Библиотека java книг - на главную
Авторов: 49486
Книг: 123309
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Чудотворец наших времен»

    
размер шрифта:AAA

Алексей Солоницын
Чудотворец наших времен. Святитель Иоанн, архиепископ Шанхайский и Сан-Францисский

Допущено к распространению Издательским советом Русской Православной Церкви Номер ИС Р15-512-0610

Вступление

Если мы внимательно вглядимся в себя, вспомним пережитое, то обязательно отыщем день и час, когда с нами произошло нечто удивившее нас, необычное, необыкновенное.
Например, миновала нас беда, даже смерть, которая была совсем рядом. Или неожиданно сбылось что-то, о чем мы только мечтали. Да мало ли бывает в жизни событий, которые поражают нас. И мы чаще всего говорим: ««Повезло!» Или: «Совпадение!»
И совсем редко: ««Чудо».
Но когда мы узнаем из личного опыта или из книг о людях, способных творить это самое чудо, мы от неожиданности замираем. Душа вздрагивает, иногда сотрясается, и наша жизнь порой круто меняется. И мы задумываемся: почему этому человеку дано, например, исцелять людей? Или идти под пули, веря, что они пролетят мимо?
И тогда задаем себе неожиданный вопрос: неужели и в самом деле Господь существует? Неужели он вручает дар чудотворения каким-то своим избранникам? И почему именно им, а не мне, к примеру?
В такие дни и часы происходит наше прикосновение к чуду. И нам предстоит ответить на самые важные вопросы жизни.
Когда узнаешь о жизни и подвижничестве таких святителей, как Иоанн Шанхайский и Сан-Францисский (Максимович), как раз и происходит то самое прикосновение к чуду, о котором сказано выше. И не только удивление и восхищение овладевают твоей душой, но и нечто большее, – чувство, которое нельзя передать словами. Потому что твои обычные отговорки – «это было давно»; «это не подтверждено фактами»; «это преувеличение» и тому подобные, – рушатся именно под властью фактов, ибо необыкновенные события произошли совсем недавно, в наше время, и есть десятки, сотни людей, которые свидетельствуют об этом.

Когда узнаешь о жизни и подвижничестве таких святителей, как Иоанн Шанхайский и Сан-Францисский, происходит прикосновение к чуду

Да, святитель Иоанн – невысокого роста, хромоногий, «гугнивый», который чаще ходил босиком, чем в обуви, не имел даже кровати и отдыхал в кресле, неизвестно когда спал, питался раз в день, а в пост ел только просфоры и запивал их глотком воды, молился беспрерывно, стремился каждый день служить Божественную литургию, – именно этот человек был избран Господом для того, чтобы спасти почти два миллиона русских изгнанников, выброшенных революцией со своей Родины и рассеянных по всему миру. В Европе, в Китае, на Филиппинах, в Северной и Южной Америке, на поездах, самолетах, в автомобилях и просто пешком он добирался до тех, кто падал духом, неизлечимо болел, умирал. Спасал бедных и богатых, строил православные храмы, вселяя в души не только русских, но и европейцев, азиатов, американцев Веру, Надежду, Любовь. Нес слово Христово через моря и океаны, через страны и континенты.

Именно этот человек был избран Господом для того, чтобы спасти почти два миллиона русских изгнанников, выброшенных революцией со своей Родины и рассеянных по всему миру

Творимые им чудеса описаны с документальной точностью в объемистых, в несколько сот страниц, трудах его духовных чад и почитателей – протоиерея Петра Перекрестова, игумена Германа (Подмашенского), иеромонаха Серафима (Роуза). Если вы захотите подробней узнать о великом святом двадцатого века, то возьмите эти прекрасные книги и прочтите.
Моя же цель – рассказать о святителе Иоанне в художественной форме, чтобы наши современники, особенно молодые, не привыкшие читать жития святых, прочли эту книгу в привычной для них форме повести, для которой я выбрал лишь некоторые яркие эпизоды жизни чудотворца.
Сделать это было непросто. Я избрал такую форму повести: мои персонажи размышляют, рассказывают об эпизодах жизни святого. Рассказывают о документально зафиксированных фактах. Это важно подчеркнуть.
А сами персонажи – литературные. Такая форма повествования давала возможность создать живую картину реальных событий – то есть выполнить задачу, которая всегда стоит перед писателем.
Для тех, кому мало художественного изложения событий, во второй части книги приведена биография святого.
Там же даны акафист и молитва святителю Иоанну Шанхайскому и Сан-Францисскому.
Теперь, когда объединились две ветви нашей Православной Церкви, Русская Православная Церковь Московского Патриархата и Русская Православная Церковь Заграницей, святитель Иоанн прославлен всей полнотой нашей Церкви. И мы можем молитвенно поминать Божьего избранника, который стал спасительным якорем для людей всего православного мира.

