Библиотека java книг - на главную
Авторов: 53058
Книг: 130167
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Двоепапство»

    
размер шрифта:AAA

Борджиа: Двоепапство

Пролог

Пролог
Республика Ливорно, июль 1496 года

Некоторые города сдаются после долгой и изнурительной осады. Иные могут пасть после яростного штурма или будучи «открыты» при помощи предательства кого-либо внутри. Но есть и те, которые чуть ли не сами отворяют ворота подступившей к стенам армии, лишь бы избавиться от того, что творится внутри, считая любую внешнюю угрозу не столь ужасной, как угроза внутренняя. Ливорно, сердцевина выстроенного фра Джироламо Савонаролой и его дружками-доминиканцами «Царства Божьего» относилось к числу последних.
О, разумеется, было много криков этих самых доминиканцев, которые громогласно утверждали, что народ республики Ливорно в едином порыве выйдет на стены, дабы не допустить войска «сына Антипапы» и «итальянского лжекороля» в город, что за последнее время стал «воротами в райские кущи» и «твердыней для чистых душой и сердцем детей Господа». Криков да, было предостаточно. На деле же всё сложилось совсем-совсем иначе.
Информаторов внутри города и вообще в республике у нас хватало. Более того, они чуть ли не наперегонки бежали что ко мне, что к Пьеро Флорентийскому, лишь бы только донести нужные сведения и тем самым хоть немного ускорить падение этого «Царства Божьего», провонявшего кровью, дымом костров, гноем и дерьмищем. И я нисколько не преувеличиваю – все вышеперечисленные компоненты присутствовали в изобилии, поскольку настоящие воинствующие фанатики вроде Савонаролы без этого не могут. Им банально не на чем больше строить свою власть, она держится исключительно на тотальном мракобесии, постоянных публичных казнях «богоугодного» толку, а также молитвах по любому поводу и без оного. Подобные примеры были раньше, есть теперь, да и в родном для меня начале XXI века никуда не делись, пусть и остались там уделом исключительно чернозадых дикарей Африки и прочего «ближнее-средне-дальнего» Востока и прочей Азии. А вот тут ещё и в Европе имели место быть… пережитки исконного христианства, будь оно неладно.
Впрочем, не совсем об этом речь. О чём тогда? Да о том, что на завоевание – громкое слово, но без этого не обойтись – Ливорнской республики отправилось пусть небольшое, но союзное итало-флорентийское войско. Символы, без них никуда в этом забавном мире! Савонарола, а потом его духовные наследнички слишком сильно нагадили что Риму, что Флоренции. А потому следовало показать, что именно мы должны раздавить уродливое детище безумного доминиканца. Тем более теперь имели для сего действия все мыслимые и парочку немыслимых основания, покоящихся на мощнейшем фундаменте. Да и с поддержкой у Ливорно стало совсем грустно!
Франция? Оттуда только и исключительно слова, потому как начинать полноценную войну Людовик XII банально боялся. Понимал, что не те у него силы, чтобы, повторяя «удачи» своего предшественника на троне, вновь привести армию в итальянскую ловушку. А что она, ловушка, будет, тут и гадать не приходилось. Маршал Луи де Ла Тремуйль, ставший по сути вторым после короля человеком в королевстве, после полученного опыта стал чрезвычайно осторожным.
Сиенская республика? Увольте! Не те силы. Да и Пандольфо Петруччи уже более полугода трясся, словно осиновый лист, из последних сил пытаясь прибиться под бок к Венеции, чтобы не потерять всё. Пока с горем пополам получалось, но… В любом случае, от былой наглости этого синьора и следа не осталось.
Венеция? После вынужденного завершения Крестового похода республика, получившая таки свой кусок пирога, с жадностью его пережёвывала, одновременно пытаясь разом усидеть на двух стульях, кланяясь как Риму, так и Авиньону. Дескать, мы люди мирные, распрей в христианском мире не желаем, а потому готовы всяческим образом содействовать в примирении, преодолении раскола и всё в этом роде. Да ещё и Сиену прикрыть пытались, видя в этой республике уже де-факто вассала, который способен стать вассалом и де-юре, стоит ещё немного поработать. Игра понятная, естественная, но… пока приходилось терпеть, а местами даже соглашаться. Почему? Тут особые причины.
