Библиотека java книг - на главную
Авторов: 53221
Книг: 130580
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Никогда - это обещание»

    
размер шрифта:AAA

∙ ПОСВЯЩЕНИЕ ∙

Моей маме за то, что она самая лучшая персональная группа поддержки во всём мире.
Уинтер

∙ ГЛАВА 1 ∙
КОКО

Меня никто не называл так с того самого дня, как я покинула Кентукки.
— Имя, пожалуйста? — спросила представитель авиакомпании, когда я заказывала по телефону билет домой. Было бы проще попросить своего стажера заказать его для меня, но продюсер надолго задействовал её в подготовке материалов для какой-то заказной статьи, воспевающей пользу фитнеса на рабочем месте.
— Коко... Прошу прощения, Дакота, — сказала я, проводя пальцами по моему имени, выбитому на кредитной карточке. — Фамилия - Биссетт.
— Пожалуйста, зачитайте номер на лицевой стороне вашей банковской карты, мэм, — попросила она.
Я громко отчеканила их одну за другой, говоря медленно, как будто это каким-то образом могло отсрочить наступление неизбежного. Мне не хотелось возвращаться домой. Я долго и упорно боролась с Харрисоном, но все бои с ним были безнадёжно проиграны.
Я быстро нацарапала номер заказа вместе с номером рейса на плотной бумаге с моей монограммой вверху: буква «Б» в середине означала фамилию Биссетт, «К» слева – Коко, «Э» справа – Элизабет.
— Ты всё делаешь правильно, Коко, — Харрисон окрестил меня именем «Коко», когда я получила свою первую работу ведущей новостей. В то время это имя было не более чем псевдонимом, но с годами превратилось в бренд. Имя Коко Биссетт стало общеизвестным.
Харрисон плавно опустил руки мне на плечи и погладил их, словно всё ещё был моим любящим мужем. Мы развелись два года назад, но граница, разделяющая нас, до сих пор оставалась расплывчатой и размытой.
— Как твой продюсер и твой самый большой поклонник, могу заверить, что это поднимет тебя на невообразимую высоту. Это интервью обеспечит тебе место ведущей новостей по будням, — сказал он, и его слова были сдобрены непомерными амбициями.
— Знаю, — выдохнула я. Никто бы никогда не захотел остаться ведущей только воскресных программ. Самые важные новости и интервью, которые стоило посмотреть, показывали в будние дни.
— Они так близки к принятию решения, — Харрисон отпустил мои плечи и сплёл свои пальцы вместе. Телекомпания в течение нескольких месяцев негласно обсуждала моё повышение, но Харрисон настаивал, что мне необходимо ещё чуть больше проявить себя, прежде чем они всё же решат заменить любимицу Америки, Сюзанну Джетро, свежим лицом, а именно мной. — Ты же знаешь, как много желающих рвалось взять последнее интервью у Бо Мэйсона? А он лично выбрал тебя. Тебя из всей этой кучи людей. Я не понимаю твоего нежелания, Коко. Действительно не понимаю.
Вероятно, потому что я позабыла рассказать ему, что у нас с Бо была своя история. История, длившаяся не один год. Прошлое, определяемое юношеской любовью, разбитыми надеждами и болью от шрамов. Мы навсегда были опутаны невидимой нитью и связаны безответной любовью, которая отказывалась угасать, сколько бы лет не прошло.
Имя Бо Мэйсона было вытатуировано на моём сердце, и я чертовски ненавидела этот факт.
— О, забыл сказать, что в этой поездке я к тебе не присоединюсь, — добавил он. — Ты затянула с этим интервью, и оно попало как раз на следующую неделю, когда у меня одни сплошные встречи, и мне никак не перенести ни одну из них.