Алексей Солоницын

Глава первая
Самолет летит в Сан-Франциско

И увидел я другого Ангела, летящего посередине неба, который имел вечное Евангелие, чтобы благовествовать живущим на земле, и всякому племени и колену, и языку и народу; и говорил он громким голосом: убойтесь Бога и воздайте Ему славу, ибо наступил час суда Его.
Откр. 14:6—7
Всех скорбящих радосте и обидимых заступнице, и алчущих питательнице, странных утешение, обуреваемых пристанище, больных посещение, немощных покрове и заступнице, жезле старости, Мати Бога Вышняго Ты еси, Пречистая: потщися, молимся, спастися рабом Твоим.
Тропарь иконе Богородицы «Всех скорбящих Радость»
Солнечные лучи падали на крыло самолета наклонно, дробясь и вспыхивая, и по мере того как светло-серое металлическое туловище «Боинга 747–400» поворачивалось и самолет выруливал на взлетную полосу, лучи вытягивались, удлинялись, становясь похожими на оперенье рукотворной птицы. Казалось невозможным, что эта громадина способна оторваться от земли. Но вот она словно вобрала в свои легкие воздух, вздрогнув всем телом, потом выдохнула и легко стала подниматься в небо.
Федор Еремин особенно любил этот чудесный миг – начало движения по небу металлической птицы. Самолетами он летал редко, в особенности в последнее время, и всякий раз радовался этому чудесному моменту, когда начинается воздушное путешествие.
Федору недавно исполнилось шестьдесят, но выглядел он гораздо моложе. Не старили его ни седая бородка, ни седые усы. Видимо, дело заключалось в той мягкой приветливости, какая сразу читалась в чертах его лица. Он носил очки, но они шли к его лицу, не придавая ему строгого ученого вида, а лишь отчасти указывая, что он занимается творческим трудом. Как-то на улице к нему приблизилась какая-то дама и прошептала заговорщически: «Вы занимаетесь интеллигентным, полезным делом, ведь так?» Федор даже вздрогнул от неожиданности и испуганно посмотрел на незнакомку. «От вас исходит приятный запах, – пояснила дама. – А от большинства скверно пахнет», – и она пошла дальше, скрылась в потоке людей так же внезапно, как и появилась.
«Вроде я никакой парфюмерией не пользовался, – подумал тогда Федор. – Наверное, это одна из моих читательниц решила мне польстить».
Может быть, так и было на самом деле, но атмосфера, которую создавал Федор Еремин своим присутствием, или, как модно стало говорить, его «энергетика», была именно такой, как определила тогда на шумной улице старая незнакомая дама.
Федор покосился на соседа, подумав, что, пожалуй, пора познакомиться, – потому что длинноволосый юноша с черной небритостью на щеках, которая неожиданно стала модной у молодых людей, в цветастой разлетайке и белых джинсах тоже поглядывал на него, чуточку улыбаясь мягко очерченными губами.
– Позвольте представиться – Федор, – и он протянул соседу руку.
Юноша охотно приветствовал Федора – и улыбнулся уже по-дружески, открыто.
– Рад познакомиться, Федор Николаевич. Милош, студент Свято-Троицких духовных школ. Был на вашей лекции по русскому языку и подходил к вам, не помните?
– Да, конечно, – Федор совершенно не помнил этого молодого человека, потому что слишком много было встреч, выступлений, лекций, и мимолетные разговоры редко оставались в его перегруженной впечатлениями и событиями памяти.
Приглушенно гудели моторы, не мешая разговору. Полета совсем не ощущалось. Казалось, не по воздуху летит стальная громадина с крейсерской скоростью 940 километров в час, а обыкновенный автомобиль движется по ухоженному шоссе.
– Вы так хорошо говорили о святости русского языка, приводили такие замечательные примеры, – продолжал Милош, – что хотелось вас слушать и слушать. Но задерживать вас было неудобно. А теперь я рядом с вами на целых девятнадцать часов! Вы ведь тоже в Сан-Франциско летите?
Федор кивнул, тоже, как и Милош, дружески улыбаясь:
– Да.
– А… простите за нескромность… случаем, вы не на церковное ли торжество?
– Да, на торжество.
– В храм «Всех скорбящих Радость»?
– Совершенно верно. В ««Скорбященский», на праздник прославления владыки Иоанна теперь и нашей Церковью.
Милош даже чуть подпрыгнул в кресле, переполненный радостью:
– Это замечательно! Удивительно!
– Да чего же здесь удивительного? – вступил в разговор седовласый господин с аскетическим, гладко выбритым лицом. Он сидел в кресле напротив Федора и Милоша, чуть улыбаясь краешками тонких губ. – Нам забронировали места в одном самолете и, как видите, рядом.
– Но позвольте, я сам заказывал билет по Интернету, – возразил Милош. – А получилось, что…
