Библиотека java книг - на главную
Авторов: 49301
Книг: 123043
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Погребенные за мостом»

    
размер шрифта:AAA

Альбина Нури
Погребенные за мостом

Пролог

Когда они, наконец, закончили, уже стемнело и снова начал накрапывать мелкий, как водяная пыль, дождик.
Лука, который толком не спал уже больше двух суток, валился с ног от усталости, хотя и старался не подавать виду, не жаловался и не роптал – побаивался отца Владимира. Очень уж тот был суров и строг. К тому же втайне Лука гордился, что именно его, посчитав достойным, выбрали в помощники отцу Владимиру.
Гордыня – плохое чувство, греховное, но побороть его не очень-то получалось. То, что им предстояло сделать, отец Владимир и другие посвященные именовали не иначе как «миссией». Провалить доверенное им дело значило бы погубить все, что с таким трудом и потерями удалось свершить братьям.
Но они справились.
– Никто его тут не отыщет, – со сдержанным удовлетворением в голосе произнес отец Владимир, отзываясь на мысли своего младшего товарища. – Никогда.
Это уж точно. По тайной тропе, о которой знал только сам отец Владимир, родившийся в этих местах, они забрались, кажется, на самый высокий горный пик. Окажись здесь Лука в одиночестве, ни за что не нашел бы дороги назад, так и заблудился, и сгинул бы в этих проклятых горах.
Но с отцом Владимиром бояться нечего: до того как найти себя в служении Господу, он был разбойником – так о нем говорили братья (вернее, шептались, потому что вслух никто не отваживался), поэтому и знал множество потайных мест в горах, где стоял монастырь.
В пути провели часов двадцать, а то и больше. Сначала долго ехали по разбитой дороге в крытой повозке, которой управлял молчаливый возница с обвисшими усами. Потом, когда дорога закончилась, отец Владимир и Лука, забрав свою ношу, долго шли вдоль буйной горной речки, которая с ревом неслась по камням, словно стараясь опередить путников.
Здесь, внизу, всегда было холодно: черные горы, заросшие дикими лесами, нависали, не пропуская солнечные лучи. Лука совершенно вымотался, пробираясь по острым камням. Долгополая ряса липла к телу, обвивала ноги, мешая идти, он постоянно боялся упасть и размозжить голову о серые каменные глыбы.
А отцу Владимиру, казалось, все было нипочем: он шел ходко и уверенно, то и дело останавливаясь, чтобы дождаться обливающегося потом Луку. Конечно, думал Лука, ему-то не приходится тащить лопаты и мешок. Впрочем, при мысли о том, что тащил отец Владимир, Луку мутило от страха.
Потом, дойдя до какого-то одному ему ведомого места, отец Владимир резко свернул в сторону горной гряды. Лука старался поспевать за ним. Они углубились в заросли деревьев и кустов: мокрые от дождя ветки хлестали по лицу, за шиворот попадала вода, и Лука морщился, чувствуя сбегающие по спине ледяные струи.
– Наверх, – скомандовал отец Владимир, на мгновение подняв голову к мрачному далекому небу, и Лука послушно поплелся следом, изо всех сил стараясь не думать о том, как станет подниматься на такую высоту.
Он пытался воскресить в себе ту радость, переполнявшую его, когда он узнал, что ему предстоит сделать, какую честь оказывают ему братья. Но выходило плохо: боязнь высоты была сильнее той призрачной радости.
Путь наверх давался с трудом. Лука не смотрел вниз, видел перед собой лишь спину своего спутника, но при мысли о том, что с каждым шагом дно ущелья отдаляется от них, делалось дурно.
«А спускаться как же?» – думал он.
Придется ведь смотреть прямо перед собой, видеть зияющую бездну, похожую на раззявленную пасть дикого зверя – смертоносную, ненасытную. К тому же будет темно, так и оступиться недолго.
Наконец подъем закончился. Они оказались на узкой площадке, похожей на сердито выпяченную нижнюю губу, над которой нависал «нос» – выступ скалы.
– Зароем его здесь, – проговорил отец Владимир. – Время пришло.
Лука, у которого ноги подгибались от напряжения, хотел было попросить о передышке, но наткнулся на жесткий взгляд отца Владимира и вонзил в землю лопату.
– Рой поглубже, не меньше двух метров, – приказал тот, и Лука послушно принялся копать.
К счастью, земля была довольно мягкая, но все равно провозился он больше часа. Отец Владимир все это время стоял рядом, не выпуская из рук то, что следовало опустить в вырытую Лукой яму, и беззвучно творя молитвы.
Наконец Лука услышал сухой приказ:
– Довольно. А теперь отойди в сторону.
Детали ритуала были ведомы лишь одному отцу Владимиру, и Лука, почти не понимая смысла, выполнял то, что от него требовали: вынь из мешка то, подай это. Он знал: нужно все сделать правильно, дабы то, что они принесли с собой на вершину горы, не смогло вернуться в мир, неся с собой смерть, ужас и разрушение. Сознание ответственности, понимание великой чести, которая была ему оказана, вновь охватили молодого монаха.
И вот теперь, когда все наконец-то закончилось, отец Владимир и проговорил: никто не сумеет отыскать то, что они закопали.
– Возница может проговориться, – вдруг испугавшись, что все труды пойдут прахом, сказал Лука.
– Не сможет, – ответил отец Владимир и улыбнулся. Его лица в сгустившейся темноте не было видно, но Лука догадался по голосу. – Нож под сердцем сделал его молчаливым.
Луке стало страшно от того равнодушия, с каким отец Владимир упомянул об убийстве. Видимо, правду говорили братья: был он прежде настоящим душегубом.
– Я и не заметил, когда ты… – Он сглотнул клейкую тягучую слюну. – Сделал это.
– Еще бы ты заметил.
Отец Владимир подошел к краю платформы и глянул вниз без малейшего следа боязни. Разглядеть что-то в такой темноте он вряд ли смог бы, если только не был способен видеть в темноте, как кошка. Далеко внизу гремела река, перекрывая шорох дождя. Лука, пряча страх, задиристо проговорил:
– А как они узнают, что мы с тобой не станем болтать?
– Мы божьи люди, – ответил отец Владимир, и в этих словах Луке почудилась усмешка. – Ладно, хватит разговоров. Пора возвращаться.
Лука стоял близ стены, на противоположном конце площадки. При мысли о спуске начинало мутить.
«Может, до утра подождать?» – пронеслось в голове. Но следом пришла мысль о том, что ночевать рядом с этим не менее жутко. И все же хотелось немного потянуть время, чтобы набраться решимости, поэтому Лука задал вопрос, который давно его мучил.
Отец Владимир ответил ему, объяснил все подробно, и больше уже не было причин медлить.
– Пошли, – вздохнул Лука, приблизившись к отцу Владимиру, все так же стоящему у края обрыва.
– Как мы будем… – начал он, собираясь спросить, как они станут спускаться, но не успел договорить.
Отец Владимир быстрым и точным, почти неуловимым движением схватил его за плечо, рванул на себя, а потом с силой толкнул. Предсмертный крик Луки был похож на писк новорожденного котенка – да бедняга и был таким: не повидавшим жизни глупым котенком. Он и постриг-то принял совсем недавно.
Щуплое тело мальчишки полетело вниз и, преодолев несколько сотен метров, ударилось о камни. Отцу Владимиру хотелось думать, что он ничего не понял и умер быстро, разбив голову об один из каменных выступов. Он даже ощутил нечто похожее на жалость и пустоту. Если бы мог обойтись без помощи, то не стал бы брать Луку. Но одному было не управиться. Несмышленыш-Лука был крошечным винтиком, однако, не сделай он свою часть работы, ничего бы не вышло.
Отцу Владимиру доводилось убивать, но две последние смерти не отягощали его совести и не пятнали души. Братья отмолят, но даже не это главное. Господь знал, что иначе нельзя, он совершил все во имя Его.
– По-другому никак, Лука, – тихо проговорил отец Владимир, стремясь объяснить покойному, почему ему пришлось принять такую жестокую смерть. – Вздумай ты распустить язык, все могло бы повториться.
Повторения следовало избежать любой ценой. Отец Владимир поклялся сделать все, как нужно, – и сделал.
Мир очистился от скверны, погубившей несчетное число душ и уничтожившей бы гораздо больше, если бы братья, Лука и он сам не положили этому конец.
– Кончено, – проговорил отец Владимир.
Теперь оставалось последнее. Он сплел пальцы в тугой замок, опустил голову, прикрыл глаза и прочел молитву, потом еще одну.
Закончив, отец Владимир посмотрел в темноту. Он не видел перед собой ничего, кроме мрака, но это не важно. Внутреннему взору его была доступна дикая, зловещая красота здешних мест. С детства он знал каждый камень, каждый куст и был рад, что именно здесь ему предстоит соединиться со Всевышним.
Он много грешил, всеми силами старался искупить грехи, когда понял, что ему открылся Свет, и верил, что сегодняшний поступок отворит ему путь к сияющей вершине Божьего прощения.
«Я иду к Тебе», – мысленно проговорил отец Владимир и без страха шагнул в пропасть.
Ледяная черная бездна приняла его, вознося к небесам.

