Библиотека java книг - на главную
Авторов: 53184
Книг: 130428
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Пламя войны»

    
размер шрифта:AAA

Роман Злотников, Даниил Калинин
Рогора. Пламя войны

Пролог

Весна 760 г. от основания Белой Кии {1}
Каменный предел, «Орлиное гнездо» – цитадель Вагадара, вождя горцев
Часовой, дежурящий на вырубленной высоко в скалах площадке, в очередной раз окинул невидящим взглядом ближайший подступ к плато. А чего ради всматриваться-то в опостылевший пейзаж, да еще несколько часов кряду? «Орлиное гнездо» – название раскинувшейся у его ног цитадели говорит само за себя. Сама природа создала идеальную, практически неприступную крепость высоко в горах, окружив обрывистыми скалами небольшое плато с разветвленной системой пещер у южной «стенки». Врата – узкий, словно змея петляющий между двумя кручами проход, укреплен рублеными башнями и толстенными воротами из редкого здесь дуба. А тропинка-серпантин, ведущая к вратам из расположенной внизу долины, последние шагов этак пятьсот – шестьсот истончается до тоненькой полоски, на которой и один рослый мужик помещается с трудом!
И чего ради Вагадар загнал его, ветерана многих славных схваток (в том числе штурма Львиных {2} и Волчьих Врат {3}!) на эту верхотуру? Только птиц гонять, да и то они так высоко гнезда не вьют… Следить за возможным врагом? Да разве рискнет кто напасть на ближнюю дружину Вагадара (целых полторы сотни отборных рубак!), укрытую в столь неприступной крепости! Нет, конечно, у вождя есть повод для беспокойства: в последнее время вечно недовольные его усилением шакалы из клана Саалдара чересчур активизировались. Но разве сумеют они сделать хоть что-то с полусотней отборных бойцов вождя, вооруженных лучшими трофейными самопалами? Вои убыли еще с седмицу назад, и уже со дня на день стоит ждать их победного возвращения…
Неторопливые, несколько удрученные мысли стража спугнули показавшиеся на тропе люди. Старый воин уже двинулся к набатному барабану, разом сбросив меланхоличную оторопь и мгновенно превращаясь в себя настоящего – яростного бойца, безжалостно крушащего врага здоровенным двуручником, но… Но на тропе показалась всего дюжина горцев, размеренно и без всякого напряжения следующих к вратам цитадели.
«Ракичи», – только и подумал страж, вновь привычно расслабляясь. Привычно именно для этого поста. Не для схватки.
Между тем ракичи (а это могли быть только они – представители небольшого горского клана, что всю жизнь поддерживал предков Вагадара и первыми пошли под его руку) все так же неспешно приближались к воротам по своим торговым делам. В последнее время отары их рода заметно разрослись, и покладистое племя повадилось продавать овечье мясо и молоко своему господину практически за так. Вот и в этот раз…
Гости поравнялись с воротами крепости. Дежурный десяток воев-воротников также не проявил никакого беспокойства, что убедило стража в правильности его догадки. Гулко вздохнув, он чуть расслабил мышцы и потянулся к бурдюку с простоквашей и кругу мягкого соленого сыра, что остались у скальной стенки.
И в то же мгновение, вздрогнув, бросился назад, к самому краю пропасти: у ворот грянул не то двойной, не тройной залп из самопалов! И еще один, и еще…
«Они что, с ума все посходили?!» – промелькнула где-то на задворках сознания мысль, пока страж пытался понять, с чего вдруг вои-воротники открыли огонь по ракичам. В первое мгновение он еще не допустил возможности нападения со стороны гостей – мудрый и опытный Вагадар по окончании войны с лехами сумел изъять практически все огнестрельное оружие, коим сумели разжиться на войне горцы. Нет, наиболее опытные и лояльные воины сохранили боевые трофеи, взамен вступив в его младшую дружину. Вождь рассадил их по ключевым крепостцам, фактически взяв под контроль всю обжитую землю племен. Оставшиеся же огнестрелы и самопалы были свезены в цитадель.