– Мы рядом, чтобы удобней было всем, – закончил фразу Милоша человек, сидевший рядом с седовласым. Примечательные синие глаза, светившиеся радушием над черной окладистой бородой, оглядывали соседей чуть лукаво и весело. Хотя на нем была рубашка с короткими рукавами и летние белые брюки, все равно сразу было видно, что это батюшка. Слишком характерными были эти синие глаза, эта борода, да и весь его округлый, уютный облик. – По милости Божьей мы вместе и рядом до самого этого Сан-Франциско. И обратно будем путешествовать вместе и рядом – увидите, дорогие мои. Владыка Иоанн, к которому мы летим аж за десять тысяч верст, можно сказать, на край света, все сделает так, как и должно. Потому как он прозорливец и чудотворец. Не так ли, Алексей Иванович?
– Именно так, – кивнул седовласый аскет, нисколько не удивившись, что батюшка знает его. – Позвольте и мне обратиться к вам по имени, отец Александр. Заочно и я с вами знаком. Ваши работы читал.
– Мне, грешному, вдвойне приятно, что такой ученый человек, как вы, дорогой Алексей Иванович, упоминает мои скромные труды.
– Послушайте, вы – Черданцев? – обратился к аскету Милош. – Так ведь вы… разве не из Парижа? Вернулись на родину?
– Я гостил в Петербурге и Москве. А теперь вот лечу в Сан-Франциско.
Подошла стюардесса в голубом кокетливом костюмчике, в пилотке, надетой столь же кокетливо, улыбнулась накрашенными губами и предложила напитки.
Милош остудил свое любопытство кока-колой, батюшка Александр взял фруктовый сок, а Федор Еремин предложил всем выпить за начало путешествия по бокалу сухого вина. Алексей Иванович поддержал Федора, попросив стюардессу всем налить вина, – это оказалось французское «Перно», которое парижанин рекомендовал как подходящее для этого времени суток.
От вина отказалась только дама, сидевшая по левую сторону от Черданцева. Выяснили, что даму зовут Людмила Михайловна Дорогомилова, что она из Сиднея и тоже гостила в Москве. Она сразу хотела лететь из Австралии в Сан-Франциско. Но потом решила сделать остановку в Москве – уж коли путешествовать, так сразу по полной программе. Другая возможность едва ли представится: возраст, да и финансовые дела вряд ли сложатся так, как удачно сложились в данный момент.
За всеми этими столь разными людьми, оказавшимися друг против друга в одном самолете, внимательно наблюдал, пусть и не вмешиваясь до поры в беседу, человек, сидевший сбоку от дамы, у самого окна.
Вид имел он довольно странный: новая, но уже помятая куртка, которую явно надо бы снять, так как стоял жаркий июнь; брюки тоже, похоже, новые, но затянутые ремнем слишком туго, так, что рубашка на животе топорщилась; кроссовки, надетые на босу ногу. Через плечо у него висела кожаная сумочка, из которой он достал потрепанную, с волнистообразным козырьком, полотняную кепочку, какие обычно носят пенсионеры, и зачем-то надел ее. Этого странного пассажира, по виду явно нездорового, провожала респектабельная молодая дама, без умолку наставлявшая, видимо, близкого человека. Его, к удивлению, без всяких задержек впустили в «Боинг-747», летящий через полмира не куда-нибудь, а в штат Калифорния, в Сан-Франциско, город мечты и грез не только девиц, но и даже зажиточных буржуа.
Этого человека звали Иваном, а фамилия у него была, как прозвище – Рубаха. Деньги на билет и дорогу ему дала сестра Ирина, вышедшая замуж за богатого человека. Она была прихожанкой одной из главных церквей Москвы, там и узнала о прославлении блаженного Иоанна, архиепископа
Шанхайского и Сан-Францисского, чудотворца, которого ранее уже прославила Русская Православная Церковь Заграницей, а теперь, после объединения двух ветвей Церкви, и Русская Православная Церковь Московской Патриархии.
Ирина все прочла о владыке Иоанне, и уверенность в том, что по молитвам именно к нему произойдет излечение любимого брата, укрепилась в ней так, что она заставила мужа, отнюдь не филантропа, дать денег на дорогу Ивану. Конечно, о том, чтобы лететь в составе делегации, не могло быть и речи, но кто запретит простым православным людям побывать на торжествах? Расторопная Ирина узнала, когда летит из Москвы самолет на церковный праздник, а Иван согласился лететь столь далеко лишь для того, чтобы утешить сестру да и повидать Америку, – раз представилась такая возможность. Тем более, Иван почему-то чувствовал, что муж Ирины вот-вот разорится, – рано или поздно его бизнес рухнет, поскольку он неправедный. И тогда денег не будет.

