Библиотека java книг - на главную
Авторов: 49210
Книг: 122874
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Маленькие и злые»

    
размер шрифта:AAA

Маленькие и злые

Антология хоррора


12+

От составителя


Однажды… Да почему однажды, можно конкретнее: в июне 2019 года, когда мы с Женей Абрамовичем гостили в Кривом Роге у Максима Кабира, Макс спросил, не хочу ли я собрать какую-нибудь тематическую антологию. Мы шли по тихому зеленому парку, за спиной остались пристань с катамараном и белая колоннада, и я ответил, что пока не созрел. Была идея сборника «Двуногие» — да зачахла.
Зато родилась другая: про злобных гномов, карликов и прочую недружелюбную мелочь, инфернальную и не очень. Навскидку вспоминались «Румпельштильцхен» (не сказка братьев Гримм, а фильм 1995 года режиссера Марка Джонса), киносериал «Лепрекон» и забавно-агрессивные «маленькие человечки из леса» мультсериала «Гравити Фолз», которые построили из своих тел гнома-великана (ах, какая отсылка к рассказу «Холмы, города» Клайва Баркера!), а также маскировались под зомби-парня.
В литературе — фэнтези обходим стороной — тема гномов/карликов, если опять-таки поворошить память, встречается не так часто. В общем чате, где мы с авторами обсуждали концепцию сборника «Маленькие и злые», Максим Кабир вспомнил необычных злюк: курганных эльфов из рассказа «Новая дочь» Джона Коннолли и мелкого тролля из сборника киноновелл «Кошачий глаз». А Михаил Павлов как раз дочитал антологию «Страшные сказки. Истории, полные ужаса и жути», которая открывалась и закрывалась рассказами, обыгрывающими сюжет «Румпельштильцхена», и начал «Инициацию» Лэрда Баррона — «а там в начале опять Карлик, золотая пряжа, угадай имя, все дела». Пока шла работа над «Маленькими и злыми», я наткнулся на рассказ Бентли Литтла о карлике-почтальоне.
Если не о литературе, то, конечно, нельзя не вспомнить про садовых гномов. Их почти не встретишь у нас на лужайках (у родителей жены на крыльце частного дома сидят керамические жаба и еж; газоны вдоль многоквартирных жилых домов порой украшают поделки из автомобильных шин) — за этим лучше отправиться в Германию или Англию. Что и сделал один из авторов, Алексей Жарков.
Вот вроде бы и все. Остальные гномы попрятались, затаились. Вряд ли у них развился комплекс неполноценности, а вот злости накопилось предостаточно…
Возможно, нам всем стоит почаще смотреть вниз. Или как раз не стоит.
Безопаснее поискать в книгах.
Надеюсь, дорогой читатель, как-то невзначай задумавшись о гномах, ты вспомнишь одного из маленьких плохишей этого сборника. Я — уж точно.
Хочу сказать огромное спасибо всем, кто работал над этой книгой. Суровый мужской коллектив разбавили две девушки-Белоснежки, Алиса Юридан и Августа Титова. Безумно рад заполучить в сборник рассказы этих кудесниц. А замечательную обложку нарисовал не менее замечательный художник Владимир Григорьев. Давным-давно на одном форуме у него был ник «Giant Midget».
…Никогда не любил (не умел) писать аннотации, синопсисы и прочее сопутствующее, сублитературу, так сказать. Сообщаю об этом исключительно из желания растянуть данное предисловие, придать ему веса и глубины. А вообще — кто сказал, что предисловия должны быть длинными? Короткое здесь в самый раз — сборник-то про коротышек. Поэтому с чистой совестью закругляюсь. А вам — еще раз — в памятку:
Пока вы смотрите вперед, по сторонам или вверх, выискивая горгулий на серых фасадах или гарпий в грозовом небе, на вас смотрят — пялятся — другие создания, смотрят снизу вверх…
И, скорее всего, ухмыляются.
Дмитрий Костюкевич
Брест, апрель 2020

