Библиотека java книг - на главную
Авторов: 54079
Книг: 132673
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Незанятый мир» » стр. 7

    
размер шрифта:AAA

— К тому, что мы видим, — ответил инженер с горечью. — К животным, сохранившим, в силу жуткой насмешки судьбы, использование огня и примитивных орудий. Все это согласуется с одной теорией.
— А другой нет? — нетерпеливо спросила она.
— Да, и я хотел бы, чтобы с нами была тень Дарвина, или Геккеля, или Клода[20], чтобы помочь нам ее развить!
— Как вы это себе представляете?
— Ну, вроде следующего. Может быть, вся черная раса тоже оказалась сметена вместе с прочими. Может быть, мы с вами и впрямь единственные представители рода людского, оставшиеся на свете.
— Да, но тогда как?..
— Как появились они? Послушайте. А не могут ли они быть итогом некоего совершенно иного процесса развития? Не могли ли какие-нибудь животные в изменившихся условиях существования привести к их появлению? Не мог ли какой-нибудь другой человекообразный вид сделать новый шаг к человеку в ходе эволюции, с тем чтобы в конечном счете заселить и подчинить себе всю землю?
С мгновение она не отвечала. Ее дыхание несколько участилось, пока она пыталась проникнуться до конца значением этой мрачной концепции.
— За миллион лет, скажем, — продолжал инженер, — потомки этих тварей вполне могли бы опять стать людьми или чем-то на них похожим. Другими словами, мы вполне можем быть свидетелями повторного сотворения рода людского. Но могут ли это быть настоящие питекантропы эректус, а не существа с бурой кожей и рыжеватыми волосами из учебников биологии? Вот какова наша проблема.
Она не ответила, но внезапное любопытство, одолев все прочие ее чувства, вспыхнуло в глазах.
— Дайте мне самой на них посмотреть! Я должна! Я хочу!
И, прежде чем он смог ее удержать, она устремилась обратно в комнату, которую они покинули.
— Нет, нет! Нет, Беатрис! — прошептал он. Но она не обратила на него ни малейшего внимания. И стала пробираться по захламленному полу. К тому времени, когда Стерн смог добраться до нее, она уже приложила лицо к длинной осыпающейся трещине в стене и с увлечением всматривалась в лес.

Глава 21
ЕВА СТАНОВИТСЯ АМАЗОНКОЙ

Стерн положил руку ей на плечо, пытаясь увести. Такое зрелище, как ему казалось, не подходило для нее. Но она пожала плечами, словно заявляя: «Я не ребенок. Теперь мы с вами на равных, и я должна видеть!» Так что инженер отступил. И тоже приблизил глаз к извилистой трещине.
При виде небольшого участка леса, доступного взгляду, и нескольких представителей дикой оравы его опять охватило мощное отвращение. В сознание приливом хлынула глубоко укоренившаяся любовь к роду мужчин и женщин, таких как они, к людям иных дней. Стерн, казалось, почти видел их снова, высоких, атлетически сложенных, с прямыми конечностями мужчин, гибких, с высокой грудью женщин, светлокожих, с густыми волосами, и все они вот уже тысяча лет как низвергнуты в бездну погибели и вечного забвения. Никогда прежде инженер не осознавал, как бесконечно близки для него ему подобные. Никогда он так не восхищался различными типами силы и красоты, как теперь, когда все они стали воспоминанием. «Фу, — думал он, бесконечно раздраженный тем, что видит. — А все эти твари похожи на муравьев из одного муравейника! Хотел бы я знать, имеется ли у них столько сообразительности и социальных навыков, сколько у муравьев». Он слышал учащенное дыхание Беатрис, тоже наблюдавшей за происходящим вовне. Там произошла заметная перемена. Туман поредел, ибо его разгоняли крепчающий ветер, проникший в Мэдисонскую чащу, и все выше поднимающееся солнце. Наблюдатели могли теперь видеть дальше, и оба обнаружили, что большая часть сообщества погружается в сон. Лишь немногие неуверенно блуждали тут и там вялым шагом, свидетельствующим о слабости в коленях. В ближайшей группе, которую у Стерна уже была возможность тщательно изучить, улеглись все, кроме одного. Теперь мужчина и женщина отчетливо слышали грубый звериный храп примерно десятка тварей.
