Библиотека java книг - на главную
Авторов: 49256
Книг: 123043
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Принцессы снега»

    
размер шрифта:AAA

Елагина Анна
Принцессы снега

Глава 1

— Дорогие наши ученики! Новый учебный год ступил на порог, и вы вместе с ним делаете еще шаг вперед и переходите на новую ступень жизни, — вещает женский голос из парящих вверху колонок.
— Кто-то только поступил в нашу школу, кому-то предстоит последний курс. — А колонки смешные такие, каждый раз как вижу, умиляюсь: квадратные белые и с крылышками, последние причем для красоты, в воздухе эти штуки держатся на честном магическом.
— Последний курс — он сложный самый. — Эту фразу наша ректор почти пропела. — Но все вы для нас одинаково значимы и бесценны, все вы по своему талантливы и одарены, и в этот знаменательный день…
Ла-ла-ла. Мы все стоим, а она всё вещает и вещает, и вещает, и снова вещает. Ла-ла-ла — продолжает рассказывать наша ректор о том, какие мы тут все замечательные и т. д.
Вот, казалось, миры все разные, а канцелярит везде один.
Ла-ла-ла, да-да для всех открыты двери, для всех с магическим даром, угу. Да хватит уже, я устала стоять, чтоб вас с этими традициями.
Самое смешное, сама госпожа ректор вместе с преподавательским составом восседает на сцене — эдакий их постамент нерукотворный, воздвигнутый слева от главного входа в нашу школу.
А сама школа у нас красивая, каждый раз любуюсь: цвет постоянно меняет: сегодня голубой, завтра зеленый и так далее. Этажей всего — ничего — пять, зато кабинеты просторные, с другой стороны, еще бы им не быть просторным — с нашими, кхе, талантами, маленькие разгромим сразу. За школой — тренировочная площадка — точнее, это огромная территория, обнесенная решетчатым забором и разделенная на несколько зон: ну там, одна для физических упражнений, другая — для магических, третья — чтоб расслабиться и побегать и так далее.
Но вместо того, чтобы постигать азы наук и магии, мы стоим у входа и слушаем.
Не знаю, какой умник придумал, что торжественная часть должна проходить на свежем воздухе, но мы ему так “благода-а-а-а-арны”.
Единственный плюс (который, с другой стороны, минус) — всегда хорошая погода, ни облачка на небе. Я с трудом подавила желание присыпать весь преподавательский состав лёгким снежком. Поймала взгляд Кайла — этот маг воды, судя по всему, тоже сдерживал похожий порыв. Впрочем, все равно, ничего не даст, заметь эти хоть одну тучку — тут же прогонят ее, да и выговор получать не слишком хочется. Выслушивать все это: «Джойс, ты же из благородного рода», «Ты же принцесса стикианская, Ее и Его Величество будут очень раздосадованы». И прочее. Мамульку с папулькой, конечно, лучше не злить.
Что ни говори, повезло мне родиться в адекватной королевской семье. Для всех в мире мои родители — Ее и Его Величества, Великие Правители снежной планеты, могущественные, непреклонные, мудрые и далее по списку. А для меня — дорогие мамочка с папочкой. Предаваться воспоминаниям — самое лучшее, пока ректор вещает. Не ее же слушать, честное слово. Каждый год, уже пять лет слушаю. Впрочем, этот раз — последний. Даже грустно.
Кто-то слегка касается моей руки, невольно вздрагиваю, чуть поворачиваю голову: ласковые зеленые глаза — Джил сегодня более чем очаровательна — Первое Светило играет в рыжих вьющихся волосах, собранных в пышный хвост, и даже на веснушках играет. Моя светлая подруга. И Джилиан, как всегда улавливает мое настроение. Ничего от этой эмпатки не скроется.
Джил вообще довольно сильный маг, не знай я ее так хорошо — побаивалась бы — она и защитный купол до неприличия плохо пробиваемый может сделать, и энерго-шаром запустить. Даже левитировать умеет. А я — нет.
Улыбаюсь ей — всеми чувствами передаю, что все хорошо, а это так мимолетная ностальгия.
Джилиан — единственная, кто не смотрит на меня как на особенную. Твою же мать, стикианскую королеву, Джойс, вот умеешь выделиться даже в месте для избранных. Ладно, в месте…на планете, полной Избранных с Даром, чтоб их.
Говорил мне папа, поучись в другом мире, поступишь потом в Университет на Рине, где разных межзвездных политиков подготавливают. Но политика мне не интересна. Я бы лучше какой медициной занялась. Всю жизнь мечтала лечить подснежных кротов. Или благотворительностью. Но в любом случае вначале нужно освоить свой дар, чтобы пациента случайно насмерть не заморозить. Собственно из-за заморозки у меня и возникли проблемы с обучением в другом мире.
Родители очень хотели обеспечить нам: мне и моему старшему брату Чарли — нормальное детство. Поэтому умные мамочка и папочка решили, что во дворце дитям будет дюже скучно, и послали нас в родной мир отца учиться. Да, папка у меня не совсем здешний, но об этом потом. Ну как послали: договорились со старым приятелем, открыли портал из дворца в его квартиру, а из нее мы с братом уже на занятия ходили.
С нашей маго-технологией, понятное дело, ни с какими документами проблем не возникло. А внешностью мы в папульку уродились: оба темноволосые и синеглазые.