Я выдохнула и затаила дыхание. Харрисон обычно сопровождал меня во всех рабочих поездках, но в этот раз я не хотела, чтобы он со мной ехал, и пыталась понять, как объяснить, почему ему не стоило этого делать.
— Думаю, что выживу, — заверила я его. И лишь глубоко в душе я понимала, что в действительности хотела сама себя в этом убедить.
Каждую тёмную ночь и каждое мгновение одиночества моё сердце болело из-за Бо, и из-за того, что могло бы быть, но не случилось. Весь день моя голова была полна забот, но когда выдавались короткие мгновения затишья, мысли всегда возвращались к нему, к той жаркой августовской ночи и к месяцам, последовавшим за ней, когда вся моя жизнь изменилась.
— Для ясности, — сказал Харрисон, — все четыре дня на ранчо Бо вы будете только вдвоём. Таково было его требование. Ты получишь от него информацию и материалы. А я буду работать над тем, чтобы договориться о времени для съёмочной группы, чтобы отснять несколько кадров с ним и сделать фотографии фермы, прежде чем ты проведёшь заключительное интервью.
— Будет два интервью?
— Да, — Харрисон нахмурился, изучая моё обеспокоенное лицо, как будто не мог понять в чём дело. — Его последнее шоу пройдёт через две недели после этого в Мэдисон-Сквер-Гарден. Он прилетит в город, и вы всё закончите вечером перед концертом. Потом мы используем клипы с концерта и фотографии с его фермы в качестве вставок в твоём специальном выпуске.
Когда я схватила кружку с кофе и поднесла её к губам, моя рука слегка дрожала. За свою карьеру я опросила сотни людей. Но никто из них не производил на меня такого эффекта. Горячая жидкость обожгла рот, хотя я едва это почувствовала, и в ту секунду, когда достигла моего желудка, она чуть не вернулась обратно.
— Прежде чем ты уедешь, мне бы хотелось ознакомиться с планом твоего интервью. Убедится, что ты будешь задавать правильные вопросы. Его фанаты хотят знать, почему он всё бросает. Должна быть причина. До сих пор он никому ничего не объяснил. Твоей работой станет вытащить из него эту причину и поделиться ею с остальной Америкой, — быстро проговорил он, склонившись надо мной. Из всех тех случаев, когда он организовывал для меня интервью, я никогда не видела, чтобы он так сомневался в моём журналистском мастерстве. — Обещай мне, что не отступишь.
— Ты добился своего, Харрисон. Я проведу интервью. Нам нет смысла продолжать об этом говорить, — выплеснула я горькие слова и подвинула стул к столу, чтобы переключить своё внимание на электронную почту.
— Когда-нибудь ты меня поблагодаришь, — он отступил, уронив руки вдоль тела, затянутого в сшитый на заказ тёмно-синий костюм. Харрисон всегда одевался соответственно той должности, которую хотел получить, а сейчас он настолько сильно желал стать руководителем сети, что это можно было почувствовать в каждой детали его одежды.
В лучах послеполуденного солнца, пробивавшегося сквозь окно моего кабинета, его сапфировые глаза ярко засверкали, а на висках засеребрилась недавно появившаяся седина. Несправедливо, что такие мужчины, как Харрисон, стареют. Потомственный аристократ, обладатель двух дипломов Лиги Плюща, украшающих стены его офиса, он как будто сошёл с билбордов, рекламирующих одежду Ральфа Лорена.
— Увидимся дома, — крикнула я ему, не отрывая глаз от экрана компьютера. Я почувствовала, что он какое-то время наблюдал за мной, а потом покинул мой кабинет.
Закрыв за ним дверь, я вытащила телефон и позвонила сестре.
— Эддисон, — в отчаянии выдохнула я в трубку, как только она ответила.
— В чём дело?
— Я не смогу этого сделать.
— Сделать что?