Племя


Максим Кабир
Этот парень словно вырос из-под земли, хотя слово «вырос» звучало иронично, учитывая его габариты. Шкет едва доставал макушкой до паха Беляка. Столкнулись два столь контрастных человека — почти двухметровый и едва ли метровый — в подслеповатом фонарном свете, в переулке, подванивающем кошачьей мочой, под бельевыми веревками и шуршащими на ветру простынями. От неожиданности Беляк поперхнулся, выпучил глаза. Реакция была грубоватой, и парнишка зырнул неодобрительно: мол, что, дылда, впервые видишь карлика?
Беляк опомнился, отступил, давая коротышке пройти.
— Простите, — обрел он дар речи. — Я ищу одно заведение. «Small tribe».
— Налево, — не оглядываясь, буркнул коротыш.
Без подсказок виртуальных собеседников Беляк никогда бы не отыскал это место, спрятанное в лабиринтах промзоны. Законспирировать пивную — странноватая идея для бизнеса, тем более такого… узконаправленного.
За углом располагалось компактное здание, ровесник облупленных фасадов, меж которыми его втиснули. Возможно, раньше здесь был склад или овощная база. Или что угодно — территория большого человека, отвоеванная гномами.
«Small tribe». Бар, музей.
Неоновая вывеска моргнула кокетливо. Беляк облизал губы. Вот оно. Анонимы из сети не соврали.
Дверь была рассчитана на лилипутов. Чтобы не расшибить макушку о притолоку, Беляк не то что пригнулся, а практически присел. Но за порогом удалось распрямиться. Он очарованно осмотрелся. Бармен, протирающий посуду за дубовой стойкой, — вылитый Тирион Ланнистер. И посетители как на подбор: трехсотграммовые бокалы казались кубками викингов в их лапках. Ботиночки и туфельки не болтались над полом лишь потому, что мебель тут была специальная, словно купленная в «Детском мире». Сестра Беляка усаживала за такие столики плюшевых медведей и поила вымышленным чаем.
Стены украшали фотографии актеров. Беляк не особо разбирался в кино, однако узнал и чернокожего Верна Тройера из комедии «Остин Пауэрс», и Уорвика Дэвиса из серии ужастиков «Лепрекон», и покойного Михая Месароша, надевавшего костюм пришельца Альфа. Актеров на фотографиях объединял недостаток гормона соматотропина. Одним словом, аномально низкий рост.
Беляк читал о гипофизарной, тиреоидной, церебральной и генетически обусловленной карликовости. Читал запоем: от средневековых научных трудов до отчетов нацистских генетиков, от Толкина до книг по мезоамериканскому фольклору. Ему частенько снился повторяющийся в деталях кошмар, навеянный мерзким фильмом «Уродцы»: во сне он полз, утопая в жирной грязи, а за спиной похрюкивали карлики. Догоняли и… В этот момент он всегда пробуждался.
Музыкальный автомат исполнял кантри. Беляк задался вопросом, есть ли в фонотеке «Гномы-каннибалы» «Агаты Кристи» или «Гномики» Павла Кашина. Он достаточно долго проторчал у входа, чтобы обратить на себя внимание. «Ланнистер» оторвался от посуды, и Папа Смурф, ужинающий со Смурфеттой, покосился через плечо.
У Беляка вспотели подмышки. Рубашка приклеилась к позвоночнику. Но силой воли он замаскировал истинные эмоции и продефилировал к свободному столу. Сел под фотографией Зельды Рубинштейн. Колени задрались до самой груди. Гулливеру в Лилипутии приходилось сложнее.
Беляк поерзал, но, когда появилась она, мысли о дискомфорте как ветром сдуло. О, она была чудесной — и в смелых мечтах он не рисовал такую. Вьющиеся светлые локоны, голубые глаза с поволокой, пышная грудь… Ее руки были короткими, а голова непропорционально большой, как у всех людей с нарушением формирования скелета. Взрослая голова и взрослые сиськи на детском теле.
Беляк постарался усмирить пульс. Глубоко вздохнул.