«Ни единого серебристого волоска», — ворчит иногда наш дедуля. С другой стороны, он рад, что мама наша в принципе замуж вышла, да еще и вовремя. А то у нас законы строгие — не женится наследный принц до двадцати двух зим, и все, лишение трона. Хорошо еще что из дворца не изгоняют, как раньше.
Учились мы с братом в соседнем мире хорошо и весело, пока мне тринадцать лет не исполнилось. Эх. Мальчики-подростки часто любят задирать понравившихся им девочек. А я на свою голову приглянулась старшекласснику Аарону — однокласснику брата. Он пытался задирать меня при встрече глупыми шутками, я отвечала, брат несколько раз разбивал ему лицо — все было довольно невинно. Пока однажды вечером Аарон не схватил меня больно за руку, не толкнул в один из пустых кабинетов. Он тогда наговорил много гадостей, и что я зарвавшаяся малолетка, и что давно пора поставить меня на место. Я испугалась, это мягко сказано. Позвала брата телепатией. И в ту же секунду обрушила на Аарона снежный ком. Выжить — парень выжил. Мои родители быстро стерли ему память, да и в принципе немного в его мозгах покопались, чтобы больше подобного не вытворял. Но школу пришлось покинуть.
Открывшегося дара я не боялась. Напротив, радовалась. Я боялась, что Аарон вспомнит, а еще больше боялась, что братик не сдержится и убьет его. Впрочем, Чарли тоже не стал в том мире задерживаться. Месяца через три, незадолго до своей шестнадцатой зимы, внезапно угнал космолет. Ну как угнал… Это он так считает. А я подозреваю, что ему корабль подсунули. Пусть развлекается, что уж.
Я же была принята в лучшую школу для Обладающих Даром. Находилась она на планете Стоук — отдаленной, малообщительной, редко контактирующей с другими. В мире, где я родилась, на одних планетах развитие пошло по пути технического прогресса. На других — чаще использовалась магия. На третьих — они слились в единый, прекрасный симбиоз. Я привыкла к симбиозу. И даже мне, видавшей много разного, первые дни на Стоуке было непросто. Абсолютно всё держится на магии, и используют ее, как только могут. Магия — часть и основа жизни. Здесь скорее встретишь упыря, чем обычного смертного.
Но за пять лет я обжилась. Хотя многие учащиеся и даже одноклассники до сих пор стороной обходят — ну да, особа королевских кровей. А еще снегом может по голове вдарить, заморозить. Последнее магов не так уж и пугает. Но это они еще маму мою не видели — вот у той Сила так Сила.
Надо сказать, многие учащиеся живут в школе — для них отдельное крыло построили, кто-то предпочитает каждый вечер возвращаться домой через портал. А кто-то, такие как я, и то, и то: в общем родителей я только в выходные навещаю, если честно, не каждые. Не то, чтобы не скучаю. Просто самостоятельной жизнью жить интереснее. И последний год я планирую этой жизнью насладиться по-полной.
Ректор наконец замолкает, а двери в школу распахиваются под пафосную музыку. Улыбаемся с Джил друг другу, беремся за руки и спешим внутрь. А вечером после занятий нас ждет любимый бар — «Звон ночи». Барт опять будет ворчать на нас, но легким вином угостит.
Жизнь прекрасна, даже слишком.
— А где Барт? — недовольно спросила я у парня за стойкой. Вокруг, конечно, полу-мрак, и новый бармен тоже длинноволос, но явно это не мой друг. Новенький, кстати, не видела его тут раньше. Волосы, кажется, русые, ниже плеч, чуть вьются; лицо мужественное, а глаза — о, мамочка моя, один зеленый, другой — карий. Симпатичный. Засучил рукава, взял бокал, протирает. Какие мышцы! Всё, я пропала. С осознанием последнего меняю выражение лица на более благодушное, говорю, что дружу с Бартом.
— Выходной у него, — хмуро бросил симпатяга. Вот так и разбиваются чувствительные девичьи сердца, хорошо, что у меня не такое. Не хочешь — не надо, сам свое счастье упускаешь. Сидящая рядом Джил тихо хихикает в кулак и чуть осуждающе смотрит.
— У меня и так тяжелый день, — ворчу на нее.
— Что, уроков много задали? — поинтересовался новый бармен. Нет, вы посмотрите-ка, он еще и издевается.
«Не надо, Джо!» — кричит мне в голову Джилиан, но поздно — с ядовитой усмешкой пускаю ледяную дорожку к крану, из которого этот разливает местный эль. Не волнуйся, симпатяга, неустойка будет совсем небольшой. Но пока я злорадно улыбаюсь, новый бармен видит дорожку и преграждает ей путь двумя пальцами — останавливает, растапливает лед.
Чтоб тебя! Взяли мага на работу! (Конечно, ничего удивительного, просто досадно)
— Смотри, — он с улыбкой показал светящийся шар на ладони. — Я Мерлин, — представился юноша.
— Странное имя, — заметила я.
Бармен явно хотел что-то уточнить и даже приоткрыл рот, но внезапно напрягся. Джил резко вцепилась в мою руку. «Больно», — но не успела я возмутиться, как все помещение заполнил сильный, мощный, яркий белый свет, проникающий в твое существо, разрывающий и соединяющий в одно мгновение. Энергия — сильная, ментальная, все прошлое и настоящее — все сущее… и тьма.