— Вернуться в Дарлингтон.
— Зачем тебе возвращаться в Дарлингтон? — я не видела Эддисон, но, чёрт возьми, могла себе представить её лицо со сморщенным носиком. Ей было ненавистно возвращение домой так же, как и мне.
— Я должна взять у него интервью, — сказала я, пытаясь проглотить комок страха, застрявший у меня в горле, как только я заказала билеты на самолёт. — У Бо.
В телефоне стало тихо. Слишком тихо.
— Ты назвала его по имени. Я просто в шоке. Ты никогда не произносила его имени. Ты не произносила его уже…
— Десять лет. Теперь ты понимаешь, почему я не могу этого сделать?
— Коко, — голос Эддисон стал твёрже, и я почувствовала, что она сейчас собралась толкнуть речь. — Помнишь, что ты говорила мне несколько лет назад? После того, как мы с Кайлом расстались? Ты говорила мне, что я смогу преодолеть трудности. И ты сказала, что всегда меня поддержишь. Теперь моя очередь сказать это тебе. Ты сможешь преодолеть все трудности.
Я глубоко вздохнула, стараясь собрать всю свою внутреннюю силу, которая помогла мне прожить большую часть из почти двадцати девяти лет. Но при одном только упоминании о Бо она исчезала, как капля дождя в океане.
Вся моя жизнь была трудной. И трудность не была для меня чем-то новым. Она сформировала и превратила меня в женщину, которой мне суждено было стать. Она дёргала, терзала и грызла зубами, кусая меня за ноги, когда я взбиралась на вершины, на которые мало у кого хватало смелости взобраться.
— Ты брала интервью у многих известных людей, — сказала Эддисон. — Он просто ещё один из них.
Дело было не в этом. Его слава не смущала меня, не пугала и не заставляла возносить его на пьедестал. Это был Бомонт Мэйсон. Моя школьная любовь. Моя первая любовь. Он был внутри меня во всех смыслах этого слова. Моё сердце было навсегда заклеймено обещаниями, которые мы дали друг другу, когда были слишком молоды, чтобы это понимать.
— Ты всё равно не поймёшь, — прижав телефон к уху плечом, я стала собирать на столе бумаги, раскладывая их аккуратными стопками, и складывать ручки обратно в стаканчик. Захламлённые столы мешали моему мыслительному процессу.
— А ты рискни, — сказала Эддисон.
Я открыла было рот, чтобы заговорить, но слова застряли в горле. Сестра не знала всего. Она была на пару лет младше меня – слишком молода, чтобы помнить, как всё закончилось между мной и Бо. И было ещё кое-что, чего она не знала. То, от чего я её защищала. То, о чём я не посчитала нужным ей сказать, потому что не смогла бы вынести боли, если бы она стала смотреть на меня иначе, чем с гордостью. Меня никогда не волновало, гордится мной мать или нет, но мне необходимо было защитить младшую сестру, которая меня боготворила.
— Мне нужно вернуться к работе. Я улетаю завтра, так что, думаю, свяжусь с тобой, когда вернусь.
— Если понадоблюсь, ты всегда можешь мне позвонить, — Эддисон, кажется, немного замешкалась, и я предположила, что она не привыкла, что я в ней нуждалась. Всю нашу жизнь всё было наоборот.
Когда я закончила разговор, мои пальцы дрожали.
Возьми себя в руки, Коко. Сейчас же.
Я миллион раз представляла, как снова столкнусь с ним, и каждый сценарий отличался от предыдущего. Я знала, что хотела ему сказать. Необходимо только, чтобы он меня понял. Понял то, какие чувства я хотела бы, чтобы он ко мне испытывал. Но все эти вещи имели кое-что общее – это были просто фантазии, которые я себе выдумала.
А сейчас всё было реально. Всё происходило на самом деле. И не было никакого способа это остановить.