Зато от Ливорно венецианский дож и все его советы-сенаты таки да отступились. Поняли, что у нас реально может кончиться терпение и тогда… возможно всякое.Вот и двинулись отряды в направлении Ливорно сразу с двух сторон. Двинулись, чтобы соединиться и одним решительным ударом положить конец слишком уж долго творящемуся на италийских землях безумию. И вот мы здесь.
Пехота, лёгкая конница, артиллерия и абсолютная уверенность в собственных силах. После войны с Францией, успешного Крестового похода, в котором была поставлена на колени и едва не добита Османская империя, иных, более скромных сражений – Ливорно ни разу не внушало опасений. Вот совсем не внушало, особенно учитывая полную информированность.
Тем не менее, война не терпит небрежности и тем паче разгильдяйства. Потому и обкладывали город по всем правилам, и места для расположения батарей подобрали соответствующие, да и огонь орудия открыли как подобает. Правда не по стенам, а аккурат по воротам и тому, что находилось рядом. Опять же благодарность информаторам, доложившим, что даже зная о надвигающейся на город угрозе, фанатики больше наделись на молитвы, а не усиленную оборону. Нам же лучше.
Привычный грохот орудий уже давно не резал слух и даже не раздражал. Скорее уж воспринимался как побочный шум, отслеживаемый, но не способный вывести из состояния душевного равновесия и даже заставить голову разболеться. Опыт, однако. И не только у меня, но и у тех трёх людей, которые находились вместе со мной в разбитом шикарном шатре. Герцог Пьеро I Медичи, его советник и лучший политик герцогства Николо Макиавелли, ну и постоянно оказывающаяся рядом со мной герцогиня Форли, она же просто Бьянка. Немноголюдно, но тут большего числа и не требовалось.
- День или два?
- Думаю, не более дня, а то и раньше управимся, - ответил я подруге, понимая, что она имела в виду. – Где фанатики и где понимание насчёт обороны города? Они только и способны, что вывести на стены своих дураков в рясах и с крестами. Не удивлюсь, если молебен прямо под обстрелом устроят и святой водой штурмующих окроплять станут. Право слово, если они попытаются справить на наших парней малую нужду – и то больше вреда принесут. Может кто и побрезгует штурмовать ТАКОЙ участок стены.
Пьеро сделал вид, что не расслышал сказанного, Бьянке было пофиг, а вот Макиавелли, циник из циников, лишь усмехнулся, добавив:
- Кого бог желает наказать – первей всего разума лишает. Бежавшие из Ливорно Монтальбано, Альгири и иные оставили внутри стен глаза и уши верных слуг. Признаться, Ваше Величество, я собираю некоторые из таких посланий, что описывали жизнь в «Царстве Божьем».
- Материал для будущей книги?
- Вы не ошиблись, - очередной неглубокий поклон и внимательный взгляд. Опасный человек, очень опасный… потому и требуется отслеживать все его действия. – Савонарола и те, кто заменил его, на долгие десятилетия дискредитировали саму идею теократической республики и Орден святого Доминика особенно. Лишь живущие слишком далеко от Флоренции и особенно Ливорно могут сказать нечто хорошее о методах святых отцов там, за этими стенами.. Это хорошо для целей Рима и Флоренции, но вместе с тем и печально. Весомость слов, сказанных князьями Церкви, становится всё менее значимой. Ливорнская республика, раскол, двоепапство. Это способно привести к нежелательным последствиям.
Умён, собака! Ну да я в этом и не сомневался.
- Зато Ливорно вернётся под власть Флоренции, мой дорогой Николо, - предвкушающее потёр руки Медичи. – И моя семья наконец то вернёт себе то, чего была лишена несколько лет.
- Теперь это клоака, - поморщилась Бьянка. – Аристократия, нормальные торговцы и ремесленники, куртизанки и даже простые шлюхи – оттуда сбежали все. Остались лишь бесноватые фанатики, монахи, уроды, калеки, забитые крестьяне и прочие «божьи люди». Те, которые смогли приспособиться жить… существовать в «Царстве Божьем».
