Библиотека java книг - на главную
Авторов: 51849
Книг: 127385
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Если родится сын»

    
размер шрифта:AAA

Если родится сын

Если родится сын : Повесть

Счастлив тот, кто испытал отчаяние и пережил его.
Н. Кочин

Глава 1

Полина вошла в лифт и нажала на цифру пять. Семнадцать секунд — и она на нужном ей этаже. На ней был белый халат, — и все же, когда она вышла из кабины, из предосторожности осмотрелась по сторонам — никого из обслуживающего персонала не увидела, и только после этого поспешила к пятьсот пятому номеру. Уверенно, условным сигналом постучала: раз, потом два раза подряд, а после небольшой паузы еще удар.
Дверь открылась почти мгновенно. Андрей не спал и собирался сесть за стол, чтобы написать на открытке поздравление сестре с днем рождения, а потом, устроившись поудобнее в кресле, почитать. Когда Полина, ловко уклонившись от объятий, проскользнула мимо него в прихожую, он все же не растерялся и поймал ее за руку, повернул лицом к себе и начал целовать, гладить ее спину, бедра, нетерпеливо забираясь руками под юбку, с каждым мгновением чувствуя, что все сильнее возбуждается.
Полина обняла его за шею и охотно принимала ласки, касаясь то одной, то другой щекой его лица и чувствуя, что Андрей чисто выбрит, от него приятно пахнет лесом. «Опять принимал ванну с хвойным экстрактом, — подумала она и улыбнулась, — теперь знает, что мне это нравится».
Не прекращая целовать Полину, Андрей крепко взял ее за бедра и прижал к креслу.
— Погоди! — она освободилась от его объятий, поглядела в сторону выхода и ворчливо заметила: — Опять дверь не заперта. Вечно ты забываешь! — Сама шагнула к ней и на два оборота повернула ключ, оставив его в замке.
— Интуиция подсказала, что ты вот-вот придешь. Поэтому не запирал дверь, лежал и ждал. Мы же договорились, что она будет открыта. И чего ты сигналить принялась? — недоумевал Андрей, неловко помогая ей раздеваться.
— Не мешай, я сама быстрее. Займись светом, — сказала Полина.
Андрей нехотя отошел от нее, выключив большой свет, оставил включенной лишь настольную лампу, которая стояла у изголовья кровати, на тумбочке, про себя подумал: хорошо, что побрился, принял ванну, съел пару бутербродов с икрой, выпил стакан кофе с молоком. Надо бы предложить и Полине, но, взглянув, как она азартно раздевается, решил, что съест бутерброды и выпьет кофе она потом. Открыв верхний ящик тумбочки, он достал оттуда бумажный четырехугольник, приготовился разорвать его, но на всякий случай спросил:
— С ним или свободно?
— Ты не выпивал в эти дни?
— Нет.
— Тогда без него.
Ультиматум Полины в том и заключался: хочешь иметь сына — будь трезвым, с трезвым есть преимущество — можно заниматься любовью свободно, а если после возлияний, да в солидных дозах, — то и близость допускалась только с предохранением.
Отодвинув одеяло к стене, Полина легла первой, сомкнула ресницы и закрыла руками пушистый треугольник, ощущая всем телом неприятную дрожь, от которой кожа покрылась пупырышками, и ей хотелось, чтоб все быстрее началось, и она могла расслабиться.
Андрей раздвинул Полине ноги, потом уперся руками в матрас и неторопливо, стараясь не раздавить, начал опускаться на манящее тело женщины, и тут Полина, все еще не убравшая свои руки с треугольника, вдруг почувствовала в ладонях мужскую твердь, трепетно потрогала ее и с вожделением направила в глубину себя.
Вскоре, опустошенные, они лежали и без прежней страсти лениво целовались, осторожно — из-за обилия пота — прижимаясь друг к другу.
— Пойдем в душ? — предложила Полина. — А то прижаться нельзя — сразу прилипаешь.
— С удовольствием, — согласился Андрей и добавил: — А потом поедим. Ты, наверное, голодна.
Настроив приемлемо горячую воду, быстро смыли с себя пот, довольные, стояли под душем, обнимались и без стеснения гладили сокровенные места друг другу, и смеялись, словно дети, весело и непринужденно.
