А пока что нам достаточно. Что же, пошли опять к лестнице. — И они двинулись в обратный путь.
— А костер ты так и оставишь? — спросила Беатрис, когда они проходили середину аркады.
— Да, он не может причинить вреда. Здесь ему не распространиться, вокруг только старый металл и цемент. Кроме того, потушить его — много мороки.
Они покинули это унылое место и начали изнурительный подъем. Не менее полутора часов прошло, пока они не вернулись к себе. Оба устали до предела. Прежде чем они поднялись чуть более чем наполовину, иссякла последняя капля спирта. Последние несколько сот футов пришлось одолевать медленно, осторожно, на ощупь, в неверном свете неполной луны, проникавшем сквозь паутину на окнах или бреши в стенах.
Наконец, ибо все однажды приходит к концу, измотанные и почти бездыханные, они отыскали свое убежище. И вскоре, облаченные в наряды дикарей, сели ужинать. Аллан Стерн, инженер-консультант, и Беатрис Кендрик, стенографистка, ныне король и королева владений, охвативших, как они боялись, весь белый свет, сидели вместе у маленького огонька из гнилых деревяшек, мерцавшего на разрушенном полу. Они ели руками и пили из горлышка без стеснения. И предавались странным рассуждениям, мечтам, проектам, то развивая мысль ровно и отрешенно, а то вдруг, чуть повысив голос от волнения, внезапно вырвавшимися сбивчивыми словами. Так прошел час. Ночь сгустилась вокруг, ведя их к новому дню. Огонь поник и угас, они мало что могли в него подбросить. Луна зашла. Ее бледный свет все слабел и слабел, пробегая по захламленному полу. И наконец, Стерн у себя в кабинете, а Беатрис в приемной завернулись в меха и устроились на ночлег. Несмотря на многолетний транс, из которого они лишь недавно вынырнули, их сморила необычайная усталость. И все же долго после того, как Беатрис крепко уснула, Стерн лежал, одолеваемый необычными мыслями, пылкими и страстными, здесь, в непроницаемой тьме.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.