- Бьянка верно говорит, хотя и излишне горячо. До войск уже донесли, что за стенами на них могут бросаться с дубинами или кухонными ножами даже дети, которым монахи не один год вбивали в голову безумную смесь идей. «Божьи дети», как правило, оторванные от семей, воспитывающиеся большими группами и подвергающиеся обучению, схожему с тем, как происходит дрессировка диких зверей. Их разум раскалывают на куски, перемалывают получившееся в пыль, а затем из пыли лепят нечто… Похожее я видел в Османской империи, но там всё куда как более отшлифовано временем и более качественно.
В Ливорно просто не успели, - сверкнул глазами Макиавелли. – Уверен, Ваше Величество, что доминиканцы использовали именно османский опыт. Просто пробная отливка оказалась корявой, хрупкой и непригодной. Если бы им дали ещё лет десять…
- Стоп! – прервал я хитрого флорентийского змея, поймав ускользнувшую было мысль за хвост. – А что если Ливорно лишь тренировочная площадка? Опытом могут воспользоваться и в другом месте.
- Авиньон!
Выкрик последовал от Пьеро Медичи, но он был просто менее прочих выдержанным, только и всего. Но да, именно Авиньон – то самое место, где менее года тому назад избрали Авиньонского Папу Юлия II, в «девичестве» Джулиано делла Ровере. Избирали, понятное дело, его родственники в количестве трёх штук, то бишь экземпляров, ненавидящий всех Борджиа скопом кардинал Джованни Баттиста Зено, а также главы враждебных Риму монашеских орденов, которые также стали кардиналами аккурат после процедуры голосования. Собственно, это были первые действия Юлия II в своём новом статусе.
Естественно, вся Франция вышла из-под духовной власти папы Римского и призвала к тому же всех, кто имел основания быть недовольными как собственно Борджиа, так и проводимыми церковными реформами. Только призыв то прозвучал, но откликнулись на него немногие. Из крупных фигур, само собой разумеется. Коронованные особы так и вовсе либо поддержали нас, Борджиа – Изабелла и Фердинанд Трастамара Испанские, король Португалии Мануэль I, не говоря уж о герцогах Флорентийском и Феррарском, герцогине Миланской и Яноше I, короле Славонии и Хорватии. – либо заняли в той или иной степени выжидающую позицию различной степени нейтралитета. Некоторые, правда. сигнализировали королю Франции относительно намерений дружить, но намеревались и как следует поторговаться, и не рвать окончательно связи с Римом. Практика сидения на двух стульях, она очень давно зародилась.
И всё равно, Авиньон был большой проблемой. Хотя бы по причине невозможности раздавить тамошнего Папу, а заодно тех, кто ему покровительствует. Не из-за долбанного гуманизма, коим ни я, ни иные Борджиа сроду не страдали. По иным причинам, веским и обоснованным. Зато пакостить, не вступая в полноценную войну – это со всем нашим удовольствием. Но то, что верно в одном направлении, работает и в обратном. Оттого и вполне обоснованные подозрения, что «авиньонцы» могли использовать Ливорно, эту обитель окончательно сбрендивших фанатиков, как своеобразный полигон для испытания психологического оружия, тестовой прогонки создания христианизированного подобия янычар.
Теории, однако. Но скоро их удастся либо подтвердить, либо окончательно опровергнуть. Аккурат после того, как мы окажемся внутри городских стен, а в опытные руки мастеров-дознавателей попадутся те, кто считается тут наиболее важными персонами. Побег? Даже не смешно, Ливорно мы обложили крепко, ни одна крыса – простая или тем более в рясе – не прошмыгнёт. Единственное, чего реально стоит опасаться – массового самоубийства всех тех, кто может представлять для нас ценность. Или частичного самоубийства с предварительным устранением иных, менее фанатичных. Кто знает, может случиться и такое. Удивляться я точно не стану! Привык-с, как ни крути.