Облившись холодной водой, от которой Полина спряталась за занавеской, Андрей первым вышел из ванной, предложив на ходу:
— Пойду, самовар подогрею. И поесть приготовлю.
Он энергично обтерся полотенцем, потом накинул на плечи махровый халат, подарок своего друга Травкина, включил самовар и радостно принялся сервировать стол.
Когда вошла Полина, все было готово: садись, пей и ешь на здоровье.
— Шампанское или коньяк? — открывая холодильник, предложил Андрей.
— Ни то и ни другое! Чай и остальное, что на столе. А пить с друзьями потом будешь. — Полина устроилась рядом с Андреем.
Позавтракали с большим аппетитом. Немного поговорили о планах на воскресный день, потом, разнеженные от еды и утоленной страсти, снова улеглись отдыхать.
С любовью глядя в глаза друг другу, неторопливо целовались и занимались этим до тех пор, пока вновь не почувствовали горячее желание…
После очередного душа съели по бутерброду с бужениной, выпили по стакану чая с тортом и нагими легли спать.
Полина любила ночевать у Андрея, особенно по воскресеньям. Уже засыпая, она пожалела о том, что на ее жизнь мало таких воскресений отпущено. Сейчас главное, чтоб в оставшиеся до конца его отпуска дни он реже встречался со своими земляками. Ох уж это его землячество! После каждой встречи или проводов земляка Андрей не сразу приходил в себя. Похмелье у него всегда было болезненным. Дай бог, чтоб ничего этого не случилось на наступающей неделе. С этой мыслью Полина уснула первой.
Обняв ее сзади, Андрей держал в руке упругую грудь и, перекинув свою ногу через ногу Полины, какое-то время блаженствовал, радовался, что в его объятиях находится тело молодой и красивой женщины. Счастливый по самые уши, он думал, как лучше провести остаток воскресного дня. «Когда проснемся, схожу куплю три билета на концерт столичных артистов эстрады, который состоится после ужина прямо здесь, в санатории», — решил он.
С удовольствием вдыхая запах молодого, здорового тела женщины, Андрей посчитал, сколько дней ему еще предстоит прожить в этом санатории, остался доволен и, успокоенный этим обстоятельством, незаметно уснул.

— Андрей Васильевич, перестаньте храпеть. Иначе стекла повылетают, — тормошила его Полина.
Испуганно открыв глаза, Андрей засмущался: лежит на спине и, конечно, храпит. Ну это еще куда ни шло. А вот простыня натянута, как палатка, — вроде стыдно. А почему? Это же прекрасно! И Андрей, повернувшись к Полине, провел рукой по ее промежности, ощутив пальцем обилие влаги, положил Полину на живот и вошел в нее сзади…
Потом, приняв еще раз душ, они плотно поели и стали собираться, чтобы погулять по городу.
— Пока ты моешь посуду и гладишь, — сказал Андрей, — я быстренько спущусь вниз и куплю билеты.
Надев голубую рубашку и светлый костюм, он обул белые выходные туфли и, мельком осмотрев себя в зеркале, вышел, довольный собой.
Когда он вернулся, Полина тоже была готова. Они не спеша отправились в город. Порядочно побродив по известным только им маршрутам и наговорившись вдоволь, почувствовали, что устали.
— Надо занести билет подруге, — предложил Андрей, в душе надеясь по дороге прихватить где-нибудь бутылку шампанского или коньяка и посидеть у нее. Вслух произнес другое: — А то волнуется, наверное. Скажет, совсем пропали.
Решив про себя, что ей гораздо интереснее оставаться вдвоем с Андреем, чем идти в гости к подруге, с которой впереди предстоит встреч немало, Полина отказалась от предложения Андрея и успокоила его:
— Заходить никуда не будем. Мы с ней договорились, что она придет в санаторий к началу концерта. Я ее встречу. Но у меня появилось другое предложение. Ты возвращайся. И жди нас. А я зайду домой. Как-никак меня почти два дня не было. Не сомневаюсь: родители волнуются. Надо показаться и успокоить их.
Андрею предложение Полины показалось разумным, он охотно согласился, подумав, что сейчас он придет к себе, отдохнет немного, поужинает и снова свежий, отдохнувший будет к вечеру встречать их.
Так все и получилось.