— Уходите. Вы видели достаточно. Более чем достаточно, — прошептал он на ухо Беатрис. Она покачала головой и ответила едва слышно:
— Нет, нет! Как ужасно. И все же как захватывающе.
Затем случилось несчастье. Тривиальное, но так давно грозившее произойти! Стерн, пытаясь изменить положение на более удобное, положил правую руку на стену над головой. Небольшой осколок мрамора, давно готовый упасть, освободился и с резким щелчком отлетел от стальной балки, у которой они оба устроились. Звук был, наверное, не громче, чем когда в пальцах сломается карандаш, и все же в один миг три создания подняли огромные несуразные головы, внимательно и настороженно прислушиваясь. И стало ясно, что чуткостью они превосходят не только людей, но, пожалуй, и собак. Особь, которая, единственная из всех, стояла, мгновенно развернулась и сделала шаг-другой к зданию. Оба наблюдателя с ужасной отчетливостью увидели это существо среди сумрака и берез, красота которых находилась с ним в таком разительном контрасте. Ясно были видны и обезьяньи черты, и походка вперевалку, и сутулая спина, и кривые ноги, и длинные болтающиеся руки, и унылое злобное лицо. Прислушиваясь, тварь выставила вперед уродливую обезьянью голову, а волосы у нее встали дыбом. Разверзлась пасть, явив собачьи зубы и синие сморщенные десны. Морщины пересекли низкий унылый лоб. Наблюдая, как завороженные, за этой жутью, Стерн и Беатрис услышали, как тварь шмыгнула носом, словно учуяв опасность или добычу. Затем поднялась правая рука, когтистая лапа, сжимающая копье, замерла на миг. Из разверстой пасти с ужасающей силой и внезапностью вырвался нечленораздельный рык, исступленный и жуткий, не поддающийся описанию. Миг спустя возбуждение охватило весь лес. Наблюдатели видели только небольшой, подобный вееру участок, непосредственно примыкающий к зданию. Но по смятенному шуму, который возник, они поняли, что всполошилась вся орава. Вопль повторялся то здесь, то там. Затем возник пронзительный перемещающийся звук. В ближайшей группе твари вставали на свои рукоподобные ноги, держась нетвердо и тревожно озираясь, воя и пощелкивая, что звучало поистине отвратительно.
Внезапно немой страх охватил Беатрис. Впервые она осознала всю меру опасности и пожалела о настойчивости, с которой желала увидеть эту орду вблизи. Она побледнела и стала дрожать, ее трепещущая рука стала искать руку инженера. Он с мгновение, не двигаясь, продолжал глядеть в щель, завороженный самим ужасом явленной ему картины. Затем в поле зрения вдруг оказалась еще одна фигура. «Самка», — понял он с содроганием. Слишком уродлива, чтобы ее вид можно было вынести. У Стерна перехватило дыхание, он отпрянул от щели и обхватил рукой Беатрис. Вместе, беззвучно, как два призрака, они стали удаляться через помещение, через проход в неясно освещенную аркаду. Здесь они хотя бы ненадолго были в безопасности. Ясное дело, дальше требовалось отступить в Мраморный дворик и подняться по лестнице. Имелся лишь один вход в аркаду из леса, тот, где росла сосна. А доступу через него настолько мешала большая пробоина, что Стерн знал: большая толпа не сможет прорваться через этот вход, он сможет сдерживать нападение столько времени, сколько им с Беатрис хватит боеприпасов. Так что теперь они дышали свободно. Суматохи снаружи отсюда, из аркады, было почти не слышно. Они помедлили, чтобы обдумать дальнейшие действия. Беатрис в нетерпении глядела на Стерна.
— О, Аллан, как ужасно, — шептала она, — а ведь все я виновата со своим упрямством, со своим желанием непременно на них посмотреть. Простите меня.
— Тсс, — снова предостерег он ее. — Теперь это неважно. Главное теперь решить: напасть нам или выждать.
— Напасть? Сейчас?
— Не думаю, что есть смысл подниматься наверх без ведра воды. Нам предстоит ужасное время в муках жажды, не говоря уже о том, что я не смогу изготовить пульверит. Нужна вода! Если бы не было вас, я бы просто-напросто вломился в их ораву и посмотрел бы, кто победит. Но… увы, у меня нет права так рисковать…
Беатрис схватила его руку и потянула его к дверям.