Часть 1

Глава первая

Количество вранья зашкаливало. От натужных улыбок сводило челюсти. От лживых слов, что застревали в глотке, тошнило и хотелось прополоскать рот.
– Ты прав, так будет лучше, – сказал он и подумал, что дольше ему не выдержать. – Иногда нужно сменить обстановку.
– Конечно, я прав! – с фальшивым энтузиазмом подхватил Александр, которого все обычно называли Ацо. – Денег подзаработаешь, а заодно и здоровье поправишь, нервы подлечишь, успокоишься. Знаешь, какая там красота? А воздух? Его ложкой можно черпать! А потом вернешься и с новыми силами…
«Не будет никаких «новых сил». Откуда им взяться? Да и зачем?»
Будущее не просто виделось туманным – оно отсутствовало. А может, все было не так уж и безнадежно, просто не хотелось за него сражаться – с судьбой, с самим собой, со своим организмом, нежеланием вести дела, как прежде, и бог знает с чем еще.
– Тебе помочь? Ну, собраться или…
Ацо не договорил, преданно глядя на Илью, и ему подумалось, что даже в детстве и юности, когда вокруг всегда полно народу, не было у него друга надежнее.
Невысокий и плотный, с большими грустными глазами и крупным мясистым носом, Александр поначалу показался Илье похожим на печального клоуна. Потом, спустя короткое время, он понял, что не встречал никого великодушнее и добрее.
Сербы в большинстве своем открытые, общительные, доброжелательные, готовые помочь – по приезде Илью это немало удивляло. Страна, которая стала его домом, была теплой во всех отношениях – климат, люди, условия жизни. Он оттаивал здесь, отдыхал душой, делался мягче, проще.
Илья женился на сербке Славице и переехал сюда девять лет назад, продав квартиру в России, и по прошествии этого, не столь уж продолжительного времени привык, обжился, врос в местную благодатную почву обеими ногами.
А теперь его будто выкопали из этой гостеприимной земли, словно куст малины, и бросили засыхать.
– Я уже собрался, Ацо. Завтра возьму сумку и на автобус.
Друг кивнул и глотнул пива из зеленой запотевшей бутылки. Они почти каждый вечер сидели на террасе и пили пиво – то у Ильи, то у Ацо.
Пьют в Сербии не как в России: с одной бутылкой пива или рюмкой ракии (в сочетании с чашкой кофе) могут запросто весь вечер просидеть. Говорили по-сербски – благодаря все тому же Ацо и Славице Илья быстро освоил язык, через полтора года разговаривал совершенно свободно.
– Позвони, как доедешь. И вообще звони, не пропадай.
– Конечно.
Они помолчали.
– Но ведь это и вправду хорошо, что ты поедешь, – чуть ли не жалобно проговорил Ацо. – Нужно следить за здоровьем. Мы с моей и так переживаем! – Под «моей» имелась в виду Добрила, жена Ацо. – Как бы у тебя что с легкими не случилось: ты ведь каждый день пылью дышишь, бензином!
Говорить другу, что он сам наносит собственным легким куда больше вреда, выкуривая по две пачки сигарет в день, было бесполезно. У Ацо вообще были весьма оригинальные суждения о медицине. Например, он не пил кофе с молоком, свято веря, что это вредит печени, «цементирует» ее. При этом килограммами поглощал жирную свинину, домашнюю свиную колбасу, плескавицу, чевапи, «печене – жаренных на вертеле поросят и чорбу из ягнятины, абсолютно не опасаясь нанести печени урон.
Или, например, Ацо не притрагивался к рыбе, считая, что в ней скапливаются всякие вредные вещества, и постоянно предупреждал об этом Илью. Однажды Илья со Славицей пожарили красную рыбу, и жена подавилась костью.
– Вот, я же вам говорил, что рыбу есть вредно! – горестно причитал Ацо, а Славица, несмотря на кость в горле, смеялась над ним.