…Веселые, довольные, делясь своими впечатлениями о концерте, расстались у дома Полины. Она была в восторге от этого воскресенья и ощущала себя так, будто летает: вся так и светилась от радости. Такое воскресенье! Оно показалось ей сказкой, и Полине очень бы хотелось жить так всегда!
Хотя умом она понимала, что хорошее длиться долго не может. У других длится. А у нее — нет. Она не без оснований опасалась того, что Андрей снова может напиться и лишить ее простого человеческого счастья: с пьяным, даже с ним, заниматься любовью ей было все же неприятно.
Пройдет несколько дней, и Полина вспомнит это воскресенье снова, оно запомнится ей на всю жизнь — у нее пропали месячные.
Волнуясь, она хотела поделиться своей новостью с Андреем, но, подумав, решила, что сначала ей надо самой убедиться в этом окончательно, да и у него время было занято другим: состоялись очередные проводы кого-то из земляков, и он не только напился порядочно, но и вдобавок чем-то отравился. Поднялась температура, и несколько дней он никуда из номера не выходил.
Узнав об этом, Полина решила навестить его, но не одна, а с Ольгой, своей лучшей подругой, красивой, полногрудой женщиной.
Андрей, увидев их, обрадовался, включил все лампочки, засуетился и быстро, хотя и по-мужски неумело, накрыл стол, выставив на него овощи и фрукты, ветчину, консервы, другую закуску, хранившуюся у него в холодильнике…
— Нам стало известно, — шутливо начала Полина, — что наступило улучшение. Вы серьезно пошли на поправку? — Она ласково улыбнулась, затем долго и внимательно вглядывалась в его лицо, словно, увидев впервые, изучала его.
— Информация у вас точная. Действительно, температура у меня спала. Но есть разрешают только это, — Андрей улыбнулся и глазами показал на оставшиеся три сухарика, маленькие, изогнутые, а потом с завистью посмотрел на колбасу и сыр, которые наполняли комнату аппетитным запахом копченостей, и горестно вздохнул. «Как бы я поел сейчас! Ведь на сухариках уже третий день. Однако придется, видимо, пока только ими довольствоваться!»
То, что, угощая, Андрей сам не ел, вероятно, как-то сковывало женщин, ставило их в неудобное положение. И хотя закуски на столе было немало, они ели робко и явно чувствовали себя стесненно, то и дело посматривая друг на друга, словно ища поддержки, смелости, придавшей бы им необходимую легкость и раскрепощенность, которых у них не было, и поэтому они чем-то напоминали красивых кукол.
Подруга долго засиживаться не стала и вскоре, сославшись на убедительный предлог — мол, надо в лабораторию за анализами, — ушла. Зато Полина пробыла у него подольше. Она пожалела, приласкала его и, целуя в щеку, спросила, что сейчас у него болит. А когда Андрей показал рукой на печень, с упреком попеняла ему:
— Вот видишь, пить тебе не следует, а ты нас коньяком угощаешь. И не можешь устоять перед землячеством. Принимаешь такие солидные дозы! Пора прекратить. Возьми себя в руки. Долечивайся быстрее. Я буду ждать следующего воскресенья. Как хорошо в тот раз было! И расскажу тебе интересную новость.
— Какую? Про что? Может, сейчас скажешь? — Андрей умоляюще посмотрел на нее.
— При следующей встрече со здоровым. Как в то воскресенье, — сказала Полина и, помахав рукой, вышла, на прощание посоветовав: — Не пей. Иначе новость не узнаешь. Она очень интересная. Думаю, тебе понравится. Главное — не пей!