— Идемте! — воскликнула она. — Если мы с вами не сможем им противостоять, у нас нет права жить, вот и все. Вы знаете, как я теперь умею стрелять. Идемте же!
Ее глаза сияли, она рвалась в бой. В бой за свободу, за жизнь. Щеки девушки пылали от прилива благородной крови. Никогда Стерн не видел ее столь прекрасной, столь царственной в этом облегающем варварском бенгальском наряде из желтого и черного, перехваченном у горла массивной золотой пряжкой.
Внезапный порыв охватил его, властный и всепоглощающий. На миг он попытался ее удержать, остановить, его рука крепко-накрепко обхватила гибкое тело. Она подняла лицо в изумлении. Он склонился и страстно поцеловал ее в лоб.
— Благодарю тебя, Боже, за такого союзника и друга, — произнес он.

Глава 22
БОГИ

Несколько минут спустя они вместе приблизились к Сосновым воротам, напрямую ведущим к ораве.
Беатрис, разрумянившись против прежнего, свободно держала свой карабин под обнаженным и теплым правым плечом. Один из револьверов Стерна покоился в кобуре. Другой был наготове в правой руке. А в левой драгоценное ведро для воды, столь важное теперь для их планов и надежд.
Женщина в меховом наряде, подпоясанная и в сандалиях, великолепный мужчина выше шести футов и широкий в плечах. Коротко подстриженные рыжая борода и усы придавали ему грозный вид, который теперь вполне ему подходил. Ибо он чувствовал себя обезумевшим. Вконец обезумевшим. Мысль, что Беатрис придется страдать от жажды, долго или сколь угодно недолго, возбудила в нем бурное негодование. Мысль, что они не смогут добраться до источника, что эти гнусные твари способны их осаждать до самой их смерти, всей тяжестью обрушилась на него. О себе он не беспокоился. Но судьба этой женщины теперь всецело занимала его. И пока они прокладывали себе путь к выходу через мусор, образовавшийся в итоге взрыва, медленно и осторожно, он осматривал каждый фут впереди на предмет возможной опасности.
Он знал: если придется биться, бой будет жесток, беспощаден, беспределен, кровав до самого конца. Но едва ли сейчас было время думать. Они уже видели дневной свет, проникающий через ворота сквозь хвою мощного, точно колонна, дерева. Дневной свет, а с ним вместе тонкий и едкий дым и шум потревоженной оравы в Мэдисонском лесу.
— Медленней, медленней, — прошептал Стерн. — Пусть они ничего не знают, пока мы на них не обрушимся. Если мы застигнем их врасплох, кто знает, а вдруг вся эта адская банда бросится в бегство? Не стреляй, пока не понадобится, но как только начнешь…
— Знаю, — еле слышно отозвалась она.
Затем в единый миг оба очутились у ворот, у большого дерева, стоящего снаружи и окруженного густым ковром опавшей хвои. А перед ними лежали затененные ветвями мшистые проходы, и по всему этому мирному и дивному месту расползся ужас присутствия злобных тварей.
— О, — вырвалось у Беатрис. Инженер замер как вкопанный. Его рука все крепче сжимала рукоять револьвера, пока не побелели костяшки. И так, лицом к лицу с притихшей толпой, они стояли долгую минуту. Ни один из них не уловил подробностей того первого впечатления. Тот ограниченный обзор, который позволила им наблюдать трещина в стене, недостаточно подготовил их к представлению о том, каково воинство все целиком. Но даже в этот первый миг Беатрис и Стерн понимали, что затеяли поистине отчаянное предприятие, конец которого предвидеть невозможно, что им предстоит нечто куда более серьезное, чем они когда-либо помышляли. Прежде всего они недооценили численность дикарей. Они полагали, что здесь собралось, вероятно, сотен пять. Ибо факелы указывали примерно на такое количество. Но теперь стало понятно, что факелоносцы составляли лишь небольшую часть целого, ибо теперь, когда их взгляды прощупывали лес, откуда почти полностью исчез туман, они везде и повсюду замечали движущуюся, роящуюся массу этих созданий. Казалось, она уходит в бесконечность. Она двигалась, крякала, рычала, ссорилась, дурно пахла. Масса испуганных безобразных созданий, таящих в себе неведомую угрозу.
