Библиотека java книг - на главную
Авторов: 52165
Книг: 127838
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Кремлевские сказы»

    
размер шрифта:AAA

Александр Васильевич Коржаков
Кремлевские сказы

Сказка – ложь, да в ней намек,
добрым молодцам урок.
А. Пушкин

От автора

Читатели могут меня спросить: почему я обратился к этому жанру – сказу, то есть литературно-художественному повествованию, которое характеризуется фольклорными мотивами и интонацией? Как это ни банально, но тут придется вспомнить про древнегреческого Эзопа: он не мог в своих баснях по цензурным причинам прямо указывать на пороки господ, поэтому заменил их образы животными с соответствующими характеристиками.
Те, кто наделен немалыми властными полномочиями в нашей стране, отличаются какой-то повышенной обидчивостью, проистекающей из ложного чувства собственной великой значимости. Так всегда было, а сейчас прямо-таки вендетту обещают за произнесенное правдивое слово.
Психиатры говорят, что у многих их пациентов наблюдаются бредовые представления, снижение самокритики и нетерпимость к критике, придание своей персоне непропорциональной степени важности. Вот прямо диагноз, который можно поставить всей нашей нынешней власти.
Отсюда и жанр сказа. Думаю, что каждый герой узнает себя, и надеюсь, что и читателю станет понятно, кто есть кто.
И еще: в баснях Эзопа фигурируют звери, но мы же не такие кровожадные. Поэтому не будем про Баранов и Куриц – зачем животных обижать…
Порой жизнь в некотором царстве, в некотором государстве принимает такие причудливые формы, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Впрочем, с последним можно поспорить и как раз таки описать пером – и именно в сказке – то, о чем вслух не расскажешь…