«Не пей!» — Андрей мысленно повторил последние слова Полины и скептически усмехнулся. Легко сказать: «Не пей!» Иногда и рад бы не пить, да не получается. Взять последнюю встречу земляков. Хорошая была компания. После третьей не стал пить, — и со мной разговаривать перестали. А люди интересные, к тому же нужные. Да и перед приездом в санаторий столько пришлось выпить — не дай бог каждому. И все с горя, что так дружно зарубили докторскую. Особенно огорчил отзыв главного оппонента, известного теоретика, автора не одного десятка монументальных работ, мнением которого все дорожили. И вот этот большой человек в отзыве написал: «…Проблема, которую поднимает автор, актуальна. И на этом ее ценность, можно сказать, заканчивается. Проблема не получила своей разработки, она лишь обозначена. Зная способности автора, смею надеяться, что он по-настоящему возьмется за работу и доведет ее до блестящего научного завершения». Примерно в том же духе были и другие отзывы, но более ядовитые, с подтекстом, намекающим чуть ли не на бездарность. А сколько времени и сил отдано работе? «И с этой бандой символов и знаков, я, как биндюжник, выходил на драку». Теперь драка закончилась. Закончилась плачевно. Разве тут не запьешь? И в санаторий уехал, чтоб не пить, чтоб отдохнуть от питья, подлечить начавшую пошаливать печень. И организм ослаб от водки. И заболел от отравления чем-то, а вернее, как говорил лечащий врач, от реакции воды из источника на фрукты. Он ел их много. А они в больших количествах, оказывается, не совместимы с минеральной водой. Но отравление отравлением, а все же болезнь, упадок сил — это последствия злоупотребления! Однако мы можем не пить. И не будем! Этого стоит не столько обещанная новость, сколько сама Полина. Ради нее не только пить бросишь…
После ухода Полины Андрей несколько раз принимался пить чай, доел сухарики и все, что ему принесли из столовой. И ближе к вечеру, перед ужином, с удовлетворением почувствовал, что выздоровел окончательно. Жар, видимо, прошел. И весь он стал как лед холодный и безжизненный. И ужасно хотелось есть. Андрей поставил градусник и через десять минут получил подтверждение: светлый столбик ртути красное деление не пересек. Это очень хорошо, теперь надо только успокоиться и отдохнуть как следует. И, конечно, поесть более калорийной пищи, а не санаторных выжимок, предлагаемых по первой диете.
На другой день, махнув рукой на все процедуры. Андрей с утра сходил на рынок, в кулинарию и магазины, где накупил всего, что только вздумалось, а перед тем как пойти обедать, поел понемногу чего хотелось. «Мы еще себя покажем!» — хорохорился он. И весь следующий день ел за двоих: ему не терпелось быстрее стать сильным, вновь чувствовать себя настоящим, матерым мужиком, как это было в прошлое воскресенье.
После той удивительной близости с Полиной воображение Андрея то и дело рисовало ее полуоткрытый рот и терпкие, слегка припухшие губы, ее горячее, гибкое тело, и ему хотелось быстрее ощутить все снова. Однако обстоятельства были не в их пользу: у Полины возникли какие-то проблемы — встретиться не удалось.
Андрей хорошо отоспался, набрался сил и, воспрянув духом, два дня работал, не поднимая головы от стола, и радовался, что никто ему не мешал. И только на третий день, после кино, которое по плану показывали отдыхающим, к нему, и опять не одна, а с подругой пришла Полина. Поначалу он был даже несколько недоволен неожиданным их вторжением — оторвали от дела. Но потом, поглядев на присевшую рядом с ним Полину, на ее нежную шею с родинкой, нечаянно прикоснувшись к ее округло полной коленке, когда поднимал выроненный им ключ с пола, успокоился, а немного погодя даже обрадовался их появлению и подумал, что было бы совсем неплохо, если бы подруга не задержалась долго. Вскоре она и в самом деле, выпив чашку кофе, ушла, но едва успела закрыться за ней дверь, как засобиралась и Полина.
— А кто мне новость обещал рассказать? — удивленный ее сборами, спросил Андрей.
— Ее придется еще немного подождать. Дня три-четыре. Может, побольше.
— Новость я согласен подождать сколько потребуется. Но этого, — Андрей показал на кровать, — ждать не могу. — И с этими словами он обнял Полину и повалил ее на кровать головой между подушек.
Она отдалась ему охотно и страстно, а потом, сходив в ванную, быстро привела себя в порядок и снова заторопилась уходить.
— Останься, Полиночка! Ну прошу тебя! — Андрей прижал ее руки к своей груди. — Чувствуешь, как бьется сердце? Словно у молодого. Тебе-то, милая, куда торопиться? Что за неотложные дела?
Андрей обнял ее, поцеловал в щеку, потом в губы, но она не поддавалась на его уговоры и, вся точно от испуга съежившись и подобравшись, отстранив его от себя, пояснила:
— Я бы с удовольствием осталась, но сегодня не могу. Дежурный врач — такая добропорядочность, словно мы не взрослые люди, а дети, которых ему поручили опекать. У него правило: всегда собирать нас после обхода, чтобы подвести итоги, обсудить обстановку. Любит это — страх как! А потом чай пьем. Все вместе. Под его началом. Он строгий у нас. И даже требует, чтобы докладывали ему, кто и куда уходит.