Блаженного Иоанна, архиепископа Шанхайского и Сан-Францисского, ранее уже прославила Русская Православная Церковь Заграницей, а теперь, после объединения двух ветвей Церкви, и Русская Православная Церковь Московской Патриархии

У Ивана с полного лица с небольшим носом не сходила глуповатая улыбка. Волосы на лице росли клочками – вроде борода есть, а вроде и нет. На подбородке растет как будто кучно, а рядом, по вискам – редко. Усы и вовсе смешные – растут отдельными кустиками. Сколько раз Ирина заставляла брата бриться, но тщательно выбритый Иван скоро опять обрастал нелепой бороденкой. В конце концов Ирина вынуждена была смириться с неприглядным обликом Ивана – может быть, потому, что вид брата скрашивался наивными, смотрящими совсем по-детски глазами. Они живо реагировали на все, что происходило вокруг. И хотя Иван говорил мало или вообще молчал, было полное впечатление, что он активно участвует в беседе.
Иван тоже взял бумажный стаканчик с вином, повернувшись к соседям.
– Что же ты не представишься? – спросил его Федор.
Иван встрепенулся.
– А! Извините. Я – Иван. Тоже лечу туда. Сестра меня отправила.
– Та, что тебя провожала?
Иван кивнул.
– Она верит, что я вылечусь.
– Верь и ты. Только крепче молись.
– Она тоже так говорит. Можно выпить? А то во рту пересохло.
– А тебе можно вино? – спросил Федор.
– Конечно. Это же – такое знакомство! А Ира боялась.
– Да, все Господь управил, – сказал отец Александр. – Все у тебя хорошо будет, Ваня. Только ты кепочку сними. И чего тебе сестренка новую-то не купила?
– Да она купила, и не одну. Но эта у меня – дорогая. Я в ней от смерти спасся.
– Это как?
– А так, – Иван снял кепчонку, бережно положил ее к себе на колени. – Однажды сильно ушибли меня мальчишки. Камнем. Кровь течет. Я кепочку приложил – и быстрей домой. Голова кругом, чувствую – не дойду. Сел прямо на улице, к стенке прислонился. А потом дома оказался.
– А кепочка тут при чем?
– А она с головы упала. Один человек увидел, что она в крови. Поднял и меня, и кепочку и домой отнес. Ему дорогу Анна Петровна указала, соседка.
– Вот как, – отец Александр вздохнул. – Что же это за мальчишки такие? Поди соседи тоже?
– Озорники. Они меня олигархом прозвали и камнями кидали. А как кепочку эту стал носить – перестали.
Милош отложил принесенный стюардессой глянцевый толстый журнал с какой-то дивой в бикини на обложке. Позади дивы плескалась голубая вода – наверняка снят был знаменитый тихоокеанский пляж; в Сан-Франциско.
– Этот случай с тобой, Ваня, похож на тот, что произошел со святым блаженным Иоанном у нас, когда он в молодые годы преподавал в семинарии.
– В Битоле? – спросил Федор.
– Да, это городок не так далеко от Белграда, в Македонии. Я туда ездил не один раз.
– Будете писать?
– Это будет моя дипломная работа.
– А вы расскажите, – отец Александр дружески смотрел на Милоша своими синими глазами. – Это же куда интересней, чем макулатуру читать!
Он кивнул на новенький глянцевый журнал.
– Ну, если хотите…
– Конечно, хотим, – подбодрила Милоша Людмила Михайловна. – Нам все интересно, что связано с владыкой Иоанном.
– Хорошо. Я, конечно, не писатель, как Федор Николаевич. И русский язык всего лишь осваиваю.
– Довольно хорошо осваиваете. Начинайте, Милош.