Мед-пиво пил…

Сказ о том, как монарх запил, а когда протрезвел, обнаружил себя на даче

Жил да был царь Борис. Корона ему досталась не по праву рождения в венценосной семье, а благодаря стечению обстоятельств и партийному коньяку.
…В загнивающей Европе – монархи как монархи. Рождается принц, бьют в колокола, мальчонка растет, куча педагогов, этикет, танцы, иностранные языки, приемы верховой езды и так далее. Коронация. Отец нации и помазанник правит долго и справедливо. Ну, или вообще не правит, а так – ленточки режет и речи говорит, а рулят всем тамошние бояре, подконтрольные парламентам.
Нашим же царством-государством, как известно, может и кухарка управлять, главное, чтобы умела кулаком по столу грохнуть, обмануть подданных, обогатить приятелей, «семью» и концы спрятать.
Царь Борис родом был из глубины сибирских руд и совсем не царских кровей. Тут некоторые намекают, что он на самом деле был Борух. Так вот, неправда это – происходил он из простой семьи портнихи и шабашника. Бориска решил пойти по стопам родителя, который и построил, и отсидел немало – тогда всякий уважающий себя строитель должен был срок получить не за заговор супротив власти, а за растрату вверенного кирпича и горбыля. Строить его сынок был согласен, а вот сидеть – нет, хотя по тому, что он наворочал на троне, темница с водой и черняшкой по нему рыдала.
Бориса-школьника помнят как хулигана и любителя собирать боеприпасы по тайге. Ему бы, конечно, прямой путь не на вершины власти, а в разбойники, но уж как вышло, так и вышло. Карьеру начал с того, что добился изгнания с работы своей учительницы. Потом традиции молодости продолжил он в зрелом возрасте – немало повыгонял народа, в том числе честных людей и преданных соратников.
Получил диплом о высшем образовании. В годы учебы хоть и начинал уже подбухивать, но при этом активно занимался спортом и поэтому не спился прямо по месту жительства. Не курил. Из увлечений еще девки были. Борис тренировал две женские вузовские команды по лапте и, обучая хвату биты, перелапал вдоль и поперек всех атлеток. Те, правда, были не против такой педагогики. С некоторыми особо непонятливыми спортсменками тренер-охальник предметные занятия продолжал в общаге.
Во глубине свердловских руд Борис горлом и напором (кличка у него была Бульдозер) сделал карьеру знатного строителя. А затем решил податься в политики – говорят, поспорил на ящик коньяка, что станет партийным пустоболом. И стал им, потому что мог легко с трибуны ввернуть профессиональное строительное словечко: «Едрит тебя в котлован!», «Захрясли, суки!», «Всех законопачу!» и тому подобное.
Такие несомненные таланты и способности не могли остаться незамеченными, и Бориса отправили на повышение в столицу. Он прошел там много ступеней карьеры бюрократа, научился не материться прилюдно, носить хорошие костюмы и импортные ботинки.
В стольный град он приехал с бабой своей. Надо сказать, что жены начальников, приехавшие в Первопрестольную с периферии, казне урона наносили едва ли не больше, чем хапуги-мужья. Когда Борис еще был начинающим бюрократом на Урале, его жена Штанина ничем не отличалась от провинциальных жен мелких начальников. Жарила «фирменные» котлеты, штопала носки и никуда не лезла. Как только будущий царь начал подниматься по карьерным ступенькам, Штанина автоматически начала смотреть на соседей по лестничной площадке как на лохов. Это такая в нашем царстве-государстве традиция, синдром под названием «евонная баба», то есть баба Самого. Пока он никто, она тоже пустое место. Но как только он выбивается в люди, баба начинает всем вокруг доказывать, что и она должна быть владычицей морскою.
К Борисовой семье в столице приставили специального дьяка, задачей которого было угождать хозяйке, чтобы Штанина ни в чем нужды не знала. Пока глава семейства заседал в строительных приказах, дьяк носился по столице в поисках то окорока или рыбы особой, которую восхотела Штанина, то чулок заморских, то сундуков инкрустированных. А еще дьяк отвечал за подачу телег для членов семьи, за баню, дымоходы, самогонные аппараты и массу других вещей, призванных облегчить быт боярина с домочадцами.