∙ ГЛАВА 2 ∙

КОКО

— Сюда, мисс Биссет, — коренастый пожилой мужчина с клоками седых волос, торчащими из-под ковбойской шляпы, повёл меня по тёмному коридору. Выцветшая чёрная футболка с принтом «Молодой и дерзкий» с концерта Бо Мэйсона в 2012 году обтягивала его круглый живот, и он немного ковылял, когда шёл. Мужчина встал как вкопанный у третьей двери слева. — Здесь.
Его рука глубоко нырнула в передний карман узких джинсов, и он выудил оттуда связку ключей. Попробовал несколько, прежде чем нашёл подходящий.
— Они никогда не могут пометить эти штуки правильно, — сказал он, добродушно посмеиваясь, но я едва могла расслышать его из-за стука собственного сердца в ушах.
В гримёрке были слышны отзвуки доносившейся со сцены нестройной музыки для разогрева, туда-сюда сновали звукорежиссёры и члены съёмочной группы с проводами, шнурами, наушниками и планшетами в руках.
— Пока идёт шоу можно подождать здесь, — он повернулся и одарил меня доброй улыбкой, его румяные щёки при этом округлились. Его звали Микки, и последние десять лет он был тур-менеджером Бо. Моё сердце сжалось от осознания того, что Микки, вероятно, знал Бо лучше, чем когда-либо знала я. — Или мне достать пропуск за кулисы, если есть желание посмотреть шоу со сцены?
—Ох, м-м-м, — пробубнила я, кусая нижнюю губу, прежде чем выдавить вежливую, профессиональную улыбку. Можно было посидеть в его гримёрке, просмотреть список вопросов и произнести про себя ободряющие слова, в которых я так отчаянно нуждалась. Или пойти и посмотреть на него до того, как он увидит меня. Я схватилась за ремешок-цепочку стёганой сумочки Chanel и вздёрнула подбородок, перекрывая тревожный тон своего голоса фальшивым, достойным камеры радостным возбуждением. — Я, возможно, посмотрю пару песен, а потом вернусь сюда и подготовлюсь к первой части интервью.
Микки порылся в заднем кармане, достал ВИП-пропуск за кулисы и протянул его мне.
— Совсем не похоже, что ты из Дарлингтона.
— Прошу прощения? — мои пальцы потянулись к жемчужному ожерелью, которое обвивало мою шею, и стали медленно поглаживать круглые, гладкие бусины.
— Бо сказал, что ты была его старым другом ещё на родине, — сказал он, дружелюбно взглянув на меня. — Ты гораздо красивее, чем я себе представлял.
Мне захотелось его расспросить, много ли Бо говорил обо мне, или что он рассказывал обо мне Микки, но я подавила любопытство и вместо этого притворилась, что мне всё равно. Меньше всего я хотела, чтобы он вернулся к Бо и рассказал, что я им интересовалась.
— Сейчас я живу в Нью-Йорке, — смущённо улыбнулась я, проведя рукой по длинным волнистым локонам цвета какао, перекинутым через моё левое плечо. — Я уехала из Дарлингтона десять лет назад.
— Я знаю. — Микки опустил глаза на мою сумочку и повернулся, чтобы уйти. — Просто строго следуй указателям на сцену. Если заблудишься, спроси кого-нибудь. Здесь каждый тебе поможет.
Дверь за ним захлопнулась, оставив меня одну среди личных вещей Бо. Напольная вешалка для одежды была битком набита выглаженными синими джинсами и рубашками на пуговицах всех мыслимых оттенков. Круглые лампочки по краям сценического зеркала освещали пустой гримёрный стул. Красный термоконтейнер со льдом был полон пива и бутилированной воды. Под столом лежала пара ботинок, а рядом с раковиной выстроились в ряд множество различных туалетных принадлежностей. И среди них оказался флакон одеколона Yves Saint Laurent. Такой же, каким он пользовался в старшей школе.
Мои глаза следили за дверью, пока я пятилась бочком к одеколону на столике, не в силах сопротивляться невинному желанию хоть разок его понюхать. Я открыла флакон и быстро поднесла его к носу, вдыхая полной грудью запах имбиря, бергамота и мускусного дерева. Меня пронзило острое, щемящее чувство ностальгии. Закрыв глаза, я перенеслась на десять лет назад в то последнее лето, которое мы провели под звёздами.
* * *
— Я никогда и никого не полюблю так, как люблю тебя, — сказал Бо, когда я лежала, свернувшись калачиком, в его объятиях. Мы нашли укромное местечко недалеко от Дарлингтона с извилистой подъездной дорожкой, которая вела вверх по склону небольшой горы. Рано или поздно там появятся дома, но в то время это был всего лишь тупик на вершине холма, окружённый зарослями ещё не вырубленных вечнозелёных растений. Мы всю ночь медленно танцевали перед фарами его синего грузовика «форд», шепча обещания и оставляя всё остальное невысказанным. — И «никогда» – это обещание. Ты это понимаешь, Дакота? Там, откуда мы родом, никогда – это обещание.
Когда я была молода, время имело обыкновение стоять на месте, но даже все бесконечно длящиеся летние дни в мире не могли отодвинуть неизбежное. Для меня не было вариантом отказаться от полной стипендии на получение образования в Кентукки, и какая-то небольшая звукозаписывающая компания из Нэшвилла в это же время предложила Бо контракт.