Глава вторая
Камень, кусок хлеба и канцелярские кнопки

– Битоль – значит «обитель», «монастырь». Городок небольшой, но известный у нашего православного народа. Монастыри, как вы знаете, с древних времен возникали в горах и лесах, и место, где появился первый монастырь в этих краях, как раз больше всего подходило для уединения и молитвы. Раньше Битоль входил в состав Сербии, но ведь сегодня Македония отделилась от нас, и теперь это уже зарубежье. Как для вас, русских – Украина или Белоруссия, хотя это и диковато звучит – ближнее зарубежье.
Милош не зря добился того, что стал учиться в Академии Троице-Сергиевой лавры. Говорить по-русски выучился еще у себя в Белграде. И, как всякий иностранец, изучал русский литературный – на нем и говорил.

Битоль – значит «обитель», «монастырь». Городок небольшой, но известный у нашего православного народа

Это сразу с удовольствием заметил Федор, болезненно воспринимающий современную разговорную речь, которая оказалась так варварски засорена не только чужеродными словами, связанными с «компьютеризацией всей страны», но и обильным бранным уличным жаргоном.
– Улочки в Битоле узкие, извилистые, как и в других горных городках, – продолжал Милош, чему-то грустно улыбаясь. – И вот на одной из них, уже на самом краю города, расположилась в старых монастырских стенах духовная семинария, куда и направили молодого иеромонаха Иоанна. Какой он был замечательный педагог, можно прочитать в книгах воспоминаний – теперь они изданы и в России.
Я же расскажу вам всего лишь одну историю, которую напомнила кепочка Ивана…