Угодить семье было нелегко. Избалованные они все были – ни в сказке сказать, ни пером описать, даром что недавно из Мухосранска приехали. Даже еще больше избалованные, чем местная знать: та издревле тут сидит, а понаехавшие из портков выпрыгивают, чтобы показать, что и они лаптем щи хлебать не собираются.
Едет однажды Штанина в телеге и вдруг говорит притулившемуся на облучке дьяку:
– А что этот мерин мне прямо под светлые очи гадит? Что за неуважение к голубым кровям? Запретить!..
Дьяк, бедолага, три дня и три ночи думал, как эту хотелку реализовать. И придумал: сшили для мерина специальный говносборник, который сбруей к животине прилаживался. И та справляла нужду в пути, не раздражая очей и носа боярской бабы падающим на дорогу навозом. Штанина этим изобретением дьяка страшно возгордилась, будто сама придумала, и давай звать подруг со всей Москвы на осмотр инновации.
Подруги были ей под стать. Себя считали элитными кобылами, но не по особым человеческим качествам и образованию, а по месту в иерархии. Не трудились в жизни ни дня. Жилье класса люкс в обеих столицах, дачи в заповедных уголках, бесплатное обслуживание и лучшие санатории – так царским режимом оплачивалась верность служилого боярства.
Штанина по натуре была баба злобная и алчная, но до поры до времени это скрывала умело, изображая дурочку-простушку. А когда Борис на повышение пошел, так она с цепи сорвалась: набивала шкафы тряпьем, дачу отделала вулканической лавой с острова Пасхи и прочими излишествами страдала. Борис во хмелю ее вразумлял – надает, бывало, по мордасам, так она румянами синяки замажет, очки типа «кот Базилио» нацепит и снова во все тяжкие. Младшая дочка Смутьяна ее подзуживала: мамуля, держись, будет и на нашей улице праздник.
Вельможным семьям ежемесячно выдавали из казны круглую сумму на коньяк, осетрину и булавки. Отчитываться, на что потрачено, не требовали, хоть остров покупай. Борис не лез в эти заморочки, деньгами целиком и полностью распоряжалась Штанина. У главы семейства была на всякий случай заначка в платяном шкафу среди трусов, но он туда так редко залезал, что позабыл, где она находится. Баба со всем своим таежным пылом дорвалась до халявы – спецкобылы со спецтелегами, спецпродукты со спецбаз, спецлечение в спецбольницах, спецобслуживание на спецдачах, спецзалы на спецрейсах. Но там все за копейки было для слуг народа, бояре же не холопы, чтобы за полную стоимость питаться и обслуживаться.
Поэтому Штанина очень страдала: денег было так много, что ее провинциальной фантазии не хватало на их разбазаривание – вроде швыряет туда-сюда, а котлета из ассигнаций все равно тоньше не становится. Именно тогда она взялась коллекционировать драгоценности. Это по примеру европейских монарших особ.
Дело пошло веселее, и вот уже Борис, решивший как-то подарить любовнице – референту – югославский мебельный гарнитур и полезший для этого в официальную семейную кубышку, лишних рублей там не обнаружил. Штанина всю наличность угрохала на жемчужное ожерелье, в котором графиня Селедкина в XVIII веке щеголяла на девичнике, устроенном Екатериной II по случаю смены фаворита. Борис мог Штанине и в глаз заехать, но тут был другой случай, и денег на мебель профурсетке он занял (без отдачи, ясное дело) в кассе дворца.
А однажды Штанина, когда семейство отдыхало на южной даче, это ожерелье посеяла. Ну, перебрала наливки, и, когда плясала на столе посреди молочных поросят и щучьих голов, застежка ожерелья, видимо, раскрылась. Нигде нет драгоценной вещицы. Штанина, протрезвев, подняла на ноги всю стражу. Те раздели догола поваров, девок-горничных и лакеев – не нашли. Расческой прочесали лужайку у дома – нет ожерелья. Разобрали нужник, и выгребную яму выгребли – безрезультатно.
Борис Штанину отчитал:
– Дура ты, баба, нет головы – считай, калека. Это ожерелье стоило, как цементный завод!
Штанина за словом в карман не полезла:
– А сам-то кто! Сидишь тут, перегаром воняешь, одна критика от тебя! Нет бы жену успокоить: мол, не парься, дорогая, вернемся в столицу – еще лучше вещь тебе справим, чтоб жемчужины покрупнее. Одни цементные заводы на уме, прораб неотесанный!..