* * *

Она кричала, хоть врачи говорили, не делать этого, сдержать крик было просто невозможно. Наконец — еще одно усилие, самое сложное — и еще один крик прорезал палату с серыми стенами.
— Девочка, — акушер огласила пол ребенка и как-то странно замолчала.
— Что такое? Что с ней? — еле слышно спросила обессиленная молодая женщина.
— Но измерить надо, — вмешался второй врач, словно не слыша вопрос.
Роженица была слишком измождена, чтобы настаивать. Только сердце сильно и беспокойно стучало.
— Рост пятьдесят пять, вес три пятьсот.
Наконец, дитя положили ей на грудь.
— Она не моя, это не моя дочь, — хотелось кричать и рыдать, но только тихие слезы катились по бледным щеками.

Глава 2

Ментальный взрыв, чтоб его снежные зубры съели! Голова гудела и раскалывалась, во рту — суше, чем в пустыне на Сабеке, а в глазах точки плясали неприличные танцы. Я поднесла два пальца к виску и призвала легкую заморозку — приятный холод отогнал боль и прояснил зрение.
Все посетители бара медленно приходили в себя. Джил лежала на полу, обхватив голову руками и тихо всхлипывала. Я поспешила присесть рядом и повторила на ней заморозку. До этого мутный взгляд подруги чуть прояснился.
— Спасибо, — она утерла слезы, но смотрела в одну точку, в никуда, это пугало. — Я видела что-то странное, — о, нет, неужели из-за эмпатии приняла на себя большую часть удара, девочка моя, нельзя же так, почему ты никогда себя не жалеешь. — Как будто другой мир, похожий на наш и отличный.
— Про любой мир, да даже про любую из планет нашей Системы можно так сказать, — я решила отвлечь ее — не стоит, пусть не углубляется в воспоминания — ей может стать хуже. Но тут Мерлин вылез из-под стойки и перевесился через нее, смотря на нас сверху.
— Ты можешь рассказать подробнее? — вмешался этот несносный парень. Вот кто его просил?! — Так мы можем узнать, из-за чего произошел взрыв, — перехватил он мой недовольный взгляд.
— Очередной маг напился, а увидев, что натворил, сбежал, — хмуро рыкнула я.
— Я тоже видел, — тише произнес Мерлин, — но тоже нечетко.
— Молодец! Вот и вспоминай сам. А если Джил попытается сейчас вспомнить больше подробностей — ее мозг может не выдержать. И не нужно! — последнюю фразу я еще злее прорычала и на подругу, явно собиравшуюся возразить. — Ничего страшного не произошло. Если вспомнит, так и быть, скажем, — небрежно кинула Мерлину и поспешила увести Джилиан из бара — хватит на сегодня посиделок, завтра рано вставать.

* * *

Ночью Джил спала очень плохо — беспокойно ворочалась, тихо шептала, но я не могла понять, что именно. Будить ее, не рисковала. У эмпатов всё всегда сложно, даже если они сильны. Чувствовать тоже, что другие. Всегда точно знать кто как к тебе относится. Я не представляю, как на самом деле живется неунывающей подруге. И пусть Джилиан хорошо контролирует свой дар, даже у нее могут быть сбои такие, как этот.
И как бы сильно ни хотелось помочь, но я могу так мало. Я — лишь маг, управляющий снегом и немного льдом, причем только ими, даже простая вода мне не подвластна — такой вот парадокс — я могу послать Джил свои мысли, но не могу прочесть ее без ведома, пока она сама не откроет разум.
И ничего другого мне не остается, как с утра пораньше заварить для нее тонизирующий настой трав и поймать виноватый взгляд.
— Мне кажется, те видения становятся четче, — призналась Джил, но это было единственным признанием. Она точно знает, что я волнуюсь, что переживаю и всегда выслушаю ее. И раз не рассказывает подробностей, значит, не может. И это уже начинает напрягать.
Что же ты видела, дорогая, что тебя волнует? Что за взрыв был в конце концов? За всеми ответами я решила отправиться в библиотеку, а потом опять в бар.
В первой я честно провела несколько часов, изучая всё, что нашла по ментальной магии: от пожелтевших свитков до электронных книг. Нашла, увы, не так много, часть из этого и так знала. Ментальные маги, такие как Джил, используют чувства, эмоции, воспоминания. Самые сильные могут управлять ими — заставить ненавидеть, влюбиться, заставить вспомнить то, чего не было. Но все последнее перечисленное находится под строжайшим запретом. Нормальные ментальные маги помогают справиться с сильными потрясениями, прийти в гармонию с собой, разобраться в себе — другими словами, выполняют работу психологов в этом мире.
Но, что более важно, за ментальными магами следят более пристально, их дар, как правило, проявляется в раннем детстве, и ребенка учат управлять им, как учат ходить или говорить — чтобы потом в будущем избежать больших проблем. И даже очень сильно пьяный менталист вряд ли мог устроить такой взрыв…случайно. Неужели это было спланировано? Но кем? И зачем?
Я напрягла память, сосредоточилась: давай, Джойс, что ты видела в той тьме. Ты ведь тоже на мгновение словно вернулась в родной дворец, увидела белоснежные просторы, почувствовала любимый морозный ветерок на щеках.
Но опять, зачем кому-то понадобились воспоминания посетителей бара? Тут я точно ответа не найду, так что переходим к пункту два.