* * *

Этот подросток, Стас[1], почему-то сторонится сверстников, особенно когда нет занятий. Во дворе, довольно просторном, замкнутом каменными стенами, ребята играли в мяч – перепасовывались, как в баскетболе, или, встав кругом, по-волейбольному скидывали мяч друг другу. Иногда пас давался высоко, и тогда один из семинаристов, развитый больше других, сильно бил ладонью по мячу. Взять такой удар удавалось не всем, и тогда мяч отлетал в сторону, ударившись о кого-либо из ребят. Это вызывало смех, а бьющий, рослый Мирко, снисходительно-победно улыбался.
Окно кельи отца Иоанна выходило во двор, находясь примерно в двух метрах над землей, и он иногда подходил к нему и смотрел, как играют ребята. И вот тогда он обратил внимание, что один из подростков стоит или сидит в стороне, делая вид, что игра ему совершенно неинтересна.
Отец Иоанн разглядел, что мальчишка худой, нескладный. Плохо пошитая форма сидела на нем так, что он выглядел скверно, – брюки длинноваты, висят на коленях пузырями, а у кителя явно коротки рукава. Да и форменная каскетка как-то неудобно сидит на голове – наверное, маловата.
Отец Иоанн уже догадывался о причинах нелюдимости этого подростка, Стаса Дрожевича, и только искал случая, чтобы поближе познакомиться с ним.
Случай не замедлил представиться.
В очередной раз, когда у семинаристов выдался час для отдыха, Мирко, который так удачно бил по мячу, на это раз попал в одиноко сидящего на скамейке Стаса.
Удар пришелся по голове – каскетка отлетела в сторону, Стас покачнулся.
Все засмеялись.
– Ну, чего стоишь? – крикнул Мирко. – Подай мяч!
Но Стас не шел за мячом, оглушенный не столько ударом, сколько смехом сверстников. Минуту он стоял неподвижно, с ненавистью глядя на обидчика, потом пошел к стене, словно бы за мячом. На самом деле он искал камень, чтобы запустить им в Мирко.
Камень, пущенный Стасом изо всех сил, просвистел рядом с головой Мирко и угодил прямо в окно кельи отца Иоанна.
Громко звякнуло разбитое стекло.
И сразу повисла во дворе гнетущая тишина.
Из здания семинарии поспешно вышел воспитатель Владислав. Всем была хорошо известна его строгость. Да и сам вид воспитателя наглядно говорил о его характере – черный, всегда выглаженный костюм, белая рубашка с крахмальным воротничком и черным галстуком, до блеска начищенные ботинки. Такой же аккуратности и безукоризненного выполнения заданий – и главное, поведения, – требовал воспитатель от семинаристов. Говорил он кратко и чаще всего вопросами. Затем следовало столь же краткое резюме.
– Кто? – был первый вопрос.
Мирко показал на виновника, растерянно стоявшего в стороне, у скамейки.
– Так. Дрожевич, ко мне.
Стас подошел.
– Признаете вину?
Стас понуро кивнул.
– Без обеда и ужина. Стекло вставить за ваш счет.
И воспитатель ушел, не оставив Стасу ни единого шанса для оправданий.
Пока все были заняты произошедшим, как-то не заметили, что во дворе рядом с ребятами оказался отец Иоанн. Он вообще любил появляться тихо – невысокий, прихрамывающий, в черной рясе, с крестом на груди. Широкий и крепкий в кости, он выглядел не особенно худым. Всегда в очках в тяжелой оправе, он смотрел на собеседника особенным, тайным взглядом. Распознать его суть удавалось далеко не каждому – да и то только со временем. Сначала казалось, что глаза священника какие-то слишком уж детские. Смотрят на тебя, словно просят прощения за все те поступки, которые тебе принесли несчастье.
Потом эти глаза могли стать совершенно другими – словно смотрели как будто сквозь тебя, распознавая, что там, в тайниках души. И этот взгляд будто точно все определял.
Но это все ты понимал потом, когда проходило время и то, о чем говорил отец Иоанн, сбывалось. А поначалу даже неловко становилось за этого священника – ну что он за человек такой, нелепый в своей старенькой рясе, в клобуке, который часто надет почему-то скособочившись, так, что его все время хочется поправить!
– Ничего особенного не случилось, не переживайте вы так сильно, – сказал отец Иоанн Стасу. – Я сегодня же найду стекольщика, и он все исправит. И о деньгах, пожалуйста, не беспокойтесь – я все оплачу. Главное, чтобы вы на Мирко так не сердились – ведь он случайно в вас попал. Я у окна стоял и все хорошо видел.
Стас с ненавистью вскинул глаза на священника.
– Да вы… как могли видеть? Если вы почти слепой? И ваши благодеяния…, мне не нужны!
Он резко повернулся и пошел прочь от отца Иоанна.
Остаться без еды неприятно, но все же можно стерпеть. Но наказание проходило в трапезной, в то время, когда все семинаристы ели. Стоять полагалось на коленях в углу, рядом с кафедрой, за которой кто-то из учащихся читал отрывки из житий святых, чья память отмечалась в этот день.
Такое наказание казалось отцу Иоанну слишком строгим. Но ведь он только что прибыл в семинарию – и нельзя было сразу высказывать свои замечания.
После вечерней молитвы улеглись спать. Скоро обычные смешки и переговоры шепотком прекратились и наступила тишина. Стасу хотелось встать, подойти к Мирко, койка которого стояла у стены, ударить его. Можно спрятаться под кровать – со сна он не поймет, кто ударил, не догадается заглянуть под кровать. Скверно, конечно. Но если выйти на открытый бой, вряд ли удастся победить. Да и если узнают про драку, могут выгнать из семинарии. А тогда куда деться? Отправят домой, а там мать, которая столько мучилась, прежде чем устроить его в семинарию. Придется работать – скорее всего, на фабрике, выполнять какую-нибудь черную работу…
Размышления Стаса прервал свет, упавший в спальную комнату сквозь приоткрытую дверь.
Кто-то тихонько вошел, осторожно двигаясь от кровати к кровати. Около некоторых спящих вошедший останавливался, укрывая тех, кто спал беспокойно и сбрасывал с себя одеяло. Осеняя крестом спящих, этот человек, которого все больше узнавал Стас, приближался к нему. Он припадал на правую ногу, да и по фигуре человека Стас догадался, что это отец Иоанн. Вот он подошел к кровати Стаса, остановился. Лунный свет, наискось падающий сквозь окна, осветил лицо священника. Стас понял, что отец Иоанн молится. Перекрестив Стаса, он нагнулся над ним, вынул из сумки, висевшей поверх подрясника, сверток. Хотел положить сверток под подушку и тут увидел, что подросток лежит с открытыми глазами.
– Хлеб, – тихо прошептал отец Иоанн. – Еще оливы. Больше ничего нет – пост.
– Не надо, – Стас отстранил руку со свертком.
– Зачем ты так? Нельзя ожесточаться. Впереди много испытаний – учись их принимать со смирением. Трудно, я знаю. Но Господь учил нас видеть свои грехи и бороться с ними.
– Грех? Да разве я согрешил? Разве я виноват, что они меня презирают?
– Тише. Мы с тобой в грехе гордыни разберемся, если захочешь, в другой раз. Сейчас надо спать. А хлеб прими как мое желание помочь тебе справиться с болью. Вот и все, – он еще раз перекрестил Стаса и пошел дальше по спальне, смотря, кому надо поправить одеяло, или простыни, или подушки.