Однако первая мысль оказалась совершенно несостоятельна – страж понял это, разглядев стремительно приближающихся по тропе вооруженных воинов. До того они скрывались за поворотом горной кручи, а теперь… а теперь спешили на помощь к тем, кто отчаянно резался с защитниками ворот.
Через мгновение старый боец сбросил оцепенение, на долю секунды сковавшее его при виде атакующих крепость горцев, – а это были именно горцы. Узловатые мышцы на сухом жилистом теле вздулись, и страж с кошачьей ловкостью бросился к набатному барабану, подхватив било. Еще через мгновение над цитаделью раздался мерный рокот ударов, предупреждающий защитников крепости об опасности.
С той же кошачьей грацией страж подхватил один из трех заранее заряженных кремневых огнестрелов, покоящихся на специально вытесанной полке, и, тщательно прицелившись, потянул за спуск. Первый же враг, вступивший на узкую часть тропы, сломанной куклой свалился в пропасть – страж достал его на предельной дистанции для огнестрела. Довольно ухмыльнувшись, он подхватил второй, прицелился, потянул за спусковой крючок – и, легко выдержав немалую отдачу тяжелого длинноствольного оружия (лехи стреляли из него только с упора, но куда им до физической мощи горцев!), вновь радостно осклабился: следующий противник, вскрикнув, сорвался вниз.
Страж еще успел отметить странные белые облачка, откуда ни возьмись появившиеся среди атакующих. Они были так похожи на дым сгоревшего пороха…
Звуки выстрелов он не услышал. Просто в единый миг давно возмужавший воин превратился в маленького карапуза, которого так любил подбрасывать в воздух отец. Почему вдруг? Но ведь именно это давно забытое ощущение невесомости, полета стало последним, что почувствовал в своей жизни страж.
Для Вагадара этот день начался столь же бестолково, как и предыдущие три. Он проснулся голым, с трудом разомкнул веки и, не в силах встать, прополз по мягким шкурам снежных барсов к невысокому столу. Однако вождь не сумел преодолеть и половины пути, как его самым банальным образом вывернуло наизнанку.
Как ни странно, после очистился не только его организм, но и мозги, и в первый раз за последние три дня горец захотел не вина – с которым так легко было впасть в спасительное забытье, – а просто воды. Желательно ледяной, из горных водопадов, берущих начало на вершинах ледника, – так чтоб зубы ломило! Эх!
С неприязнью взяв кувшин с вином, Вагадар брезгливо опрокинул его уже на испорченные шкуры, после чего припал к кадушке с прохладной водой. Живительная влага, устремившаяся по гортани к желудку, приободрила горца, и, оставив кадушку, вождь потянулся к небрежно брошенному у стенки мечу. Лишь ощутив родную тяжесть двуручного клинка в руке, Вагадар вновь почувствовал себя прежним – воином, чья воля, сила и удача подчинили ему все горские племена. И ведь это было главной его целью, его главным достижением – сплотить все племена в единый народ, обеспечить безопасную торговлю, что в разы ускорила бы развитие ремесел и, как следствие, общую культуру! А уж там можно было бы подумать о создании государства – настоящего государства! Княжества или, быть может, даже царства! Царь Вагадар I, сам построивший свое царство!
Он уже немало прошел по выбранному в жизни пути, немало сделал для достижения цели. Когда-то несбыточная мечта, совсем недавно она казалась ему уже не столь нереальной, а вполне достижимой. И если раньше он шел вперед, лишь предполагая, что когда-нибудь, быть может, кто-то из его многочисленных отпрысков продолжит дело отца… то совсем недавно ему показалось, что главный успех в жизни, материальное воплощение мечты замаячили где-то на горизонте.
Но три дня назад… Три дня назад его воины перехватили лазутчика старейшин, что должен был объявить его людям волю Совета. Вагадар сам допросил его…
Совет объявил Вагадара вне закона гор!!!