Первым побуждением Беатрис было развернуться и отступить в здание. Но ее удержала прирожденная храбрость. Ибо у Стерна, как она видела, нет такого желания. До предела потрясенный, он все же стоял как скала, высоко подняв голову, с револьвером наготове, каждый мускул напряжен и готов ко всему, что ни случится. И по всему естеству Беатрис пронеслась волна бурного восторга этим твердым решительным мужчиной, готовым преодолеть любую трудность и взглянуть в лицо любой опасности. Ради нее.
Однако слова, которые он проронил, не имели отношения к традиционному героизму. Они были просты, обыденны и даже грубы. Ибо он, сверкая глазами, только и проговорил:
— Худо дело, подружка. Беда. Нужно блефовать. Блефовать дьявольски.
Случалось ли вам видеть стадо в прериях, тысячи коров и быков, которое, вдруг встревожась, повернулось в одну сторону и, повинуясь инстинкту, наклоняет рогатые головы в сторону некоего врага, скажем стаи волков? Тогда вы представляете себе, как орава этих мелких синеватых бородавчатых уродцев пробудилась в присутствии неведомого врага.
Теперь вся орава пришла в бурное движение. Стерн и Беатрис наблюдали за перемещениями этой смятенной массы. И услыхали боевой клич. Толпа ощетинилась длинными тонкими копьями. Как только поднялся глухой, похожий на шмелиный гул, шум, они поняли, что пора действовать.
— Вперед! — провозгласил Стерн. — Посмотрим, каково придется этим бестиям! — С лицом, искаженным страстной и жгучей ненавистью, он воздел револьвер. Он не целился ни в кого из оравы, ибо, как бы ни был зол, а понимал, что еще не настало время убивать, ибо не исчерпаны другие средства обеспечить себе безопасность. И тогда он указал зловещим дулом на клен, под которым особенно густо расположились эти создания, теперь глазевшие на него в упор. Затем его палец тронул курок. Пять трескучих вспышек пламени вырвалось в спокойное туманное утро. Несколько листьев поплыло вниз, лениво колыхаясь в воздухе. Их обогнал, падая, сломанный прутик.
— Боже, взгляните-ка! — вскричал Стерн. Испуганный вскрик сорвался с губ Беатрис. Оба ожидали неких последствий внезапной стрельбы. Но ничего подобного. Ибо, как только смолкло эхо выстрелов и настала тишина, до того еще даже, как первый из кружащих листьев коснулся земли, все эти зверообразные человечишки замерли и не смели издавать ни звука, охваченные глубочайшим ужасом. Одни стояли на своих кривых ногах, держась за ближайшее дерево или куст и ошеломленно пялясь в пространство перед собой. Другие падали на колени. Но куда большее количество, тысячи и тысячи, простерлись ниц в немой мольбе. Безобразные лица, подобные адским маскам, оказались скрыты, ибо все они уткнулись в мох и подлесок, истоптанный, разоренный, измятый подлесок Мэдисонского леса. А позади их Стерн тут же увидел вьющийся синий дым, оставшийся от костра у родника. Он знал, что на несколько кратких, крайне опасных мгновений путь освободился. И можно набрать ведро воды, чтобы спасти Беатрис и себя самого от мучений жажды и обеспечить возможность изготовить пульверит. Сердце у него так и подскочило.
— Смотри, Беатрис! — вскричал он. — Смотри! Мы боги. На какое-то время боги. Идем, другого случая не будет. Идем.

Глава 23
ПОВЕЛИТЕЛЬ

Вместе, точно в страшном сне, ошеломленные, сами тому не верящие, они двигались с ведром по затененным проходам меж деревьев.
— Не смотри на них! — вскричал Стерн, содрогаясь при виде вызывающего безобразия тварей, равно как и обглоданных костей, ошметков недоеденной плоти и сгустков крови на лесном мху и дерне. — И не думай. Просто вперед. Пять минут, и мы в безопасности. Туда и обратно. Раз, два, три, четыре, пять, шесть, шагом марш!