Пока мы продолжали разговор, перемывая кости то авиньонскому Папе, то королю Франции со всеми приближёнными, то рассуждая о делах внутри трещащей по швам даже в послевоенное время Османской империи… Обстрел Ливорно продолжался. Периодически в шатёр входили офицеры, докладывающие о состоянии дел. Иногда мы сами покидали шатёр, оказываясь на свежем воздухе, имея возможность лично понаблюдать за обстрелом и его результатами при помощи подзорных труб. В корзину реющих в высоте двух воздушных шаров, понятное дело, никто залезть и не намеревался. Ну оно нафиг! Зато наблюдатели, там расположившиеся, также вооружённые оптикой, по мере возможности докладывали и о том, что наблюдали внутри городских стен. А наблюдали они если и не панику, то ситуацию разворошенного муравейника.
Точно, муравейник. Фанатики фанатиками, но даже под их толстые лобные кости потихоньку проникали мысли, что молитвы и прочая хренотень ни разу не достойный ответ осадным орудиям, способным, в зависимости от подвида, долбить ядрами в стену или ворота, либо перебрасывать взрывающиеся бомбы аккурат в нужные места. Нужные в нашем случае – это главные рассадники собственно мракобесов, то бишь городская площадь со множеством костров и прочих помостов с виселицами, а также коренные обители сектантов. Те самые, храмами именуемые, но даже по местным христианским меркам испаскуженные по самое «не могу». А вот по жилым кварталам и иным местам демонстративно не стреляли. Только выбранный участок с воротами и рядом, а ещё символы их упёртого и садистического фанатизма.
Висящие в воздухе шары и подвешенные к ним корзины с наблюдателями-корректировщиками перестали быть такой уж сильной новинкой… в Италии. Зато вот в «авиньонской сфере влияния» все, относящееся к прогрессу или уже было объявлено колдовством или вот-вот могло перейти в эту самую категорию. Ладно, преувеличиваю. Не «вот-вот», но что доминиканцы, что прочие им сочувствующие, то есть наиболее мракобесная и косная часть как церковников, так и их паствы, искренне хотели замкнуться в своём «тёплом и уютном мирке». Правда, теплота в нём большей частью обеспечивалась кострами со сжигаемыми на оных грешниками, а под уютом подразумевались вши, серые рубища, болезни без соответствующего лечения и прочие подобные прелести сомнительного рода. Однако каждому своё. Уверен, внутри городских стен мы в изобилии обнаружим примеры подобного «рая на земле».
Ай, что там насчёт внутри стен! Вне оных тоже было на что посмотреть. Ключевое слово... слова – нищета, серость, страх. Те, кто не желал бежать с насиженных мест, надеялся пересидеть, приспособиться – они всего за два с небольшим года превратились в натуральную забитую скотину, обломки людей, изъеденных изнутри, сломанных, потерявших немалую часть души. Если и не рабы, то нечто близкое. Причём рабы из смирившихся со своей участью и надеющиеся лишь на то, что хозяин будет не очень суров, будет бить не палкой, а плетью, не четыре, а всего лишь два раза в неделю. Мерзко и вместе с тем страшно! Особенно страшно, когда слышались постоянные молитвы, возносящие хвалу богу. Тому самому, представителями которого были выкормыши Савонаролы, превратившие богатый недавно край в выгребную яму, смердящую покорностью и смирением.

***
Ворота раздолбали к закату, а ещё час спустя, когда уже планировали окончить стрельбу и обождать до утра, осел и участок стены, к воротам примыкающий. Современные по здешним понятиям орудия, высокий темп огня, точность выстрелов и правильный выбор уязвимых мест – всё это конвертировалось в радующий меня результат. А раз так, то было бы неразумным не воспользоваться имеющимся у итальянской армии преимуществом – умением вести ночной бой. Не городской – он повлёк бы за собой ненужные жертвы с обеих сторон – а всего лишь за контроль над стеной и особенно ключевыми башнями. И пусть потом «савонаролыши» цепляются за крепкие места внутри города – они всё едино будут обречены. Выковыривать врагов из мест их повышенной концентрации мои парни уже научились. Особенно при свете дня, да при обеспеченном тыле. Но пока следовало разобраться со стеной. Им разобраться, в то время как мне стоило поспать. Одному, без компании всяких разных походных девиц. Я ж не Пьеро Медичи, который явно решил устроить очередную оргию, воспользовавшись в качестве предлога тем, что и известия хорошие, и попутно, не слезая с очередной шлюшки, можно худо-бедно отслеживать ситуацию на стенах. Верю… хотя не очень. Ай, пуская развлекается, мне от этого ни холодно, ни жарко!