* * *

Если честно, я очень надеялась увидеть Мерлина в «Звоне ночи», но сегодня за стойкой был Барт.
Барт дин Альт, надо сказать, коренной стоуканец. Как и все мужчины на Стоуке он носит длинные волосы и две серьги в ушах — одну в форме капли, вторую в форме половины луны — местного спутника. Еще у него родинка слева над губой и две родинки под правым глазом — на них я сразу обратила внимание, когда мы только познакомились. Однако ни серьги, ни родинки совсем не делают его женоподобным, выглядит Барт очень мужественно.
Он хороший парень, ответственный. В пятнадцать он бросил школу, чтобы пойти работать, помогать матери, обеспечивать ее и младшую сестру. Но хоть и довольно взрослый, на целых десять лет меня старше, такой простодушный. А еще слишком доверчивый и добрый.
Вот, когда я зашла в бар, с ним вовсю флиртовала Кора — и волосы свои светлые на палец игриво накручивала, и смотрела прям ласково-ласково, и все свои прелести на стойку, можно сказать, выложила. Хитрая, алчная змея. Но Барт своей девушке отвечал влюбленным взглядом и совсем не слушал голос разума.
Коре я и Джил, ясное дело, не нравимся, потому что видим ее насквозь. Никаких романтических чувств я к Барту не испытываю. Он мне скорее как старший брат (одного как будто мало!). И как я и думала, змея, получив от него карточку, виляя тазом, уплыла скорее за новыми безделушками. Так бы и заморозила ее, но Барт расстроится. А сейчас вон как глазки зелеными счастливыми огнями горят. Чтоб тебя.
Но я решила, что недавний взрыв будет все же важнее любовных перипетий, и потому решила расспросить Барта о Мерлине, и не слышно ли каких других новостей. На мозги в другой раз ему покапаю.
— Даже не знаю, что тебе рассказать, Джо, — честно признался Барт, протирая стаканы. — Мерлин только устроился, работаем мы в разных сменах, так что особо не общаемся. Единственное, что знаю, он колдун и рос с отцом. Понравился? — хитро уточнил мой друг.
В ответ я скривилась.
— Да, нет, наверное, — было лучшим и самым правдивым ответом. — И вообще, Барт, меня больше взрыв беспокоит.
— Взрывом специалисты занимаются, — менторским тоном заявил он, тут же нахмурившись. — А ты не лезь. Учись лучше.
Тут за одним из столиков началась драка, и в центр помещения выскочили оживший умертвий и кровопийца. Барт вздохнул, привычным жестом достал из-под стойки ружье, заряженное солью, и пошел их разнимать. Магией Барт не владеет. И убить этих не убьет, но драться в барах раз и навсегда отучит.
А я задумчиво потянула любезно сделанный другом коктейль. «Не лезь» — легко сказать. Барт за моей спиной уже выкинул кровопийцу и умертвия из бара и перешел к другим своим обязанностям — посетителей было немало. Со вздохом я сделала еще несколько глотков и побрела на выход.
Вечерняя прохлада была как всегда приятна, она успокаивала, шептала, что все будет хорошо. Вот только мне не верилось. Вот только в этот вечер мне казалось, что кто-то смотрит на меня, следит, но я его не вижу.
«Хорошо быть дочерью любящих родителей, — вдруг ни с того, ни с сего прокралось ко мне в разум, — а ведь кто-то этого лишен, кому-то приходится бороться за свое место в мире. И борьба то сложная, зачастую неравная».
И тишина.
Что за…?

* * *

Мать отказалась от нее вскоре после рождения. Так и не смогла принять это странное дитя. Тем более, ребенок был незапланированным: женщина поздно поняла, что беременна. Отец тоже скрылся из вида.
Девочку взяла на воспитание бабушка по материнской линии — Мария Владимировна. Удочерила, оформила все документы. Назвала — Еленой. Фамилию дала свою — Певцова.
Бабушка, к счастью, была довольно молода — всего сорок пять — и о внучке заботилась хорошо, обеспечивая ее настолько, насколько это было возможным в условиях перестройки и дефицита. А малышка отвечала ей тем, чем только может ответить ребенок, лаской и безграничной любовью. И всеми силами старалась уберечь бабушку от невзгод и своих печалей. И только, чуть повзрослев, порой стояла у зеркала, когда никто не видит, и тихо спрашивала:
— Почему? — рассматривая странные родимые — даже не пятна — линии, что проходили по всему телу, разве что лица почти не касались, только левой скулы: узор, с которым она родилась, узор, из-за которого ее не принимали. — Почему? — тихо-тихо спрашивала Лена.