Славица…
– Если бы все заболевали от пыли, на земле давно бы никого не осталось, – возразил Илья. – Да не переживай ты так! Я же сказал: сам хочу поехать. Мне это только на пользу. И все наладится.
«Ничего не наладится. Никогда».
Ацо мотнул головой и как-то по собачьи встряхнулся.
– Автобусом ехать несколько часов, – сказал он. – Тебе моя в дорогу печет буреки с сыром и мясом. Чай возьмешь в термосе – и нормально. Доедешь.
Илья и без буреков с чаем доехал бы – аппетита в последнее время не было, – но он ни за что не стал бы обижать отказом Ацо и Добрилу.
– Спасибо. Буду ехать, любоваться пейзажем и жевать. Красота! Сто лет так не ездил – все за рулем да за рулем.
Несмотря на бодрый тон, Ацо уловил горечь в словах друга и поспешно проговорил:
– Ты не расстраивайся насчет машины! Можно жить и без нее, даже лучше – проблем меньше! Я бы тоже свою продал, просто мне без нее никак не обойтись.
«Детский сад какой-то», – подумал Илья.
Ацо с женой держали «месару» – мясной магазинчик в двух кварталах отсюда. Как и у Ильи, и у многих сербов, на первом этаже его дома была лавка, на втором – жилые комнаты.
– А ты сам в Бадальской Бане был? – спросил Илья, вспомнив, что почему-то раньше не задавал Ацо этого вопроса.
– Нет. В тех местах бывал – Ужице, Тара, Златибор, а в Бадале – нет, она дальше. Там природа красивая, тебе понравится. Высоко в горы, конечно, заберешься, но местные водители с закрытыми глазами водят, не бойся.
Спустя три часа Илья лежал в кровати, уставившись в потолок. Собранная дорожная сумка сторожила входную дверь. Испеченные Добрилой буреки и термос с чаем Ацо сложил в отдельный пакет и приткнул рядом на тумбочку – чтоб друг не забыл. Он хотел прийти и проводить, чтобы самолично убедиться, что все хорошо, Илья сел в автобус и ничего нужного дома не оставил, но тот отказался. Он терпеть не мог долгих проводов и тягостных, пустых разговоров в ожидании.
Автобус отходил в семь тридцать, сейчас два часа ночи – еще спать и спать. Но сон не шел. При мысли о том, что он покинет дом, в котором прожил столько счастливых лет, наваливалась горькая тоска.
«Отработаешь положенное и вернешься!» – говорил Ацо.
Но Илья был уверен, что дом придется продать. Он находился в одном из поселков в Воеводине, на равнинной местности, на дороге, соединяющей Белград и Щабац. Удачное место для автосервиса: клиентов всегда много, к тому же рядом – заправка. Но после того что случилось, ни работать, ни жить там Илья не смог бы. И сесть за руль машины – тоже.
Перед глазами встало лицо Славицы. Они познакомились в Греции, куда оба приехали на отдых. Илья – с девушкой, которая думала, что он сделает ей предложение где-нибудь среди живописных античных развалин, а Славица – с сестрой.
Они жили в одном отеле и столкнулись у бассейна. Вернее, Илья нечаянно толкнул девушку, и она уронила в воду стакан с соком. После многословных извинений и попыток выловить злосчастный стакан из бассейна, Илья пригляделся к девушке и понял, что ни у кого не видел таких сияющих глаз и ясной, слегка удивленной улыбки.
Славица смотрела на мир широко распахнутыми глазами, не скрывая восторга перед всем, что видела. Она то и дело смеялась, шутила, никогда не ворчала, не сетовала и не жаловалась, умела во всем видеть только хорошее.
Уже на другой день Илья понял, что влюбился и ничего не может – а главное, не хочет – поделать с этим чувством. Девушка, с которой он приехал, устроила скандал и отбыла в Россию, а Илья, чувствуя себя предателем и одновременно счастливейшим из смертных, остался.