— Не меняйся из-за меня, — сказала я, прижавшись ухом к его груди. — Обещай мне, что никогда не изменишься.
— Никогда, — прошептал он.
— И пообещай, что когда-нибудь вернёшься за мной.
— Обещай, что подождёшь меня, — ответил он. — Обещай, что никогда никого не полюбишь так, как меня.
— Жаль, что я не могу поехать с тобой. — Это были последние слова, которые я сказала ему перед тем, как в кузове его грузовика всё стало горячо и страстно. Лёжа на выцветшем одеяле и глядя на звёзды в небе, я в последний раз занималась любовью с Бо.
После этого всё изменилось.
* * *
Я попыталась смешаться с толпой, хотя спрятаться среди кучи немолодых преданных кантри-музыке технических помощников и рабочих сцены, выглядя при этом «дорого», было немного сложно. Не обращая на это внимание, я укрылась за толстым чёрным занавесом, осматривая всё вокруг. Сначала мне нужно было увидеть его.
Легко было забыть, как звучал его голос. Легко забыть точную интонацию его протяжного южного говора или то, насколько он был выше, когда мы стояли лицом к лицу. Но невозможно было забыть то, что он заставлял меня чувствовать. Как бы я не старалась прогнать бабочек, порхающих у меня в животе, они сопротивлялись с неумолимой решимостью.
Ты до сих пор его любишь.
Глубоко вздохнув, я в последний раз оглядела помещение, а потом сфокусировала свой взгляд на мужчине в обтягивающих синих джинсах и чёрной рубашке с акустической гитарой в руках. Он болтал с басистом, у которого пряжка на ремне была размером с Миссисипи, потом почесал свои густые шоколадные волосы и широко улыбнулся тому, с кем разговаривал. Даже с того места, где я стояла, можно было увидеть его глубокие ямочки и косой шрам над верхней губой.
Бо.
И, как я и ожидала, моё сознание немного затуманилось. Колени подогнулись, а рот наполнился ватой. После почти десяти лет он казался миражом в пустыне.
Я всегда думала, что если не стану гуглить его, если не стану слушать по радио его песни и одержимо не анализировать их, чтобы понять, не обо мне ли они, мне будет всё равно. Это был мой девиз – как только тебе станет не всё равно, ты в полной заднице. Мне было плевать. Я не позволяла себе волноваться. По крайней мере, внешне.
За все эти годы я сдалась лишь дважды, позволив трясущимися пальцам печатать его имя в различных поисковых системах и на сайтах светских сплетен. Один раз после схватки с Харрисоном и ещё раз, когда выдалась тяжёлая неделя, и я не могла себя контролировать. И оба раза я тут же об этом пожалела.
Как только я ступила на Манхэттен, первое место заняли моя карьера и моё будущее, а прошлое осталось в крошечном ящичке с любовными письмами, написанными выцветшими чернилами, и старыми фотографиями, спрятанном за обувной коробкой на верхней полке шкафа в моей спальне.
Я наблюдала, как Бо помахал своим бэк-вокалистам, указал на сцену и повернулся в мою сторону.
О, боже.
Мой желудок забурлил, когда он зашагал прямо ко мне. Всё происходило как в замедленной съёмке, и только его глаза начали подниматься, я повернулась на каблуках и сбежала. Я не была готова его увидеть.
Ещё нет. Не так. Не раньше, чем я возьму себя в руки.
И лишь когда группа на разогреве закончила их последнюю песню и на сцену перед ревущей многотысячной толпой вышел Бо, я, наконец, снова пробралась за кулисы, чтобы посмотреть его выступление.
На протяжении всего шоу Бо излучал очарование. Его фирменная ухмылка с ямочками на щеках и глубокий протяжный хрипловатый голос обладали мгновенным трусикосрывательным эффектом, и, похоже, за последнее десятилетие они были отточены и усовершенствованы.
Мои руки вцепились в чёрный бархатный занавес, который помогал защититься от его взгляда, а моё тело, разум и душа поглощали его музыку и каждую легко запоминающуюся, искреннюю строчку его песен.
Я стояла в стороне и наблюдала, как одна женщина пыталась взобраться на сцену, и её пришлось уносить охране, и с трудом подавила улыбку, когда другая женщина бросила на сцену трусики. После первых двух номеров публика немного успокоилась.
— Следующая песня посвящается старому другу, — сказал Бо, сжимая пальцами гриф своей гитары и доставая из заднего кармана новый медиатор. — Надеюсь, она сейчас меня слушает.
Не тешь себя надеждой, что он говорит о тебе. У него куча старых друзей.
Затаив дыхание, я закрыла глаза и разрешила себе по-настоящему насладиться песней. Я позволила себе не отказывать в удовольствии в течение трёх, только трёх минут, и, чёрт возьми, это была самая красивая мелодия, что я когда-либо слышала в своей жизни.