Обычно это означало только одно: законы гор более не оберегали провинившегося, фактически проклятого самыми авторитетными судьями кланов, и каждый, кто захотел бы, мог его безнаказанно убить, отобрав понравившееся имущество или завладев приглянувшейся женой-наложницей. И теперь старейшины поставили его вне закона, после чего даже самые верные воины не имели права ему служить!
Конечно, лазутчик умер. Умерли и схватившие его – как ни было жаль Вагадару, он просто не мог позволить даже слуху просочиться сквозь стены цитадели. Он убил их своей рукой – воинов, что многие годы прикрывали его спину в бою… И самому себе Вагадар мог честно признаться: их смерть была продиктована не столько необходимостью, сколько его собственным страхом – в те первые минуты, когда он узнал волю Совета.
И это мучило его, изжигало все последние три дня – по сути, не меньше, чем страх за свое дело.
Нет, о своем, вероятно, скором конце Вагадар не переживал – он давно презрел смерть, как и большинство горцев после первой настоящей рубки. Но вот за свое дело, за свою мечту – за них он боялся по-настоящему.
Поэтому перед тем, как впасть в пьяно-бредовое состояние, он успел послать гонца Когорду, бросить в карательный рейд на клан Саалдара самых жестоких своих воинов, которые просто не станут никого слушать – им же разрешили убивать, – да отдал приказ об усилении бдительности в цитадели. После чего гнев, страх, стыд за кровь верных воинов на собственных руках все же сломили его. Тогда, три дня назад, он уже не верил, что сможет выиграть…
А сейчас?!
А сейчас Вагадар лишь свирепо усмехнулся. Как бы то ни было, но без боя он не сдастся. Он ведь прекрасно понимает, в чем его обвиняют и какой грех он совершил. Во-первых, допустил, что его союзник пролил кровь в Сердце гор {4}, священном для всех племен месте, а во-вторых, объединив горцев, сражался за чужие интересы, да с немалыми потерями среди своих. То, что в Сердце гор периодически резали караваны лехов и что участники последней войны вернулись с небывалой добычей (равную долю которой разделили как между живыми, так и погибшими, надежно обеспечив их семьи), – все побоку.
Но старейшины, люди действительно мудрые и весьма опытные, хорошо знали жизнь. И пока неоспоримая мощь, подавляющая в Каменном пределе сила, была сосредоточена в руках Вагадара – они лишь глухо роптали, не пытаясь, однако, открыто противостоять. Да, они видели в Вагадаре угрозу своей власти и авторитету – и угрозу далеко не надуманную. Но до поры до времени он умело защищался теми же законами гор, постепенно набирая силу. Когда же его воины вооружились самопалами рогорцев и Вагадар собрал дружины горцев в единый кулак силой – старейшины промолчали, обескураженные столь внезапным для них поворотом событий. И то, что сейчас они пошли на открытое противостояние, вовсе не жест отчаяния, когда некуда отступать. Вагадар уже двадцать лет шел к своей цели и вполне мог подождать еще немного – пока нынешние независимые старейшины не впадут в старческий маразм и на их место не придут те, кто целиком и полностью будут зависеть от вождя. Он давал им еще и время, и некоторую власть, не желая ломать сложившиеся устои и обострять конфликт. И они до поры до времени принимали эти условия. Пока в горах не появился новый игрок…
Вагадар мог поклясться всем святым, бывшим в его жизни, что новый, умелый и сильный противник появился в горах совсем недавно, месяцев шесть назад. И что это точно не Саалдар и не подобные ему относительно независимые вожди. Нет, он уже давно догадывался что к чему – и потому послал к Когорду уже трех гонцов. Вот только… Вот только ни один из них не вернулся.
Грянувший со стороны ворот залп самопалов послышался Вагадару лишь легким, ненавязчивым шумом – его покои в пещерах располагались довольно далеко от входа. А вот удары часового в набат расслышал отчетливо. И сразу понял – шестым чувством опытного, умудренного жизнью хищника, – что этот день станет последним. Что он действительно проиграл свою партию, и последние три дня… Впрочем, хотя бы сегодня он обрел ясность сознания. С удивлением Вагадар отметил какую-то легкость на душе, на миг ощутил необычную для самого себя свободу – свободу распоряжаться своей жизнью не ради воплощения цели, а ради обычной воинской чести.