Поженились они со Славицей не сразу, а лишь спустя почти два года после бесконечных звонков, переписки, поездок друг к другу, встреч на нейтральной территории. Илья продавал доставшуюся от родителей квартиру, машину, улаживал дела на работе, а сейчас казалось, что только понапрасну терял время, которое мог бы провести рядом со Славицей и которого им не хватило.
Казалось, впереди долгие годы: все успеется – и дети, и путешествия, и сад с вишневыми и абрикосовыми деревьями, и беседка, увитая виноградом, о которой мечтала Славица. Годы летели, из Белграда они переехали в собственный дом, откуда Илья завтра отправится в путь, открыли автомастерскую с небольшим магазинчиком.
Жили себе и жили, даже ссорились иногда, возмущались чем-то. А потом все оборвалось. Илья повернулся на бок и заставил себя закрыть глаза.
«Спи уже!» – приказал он, думая, что это не сработает.
Однако сработало: Илья заснул и даже увидел сон.
Он стоял на вершине горы, на такой высоте, что голова кружилась, а в ушах свистел ветер. Его слегка покачивало, и от этого было жутко. Далеко внизу вилась голубовато-зеленая полоска реки. Казалось, скалы с двух сторон сдавливают ее, а она хочет вырваться.
– Как же красиво здесь, – сказала Славица, подходя ближе. – Я и забыла.
У него замерло сердце – откуда она здесь? Как сумела вернуться? Впрочем, это было совсем не важно. Илья боялся, что она снова уйдет, не знал, что ответить, и потому просто молчал, сжимая ее тонкие пальцы.
– А страшно-то как! Высоко и страшно, – продолжала его покойная красавица-жена. – И ведь все равно никуда не денешься, придется прыгать.
От неожиданности Илья обернулся к ней и увидел в темно-карих цыганских глазах приговор. В следующее мгновение он уже летел вниз, навстречу реке, вспенивающей свои воды возле каменных глыб.
– А-а-а! – закричал Илья, срывая связки и чувствуя, как сердце выскакивает из груди.
От собственного крика он и проснулся, а через секунду на тумбочке закурлыкал будильник.
Встать, умыться, привести себя в порядок – на все про все ушло меньше получаса. Илья запер дверь, сунул ключи во внутренний карман сумки (одна связка осталась у Ацо) и спустился по внешней лестнице во двор.
Первый этаж был заперт: мастерская и магазин не работали уже больше трех месяцев, Илья окинул окна и вывеску виноватым взглядом, как брошенных друзей.
«Добро место» – сообщала вывеска. Да, место и вправду было хорошее. Здесь предлагали необходимые путникам недорогие товары, Славица за прилавком была само радушие, Илья ремонтировал машины дешево, быстро и качественно: и местные к нему ходили, и проезжающие – в дороге всякое случается.
Все было – и рухнуло.
А теперь нужно уезжать.
Илья покрепче перехватил сумку и пересек двор. Вместо забора была живая изгородь около метра высотой. «Так и не убрал», – досадливо подумал Илья, покосившись на рекламный знак, приглашающий починить машину и заглянуть в «продавницу». Ничего, Ацо уберет.
До автобусной остановки – всего три дома. Он прошел мимо них, не забывая здороваться с соседями. Ему в ответ улыбались, махали руками, кричали «сречан пут» – желали счастливого пути. Старик Станко, как обычно, косил газон, и Илья, как обычно, подумал, что он и без того лысый, чего там косить-то?
На остановке никого не было, в подошедшем вскоре автобусе пассажиров тоже оказалось немного. Илья прошел в конец салона и занял место возле окна.
«Поехали!» – мысленно процитировал он Юрия Гагарина, отправляясь в свой космос, в неизвестность.