Глава 3

Голова закружилась, и я поспешила присесть на ближайшую скамью. К счастью, у бара их было немало. Некоторые клиенты не раз отсыпались тут. Я к таким всегда относилась с презрением, а теперь сама сидела, обхватив голову, смотря вниз, как будто перебрала вина.
— Ты в порядке? — раздался вежливый голос. Медленно подняла взгляд: надо мной возвышался высокий худощавый мужчина, у него было узкое овальное лицо и маленькие темные глазки, на голове шляпа, прикрывающая лысую голову.
Я рассеяно кивнула. Незнакомец мне сразу не понравился, не из-за внешности, но было в нем что-то отталкивающее.
— Может быть, проводить тебя домой? Где ты живешь? — продолжил он.
Я помотала головой, быть грубой не хотелось, но очень хотелось сказать, чтобы он шел по своим делам, да только язык как назло не слушался. Я вновь опустила взгляд, чуть наклонила голову, коснулась рукой, делая «заморозку». Последовавшая легкая прохлада начала отгонять боль.
— Магический дар, — констатировал очевидное незнакомец, присаживаясь рядом. — Быть особенной — это дар. Быть особенной среди особенных — это судьба, — проговорил он таким тоном, как будто предавался воспоминаниям. Да уйдешь ты или нет. Но тут в мои виски проследовал новый сильный и очень болезненный удар.