* * *

Сам того не ожидая, Борис стал популярен в народе. Он уже был главным боярином Москвы, когда слава о нем пошла гулять среди холопов и мещан.
Началось все случайно. Борис любил огненную воду хлебать прямо в телеге по дороге из дома в рабочие хоромы и обратно. И вот достал он четверть, выдернул тряпичную затычку зубами, отпил и вдруг почуял, что его сейчас пронесет. «Штанина, стерва, осетрину не положила на ночь в погреб, а утром мне подсунула», – думал Борис, забегая в подворотню и снимая портки.
Оборвав все лопухи, он выбрался на улицу с чувством выполненного долга и решил заглянуть в ближайшую лавку за корой дуба, чтобы закрепить результат.
Оглядев прилавок, он подумал, что одной корой сыт не будешь, закусывать чем-то надо, и говорит приказчику:
– Настрогай-ка мне сала и огурцов соленых пару дай…
Тот бухнулся в ноги:
– Не вели казнить, боярин, сало это – от хряка, который своей смертью подох. Возьми лучше лосиной губы, и «завтрак туриста» вот свежайший есть, утром завезли…
Достал Борис лопатник, вытащил пачку ассигнаций, а сколько их дать надобно – забыл уже, ему же все на дом привозят, и в лавке он в последний раз был еще отроком, когда пиво покупал. Так и шлепнул всю пачку на прилавок. Приказчика чуть кондратий не хватил. Выскочил он из лавки и побежал по улице всем рассказывать, какой боярин Борис душка – дал денег, на которые можно всю лавку купить и еще останется.
Так и пошла о нем слава гулять: дескать, прям как есть – отец родной, ходит инкогнито по лавкам, раздает деньги и гнобит алчных торговцев, которые тухлятину народу продают.
Тут поднялась буча в партийной Думе: «Борис, ты неправ», – сказали ему бояре и выперли отовсюду. Мол, негоже с суконным рылом в калашный ряд соваться. Слишком народу полюбился. Так еще население возомнит невесть что, будто в Думе уже не сакральные вельможи сидят, а мужичье, перед которым можно не стоять на коленках.
Пустился Борис во все тяжкие, запил горькую и пошел по бабам. Докобелировался до того, что его сбросили с моста. Дело было так. После встречи с холопскими массами в Раменках Борис решил поехать не домой, а в одну деревню к другу. И зачем-то спьяну взял с собой подаренный ему холопами большой букет. Сейчас-то не удивишь тем, что бородатые мужики своим столь же бородатым дружкам сердечным цветы дарят. А тогда нравы были суровые, домостроевские, сермяжные – с цветами только по бабам ходили, чтобы быстрее в койку завалить. Так что боярина, крадущегося в ночи с букетом, скорее всего, приняли за ходока, соблазнившего местную солдатку Клавдию.
Как он потом рассказывал, рядом остановилась телега, четверо татей упаковали его в мешок, раскачали и скинули с моста. Повествуя об этом, Борис впадал в раж от душераздирающих подробностей – дескать, зубами в воде прогрыз мешок и плыл, как раненый сом, в ночи к далекому берегу…
Правда, глубины тот ручей был по это самое, и до берега метров пять всего. Но это не важно. Главное, что героический Борис сам себе понравился. Набежавшая на крики стража отпоила страдальца ядреным самогоном и отвезла домой. Что он рассказывал Штанине – неведомо, но наверняка там уже была банда, которая хотела его прикончить в отместку за самодержавие, православие и народность, а он половину убил, а другую в полон взял. Но про букет, который при нем был, ничего бабе своей не сказал, это деталь второстепенная.
Обычаи и нравы у нас такие, что чем больше прессует кого-то власть, тем больше его в народе любят. «У нас плохого в ссылку не отправят», – сказали одному известному ссыльному писателю в далекой деревне и поили его три дня. Вот и Бориса, замордованного тогдашним царским двором, население начало обожествлять: богатырь, зажравшимся вельможам спуску не дает, у богатых отнимает, бедным раздает.
Тут случилась заваруха при дворе – царя бояре выперли, ну и народ буквально на руках занес на трон Бориса, в надежде на то, что уж он-то облегчит жизнь простолюдинов и замирит Кавказ – там одна маленькая, но гордая республика как раз объявила о своей независимости.
Никто горцам был не указ: ни новый царь Борис, ни армия его, ни полиция с тайной стражей. Горцы вольготно чувствовали себя на просторах Руси-матушки – грабили купцов, а то и вообще накладывали лапу на целые мануфактуры, города и веси и тянули с них деньги. Благо всегда находились и находятся россияне, готовые за зеленый рубль продать не только золотой прииск, но и мать родную. Да и горцев все боялись, ибо у тех разговор был короткий: чуть что не по ним – секир-башка в лучшем случае, а в худшем – угонят в рабство, и будешь кирпичи класть до морковкиного заговенья.
А армия пребывала в таком состоянии, что ее саму надо было в чувство приводить. Сидит в штабе какой-нибудь полковник, а на складах – его кум. Полковник за мзду бумаги выправляет, а горцы со склада оружие получают, которым наших же солдатушек, бравых ребятушек завтра убивают. А командование знай себе перед народом приплясывает: «Да мы их одним левым флангом, да что там – одним полком за два дня к ногтю прижмем».
Да вот только наши потери исчислялись полками, а горстке горцев ничего не делалось.