Глава вторая

– Ты, видать, чокнутая немножко, да? – Катя смотрела на Васю круглыми и черными, как смородины, сильно накрашенными глазами. – Часто с тобой такая фигня случается?
Вася подумала, что «такая фигня» с ней происходит всю жизнь. Но говорить про это девочке, с которой они познакомились каких-нибудь полчаса назад, точно не следовало, и она уже собралась соврать что-нибудь подходящее, как вдруг ее замутило.
Тошнота была настолько сильная, что Вася испугалась, как бы ее ни вырвало прямо на пол. Она заметалась в поисках туалета, потом сообразила, что добежать не успеет, в панике бросилась к выходу из здания, выскочила за дверь, пробежала пару шагов, и ее вывернуло прямо возле раскидистого куста сирени, который давно отцвел.
– Что за хрень! – раздался чей-то возмущенный голос.
Подняв голову, Вася увидела стоящего рядом невысокого белобрысого парня в очках с сумкой через плечо. Он завел руку за спину, явно что-то пряча.
– Извини, пожалуйста, – сдавленно пробормотала Вася, мучительно краснея. Почему она вечно попадает в такие идиотские ситуации? Вася полезла в карман и достала носовой платок. – Я не нарочно. Не видела тебя. Меня после этого иногда тошнит. Не часто, но… На тебя не попало?
– После чего – «этого»? – настороженно спросил он. – Ты пьяная, что ли? Или обкуренная?
– Нет, она просто слегка того, – успокоила его подоспевшая Катя. – А ты тоже едешь куда-то? – И, не успел он ответить, добавила: – Мы так и будем около блевотины стоять?
Васино лицо пылало так, что, кажется, могло загореться. Все трое отошли от злополучного куста обратно к двери, ведущей в здание автовокзала.
– Так куда ты едешь? – снова спросила Катя.
Парень опять не успел ответить – стеклянная дверь распахнулась, выпустив наружу полную взволнованную женщину в бело-розовом брючном костюме.
– Димка! – воскликнула она. – Где тебя носит? Ты меня с ума сведешь!
– Я тут просто… – начал было парень, но его перебили:
– Надеюсь, не пробовал опять курить? С твоими бронхами это самоубийство!
«Так вот что он прятал за спиной – сигарету!» – поняла Вася.
– Нет, конечно! Хватит меня вечно подозревать, – оскорбленно проговорил Дима и поправил очки.
– Хорошо хоть ума хватило. – Женщина подозрительно посмотрела на девушек: – Вы тоже из группы?
– Летим в Сербию, – за всех ответила Катя. – Мы с Димой только что познакомились. Моей подруге стало дурно, и ваш сын ей помог.
«Подруге? Помог?»
Вася ошарашенно посмотрела на парня.
– Не задерживайтесь тут, – по-прежнему недовольно проговорила мать Димы, очевидно, решив не вдаваться в подробности, чем именно мог помочь девушке ее сын. – Автобус через двадцать минут.
Она ушла. Неловкая пауза повисла было, но не затянулась.
– Значит, тоже в нашей группе больных, – сказала Катя. – Ты Дима. Я – Катя. А она – Вася.
– Вообще-то я Василина…
– Но Вася – лучше. – Катя улыбнулась, и на ее щеках появились ямочки. – Все, держимся вместе. Только я не поняла: ты куришь или нет?
– Да… То есть не… Я просто попробовал несколько раз.
– Но «с твоими бронхами это самоубийство», – передразнила Катя Димину мать. Это вышло не зло, а забавно, так что обижаться было не на что.
– Мне все равно не понравилось. – Дима улыбнулся, поправил на плече сумку и мельком глянул на Васю. – Ладно, пошли, а то опоздаем еще.
Микроавтобус, которому предстояло отвезти в московский аэропорт группу детей, должен был отправиться в восемь сорок, но опоздал на пятнадцать минут. Руководитель группы, энергичная молодая женщина с короткими каштановыми волосами, торопила водителя, выговаривая ему что-то сердитым и одновременно умоляющим голосом.
Звали ее Ниной Алексеевной, и мама Васи, стараясь убедить в этом больше саму себя, сказала, что руководительница, несмотря на возраст, выглядит вполне надежной и ответственной.
Мама и Вася никогда надолго не расставались, и до последней минуты Раиса не была уверена, что правильно поступает, отпуская дочь одну в такую даль.