* * *

«Над родною страной солнышко встает
А российский мужик пьяный уж орёт!
Наплевать на колхоз, тьфу! И на завод!
Девяносто второй выдержать бы год!
Эй, гуляй, мужик, пропивай что есть!
Как ты не пахал мужик, обносился весь!..»*
— Следующая станция — Политехническая, — вмешался голос, как будто не принадлежавший человеку, и Лена с легким вздохом вынула наушники, нажала кнопку: щелчок и кассета в плеере остановилась.
Пришло время скинуть грезы и выйти из серого вагона, подняться к серой улице.
Музыка была для девушки главной отдушиной, тем, в чем она находила покой, умиротворение: ритмы и тексты созвучные ее жизни. С девяносто второго прошло уже восемь лет. И хоть в начале девяностых Лена была мала, но недоедание и уставшую бабушку помнила хорошо. Сейчас кажется, что самые трудные времена позади, хотя может быть они впереди. Сейчас только начало сентября, но все уже ждут миллениума.
«На конец света, как на праздник. Девяносто второй выдержали, с нулевым справиться должны», — рассеяно думала она, шагая на ступень эскалатора. Пробегавший мимо парень случайно задел ее плечом, но слишком торопился для извинений.
«Как всегда».
Сегодня была суббота, народа в транспорте не так много, но все равно вот такие индивиды попадаются.
«Особое везение».
Впрочем, к везению относился и семинар, который руководство института решило поставить на субботу. А семинар лучше послушать, а то иначе могут стипендию урезать. А это какие никакие, но дополнительные деньги.
В этом году, в конце мая, Лене исполнилось восемнадцать. Все лето, после учебы, она посвятила подработке: раздавала листовки у метро. Хорошо, не простыла ни разу, как некоторые из девочек. Впрочем, здоровьем она тоже отличалась с детства: если и заболевала, то ненадолго и несерьезно. Порой ей казалось, что организм убивает любые вирусы и опасности, до того, как они хоть сколько нибудь серьезно навредят ей. Впрочем, родившаяся с линиями-отметками по всему телу Лена любые особенности воспринимала как должное, не сильно удивляясь. Очень быстро она поняла, что к хорошему здоровью прилагаются меньшая восприимчивость холода или жары: даже зимой в минус тридцать она могла спокойно ходить в тонком осеннем пальто и не мерзнуть, и даже промозглым летом чувствовала себя прекрасно. Это хорошо: серверная столица не всегда радовала теплой погодой.
Свои «отметины» девочка, конечно, не любила. Из-за них все детство приходилось прятаться в длинных одеждах, да и сейчас она не могла позволить себе шорт или короткой юбки без плотных колгот. Люди бывают жестоки, людей может испугать непохожее на привычное, а страх лучше всего прятать за агрессией.
Впрочем, мир не делится только на черное и белое. Мир — это радуга.
Были те, кто сторонился ее, были те, кто недолюбливал. Были те, кто, случайно узнав, запрещал своим детям общаться с «помеченной». Были те, кто поддерживал, кому было все равно. Были те, кто говорил, «душа главное». Были те, кто срывал плохое настроение. Были те, кто наставлял.
А еще был тот, кто, увидев отметки, сразу развернулся и ушел, по пути застегивая молнию, не заботясь о ее слезах. Раньше Лена и не знала, что боль может быть такой сильной. Потом она долго рыдала на коленях бабушки.
— Ты особенная, моя девочка, — шептала та, пытаясь успокоить, — прими себя. Ты ведь у меня такая умница. Он и мизинца твоего не стоит.