* * *

С началом царствования Бориса приободрилось не только население, но и вельможное жулье, кинувшееся растаскивать собственность империи – заводы, газеты, пароходы. У этих-то свой резон был: дескать, этому царю налей стакан, спой панегирик, дай денег дочке с зятем и тащи, что плохо лежит. Абрам Борисович Борзовский так и сказал в тесном кругу:
– Господа, наше время пришло. Народ думает, что Борис – это Робин Гуд. Пусть думает. Только наша задача – выстроить схему так, чтобы у бедных отнимали, а богатым раздавали…
Так все и вышло. Дорвавшийся до трона Борис мотался по заграницам, охотам, бильярдным и баням, а жулики-вельможи страну растаскивали. Как мусор по весне из-под снега, на свет божий повылезло множество молодых людей со взором горящим. Горел он оттого, что можно стало что-то отжать у народа. Мальчики эти были главным образом дети, любовники/любовницы, родня и приятели по сауне старой номенклатуры.
Приходит такой дрищ в имущественный приказ, а там сидит его коллега по похабному ночному клубу.
– Привет, милый. Я слышал, завод космических аппаратов приватизируется. Можно поучаствовать? Хочу двигать космос. Твой интерес учтем.
– Да у тебя диплом по романо-германской филологии!
– А какая разница? Заправлены в планшеты наличные и карты. Иду к знакомому банкиру, да ты его помнишь – Пупсик. Беру у него мильен зелени, ты продаешь мне контрольный пакет, проходит год, и мы толкаем стратегический завод иностранному инвестору уже за сто лямов. Профит!
– Моя доля?
– Не обижу. Оформляй, противный…
Предполагалось, что якобы имущество империи раскупят рядовые граждане, чтобы рачительно хозяйствовать и двигать экономику. Но фабрики, нефтяные промыслы, пароходства и мануфактуры прилипли к влажным ладошкам подсуетившихся «своих людей» и пацанов с куполами под малиновым кафтаном. Они и стали новыми хозяевами, раздербанившими за копейки все сладкие куски.
Народу раздали красивые бумажки с вензелями – чеки, но хватало их не на пакет акций или на двух меринов, а на один раз выпить и закусить. Что большинство и сделало.
Главный жулик по фамилии Дубайс был доволен. Царь Борис соображал в экономике на уровне хряка, роющегося в цитрусовых, и Дубайсу в нежной компании с принцессой Смутьяной, понукавшей папой, не составило труда внушить самодержцу, что страна сделает невиданный рывок. Уже совсем скоро все подданные будут в шоколаде, нужно только устроить им шоковую терапию.
Дескать, заводы все убыточные, а новые хозяева работу наладят, и в казну прольется золотой дождь. Но те начали с того, ради чего все и затевалось: работничков – на улицу, станки – на металлолом, строения – под торговлю. Накупили себе теремов, телег и прочих символов доморощенной аристократии. А внутренний продукт в стране в результате царских указов рухнул на треть – больше, чем во время мировых войн.
В книжке, написанной для царя Бориса придворным лизоблюдом, биографом-летописцем по фамилии Парашев, сказано прямо: страну продали за бесценок, но больше никто за нее и не давал!
Короче, имущества толкнули на сто подвод с рублями, а в казну поступило раз в тысячу меньше.
За копейки, в числе прочего, ушли заводы, снабжавшие царево войско техникой и вооружениями. В прежнюю пору не только на колесах да гусеницах самоходные машины производили, но также крылатые, винтокрылые и много других. Это теперь за бугром по большей части их покупают. Потому как всякое сложное дело у наших сиволапых частников-бандюков, царевых слуг да вражеских засланцев разваливалось – у кого по недоразумению, у кого по намерению. Если что попроще – чугуний лить, – то получалось, бывало. Весь крылатый металл отдали лить доселе не известному прощелыге Дерибасову – понятно, что не за красивую фамилию. Лил он, лил, а как приперло, тут же к заморским купцам в ножки повалился: нету, говорит, сил без вас управляться, володейте сами хозяйством моим.
Кодла числом-то небольшая – все царские прихвостни и их приближенные, но почти 9 из 10 рублев, что из распрекрасных наших недр изымаются, захватила. И больше половины всех финансов царства загребла.
А чего бояться: статья конвенции, по которой чиновники отвечают за расходы, превышающие их официальные доходы, в царстве-государстве не действует.
Распродали 145 тысяч заводов и фабрик, народу не досталось ничего. Уволенные работники голодали, на улицах опять появились беспризорники и проститутки. Крестьяне последнюю репу без соли доедали, по стране насчитали, что 17 тысяч деревень опустело.
Царю вельможи жаловались на экономический беспредел. С Урала гонца прислали: «Государь, «Уралмаш» с 34 тысячами душ всего за три ляма зеленых рублей ушел, а Челябинский тракторный с 54 тысячами душ – за два ляма!» Но помазанник приказал гонца выпороть, а уральцам так ответил:
– Вы смерды есть, исполнители, пешки и окурки под ногами! Не сметь мешать грабить, то есть оптимизировать экономику империи ради торжества справедливости и всеобщего блага! Еще раз гонца пришлете – велю его на кол посадить…
Почти два десятка военных заводов прибрала к рукам лишь одна только фирма заокеанских заклятых друзей. С ними царь вообще задружился не на шутку. Аэропланы с делегациями сновали туда-сюда через океан безостановочно. Там ведь известные коммерсанты сидят – своего не упустят, раз пошла на Руси такая пьянка, возглавил которую царь.