Вот он и развлекался, в то время как наши войска, держа под постоянным обстрелом область ворот, сперва выбивали дотуда фанатиков – числом немалым, но качеством убогим – а затем гнали этих жертв промытия мозга по стенам и со стен. Хорошо ещё, что доминиканцам не хватило безумия отправить на стены женщин. Видать даже до их искажённых разумов доходило, что фурии с «христосом головного мозга» в терминальной фазе ни разу не полезны там, где нужно хоть минимальное умение сражаться. Женщина же, по их упёртому и непоколебимому представлению, должна быть «босая, беременная и на кухне». Ах да, ещё и в предельно несексапильной одежде и как можно чаще ходящая в церковь, дабы там разбивать лоб о пол в поклонах, а также ставить новые и новые свечки, покупаемые на последние гроши. Тьфу на них тридцать три и ещё один раз!
Ещё до рассвета стены контролировались нами целиком и полностью. Солдаты ждали лишь утра, чтобы, повинуясь полученным ранее приказам, начать полную зачистку города от последователей Савонаролы – сдох, уродец, а хлопот немногим меньше, чем от живого – вместе с тем не причиняя вреда женщинам и детям. Хотя детки обещали доставить много-много ни разу не маленьких проблем. Они ведь не просто отроки, но ещё и «божьи дети». То самое творение лично фра Джироламо Савонаролы, для выращивания коего покойничек приложил много собственного времени и сил, лично промывая мозг до полного спрямления извилин особо перспективным образчикам. Жуткое зрелище, насколько я мог судить как по докладам информаторов, так и по собственному пониманию сего явления. Янычаров то лично повидал, а уж о психообработке в силу прошлой профессии и широкого кругозора имел хорошее представление. XXI век с его всемирной паутиной давал множество возможностей узнать о самых неприглядных сторонах бытия, равно как и о механизмах функционирования оных.
Просыпаться было приятно. Хорошая, тёплая погода, отсутствие всякой кусачей гадости внутри шатра, обеспеченное тлеющими благовонными палочками. Это, конечно, не привычная химия, но тоже неплохо так действовала. Одеться, привести себя в порядок – перекусить по быстрому, побриться и сполоснуться водой из бочонка – также много времени не заняло. Спешка? Ситуация тому ни разу не способствовала – с первыми лучами солнца укрепившиеся на стенах солдаты рванули в город, имея чёткий план действий с заранее распределёнными векторами атаки и секторами, которые следовало брать под контроль. Сначала одни, затем другие, потом третьи.
А ещё были доклады о тех, кто пытался выбраться из города, использовав подземные ходы. Почти все нам были известны – слава уродам, которые достали многих жителей Ливорно до такой степени, что устроить фанатичным монахам пакость желали многие – но нашлась и парочка доселе неведомых. Как обнаружили? Так если озаботиться достаточным числом конных и не только патрулей, дело нехитрое. Конечно, при должном профессионализме исполнителей и их же энтузиазме. Первый присутствовал по причине качественной подготовки солдат. Второй обеспечивался щедрыми премиями за поимку беглецов. Вот и тащили немалое количество носителей крестов и ряс, скованных по ругам и порой ногам. Следовало отметить, что инстинкт самосохранения у «савонаролышей» верхнего уровня работал, а потому бежали они, переодевшись в ремесленников, купцов… но не крестьян, ибо измождённостью трудом там в большинстве случаев и не пахло.