Вот они в десяти ярдах от башни, вот в двадцати. Выпрямившись в полный рост, они отважно шагали среди деревьев, то огибая кого-нибудь из синих, то целую их группу. Стерн твердо держал ведро. И не выпускал из другой руки револьвер. Карабин в руках Беатрис был готов к стрельбе. Вдруг Стерн вновь сделал три выстрела.
— Кое-кто шевелится, — заметил он скрипуче. — Полагаю, если свинец пролетит мимо чьего-нибудь уха, это ненадолго их удержит. — Голос его упал до хриплого шепота. — Боги, — произнес он. — Не забывай ни на миг, не расставайся с этой мыслью, она может нас спасти. У этих созданий, если они произошли от черных, может существовать некое предание или традиция, некая память о белом человеке. О его мастерстве и могуществе. И мы воспользуемся ею, клянусь небом, так, как она никогда не использовалась. — Он опять начал считать, и так в напряжении, с суровыми сверкающими взглядами и напряженными мышцами, мужчина и женщина проделали свой путь, словно по канату над пропастью.
Раздался гнусавый вой.
— А ну прекратить! — вскричал Стерн, метко лягнув одно из этих созданий, осмелившегося приподнять голову и взглянуть на них, когда они приблизились. — Лежать, обезьяна! — И с лязгом ударил металлическим ведром по безобразному черепу. Беатрис ахнула от ужаса. Но прием подействовал. Создание жалобно простонало, и пара вновь зашагала вперед, как хозяева положения. Им надлежало идти только таким образом. Или совсем не идти. Быть хозяевами положения или умереть. Ибо нынче все заключалось в этом суровом, грозном, стальном духе господства.
Перед глазами Беатрис образовалась некоего рода дымка. Ее сердце билось тяжело и часто. Счет Стерна звучал словно из дальнего далека. Она едва ли узнавала этот голос. Образы внешнего мира доходили до нее туманными, искаженными. Костлявая нескладная спина, обезьянья голова, группа приникших к земле, насмерть перепуганных тварей. Затем она мигом увидела перед собой лесную тропу, которая чуть под уклон шла мимо большого дуба, который Беатрис так хорошо знала, к кромке заводи.
— Держись, подружка, держись, — долетело до нее предупреждение инженера, натянутое, как струна фортепьяно. — Почти пришли. Что это? — На краткий миг он заколебался. Беатрис почувствовала, что мышцы на его руке стали еще тверже, и услышала, как у него перехватило дыхание. Она тоже посмотрела. И увидела. Зрелища было достаточно, чтобы ужас охватил самого отважного человека из когда-либо живших. Ибо перед ними близ тлеющих угольев большого праздничного костра, усеянных костями и неописуемыми отбросами, сидело на корточках нечто, принадлежащее к ораве, но существенно отличающееся от прочих, куда более отвратительное и опасное. Стерн сразу понял, что перед ним не простертый и даже не павший на колени вождь синей орды. Это явно следовало из того, насколько он превосходил остальных размерами и силой. Из почти человечьих черт его горилльего лица, из проблеска разума в покрасневших глазах, неумело сплетенного из листьев клена венка на его голове и ожерелья из пальцевых костей на шее. Но в первую очередь об этом свидетельствовала одна-единственная мелочь, которая потрясла Стерна больше, чем сцена сколь угодно отвратительного каннибализма. Мелочь, нечто нехитрое и обыденное, но крайне зловещее. Она говорила о человеческом в этом образчике отхода от человеческого, и при виде ее вдоль спинного хребта инженера обильно пробежали мурашки. Ибо вождь, повелитель всей этой оравы, поднимавшийся ныне со своего места у огня с невнятным лепетом и звериной злобой во взгляде, сжимал в клыках перекрученный бурый лист. Стерн с первого взгляда узнал продукт грубой обработки некоего дегенерировавшего табачного растения. Красноватый уголек светился на конце плотно скатанного листа. Из приоткрытого рта вождя струился дымок.