И хищно оскалился.

Когда вождь вывел полсотни воинов из пещер во внутренний двор цитадели, противник уже сумел потеснить его дружинников от ворот и занять как надвратную галерею, так и башни. Вагадар бросил взгляд на дозорную площадку, где стоял набатный барабан, но никого на ней не увидел. Направив туда трех лучших стрелков (больше на ней все равно не поместится), он бегом повел оставшихся к месту схватки.
– Огнестрелами – бей!
Ведомые вождем дружинники успели довольно неплохо снарядиться. Выстроившись пусть и в ломаную, но шеренгу, они дали залп поверху голов сражающихся, снеся роем свинца врага, занявшего надвратную галерею.
– Вперед! Самопалы к бою!
Протиснувшись сквозь плотный строй дерущихся в узком проходе, свежие дружинники разрядили во врага по паре кремневых (а у кого и колесцовых {5}) самопала, сократив численность врага еще как минимум вдвое. После чего Вагадар выхватил двуручник и с яростным ревом повел воинов в рукопашную схватку.
Удар дружинников вождя был страшен – у них, ведомых живым знаменем, воином, не знавшим поражения в боях, словно выросли крылья. Их клинки замелькали вдвое быстрее, сея смерть и панику среди врага.
Вагадар же, яростно орудуя мечом, пробивался к воротам. В его сознании уже забрезжила пьянящая надежда на спасение – закрыть врата, перебить противника во внутреннем дворе, очистить башни… После чего с их количеством огнестрелов можно продержаться на изрядных запасах еды и пороха сколько угодно. По крайней мере до того момента, как придет помощь.
А она обязательно придет…
Мощный удар сверху вниз – и противник с перерубленным черепом подламывается в ногах, оседая перед свирепым вождем. И тут же блок клинком сверху, парируя атаку секиры; мгновенный перевод слева направо, сбрасывающий топорище с меча, – и стремительный укол, пронзивший плоть врага чуть ниже шеи.
Нырок под размашистый, рубящий удар – и сталь двуручника разрубает мышцы под ребрами противника. Следующий враг просто не успел поставить блок – бросок Вагадара вперед и его удар были чересчур стремительны даже для горца. Только голова подлетела вверх, навсегда прощаясь с туловищем…
Торжествуя, вождь бросился к освободившимся створкам ворот – и замер, не в силах пошевелиться. С противоположной стороны на него уставился черный зев орудия. Через мгновение его ослепила вспышка, ставшая последним, что увидел в своей жизни вождь горцев, – картечь разорвала его тело на множество кусков.

Великий ковыль, курултай торхов {6}
Шагир-багатур
Барабаны… Барабаны… Их ровный, мерный рокот на протяжении вот уже нескольких дней все сильнее выматывает душу; они гремят словно не в стороне от шатра вождей, а прямо в голове, в висках. И где-то там, в глубине сознания, мне отчего-то кажется, что их ровный, мерный бит посвящен не курултаю, а торжественным похоронам. Моим похоронам.
Рокот резко оборвался. Салем-багатур, за старость и мудрость назначенный старшим над собранием вождей, медленно встал и неторопливо, с достоинством, все еще сильным голосом произнес:
– Сегодня курултай выносит решение! Итак, вожди, есть два основных предложения: собраться и напасть на рогорцев или пойти в поход на земли лехов! Шагир-багатур, выйди в круг вождей и еще раз скажи нам, отчего ты вынес свое предложение!