— Добрый вечер. — Девушка положила на стол меню, приготовила карандаш и блокнот. — Сделаете заказ сейчас или мне подойти позже?
— Пиво, пожалуйста, — сипло сказал Беляк. — Темное пиво.
Она улыбнулась — словно морской бриз обдал клиента — и отчалила. Беляк наблюдал, как хрустит арахисом дама в красном — женская версия Майкла Дж. Андерсона из «Твин Пикса». Гномиха заметила, нахмурилась. Он потупился, вспомнив вдруг, как сестра застала его за мастурбацией и наябедничала родителям. И спустя четверть века Беляк вздрогнул.
— Ваше пиво. — От официантки пахло корицей. — Что-то еще?
— Эм… нет. Эм… До скольких вы работаете?
Девушка шевельнула тонкой бровью.
— До скольких работает бар? — уточнил Беляк.
— До десяти.
— А музей? Он открыт?
— Я спрошу хозяина.
«Я ей не понравился, — понял Беляк, залпом осушив половину бокала. — Нам не нравятся те, кто на нас не похож».
Потомки нибелунгов уминали ужин, звякали вилками. Беляк вспомнил, как первый раз увидел калика — бородатого «ребенка». Мама сказала, что это злой колдун, и он утащит Беляка, и превратит в такого же дварфа.
— Вы интересовались музеем?
Где Беляк мог видеть подошедшего господина? В «Dungeons & Dragons»? На полотнах Веласкеса? В порнофильме про Белоснежку? Он осклабился внутренне, но вслух вежливо сказал:
— Я много о нем слышал. Что это единственный в мире музей лилипутов.
Он прекрасно знал, чем карлики отличаются от лилипутов, но решил поддеть Маленького Мука.
— Музей карликовости, — важно поправил владелец «Small tribe». — И да, он уникальный в своем роде.
— Люди типа меня могут туда попасть?
— Сегодня — да. — Карлик поклонился. — Сенеб — к вашим услугам.
Беляк представился чужим именем. Вряд ли и экзотическое имя хозяина было настоящим.
— Я проведу вас.
«До встречи», — телепатически сказал Беляк блондинке, обслуживающей клиентов. Скользнул взором по ее фигуре и двинулся за Мальчиком-с-Пальчик. По темному коридору, мимо туалетов и кладовок, к пурпурному занавесу, драпирующему дверь.
Щелкнул выключатель, лампы озарили продолговатое помещение. Заиграла бравурная музыка, одновременно зажглись несколько телеэкранов. Демонстрировали нарезки из каких-то допотопных фильмов. Черно-белая пленка рябила. Силачи в трико жонглировали крошечными человечками, карлы в одеянии фей парили под куполом цирка. Юркий недомерок комичными приемами каратэ укладывал на лопатки здоровяков-бандитов.
Стены музея украшали написанные маслом портреты придворных шутов и фотографии, на которых великаны позировали с малышами из книги рекордов Гиннеса. Пигмеи в боевой раскраске взирали на гостя враждебно.
Беляк прогулялся к каменной статуе. Бородатый крепыш подбоченился и выставил на всеобщее обозрение внушительное хозяйство. Тонкие губы изогнулись в недоброй ухмылке, изо рта свисал длинный язык.
— Это Бес, — сказал Сенеб. — В древнеегипетской мифологии — собирательное название карликовых божеств. Он защищает наше племя от жестокости чужаков.
«Когда ты дышишь большинству людей в пуп, — подумал Беляк, — защита не помешает».
— А это? Тоже что-то египетское? — Беляк приблизил лицо к стеклянному кубу. На бархатной подушке лежала самая обыкновенная кукла Барби, только грязная. Блондинистые волосы слиплись, а платье покрывала засохшая коричневая корка.
В детстве Беляк любил казнить кукол. Отбирал у младшей сестры и наслаждался, отпиливая лезвием конечности, вколачивая гвозди в резиновые личики или вздергивая на виселице.
— О, с этой вещью связана занятная история. Но вам вряд ли будет интересно.
— Напротив. Я весь внимание.
Сенеб помедлил, сканируя гостя пристальным взглядом. Потом улыбнулся, кивнул.
— Хорошо. Эта история про девочку. Про девочку по имени Женя.