* * *

Самодержец наш в логово свободного мира, за океан, тоже зачастил. Тамошний президент его привечал со всей душой, пока его клевреты, не будь дураками, в нашем царстве шустрили, подбирая все, что плохо лежало. Царь Борис президента сильно веселил – постоянно в дупель пьяный и счастливый оттого, что с ним на равных разговаривают (этим комплексом младшего брата вообще все наши монархи страдают).
Царь насчет водки был без царя в голове: любил бухнуть широко, безбашенно, а за рубежом совсем отвязывался. Там это в диковинку, и на монарха нашего смотрели, как на дрессированного медведя, которому прикола ради поднесли ведро медовухи. А тот и рад стараться: еще пуще дурачился.
Злые языки говорят, что однажды царь в ходе заокеанского визита почему-то оказался возле президентской резиденции в одних трусах и пытался поймать такси – ему приспичило съездить за пиццей на закуску. Монарха, конечно, за границей стражники охраняли, но он норовил от них сбежать, чтобы поискать на свою задницу заморских приключений. Однажды, рассказали тамошние политики, наш царь предложил ихнему президенту встретиться на подводной лодке. Зачем? Да кто его знает. Оригинально, наверное, на глубине бутылочку Jack Daniels раздавить. «По местам наливать! Бороться за живучесть до последнего стакана!»
Штанина в ходе этих заморских вояжей, конечно, венценосного мужа шпыняла исподтишка:
– Все-то ты в трудах, все в трудах, зараза! Хватит жрать, тебе на переговоры идти, протокольная твоя рожа!
Но что толку, не на того напала:
– Молчи, баба, коли не разбираешься в государевых делах! Вся мировая дипломатия под сто граммов делается!..
Хотя какие там граммы – лил в горло литрами, сто граммов ему было что слону дробина.
Штанина отбирала себе стражников таких, чтобы наушничали и докладывали ей, сколько царь изволил «откушать» и не собирается ли догнаться. Да куда там – разве уследишь… Царь навострился остаканиваться так, что самые элитные стражники не успевали заметить, как и где помазанник смог приложиться.
У самодержца утро начиналось бодро: сперва, как порядочный, ел овсяную кашку, пил слабенький чаек – крепкий для желудка не полезен. Но здорового образа жизни хватало ненадолго: если не хряпнет рюмашку по дороге на цареву службу, по приезде в хоромы сразу вызывает дворецкого: «Несите ланч, бездельники!» И зовет начальника стражи для компании – тот, страдалец, едва с печенью не расстался от такой службы. Традиционный ланч царя – стопка водки, яичница из двух яиц и бутерброд с черной икрой. Потом то же самое в обед, ну и перед отъездом в покои.
В отпуске, на отдыхе ничего не менялось. Правда, там распоряжалась всем Штанина, она норовила подсунуть благоверному ассортимент легких напитков, но возможности испортить отдых он ей не давал и все равно улучал момент, чтобы хлебнуть огненной воды – стража по-мужски выручала, наливала самодержцу по-тихому за углом.
Врачи однажды неосторожно сказали Борису, когда у того сердце прихватило, что ему бы нужно воздержаться от крепкого, а коли невмоготу как охота, так пить шампанское. Тот рад стараться: все чуланы во дворце заполнились коробками с шипучим вином от лягушатников. Оно ведь какое: чтобы русского человека пробрало, несколько бутылок потребно выпить. Царь и хлебал его коробками, как сельтерскую в жаркую погоду.