— Боже правый, да он же курит, — запинаясь, проронил инженер. — А это значит… значит, мозг у него почти человеческий. Быстрей, Беатрис, набери воды, я этого не ожидал. Думал, все они на один лад. Наполни ведро и обратно к башне. Я отвлеку этого. — Он повел револьвером, нацелив его в обнаженную мускулистую грудь повелителя. Беатрис передала Стерну карабин, затем, подхватив ведро, погрузила его в воду и наполнила до краев. Стерн услышал плеск и журчание. Он понимал, что прошло лишь несколько секунд, но ему они показались часом, и это самое меньшее. Его мозг работал напряженней, чем когда-либо в жизни, и картины, которые он видел внутренним зрением, сменялись с быстротой молнии. И в его сознание впечаталось гибкое, худощавое жуткое тело, свидетельствующее о своем неоспоримом человеческом происхождении, правая рука, держащая копье со стальным наконечником, отвратительное украшение, покачивающееся на левом запястье на шнуре из плетеного волокна: иссохшая и прокопченная кисть небольшой руки. Стерн отчетливо увидел и глубокий шрам, сбегавший от правого глаза, унылого, рыбьего, явно пострадавшего при том давнем ранении, по загрубелой щеке и далее через выступающую челюсть. Пурпурный рубец на синеватой, точно глина, коже производил неимоверно отталкивающее впечатление.
Вождь крякнул и двинулся к ним. Стерн увидел, что походка у того почти человеческая, а не шаркающая и неуверенная, как у прочих, но твердая и энергичная. Рост его Стерн оценил в более чем пять футов восемь дюймов, а вес в приблизительно сто сорок фунтов. Даже в такое мгновение его аналитический ум приверженца науки непроизвольно зафиксировал эти данные наряду с прочими.
— Эй ты, а ну вали отсюда! — заорал Стерн, меж тем как Беатрис вновь поднялась с наполненным ведром. Это у него само сорвалось, и, уже выкрикивая свои слова, он отдавал себе отчет, что их не поймут. Тысяча лет быстрой деградации давно изгладила всяческий след английской речи из мозгов нынешних человекообразных, бормотавших теперь невесть что. Тем не менее предупреждение гулко прозвучало по Мэдисонскому лесу, и вождь заколебался. Может быть, мозг за покатым лбом воспринял угрожающий тон. Может быть, некая туманная родовая память еще обитала в мозгу этого странного существа, который в силу прихоти атавистического развития отбросил почти все человеческое, вернувшись к звериному состоянию. Что бы там ни было, но вожак остановился. Он нерешительно стоял с мгновение, опираясь о копье, потягивая жалкую пародию на сигару. Стерн вспомнил, как видел Консула, дрессированного шимпанзе, курившего в точности так же, и эта издевка над мертвым и погребенным прошлым вызвала у Стерна новый приступ исступленного негодования.
— Я понесу ведро, — сказал он. — Надо спешить, пока не поздно.
— Нет, нет, воду понесу я, — ответила она, тяжело дыша. — У вас обе руки должны быть свободны. Пошли!
Они повернулись и, с содроганием бросив взгляд назад, направились обратно к башне. Но вожак, жалобно провыв, отбросил в сторону свой табачный лист. Они услышали топот ног. И опять обернувшись, увидели, что он перешел ручей. Он стоял, воздев правую руку с ладонью вверх и наружу. Губы его искривились в жутком подобии улыбки. Синие десны и желтые зубы представляли собой зрелище, от которого чья угодно кровь застыла бы в жилах. Но тем не менее значение происходящего было более чем очевидно.
Беатрис, удерживавшая тяжелое ведро с водой, более ценное для них теперь, чем все сокровища мертвого мира, отступила бы, но ее спутник своим властным приказом побудил ее ждать. Он резко остановился. И велел:
— Ни шагу. Держаться. Если он намерен подружиться с нами, с богами, это в миллион раз лучше чего угодно. Держаться. Сейчас его ход.
Он посмотрел прямо в лицо повелителю. Левая рука сжимала карабин, правая по-прежнему держала револьвер в готовности к немедленному действию. Дуло ни на миг не отклонялось от цели: сердца вожака.
На миг в лесу воцарилось молчание. Не считая похожего на шелест листьев бормотания оравы и журчания ручья, лес словно вымер. И все же погибель таилась в нем. И жребий. Жребий всего мира. Будущего. Рода людского, дабы он воскрес и жил отныне вечно. Нити судьбы расплелись для нового плетения. Стерн и Беатрис стояли неколебимо и грозно, точно воплощение самой человеческой жизни, и ждали. И медленно, шаг за шагом, по заглушающему любой шум податливому лесному мху к ним приближался ухмыляющийся, одноглазый, жуткий вожак.