Дорога была долгой, а ночи ещё длинней.…
Я слышал, ты счастлива, я слышал, ты продолжаешь жить дальше…

Последний раз проиграв припев, Бо закончил песню, в ней подробно рассказывалось о парне, что был всё время в пути, тоскующем по девушке, которую на протяжении многих лет он никогда не переставал любить.
Моё сердце колотилось, а завеса тёмных волос скрывала разлившийся по лицу вишнёво-красный румянец. Это было уже слишком.
Я выпустила занавес из отчаянной хватки и направилась обратно в его гримёрку, чтобы подготовиться к нашему первому интервью.
В твоих венах, Коко, течёт ледяная вода.
С этого момента я должна думать только о деле.
Я запихнула свои чувства обратно в разбитое сердце и заставила себя вернуться в рабочий режим. Только так и должно быть.

∙ ГЛАВА 3 ∙

БО

— Бо! Бо Мэйсон!
Они выкрикивали моё имя. Все они. Каждый раз. Я никогда не рассчитывал стать всемирно известным кантри-певцом. После подписания контракта в двадцать лет, я решил, что большую часть своих дней буду проводить, играя мелодии в дешёвых барах в Нэшвилле и на городских ярмарках. Но никогда, даже в самых смелых мечтах, я не представлял себе ничего подобного.
— Спасибо всем! — У меня на лбу выступил горячий пот. Я шёл по длинному коридору, и окрашенные стены из шлакоблоков приближались с каждым моим шагом. Выбросив приветственно руку вверх, я улыбнулся, следуя за охраной через плотную толпу обладателей пропусков за кулисы, поклонниц и фанатов, подрабатывающих техниками на моих концертах. Я был всего лишь парнем с гитарой и деревенским гнусавым голосом, который мог петь лучше большинства из них. Но с годами что-то во мне поменялось, и именно поэтому пришло время повесить гитару на стену. — Вам понравилось сегодняшнее шоу?
Фанаты кричали и выли, дёргали меня за руки и рубашку, тянулись к плечам. Повсюду руки, кончики пальцев касаются моего тела, как будто я какой-то Бог.
— Подождите здесь. Я скоро вернусь, — сказал я с чуть заметной улыбкой, глядя в глаза женщине средних лет с потёкшей тушью и слезами, скользящими по её круглым щекам.
— О, боже мой, — взвизгнула она и повторяла эти слова снова и снова. На ней была футболка с моим портретом, потускневшее золотое обручальное кольцо сдавило её безымянный палец. И все эти десять лет я не мог понять, как одно моё присутствие могло вызвать такую реакцию у кого-то, кто даже меня не знал.
— Бо! Дашь комментарий? — Сунул мне в лицо микрофон человек с пропуском для прессы на шее. Его голос был едва слышен за криками женщин, заполнивших коридор от стены до стены. — Бо, у тебя остался ещё один концерт! Что ты чувствуешь?
Я уклонился, решив не отвечать ему и держа свои комментарии при себе ради моих поклонников. По правде говоря, только один человек получит моё последнее интервью.
Мои телохранители последовали за мной к гримёрной. Они точно знали правила. Мне нужно было привести себя в порядок. Перестроиться. Сделать перерыв. Выпить пиво. И потом выйти поприветствовать фанатов, потративших дополнительные 450 долларов, чтобы пройти за кулисы, ВИП-гостей и раздать автографы.
Выступления, как правило, высасывали из меня все силы. Я всегда на шоу выкладывался полностью. Мои поклонники – хорошие, трудолюбивые люди, которые платили приличные деньги за несколько часов веселья. Мой долг, по крайней мере, обеспечить им возможность хорошо провести время, даже если это истощит меня практически до смерти.
Повернув дверную ручку, я с радостью вдохнул прохладный воздух и вошёл в свое импровизированное убежище. Схватив белое полотенце со стоящего рядом туалетного столика, я сгорбился над ним, промокнув лицо и потерев его ладонями. Взглянув на своё отражение в зеркале, я никак не ожидал увидеть в нём удивительную женщину, в упор смотрящую на меня.