* * *

Прибыл однажды к царю Борису с визитом глава братской страны по прозвищу Паханок. Хитрый мужик, от сохи: вроде как с почтением, а всегда разводит наших царей на деньги и вообще добивается того, что ему нужно. Картоха, братаны, интеграция – и вот уже получил очередной безвозвратный кредит. Умеет разговаривать, короче. Но тут и он сплоховал.
Сели они, наш царь и Паханок, в зимне-летнем саду. Борис ему и говорит:
– Я, Паханок, за ум взялся. Что лекари приказали, то и выполняю. Вот сказали они мне с водки на шипучку перейти – я под козырек, я ж понимаю, что такое дисциплина. Тут у меня есть несколько коробок, давай освежимся для красоты разговора. Ну, чего ты стакан суешь, ты «Бульбаш» свой стаканами пей, а для шипучки у меня вот кубок есть, за спорт в молодости даденный…
Через пару часов из сада выскакивает Паханок – потный, волосенки по лысине разбросаны, глаза вытаращил, приплясывает и шепчет на ухо начальнику стражи:
– Брат, выручай, лопну сейчас от газировки этой, днище вырвет! Отвлеки его, а я огородами уйду!..
Здоровье у царя-батюшки, когда-то лошадиное, от жизни такой закономерно пришло в упадок. От избытка шампанского мотор еще пуще барахлить стал. Борис все чаще оставался дома. Анекдот даже появился: «Сегодня самодержец опять весь день работал с документами. Он еще раз пересмотрел свой паспорт, военный билет и свидетельство о рождении».
Пришел к нему как-то генерал Суков по кремлевскому прозвищу Пиночет – он тайной службой командовал. Решили накатить – а что еще делать, как разговоры разговаривать? Выпили и обсудили вопрос изготовления двойника Бориса: каждый уважающий себя монарх должен его иметь, не везде же самому ездить и на трибунах стоять.
Царь, рыгнув шампанским газом, поинтересовался:
– Нормальный хоть малый – тот, который я?
Пиночет замялся:
– Двойника уже почти сделали, ваше величество, воспитали в своем коллективе. Остались небольшие штрихи – пару пальцев отрубить и научить его рычать «штааа…». Но он пока сопротивляется.
– Пообещайте ему пенсион, приравненный к ветерану Халхин-Гола, – икнул государь. – Гордился бы, а он выкобенивается…
Шампанское слабо помогало. Но тут царю накануне бабки-приживалки нашептали, что при проблемах с сердцем в Европах пьют ликер после обеда. Ну, надо так надо. Повелел он принести сорокаградусный сладкий напиток. И на двоих с Пиночетом они уговорили два литра апельсинового ликера. От такой дозы у любого гейропейца все слипнется, но нашего так просто не возьмешь. Не слиплось. А вот сердце величества чуть не отказало.
Самодержца обнаружили ночью лежащим в отключке в туалете. Лекари придворные в крови обнаружили запредельный уровень сахара. И на фоне этого приключились у помазанника страшный понос и первый инфаркт. Но даже лежа на больничной койке, Борис умудрялся тайно выпивать: не давали пропасть соратники и родная Штанина. Так, один известный придворный шут принес монарху том произведений какого-то классика: с виду обычная книга, но внутри – полость для бутылки. Так и шаркал царь по больничному люксу с этой книжкой под мышкой. А все думали: вот ведь как шандарахнуло нашего батюшку – читает, как тургеневская барышня.
Эскулапы сказали: отъездился ты, государь, по жарким странам, теперь можешь работать с документами только в средней полосе. Дач у Бориса было, как у дурака махорки. Но прибалтийская отвалилась вместе с Прибалтикой, а крымская – с Крымом. В Сочи – жара и солнце. Осталась дача в Карелии, где царь за все время дня три провел, и загородные резиденции в Подмосковье. Это имения в сотни десятин, дома в тысячи квадратных метров с конюшнями, бассейнами, кортами, бильярдными и пр.
Страницы:

1 2 3





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.