Ум был еще одной сильной стороной девочки. Люди бывают расчетливы. И некоторые из тех, кто презирал вначале, поменяли свою тактику, как только поняли, что Лене легко даются все предметы и что Лена всегда даст списать или помочь с «домашкой», если может.
После окончания школы, она знала, что может без проблем поступить в любой университет, даже с самым большим конкурсом и жестким отбором. Лене нравилось изучать языки, но поступила она на экономический. Более выгодно — так считалось. И стипендии неплохие. Год обучения это подтвердил. Год обучения дал понять — и здесь учиться ей будет просто, это перспективы, это путь выше — к лучшей жизни — той, что она всегда мечтала обеспечить любимой бабушке.
И субботний семинар — это мелочи — маленький камешек на дороге к мечте.
Задумавшись о прошлом и жизни, Лена сама не заметила, как оказалась у здания института.
Не спеша, зашла в аудиторию, пересеклась недовольными и понимающими взглядами с сокурсниками — им новая инициатива тоже не нравилась, ладно бы так изначально было или для всех — но нет: с этого года и только для второго курса на их факультете.
Но вместо пустых разговоров Лена опустилась рядом с лучшей подругой Юлькой, та в ответ печально положила голову на ее плечо.
— А ведь сейчас мы могли отдыхать, — вздохнула она, поигрывая пальцем по ряду сережек в ухе.
— Изучать религии — важно. Знания приносят пользу, если их правильно использовать, — наставительно произнесла Лена. Юлька в ответ издала нарочито тяжелый вздох. Но Юльке — дай волю, ничего, кроме цифр, в глаза бы не видела. А Лене этот новый семинар, надо сказать, нравился. Вел его приятный пожилой профессор — мудрый старичок — так хотелось назвать его. Рассказывал обо всем подробно, не навязывая свое мнение. Лена все религии считала странным изобретением человечества.
— Разве мудрое создание, сотворившее целый мир, может позволить, чтобы детища поклонялись ему? — задумчиво спросила она у Юльки, ожидая профессора. — Не за поклонение и благоговение родитель любит своего ребенка.
— Но родитель наказывает ребенка за непослушание, — возразила та. — И разве может мудрое создание допускать, чтобы детища убивали друг друга во имя его?
— Может, созданий было несколько? — вопросом на вопрос ответила Юлька.
— Разве можно было казнить посланника Бога? И ведь ни к чему это не привело.
— А может привело? Может, иначе мира бы не было вовсе. А что сделала бы ты, обладай супер-силой?
— Мир во всем мире, конечно. И постаралась не погибнуть.
Хлопнувшая дверь прервала их разговор.
— Прошу прощения, сквозняк, — произнес высокий молодой человек, проходя к первому ряду и поправляя на ходу чуть взлохматившиеся русые волосы. Одет он был в темные брюки со стрелкой и плотный бежевый пиджак, из-под которого выглядывали жилет и клетчатая рубашка.
— Меня зовут Сергей Владимирович Пакин, сегодня семинар проведу я, — представился он и развернулся к доске.
Внезапно та задрожала, через секунду оттуда вылезли живые корни деревьев и зеленые лианы, обмотали преподавателя, в мгновение ока заблокировали окна и двери, не давая сбежать, обвили ноги и руки всех перепуганных студентов, поглотили их крики, не выпуская наружу.
Лене стало трудно дышать, грудь как будто жгло изнутри: но жег не страх, жгла злость на себя, что она ничего не может сделать.
«Против живых растений, вылезших из доски», — горько усмехнулась девушка.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.