Поймали, понятное дело. Почти всех живыми. Почти – потому как несколько особо ушлых и наверняка знающих, что ничего хорошего их не ждёт, успели отравиться. Фанатизм плюс понимание равно самовыпил из реальности. Да и бес с ними, откровенно то говоря. Сомнительно, что кто-либо из откинувших копыта знал совсем серьёзные тайны. На интересующие же нас вопросы вполне могли дать ответы и функционеры среднего звена. Их наловили с избытком, даже при низком КПД гарантированы целые тома показаний.
- А в городе остались самые фанатичные, которых и допрашивать бесполезно, - вздохнула тогда Бьянка, понимающая, что сейчас творится там, по ту сторону стен. – Мне совсем не хочется туда, Чезаре.
- И мне не хочется. Только вот в чём проблема – я себе такого позволить не могу. А вот тебе от души советую подождать тут. И не потому, что ты девушка. Просто… Ты моя подруга, а я не хочу, чтобы близкие мне люди видели мерзости бытия чаще необходимого. Вы и так всего навидались.
- Куда ты, Чезаре, туда и я. Я пообещала это самой себе. И остаюсь верной обещанию.
Уверенность в голосе. В глазах отсутствие даже тени сомнений. Бьянка как она есть, за прошедшие годы я уже успел привыкнуть к особенностям её мышления и восприятия мира вокруг. Знал, что несмотря на все мои попытки её отговорить, пойдёт следом хоть в центр сражения, хоть в эпицентр мразотности бытия, что и был устроен внутри Ливорно. Остановить её можно было лишь прямым приказом, но… друзьям не приказывают, за исключением очень немногих случаев. Тех самых, когда хотят защитить их от действительно неотвратимой и чрезвычайно опасной угрозы. Не тот сейчас случай, а потому… приказ лучше приберечь.
Зато Пьеро Медичи явно не задумывался о том, что он может увидеть в Ливорно. Не удивлюсь, если герцог Флорентийский всерьёз думал, что более двух лет пребывающая под игом религиозных фанатиков Ливорнская республика, она же «Царство Божье» есть нечто неприятное, но не за гранью добра и зла, разума и… Нет, вот как раз в пределах особо жуткого безумия оно и было. Думаю, Босх бы оценил подобное, но… Упс! Босх. Если мне не изменяет память, он должен жить примерно в это время. А с моей склонностью подтягивать к себе всё ценное и всех полезных, мимо подобного нельзя было пройти. Следовательно, делаем себе в памяти зарубку относительно того, что надо бы Босха того, задействовать на пользу и просто за ради чистого эстетизма. Как ни крути, но основоположник сюрреализма в хозяйстве точно пригодится, особенно если не на чисто библейские темы мастера раскрутить. Гений в плане техники уже есть, Леонардо да Винчи именуемый, вот и этот будет более чем уместен. У каждого имеются мечты, желания, которые далеко не всегда можно исполнить самому, без поддержки весомых персон мира сего. Как у того же да Винчи с его связью с бывшей герцогиней Миланской. Ничего, даже это оказалось решаемо, а уж мечты отдельно взятого художника-сюрреалиста, они вряд ли окажутся чем-то совсем уж неподъёмным. Интуиция, знаете ли, подсказывать изволит-с.
Ладно, ну её покамест куда подальше. В этом направлении, поскольку она же буквально вопиёт – а логика радостно подпевает – что в месте, куда мы сейчас направляемся, царит такой вариант «трэша, угара и содомии», что маньяки XXI века обзавидуются и возрыдают от чернейшей зависти.
Теперь было можно. Что можно? Посетить Ливорно, само собой разумеется.Пусть внутри города и не было совсем уж спокойно, но основное сопротивление было подавлено, а храмы, в которые, как сельди в бочки, набились оставшиеся «савонаролыши», солдаты успели намертво заблокировать. Могли бы и штурмовать, но останавливало до поры то, что эти засранцы там не одни окопались, а затащив вместе с собой немалое количество женщин и детей. Фанатики-авраамиты, они такое «любят, умеют, практикуют». Закроются, а потом, накрутив себя в должной степени, травятся либо самосжигаются. Примеров масса, разве что масштаб с прошествием времени стал спадать, к концу тысячелетия став довольно скромным и явно маргинальным, помимо, конечно, совсем уж диких регионов. Но тут то не конец тысячелетия, а самая что ни на есть середина.