— Молодец он у вас, — согласился Андрей. — Таких, как ты, и в самом деле опасно без присмотра оставлять. Я с ним согласен. Ну раз нельзя, так нельзя. А завтра придешь?
— Не обещаю. Мне готовиться к зачету надо. И в библиотеку ехать. У меня, по правде сказать, столько дел, что голова кругом идет.
— Когда же?
— Не знаю.
— Почему? — Андрей пристально посмотрел ей в глаза и обиженно принялся убирать со стола тарелки с закуской, без прежней осторожности сильно хлопая дверцей холодильника.
Полина молча сделала несколько шагов к двери, обходя стоящее посередине комнаты кресло с брошенным на его спинку полотенцем.
У Андрея екнуло сердце, отчего-то стало страшно грустно и сиротливо. Желая задержать Полину еще хоть на несколько минут, он рванулся за нею следом, зацепил ногой столик, отчего загромыхали, падая и разбиваясь, тарелки, стаканы. Словно оправдывая свою неуклюжесть, Андрей сказал:
— Посуда бьется, говорят, к счастью, — и, взяв Полину за руку, не теряя надежды и не упуская последней возможности, спросил: — Может, останешься?
— Нет. Я же сказала, оставаться мне нельзя сегодня. Неужели вам не понятно? Извините, больше не могу. И так, наверное, уже ищут. — Когда сердилась, она всегда в разговоре переходила на «вы».
Пощелкивая каблучками по паркету, Полина решительно подошла к двери, повернула ручку и не оглядываясь вышла.
Андрей был так расстроен, что потерял интерес ко всему. Заниматься уже ничем не хотелось. С горя он выпил рюмку коньяка, закусил дольками мандарина и вышел в лоджию, чтобы закурить. Вообще-то он не курил, но для гостей всегда держал в запасе пачку хороших сигарет, спрятав ее за чемодан наверху антресолей, чтобы не попадалась лишний раз на глаза, — иногда его тянуло-таки покурить. Теперь, воспользовавшись этой заначкой, он с удовольствием закурил и после первых же затяжек почувствовал, как тупая и терпко-шершавая боль, расплываясь и оседая, ударила сначала в колени, потом вообще в ноги, как зашумело в голове, и его качнуло. Боясь упасть, Андрей плюхнулся в качалку и сидел до тех пор, пока ощущение слабости не прошло.
Однако никаких желаний не было. Странно! А что же делать теперь? Не сидеть же истуканом в этой качалке, хотя и хорошо в ней сидеть. И Андрей подумал, что надо бы чем-то заняться, за делом все проходит быстрее: даже переживания, хотя, конечно, и не сразу. Но в таком состоянии работать вряд ли получится. Между тем есть люди, которые и навеселе пишут будь-будь. Может, почитать? Лучше ничего не придумаешь. Особенно после душа.
Пошатываясь — в ногах еще чувствовалась легкая слабость после курения, — Андрей вошел в комнату, убрал битую посуду, наполнил ванну, разделся и долго лежал в горячей воде, потом обливался холодной, затем снова горячей и чередовал так до тех пор, пока в голове не наступило мягкое и приятное просветление, а вскоре ему захотелось пить. Он вскипятил самовар, выпил чашки три крепко заваренного чаю и почувствовал, что весь вспотел, но зато ему стало гораздо лучше. Появилось желание почитать. Много раз в жизни, когда Андрею бывало трудно, он брал в руки книги и читал их днем и ночью, неделями запоем. И постепенно все его сознание оказывалось заполненным прочитанным, взволновавшим и взбудоражившим его так, что личные неурядицы и невзгоды куда-то отступали, и все плохое, что угнетало, что давило, проходило, словно и не было, и Андрею снова хотелось жить и творить. Но в этот раз чтение не пошло: журнальный текст был напечатан таким мелким шрифтом, что в глазах все сливалось, читать было невозможно, и это выводило Андрея из себя. Он записал автора и название романа, решив прочитать его, когда он выйдет отдельной книгой, и с досадой подумал о том, что в редакции из желания сделать благо авторам, стараясь побольше втиснуть их в один номер, забыли о тех, кому он предназначен, — о читателях. Попробуй прочитай роман, если буквы меньше маковки.