*
Жене нравилось проводить лето в деревне. Бабушкины пироги таяли во рту, ягод — хоть объешься, и рыба буквально в ведро запрыгивает, лишь удочку достань. С дедом всегда весело. Его послушать, так духи живут на каждом пятачке. И в доме, и по полям и полянкам, свинарникам и курятникам. Это попробуй всех запомнить! Дед помнил и заметки про них в газету писал, он же краевед. Про полуночниц и полудниц, банников и тех, кто дворами командует, и про огородных, и межевых.
— А туалетные бывают? — спрашивала она, косясь на постройку с шиферной крышей. Кусты малины подпирали ее с боков.
— Чего нет, того нет, — смеялся дедушка.
Если Жене и не хватало чего-то, то только унитаза. Не привыкла она к уличному туалету. Раньше за него бегала. Но сейчас стыдно, взрослая ведь.
Женя обожала сказки и сама их рассказывала старикам. Взяла с собой любимую книжку братьев Гримм. В ней тоже было полно жути, после которой спать сладко и боязно и надо стеганым одеялом по пуговку носика укрываться. Особенно в той сказке, где девушка сгоряча пообещала злому карлику первенца. Насилу выкрутилась: угадала сложное имя карлика, а он имени своего страшился, как дедушкины чудовища слова «чур».
Однажды перед сном Женя предложила тьме обменять куклу Барби на золотую пряжу, очень ей хотелось бабушке сюрприз сделать. А тьма вздыхала в подполье и скрипела половицами.
…С книгой под мышкой отворила Женя деревянные дверцы и пристально исследовала туалет. Приспичило ей как-то ночью по-маленькому, юркнула она, сонная, в будку, а стены прямо вздымаются от мотыльков и многоногой гадости. Выскочила, вереща, разбудила родню.
«Я уж решил, ты кикимору увидела», — охал дед.
Днем стены в голубой штукатурке были чисты, и Женя вошла, накинув крючок на ушко. Солнечный свет проникал внутрь через щель над дверным полотном.
Под потолком болталась голая лампочка, в углах развесили сети нестрашные пауки. У стульчака стояли два ведра — одно для использованной бумаги, другое с золой. Женя подумала о пахнущем порошками школьном туалете, о тесных платных кабинках в городском парке, о родной уборной, ее жужжащей вытяжке и гулком бачке. Храбро двинулась к возвышенности со скважиной и, морщась, заняла трон. Книжку положила на колени. На обложке принцесса спускала с башни косу, а возлюбленный взбирался по ней.
В сортире было душно и слегка воняло. Женя нащупала освежитель воздуха, разбрызгала вокруг себя хвойный аромат. Зашуршала бумажным рулоном.
Снаружи лаяла Жучка, бабушка ворковала с курами.
Завершив, Женя встала и заглянула в дыру. Дедушка говорил, что скоро позвонит ассенизаторам. «Пора бы», — размышляла она, озирая выгребную яму, утрамбованные глиной склоны и колышущуюся бурую жижу. Папиросный окурок белел на поверхности. Год назад Женя опасалась, что из какашек вынырнет здоровенная крыса, грызнет за попу. Крысы, утверждал одноклассник, могли шастать в квартиры по канализационным трубам.
Женя нагнулась за ведром –– удобрить золой, как велела бабушка. В полумраке ямы сверкнули монетками глаза. Круглые и серебристые.
«Да нет же, — вздрогнула девочка. — Это и есть высыпавшаяся из кармана мелочь».
Глаза притаившегося существа моргнули, а Женя попятилась.
…Она отказалась от компота и приметила себе укромное местечко возле забора. Но ласковое августовское солнышко испепелило страх, подбросило дюжину объяснений. Ведомая любопытством, а не нуждой, она скользнула в кирпичную будку. Медленно подошла к сколоченному из вагонки помосту.
Представила, как ее волосы, пусть они и короче, чем у сказочной принцессы, попадают в дыру и житель норы начинает по ним карабкаться.
Женя прикусила язык.
Глаза по-прежнему были внизу, два тусклых огонька. Она различила смутный силуэт, по плечи погруженный в зловонное болото.
— Ты кто? — спросила Женя осторожно.
Под глазами распахнулась широкая пасть. Ее, вопреки темноте, девочка разглядела отлично. Воронкообразный зев и острые иглы, спиральные витки зубов, торчащих из десен, уходящих глубоко в глотку костяным частоколом.
— Первенец, — промолвило существо.
Поужинав, Женя устроилась на веранде. Расчесывала Барби, изредка посматривая на туалет. Бабушка суетилась у плиты, дед присел рядом, запыхтел папиросой.
— Деда, — произнесла Женя, — а ты встречал духов?
— Кикимору встречал, — ответил он без запинки. Внучка ждала, и он продолжил, довольный: — Я мальчишкой был. В соседней избе беда приключилась, детишки хворают, скотина дохнет. Они моего дедушку пригласили помочь. Он же священником был, протоиереем. Он горницу освящать стал, молитвы читать. А нечисть как застонет у него в голове: «Прекрати, прокляну!» Он громче читает. И нам, пацанам, говорит: «Ищите, что спрятано». Коряга, говорит, быть должна или узелок. Мы за печью давай рыться, в погребе, на чердаке. Нечисть угрожает: «Стой, поп, а не то детей твоих съем».
— Борис, — бабушка укоризненно нахмурилась, — что за страсти на ночь?
— Наша Женька смелая! — отмахнулся дедушка, и бледная Женя закивала.
— А что потом?
— Нашли мы кое-что. Куколку нашли соломенную, она в матке лежала.
— Борис, ты что мелешь?! — шикнула бабушка.
— Эх, ты! Матка — это матица, потолочная балка поперек избы. Вот в ней и хоронилась кукла-кикимора. И пакостничала. Дед ее сжег, а прах во дворе закопал.
— Там? — показала Женя на кирпичную постройку.
— Чего не знаю, того не знаю.
К одиннадцати Барби была готова. Девочка оценила старания: кукла наряжена в лучшее платье, в пластиковых ушах переливаются серебряные сережки. Их Жене мама подарила на Новый год, и сестренке такие же. Хотя сестренка совсем кроха и мочки у нее еще не проколоты.
— Не бойся, — шепнула Женя кукле.
Под подошвами хрустел гравий. Скулила жалобно Жучка. Каркнули дверные петли.
— Я принесла тебе первенца, — сказала Женя дыре. В выгребной яме заскреблось, вспыхнули глаза. Ближе, чем Женя предполагала.
— Только отстань от нас, — попросила она. Барби полетела в темноту, плюхнулась на вязкую подушку.
Женя повернулась к выходу. На дверь упала ветвистая тень. Шевельнулись кривые пальцы. Лапа, выросшая из стульчака.
Женя вышла на улицу. Что-то подсказывало ей: бежать нельзя. Она шагала к дому, а по стене сарая ползла изломанная и угловатая тень. Во тьме чавкала сотней зубов голодная пасть.
— Чур, — прошептала девочка, — Чур, пожалуйста.
Тень руки потянулась по растрескавшейся побелке к шее Жени.
Ее осенило. Нужно назвать кикимору по имени. Она столько раз читала эту сказку и заучила слово…
Женя разлепила пересохшие губы:
— Румпель…
Грязная рука заткнула ей рот, дернула и поволокла к туалету.