Цок-цок, цок-цок… Копыта коней цокали по мощёной булыжником улице, ведущей от выбитых к долбеням ворот к центру Ливорно. Ну а мы имели возможность увидеть то, о чём раньше слышали исключительно с чужих слов. И если здания города за пару лет остались практически неизменными, то вот люди, этот самый город населяющие… На страх от вторжения врагов обычно можно списать многое, но имеются и исключения. Такие, как здесь и сейчас.
- Что это за ужас? – выдохнул едущий рядом Перо Медичи, с бесконечным изумлением и отвращением обозревающий открывающиеся перед ним виды. – Такое даже среди бедняков Флоренции не найти. А я был в Ливорно. Вот по этой самой улице гулял лет пять назад. Как?
- Савонарола.
- Я слышал его проповеди. Но такое! Думал, что даже он до такого не дойдёт. Эти дети…
- Нас встречают «божьи дети», - усмехнулся Макиавелли, в очередной раз делясь с миром бесконечными запасами цинизма. - Сам Бог встречать нас постыдился.
«Божьи дети». Сейчас мы видели лишь нескольких, да к тому же тех, чьи руки были связаны во избежание естественного для этих юных зомби поведения. Были бы свободны – кидались бы камнями, палками… грязью на худой конец. Сейчас же могли лишь попеременно молиться и проклинать нас. Громко, понятное дело, но совершенно примитивно и невпопад, всего лишь бездумно повторяя услышанное от своих духовных отцов. Возраст… От лет этак семи до тринадцати. Вид? Чрезвычайно запущенный, и это ещё очень мягко сказано. Серая одежда из не то холстины, не то дерюги. Разящий за версту запах давным-давно не мытого тела, грязь на лицах, однотипно остриженные волосы. Большие деревянные кресты на груди, висящие на верёвочках, наверняка «благословлённые» местными монахами-изуверами.
- Эй, Бруно! А сними-ка с парочки из них одежду, - крикнула одному из солдат сопровождения Бьянка. – Кажется, там тоже есть на что посмотреть.
Для военного человека исполнить приказ командира, тем паче настолько вышестоящего, дело естественное, аки дыхание. Нам даже останавливаться надолго не пришлось. С парочки образчиков их рубища были сдёрнуты настолько быстро, что те и пискнуть толком не успели. А под ними… Мда. права была моя подруга, там тоже было на что посмотреть. Я то удивляться не собирался, флорентийский змий Николо тоже, а вот герцог Медичи не удержался, изрыгнув в пространство даже не ругательство, а откровенное богохульство. Правда приправленное исключительно ненавистью ко всяким разным ересиархам из Авиньона и не только.
Спины детей, они были покрыты как уже зажившими шрамами, так и настоящими ранами, не столь давно нанесёнными. Плётка или кнут, тут точно не скажу, но избивали их на постоянной основе. И явно не только в рамках первоначальной дрессуры. Спрашивать этих натасканных на «ересь» зверёнышей было бесполезно, а вот поманить пальцем человека лет сорока с чем-то, смирно стоящего невдалеке и явно безопасного, раз охрана не всполошилась, я не преминул. Когда же он приблизился, спросил, причём не столько для себя, сколько для Пьеро и его советника:
- Почему у этих «божьих детей», столь старательно взращиваемых доминиканцами, на спинах живого места не осталось?
- Тело есть сосуд греха, а истязания плоти просветляют разум, - тяжко вздохнув, ответил тот. - Причиняя же боль телесную с юных лет, дух возвысится с меньшими дружностями, и чистота помыслов не станет омрачена греховными желаниями.
- А что с не желающими так просветляться?
- Ставши «дитём божьим», обратно не возвращаются, синьор, - перекрестившись и пробормотав короткую молитву, ответил горожанин. – Тех, кто ещё не на кладбище, поищите в церковных и монастырских подвалах. Там исправляют строптивых.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.