Барабаны вновь заревели, еще быстрее и громче; их грохот словно подтолкнул меня в спину, но я совладал с желанием ускорить шаг, выходя на середину круга-курултая. Нет, я вышел степенно, даже чуть медля, каждым незначительным жестом демонстрируя сидящим вождям полновесную уверенность в себе и своих словах. Иначе-то и никак, без подобных, пусть и мнимых, проявлений силы мои слова и слушать никто не станет…
– Вожди! Достойные из достойных, первые в своих родах! За время курултая мы слышали немало дельных – и не очень – предложений. Но мы отказали Заурскому султанату {7} собрать силы и идти воевать на берега южных морей, за чужой для нас интерес султана. Мы отказались от набега на ругов, потому что знаем, что их витязи встретят нас на самой границе степи и что поход этот обернется большой кровью. Мы это знаем. Но разве не говорил я вам, что Когорд-багатур создал не менее сильную стражу на границе Рогоры {8}, чем руги на своих землях? И скольких воинов мы потеряем в схватках со всадниками рогорцев?!
Круг вождей отозвался глухим ропотом на мои слова, но, уважая традиции курултая, все они, даже Салах-багатур, мой самый яркий и последовательный враг и противник на Совете, сдержали свои чувства. Поэтому я в очередной раз продолжил, силясь достучаться до их здравого смысла:
– Однако Когорд-багатур обещает дать нам еще больше оружия, что вы видите на поясах моих воинов! У каждого из десятка моих верных батыров имеется пара колесцовых самопалов – а если в кочевьях так будут вооружены не десяток лучших бойцов, а как минимум сотня?! А ведь рогорцы за поход на лехов также обещают богато заплатить зерном. И если мы обойдем Каменный предел с востока, то вполне можем захватить ту часть южного гетманства {9}, до которой не добрались в предыдущем походе. Пока лехи опомнятся и соберут достаточно сильное войско, мы разорим земли их кметов {10}, заберем богатства шляхты {11} и вдоволь насладимся белокожими телами их сладких баб!!!
Молчание. Давящее молчание стало ответом на мой призыв. Игла страха больно кольнула сердце, но показать свое волнение здесь и сейчас все равно что дать команду «фас!» своре голодных псов. Нет, я лишь легонько кивнул Салему и, дождавшись его утвердительного кивка, столь же неторопливо и независимо удалился к своим воинам. В конце концов, это уже не первый курултай и не первый отказ вождей принять мое предложение. И не раз было так, что, отказавшись раз десять, на одиннадцатый вожди принимали мои доводы.
– А теперь пусть выступит Салах-багатур!
Ну вот уже и его очередь… Учжерде… Если бы Когорд не дал в свое время приказ стрелять по бегущим с поля боя торхам {12}, то просто проиграл бы битву. Пустая мысль и пустой разговор, трезвомыслящие вожди понимают правоту Когорда в битве и мою невиновность как вождя походной орды – ведь я не давал команды отступать, воины сами ослушались приказа. Но одно дело голова, а другое – чувство потери соплеменников, что так будоражит кровь горячих степняков, хоть рядовых воинов, хоть вождей.
И все же здравый смысл…
– Славные из славных! – Молокосос Салах, чуть ли не выбежавший на середину круга, едва не лопается от распирающих его чувств и с огромным трудом сдерживается, чтобы не перейти на крик (но голосок-то играет!). – Мы уже не раз слышали слова продавшейся рогорцам ехидны, что лишь по вашей милости по-прежнему признается вождем. Пролитая рогорцами кровь зовет нас мстить! Они предали нас в бою!! Они предали нас, напав на отряд моего брата и целиком истребив его!!!
– Да потому что твой брат был кровожадным скотом, истребляющим все живое на своем пути! И трусом, что вечно жался в битве в задних рядах!!!
– Шагир-багатур! Я призываю тебя сдерживать чувства! – Салем не на шутку рассержен, да и я хорош – не стерпел, нарушил обычай курултая из-за какого-то сопляка, опустился до его уровня мелочных оскорблений…
– Мой брат был торхом! Но я буду не прав, если стану уговаривать вас исходя лишь из собственного чувства мести. Нет! Все мы знаем, ради чего наш враг Когорд призвал всадников степи в свой прошлый поход – все рассчитав, он обезопасил себя от удара в спину. Чем тот поход кончился для нас?! Едва ли четверть бойцов вернулись к семьям, а всю добычу, всех лучших лехских рабов, самых крепких мужчин и самых красивых и юных дев Когорд заставил продать за бесценок, практически открыто пригрозив оружием! Разве это достойная плата за поход?!