Глава 24
БОЙ В ЛЕСУ

Теперь тварь была близко, очень близко, а гомон, производимый оравой по всему лесу, улегся. Все внимательно наблюдали. А Стерн теперь даже слышал прерывистое дыхание, испускаемое уродливыми губами вожака и видел подергиванье сморщенного века над блестящим черным глазом, моргание это напоминало о шимпанзе. Вдруг повелитель остановился. И ощерился, вытянув голову вперед, точно выходец из загробного мира. В Стерне опять всколыхнулся гнев. Еще бы: его задерживает, осматривает и, кажется, пытается выставить на посмешище существо, являющееся человеком не более чем на три четверти. Может ли такое не уязвить?
— Чего тебе надо? — заорал он, увы, недостаточно твердо. — Может, я могу что-то для тебя сделать? Если нет, то я пошел.
Вожак покачал головой. Не иначе кое-что из сказанного Стерном пробилось в это тлеющее сознание. Ибо он поднял голову. Указал на ведро воды. Затем на свою пасть. Опять на ведро. И затем протянул длинный безобразный палец ко рту Стерна. Более чем ясно. Хотя Стерн и пребывал в гневе и в изумлении из-за неустрашимости этой сверхобезьяны, но намек уловил.
— Он, похоже, пытается спросить, — объяснил он Беатрис, — не намерены ли мы отпить этой воды. Не иначе как она сейчас отравлена или что еще. Возможно, он пытается нас предостеречь.
— Предостеречь? С чего бы?
— Откуда я знаю? Не исключено, что у него сохранились какие-то понятия о его человеческих предках. Возможно, каким-то образом передавалась и все еще существует традиция в виде грубой полузвериной религии.
— Да, но тогда…
— Возможно, он хочет вступить с нами в контакт, чему-то научиться, попытаться выбраться из трясины дегенерации, кто знает. Если это так, а это возможно, то для него естественно предупредить нас об отравленной воде.
Чтобы проверить свою гипотезу, Стерн кивнул. И подкрепил кивок движениями рук. Да, мол. Да, мы с этой самкой намерены пить воду. Вожак, ухмыляясь, выказал непринужденный интерес. Глаза его озарились, и в черты лица пробрались признаки смышлености, граничащей с мудростью. Затем он поднял голову, испустив долгий, пронзительный, гортанный вопль, улюлюкающий и крайне зловещий… Что-то зашевелилось в лесу. Стерн услыхал шорох и вкрадчивый нарастающий ропот. Страх заледенил его сердце. Ему показалось, что к нему обращается голос, возможно тайный внутренний голос его же существа. И голос этот объявил: «Вы, которым нужно пить воду, теперь он знает, что вы не боги, а смертные. Он спросил, вы ответили, и теперь вас ждет погибель. Бегите». Голос умолк. Стерна вдруг переполнил необычайный ревностный пыл, со звоном пробежавший по всему его телу. Встретить вожака лицом к лицу и ни за что не показывать ему спину. Он понимал, они должны отступить. И немедленно. Как он чувствовал, по всему лесу уже поднимались головы, прислушивались звериные уши, всматривались дикие глаза, а обезьяньи руки сжимали небольшие, с кремневыми наконечниками копья. Им с Беатрис уже следовало одолеть полпути до башни, но поведение вожака, неторопливого, ухмыляющегося, пялящегося на них, помешало их планам. В следующий же миг чары развеялись. Ибо с хриплым и страстным воплем повелитель прыгнул не хуже иной огромной и ловкой перепуганной обезьяны, покрыв одним махом все расстояние. Его отсвечивающие красным глаза сосредоточились на Беатрис. В этих глазах отчетливо читалась адская похоть. И как только раздался полный ужаса женский крик, Стерн выстрелил, крепко, от души выругавшись. Раздался грохот. А миг спустя, хотя Стерн и не почувствовал боли, его рука упала вдоль туловища. Он в изумлении огляделся. Что-то было не так. Что же? Палец на курке отказывался двигаться. Он потерял всякую силу. Он не слушался. Боже правый, да как же это?
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.