Андрей с досадой бросил журнал в кресло, включил коротковолновый приемник, стоявший рядом с телевизором на холодильнике, настроил его на волну «Маяка» и лег в постель думать о жизни, о себе и в первую очередь о том, как в дальнейшем сложатся их отношения с Полиной. Ему не давало покоя высказанное ею в прошлом году желание родить сына. И главное — родить от него, Андрея Лопатьева. И это желание воскресило в нем давнишнюю, казалось бы, навсегда похороненную Анной мечту.
Все началось с небольшой статьи, опубликованной в городской газете под заголовком «Семейная традиция», и с фото коллеги Андрея по работе, на котором он был запечатлен с сыном. Мальчик держал в руках макет линкора. Андрей запомнил следующее: «Сын продолжает традицию деда и отца, конструкторов завода «Красный вулкан» и НИИ. Линкор — первый корабль, сконструированный им и собственноручно построенный. За эту модель он признан победителем районной и призером городской выставок детского творчества». Прочитав эту небольшую заметку. Андрей с новой силой захотел, чтобы у них с Анной появился сын. Он и с этим коллегой по работе подружился потому, что в душе тайно завидовал ему. Вот, думал он, свалилось человеку счастье — иметь такого сына, продолжателя не только профессии, но и рода. Вскоре после публикации в газете фотография одаренного мальчика стала красоваться на стене в институте, под написанной большими буквами шапкой: «Дети — наше будущее». Фотография как магнит притягивала Андрея, он всегда задерживался возле нее хоть на минуту, чтобы еще раз посмотреть и прочитать эти не надоедавшие ему слова. Мальчик и в самом деле рос незаурядным, старательным и незазнаистым. Все домашние гордились им, но больше всех, конечно, радовался дед. И всегда, когда Андрей приходил к ним, он охотно, без упрашивания знакомил его с новинками, изготовленными внуком. Потом вел в мастерскую, чтобы показать, над чем внук сейчас работает, и по дороге, не скрывая радости за смышленого мальчишку, добродушно приговаривал: «Для него нам ничего не жалко. На здоровье! Пусть растет, пусть строит. Может, и из него большой человек выйдет. Новый Кулибин. Сколько таких выросло на волжской земле? Чем наш хуже?»
Оказавшись впервые в сарае, где была оборудована мастерская. Андрей, увидев верстаки, тиски — большие и маленькие, сверловочный и токарный станки, многие слесарные и плотницкие инструменты, поразился.
— У вас как в самом лучшем ПТУ! Чего только нет, — заметил он.
— Да, — согласился дед. — Я этому жизнь посвятил. И не жалею. Придет внучек сюда — и строй, режь, пили, строгай, вымеряй — словом, твори все, на что хватит фантазии. А что не получается — мы рядом. Тоже что-то умеем, знаем. Все-таки две машины практически из ничего собрали.
— Как из ничего? — продолжал удивляться Андрей.
— А вот так. Из отходов на свалке. Купили только кузова. Их на металлолом сдавали. А машины ты видел. Они теперь в гараже стоят. У каждого из нас своя.
Все у них, думал тогда Андрей, складывается удачно: живут в своем доме. На окраине города. Внизу Волга протекает. Оба не только хорошие конструкторы, но и хорошие слесари и вообще, видимо, на все руки мастера, раз машину, да не одну, собрать сумели. В любую минуту мальчику и подсказать и показать есть кому. Тут медведя выучить можно, не только человека. Судьба мальчика тоже была определена: «Он конструктором будет, — рассказывал как-то дед. — После института путь у него один: на известный всей стране судостроительный завод, в отдел главного конструктора по судам на подводных крыльях. Попасть в него, конечно, нелегко, но зато как престижно — ведь им руководит лауреат Ленинской премии». Родители гордились этим, а Андрей завидовал и безутешно сожалел, что у него нет не только талантливого, но вообще никакого сына. И, видимо, никогда уже не будет. У них с Анной росла красивая дочь — Светланка. И им тоже казалось, что в ней, особенно до пятого класса, вроде бы ярко проявлялись артистические задатки: прекрасно пела, играла на пианино, танцевала, декламировала, разыгрывала небольшие сценки и даже устраивала целые спектакли, взяв на себя заодно и роль режиссера. Бывало, на улице, во дворе или на агитплощадке Светланка организовывала свои театральные представления и собирала народу на них куда больше, чем приходило на плановые беседы по месту жительства. И Андрей с Анной радовались за нее, и гордились ею, и даже с затаенной надеждой на успех поговаривали, что, дескать, не исключено, может, Светланка в театральный пойдет?