Но что было после?! А после, пока чуть ли не в каждой нашей семье жены и матери оплакивали павших батыров, рогорцы вероломно вторглись в земли, что еще прадеды наших прадедов топтали копытами своих коней! В считаные седмицы они возвели в степи деревянные крепости, перекрыли всю границу Рогоры острогами и разъездами рейха-архан {13}, углубившись в Великий ковыль где на два, а где и на три дневных перехода! Это позор!
Учжерде! Вожди открыто поддерживают щенка громкими и одобрительными выкриками! Плохо дело! Между тем, выждав короткую паузу, Салах продолжил:
– И что предлагает нам старый шакал, с потрохами продавшийся рогорцам? Напасть на лехов, снова прикрыв спину Когорду?! Чтобы он, разобравшись с более сильным противником, смог опять развернуть клинки своих воинов против степи? Вновь углублялся в наши земли, возводя один за другим остроги, крепости, укрепленные поселения вооруженных пашцев?!
– Нет!!!
– Так давайте же сделаем правильный выбор, вожди! Объединим силы и вернем землю, что принадлежит нашему народу вот уже десяток поколений!
– Да! Да!!!
– Побьем рогорцев!
– Разорим грязных пашцев!!!
Силясь сохранить ледяное спокойствие – единственное, что может хоть немного привести в себя разошедшихся вождей, – я взял слово, пусть и нарушив тем самым традиции курултая:
– Не забывайте, уважаемые вожди, о многочисленности стражи и мощи постоянной армии Рогоры. Они вооружены пушками, огнестрелами и самопалами, у них множество всадников, в том числе панцирных кирасир. Разве тягаться нашей легкой коннице с их войском?!
Салах ответил мне насмешливым взглядом и прежде, чем меня одернули, негромко, но так, что все услышали, произнес:
– В грядущей войне у всадников степи будет союзник. Могущественный союзник, что расплатится с нами куда честнее шакала Когорда! Верно я говорю, вожди?!
От оглушительного рева участников курултая заколыхались прочные, тканные из козьей шерсти стенки шатра; от него заложило уши, и он заставил встревоженно заржать кобылиц, оставленных у ближайшей коновязи. Уловив краем уха конское ржание, я вдруг понял, что сейчас еще не поздно верхом покинуть курултай и что есть силы устремиться в Рогору, предупредить Когорда…
Неспешно встав, я развернулся к своим воинам, жестом приказав следовать за собой, сделал шаг… и уперся в грудь Керима, высокого и статного батыра, неизменно сопровождавшего меня во всех схватках вот уже десять лет. Голос Салема, раздавшийся за спиной в разом стихнувшем шатре, словно ледяным вихрем обдал кожу на загривке:
– Курултай окончен!!! И законы его более не охраняют никого из вождей…
И тут же ему вторит визгливый крик щенка Салаха:
– Вот и все, тварь, сегодня ты заплатишь за кровь моего брата!!!
Кровь ударила в голову, вместо барабанов в висках забухали тяжелые молоты. Уже осознав, что я не успел, и бросив гневный взгляд на изменивших воинов, всем своим видом показавших, что более мне не повинуются, я в ярости развернулся к врагу:
– Так приди и возьми плату крови своей рукой, щенок! Коли не струсишь!!!
Булатная сабля со свистом покинула ножны, привычным весом в руке придавая воинской уверенности. Ублюдок Салах не увидит окончания сегод…
Резкая боль в груди – и сразу ставшие хуже видеть глаза все же разглядели, как из солнечного сплетения вдруг выросла длинная полоска окровавленной стали. Из тела будто вырвали стержень, и все конечности в единый миг отказали: немеющая рука практически выронила саблю, а ноги предательски подломились в коленях.