Я обернулся и посмотрел на самое прекрасное создание на Земле, сидящее в кресле в углу комнаты с блокнотом на коленях и диктофоном в руке.
— Дакота, — сказал я, медленно выпрямляясь.
Я был не из тех мужчин, кто легко обзаводится бабочками в животе, но будь я проклят, если при виде неё каждый грамм моей плоти не затрепетал, как у влюблённого подростка. Мои губы растянулись в улыбке, когда я, сунув руки в карманы, прислонился к туалетному столику.
— Бомонт. — Её лицо ничего не выражало, не было даже намёка на улыбку или какого-либо признака того, что она счастлива быть здесь. Дакота была одета с головы до ног в чёрное, как будто собралась на похороны, но я подавил желание это комментировать. — Ну, что, начнём?
У неё отсутствовал сладкий и медленный тягучий кентуккийский говор. Она говорила быстро, по существу и без акцента, как жительница Нью-Йорка.
Дакота щёлкнула ручкой и вдавила кончик в жёлтый блокнот, лежащий на скрещённых ногах. Тёмные волосы волнами рассыпались по плечам, сияя в тусклом свете гримёрной, а полные вишнёвые губы сжались в тонкую линию.
— Кстати, я теперь Коко, — сказала она, глубоко вздохнув и расправив плечи. От незнакомки из моего прошлого веяло такой грацией и элегантностью, какую я никогда не видел прежде, что совсем чуть-чуть разбивало моё сердце.
Коко Биссетт, — мои глаза проследили за её длинными, скрещёнными ногами, остановившись на паре сверкающих туфель на шпильках, которые довершали её образ. Она прошла долгий путь от хлопчатобумажных сарафанов и грязных старых ковбойских сапог. — Верно. Из-за твоего нового имени было трудно тебя найти. Поздравляю.
— С чем?
— С твоим браком.
Она откашлялась, взгляд её красивых голубых глаз опустился в пол, а затем вернулся ко мне.
— Я разведена.
— О, — я подавил вздох облегчения, подошёл к контейнеру со льдом и достал пару бутылок пива. — В любом случае, поздравляю.
Я протянул ей бутылку из тёмного стекла, но она подняла руку и покачала головой:
— Я здесь на работе, Бо.
Время действительно поработало над ней, заставив замкнуться и завернув в идеальную оболочку сдерживаемого достоинства. Я пробыл рядом с ней всего две минуты и уже скучал по ней прежней – по Дакоте Эндрюс моей юности. С яркими, сверкающими глазами и заразительным смехом.
Как будто кто-то украл у неё солнечный свет и ожесточил, превратив в прелестный маленький комочек окаменевших эмоций.
Я смотрел в глубину её штормового голубого взгляда, пока мои пальцы расстёгивали пуговицы на рубашке, молча желая, чтобы она улыбнулась. Боже, я скучал по этой улыбке. Грезил о той улыбке, которая могла осветить всё её лицо и продемонстрировать идеальный лук купидона её полной верхней губы. Мне хотелось верить, что она всё ещё там, прячется где-то и ждёт подходящего момента, чтобы выйти наружу.
Мой взгляд упал на нежную кожу её длинной шеи, и я представил, как мои пальцы будут поглаживать маленькую впадинку прямо под её челюстью, когда я завладею её ртом. Это определённо было в моей повестке дня на неделю.
Пока я раздевался, она неловко ёрзала на стуле, её глаза метались то к стене позади меня, то к полу. Я натянул чистую футболку с моим изображением и списком дат тура на спине, как того требовал мой менеджмер.
— Мне нужно раздать автографы и встретиться с несколькими славными ребятами, — сказал я, — но я вернусь. Ты останешься здесь?
Она взглянула на инкрустированные бриллиантами часы, которые обвивали её тонкое запястье, и подняла брови.
— Уже поздно. Мне нужно пойти в отель, я встречусь с тобой утром. Не знала, что эти шоу заканчиваются так поздно.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.