Вчера, когда они уже собрали вещи и поужинали, мамина лучшая подруга – а по совместительству крестная мать Василины и их соседка по лестничной клетке – Валя сказала:
– Рая, ты эти глупости прекращай. Сама дергаешься и Ваську дергаешь! Эгоистка, самая натуральная! Ребенок лечиться едет. Так повезло, путевку дали, еще и бесплатно. А условия там какие! Закачаешься! – В Бадальской Бане крестная не была, как и нигде в Сербии, да и вообще за рубежом, но говорила так уверенно, будто путешествовала «по заграницам» всю сознательную жизнь. – Ты же знаешь, сама в Интернете видела!
Мама вздохнула. Конечно, она знала, что поездка пойдет Васе на пользу, и была очень счастлива, что есть такая возможность. Поначалу она не верила, что все получится, поскольку была убеждена: поедут не остро нуждающиеся, как ее дочь, а «блатные», и ей, матери-одиночке, думать нечего о том, чтобы пристроить дочь.
– Все ты правильно говоришь. Но целых два месяца одна…
Мама жалобно посмотрела на Васю, и у той защипало в носу. Захотелось встать и сказать: «Никуда я не поеду!» Тем более после того, что произошло на днях… Но нет, про это лучше вообще не думать.
– Я же тут, с тобой! – Крестная Валя не имела детей и мужа, Раиса и Вася были ее семьей. – Хочешь, могу к тебе на это время перебраться, вместе веселее. – Она посмотрела на Василину: – Ты-то сама как, Васька, молодцом?
Вася улыбнулась:
– Вот видишь, мать! Да в этих сербских Банях вся Европа лечится – и наша Васька!
Провожать ее на автобусную станцию крестная Валя не пришла – с работы не получилось отпроситься, – так что Раиса стояла одна, пристально вглядываясь в лицо дочери, словно стараясь запечатлеть в памяти каждую черточку. Мамина тревога, вкупе с теми вещами, которые видела Вася, усиливала ее собственное волнение. И если бы не Катя, она бы, наверное, не выдержала и сбежала, отказавшись от поездки. Жила она без этой Сербии с ее Банями, и еще проживет.
Катя рассматривала себя в зеркальце, не глядя в окно. У нее были густо накрашенные ресницы, темные тени и сливового оттенка блеск для губ. Несмотря на яркий макияж, Катя умудрялась не выглядеть вульгарной. Все это великолепие ей даже диковинным образом шло.
Вася вспомнила, как впервые увидела ее сегодня. Раиса беседовала с Ниной Алексеевной, Вася стояла возле большого окна и смотрела на привокзальную площадь. Стекло оказалось грязное, мутное, исхлестанное дождями, смотреть было неприятно. Вася отвернулась и сразу увидела девушку примерно своего возраста, которая сидела в кресле и глядела на нее, точно ждала, когда она обернется.
– Привет. Я Катя. Похоже, мы с тобой теперь соседки.
Вася назвалась и робко улыбнулась: она всегда немного завидовала людям, которые умели вот так, запросто, начинать разговор с совершенно незнакомым человеком.
– У тебя на самом деле диагноз? – спросила Катя. Позже Вася привыкла к ее манере говорить в лоб и задавать любые неудобные вопросы, но в тот момент была обескуражена.
– А у тебя что – нет?
«Наверное, она из тех «блатных», про которых мама говорила», – мелькнуло в голове у Васи, и Катя немедленно подтвердила ее правоту:
– Мать договорилась, с кем надо, и мне нарисовали аллергический чего-то там. Ей нужно меня сплавить, чтобы под ногами не путалась. Бизнес, а еще новый роман и все такое. – Катя закатила глаза.
«Кому-то, кто правда нуждается, не хватило места из-за нее», – подумала Вася, но испытывать неприязнь к Кате было просто невозможно. К тому же за показной бравадой, похоже, скрывалась обида на мать, которая «сплавляла» дочь за тридевять земель за ненадобностью.
– В нашей группе десять человек. И, кажется, все, кроме нас, малышня.
У Кати в ушах болтались длинные серьги-спиральки с кораллово-красными камушками. Солнечный луч упал на сережку, и камушек заискрился острыми алыми лучиками.
Страницы:

1 2 3 4





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • lisenok22_93bn о книге: Ирина Васильевна Давыдова - Королева ночи, или Твоя по контракту
    Всю книгу бесит ггя, какая же она тупая

  • ksuha_08264 о книге: Алайна Салах - Его студентка
    Понравилось и история и отношения, но не только между ггероями, но и с мужем (знаю что так бывает)

  • karuzina83 о книге: Надежда Кузьмина - Тимиредис. Запад и Восток
    Почему все ждут продолжения? Как по мне, так серия окончена. Хашурга если не победили, то хорошо так проучили. А, судя по предпосылкам, Академию драконята окончат, обе башни (Ас, возможно, вообще все три). А потом все-таки организуют гнездо с Шоном и Асом. Жизнь-то длиннющая, значит, все у них будет. Включайте воображение и представляйте, как именно.

  • Toblerone о книге: Лука Каримова - Кружева от госпожи Феи
    Вроде идея хорошая, персонажи могли бы быть интересными, но описаны как-то плоско. Ужасно раздражал топорный переход от первого лица к третьему - впервые вижу такой бред. Слишком много описаний конкурсанток, их нарядов, что кому пойдёт, как конкурс вообще проходит и тд. Лучше потратили бы "эфирное время" на раскрытие отношений главных героев,а то получилось от страха/недоверия до любви/страсти за один чих.

  • Lyuda210461 о книге: Татьяна Кошкина - Мой любимый гад
    А где можно найти "В погоне за миллионером"? Хотелось бы побаловаться первоисточником. Добавьте по возможности. Заранее благодарю.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.