В следующий миг очередная вспышка боли пронзила сознание – чужой клинок рывком вырвали из плоти. Мгновение спустя из горла извергнулся поток крови, во рту стало неприятно солоно и влажно… Последним усилием направляю клинок собственной сабли в землю и, опершись на нее как могу, выпрямляюсь, встав на колени перед медленно приближающимся Салахом.
– Не сомневайся, я возьму плату крови своей рукой!
Враг замахнулся для удара, и в последний миг я закрываю глаза, желая воскресить в память лицо дочери и только-только родившегося внука…

Часть первая
Цена предательства

Глава 1

Лето 760 г. от основания Белой Кии
Окрестности Лецека, родовые земли короля

Принц-консорт {14}
Аджей Руга
Дорога наконец освободилась из тисков обступившего ее леса, открывая вид на впереди стоящий город, живописное озерцо, раскинувшееся чуть в стороне… и я застыл как вкопанный, силясь справиться с наваждением. Неужели?! Неужели два года назад на этом самом месте я впервые встретил Энтару?! Неужели прошло уже целых два года, так много и так мало? И как же разительно они изменили мою судьбу…
Наши судьбы!
Едва справившись с нахлынувшими воспоминаниями, я с волнением вгляделся в противоположный берег озера – а вдруг?! Вдруг все повторится вновь, вдруг я вновь увижу огромного коня, бешено несущего крохотного седока?!
Нет… Там никого нет.
И хорошо.
Два года. Да, два года… Знакомство с Энтарой и стремительно захватившие чувства, борьба за свою любовь и служба в страже, воссоединение с возлюбленной и участие в восстании на стороне Рогоры. А что дальше?
А дальше ранение и близкая гибель, от которой меня спас тесть – и по совместительству король новорожденного королевства. Да… Такое не забывается. Этот поступок Когорда разом смыл все зло и всю ложь, что были до того, и оставил за собой неоплаченный долг. Долг жизни и самого преданного служения сюзерену, запросто рискнувшего собой ради спасения зятя и вассала.
Аруг {15} негромко всхрапнул – неизменный спутник и верный боевой товарищ, он отлично чувствует мое настроение, а учитывая те новости, что я решил лично доставить королю, настроение у меня самое поганое. Силясь отвлечься от дурных дум, я вновь переключился на воспоминания.
После битвы у Волчьих Врат (банальщина, конечно, но именно так окрестили рогорцы сражение, в котором завоевали свободу) меня отправили восстанавливаться в заботливые руки понесшей жены, в коих я и пробыл более пяти месяцев. И это было самое счастливое время в моей жизни, иногда казавшееся мне необъятной вечностью, а иногда – кратким мигом.
Но пока я отлеживался в объятиях любимой супруги, поддерживаемый отцом на редких прогулках, Когорд строил свое королевство. Оставив значительные силы пикинеров {16} и стрельцов в Волчьих Вратах и поставив над ними окончательно восстановившегося Торога, король двинул всю легкую конницу на границу со степью.
Идея была проста и практична: пока ослабленные огромными потерями «союзники»-торхи не восстановили силы, Когорд решил занять тот кусок приграничных плодородных земель, который входил когда-то в состав древнего княжества. Благо опыт освоения «ковылей» у короля имелся: не успели еще торхи покинуть наши земли, как по всему приграничью закипело строительство больших и малых крепостей. Собственно, их возведение началось еще до окончания войны: сдавшиеся на милость победителей пленные фрязи, разбитые по сотням, успели возвести малые деревоземляные укрепления с крохотными бастионами на углах и равелинами {17} перед вратами. Настоящие крепостцы на манер военного искусства срединных земель… Систему из тридцати новых укреплений «уплотнили» двумя большими деревянными крепостями – именно теми, что Когорд якобы возводил на своей земле и недостроил. На самом деле они были отстроены… и разобраны до лучших времен. Вот времена и настали, и две уже фактически готовые крепости в кратчайшие сроки были возведены на новых местах. Гарнизоны их составили новоиспеченные стражи из Корга – из последнего набора, в который когда-то попал и я…
Страницы:

1 2 3





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.