– Хлеб, – тихо прошептал отец Иоанн. – Прими как мое желание помочь тебе справиться с болью

И продолжал крестить ребят и шептать над ними молитвы.
После той памятной ночи Стас стал внимательнее присматриваться к необычному преподавателю. И несколько раз порывался «разобраться в грехе гордыни», как сказал отец Иоанн, но все не решался, тем более что с подачи Мирко и его ближайшего сподвижника Славко подшучивание над заиканием отца Иоанна, его хромотой и одеждой стало вроде бы нормой. И вот как раз в эти дни произошло еще одно событие, запомнившееся Стасу.
В классе, где выполнялись домашние задания, Стас сидел за столом позади Мирко и Славко.
– Хромоножка меня заставил наизусть выучить вот этот отрывок, – Мирко ткнул пальцем в книгу – А для чего, спрашивается? Можно все и по книге прочесть, как это и делают священники. Нет уж, я ему прямо скажу, что гундосить, как он, не буду!
– А давай ему что-нибудь устроим, а? – Славко ближе придвинул голову к другу, перед которым хотел выслужиться. – Например, что-нибудь ему подсыплем…
– Касторки?
– Где ее взять? Во, у меня мысль! – он взял коробку с кнопками, лежащую на столе для закрепления географических карт. – Подложить ему в кровать… Вот смеху будет!
– Ты подложишь? – Мирко улыбался хитро, с вызовом.
– Думаешь, струшу? – так же с вызовом ответил Славко.
Мирко оглянулся. Стас сделал вид, что ничего не слышит, пишет, склонившись над тетрадью.
– Сегодня сделаю, когда он в храм уйдет. Он долго молится…
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • Катя*** о книге: Виктория Виннер - Каждое лето
    Очень эмоциональный роман. Прочитала на одном дыхании. Подача в форме дневника. Приятно было прочитать что-то освежающее про отношения, не похожее на большинство, предлагаемых к прочтению романов.

  • solmidolka о книге: Наталья Мазуркевич - Иная сторона Тарина
    Я вот тоже читаю, читаю и, как в предыдущем комментарии, по сюжету ничего не понимаю. Интрига должна быть, но не до такой же степени закрученной, что сюжет просто потерял смысл.. И согласна, что герои живут благополучного своей жизнью за обложкой книги. Автор, скорее всего, и сам теперь не может разобраться, где, что и как!

  • Rose-Maria о книге: Дарья Вознесенская - Мой бывший враг
    Слишком много флэшбэков! Зачем столько? Выстрой грамотно сюжет. Не понравилось совсем. Эмоции вызывала книга, но только в самом начале. Потом тупняк пошел.

  • zuza-bg о книге: Любовь Попова - Настоящий секс


  • Natalis75 о книге: Саша Ким - Холодный кофе для шефа
    Лично мне не понравилось,книга нудная и скучная читала целую неделю.Героиня избалованная девочка, которая вечно публично ноет и жалуется всю книгу.О Боже, какая я бедная и несчастная,чуть ли ни на каждой странице у неё слезы из глаз и истерики.Странно как это ещё автор ей психолога и антидепрессанты не прописала.А трагедия в том,что раньше она была богатая(её родители) и у нее всё и все были.А теперь она обнещала (родители) и больше никому не нужна.И нет что бы перешагнуть и забыть, добиться самой чего-то в жизни,она у автора "мстить разорителю " ванилином пошла.У нас вся Россия выживает на смехатворную зарплату и люди не бегают мстить при помощи приправав олигархам и правительству которые их
    каждодневно разоряют.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.