Потом, когда дочь окончила музыкальную школу, все, казалось, складывалось именно так, как и мечталось. Однако после седьмого класса увлечение дочери театром неожиданно пропало. Раз и навсегда! Андрей с женой немало погоревали, но постепенно смирились: знать, не судьба. А сын, думал с болью в сердце Андрей, может, стал бы каким-то необыкновенным. На худой конец, пускай бы и обыкновенным, но зато продолжил бы фамилию Лопатьевых. А теперь кто ее продолжит? Дочь? Нет, это не то — выйдет замуж, и уже не Лопатьева. Мужья не любят уступать свои права на фамилию. Исстари так повелось.
Андрей всю свою семейную жизнь сожалел, что у него не было сына. И где бы ни встретил какого-либо мальца, всегда радовался этой встрече. Ему почему-то вспоминался случай, когда он жил уже здесь, в санатории.
Они с Полиной, весело болтая, шли парком, когда навстречу им на велосипеде по ухоженной дорожке лихо выкатил откуда-то сбоку, беспрерывно тренькая звонком, лет пяти мальчуган. Щечки его разрумянились, спортивная шапочка с затемненным козырьком из целлулоида сбилась набок, и весь он был важный, исполненный неподдельной занятости. «Вот бы мне такого!» — с радостной надеждой подумал Андрей и, не удержавшись, воскликнул:
— Какой славный! — и столько тепла вложил он в эти слова, что не заметить это было трудно.
Полина, узнав о том, что он всю жизнь мечтает о сыне, еще больше зауважала Андрея.
Однажды его мечта была близка даже к осуществлению: жена сказала ему о том, что у них будет второй ребенок. Как он тогда обрадовался!
— Если родишь мне сына, я буду самым счастливым человеком на свете. Самым гордым из Лопатьевых: ведь у брата тоже одни девчонки. И говорю тебе, дорогая моя Аннушка, я буду самым любящим мужем, — пообещал он искренне.
Андрей очень надеялся на то, что уж вторым-то обязательно будет сын, которого они в честь деда назовут Алешкой. Наконец-то мечта его осуществится. И тогда уж он вложит в сына все, чем обладает сам, все, что имеет, чтобы потомок вырос здоровым, умным и сильным. И вообще он во всем превзойдет отца. От сознания, что именно так все и будет, Андрей как на крыльях летал, в радостном ожидании высчитывая, когда новый человек из рода Лопатьевых звонким голосом заявит миру о своем появлении. Он не без труда раздобыл гороскоп и посмотрел, под какими созвездиями рождались сильные, выдающиеся личности, тайно надеясь, что и его сын попадет в их когорту. И когда он вместе с Анной подсчитал, то получалось, что их Алешка появится на свет в апреле, под созвездием Тельца. А какими чертами характера обладают эти люди по гороскопу, известно — просто дух захватывает! И тут их с женой пригласил на вечеринку, организованную по поводу возвращения из-за границы, Лев Травкин, бывший однокурсник Андрея, известный журналист области. У Травкина, как и в студенческие годы, было легко и как-то по-свойски просто: он умел создать непринужденную, располагающую к дружескому застолью обстановку. И Андрей быстро влился в круг его новых знакомых, охотно слушал, говорил сам, выпивал вместе со всеми, немало танцевал и чаще с другими, оберегая беременность жены. Особенно ему приятно было танцевать с большеглазой брюнеткой Тамарой. У нее, как и полагается известной гимнастке, была на загляденье приятная, изящная фигурка, а уж про пластику и говорить нечего! Уже глубоким вечером, когда все подустали и веселье близилось к своему завершению. Андрей и Тамара, закончив очередное танго и обменявшись на память телефонами без записи, под предлогом немного охладиться и покурить вышли на площадку, где Андрей безо всякой прелюдии начал целовать гимнастку. Выждав некоторое время после их исчезновения, Анна как бы случайно приоткрыла дверь — и тут же ее захлопнула, увидев, как муж страстно целует брюнетку.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.