*
— Хотите сказать… — Беляк посмотрел брезгливо на грязное платье Барби. — Это — та самая кукла?
— Может — да, а может — нет. — В глазах Сенеба резвились хитрые чертики. На картине за его спиной красотка-дюймовочка расчесывала гребнем роскошную бороду и скалился кривоногий египетский божок.
Беляк прошелся мимо витрины. В странном музее хранились вещи, на первый взгляд не имеющие никакой ценности. Заостренные пластиковые уши из сувенирной лавки, автомобильный номерной знак, смятый и ржавый, томик сказочника Гауфа, надколотый садовый гном.
— И у каждого предмета есть своя история?
— У каждого, — подтвердил Сенеб.
На экране гримасничали его собратья с приделанными рожками и намалеванными усами. В углах помещения скапливались тени.
— Валяй. — Беляк ткнул пальцем в кусочек картона с отпечатанным профилем клоуна. Билет на аттракцион. В юности он обожал луна-парки, и сейчас ощутил, как наяву, аромат карамели и запашок лошадиного навоза; в ушах зашумела детвора; перед глазами возникла девчонка, которую он заманил в темноту за каруселями.
— Что ж, — сказал смиренно Сенеб. — Это история о материнстве.


*
— Какая отвратительная мазня, — скривилась тетя Ира. Лена медленно кивнула. Непрекращающийся людской поток тек мимо скамейки, на которой сидели женщины. Замечание тети Иры было адресовано морщинистому карлику, не то троллю, не то гному — Лена слабо разбиралась в мифологических персонажах. Художник, нарисовавший это желтое бугристое существо, достиг цели. В отличие от ведьмы справа и дракона слева, карлик действительно вызывал эмоции. Омерзение, как и сказала тетя Ира.
Лена, словно загипнотизированная, смотрела на картинку. Изредка прохожие заслоняли морду, рот, полный острых зубов, и красные глазища. Выныривая из-за спин, карлик, казалось, улыбался еще шире, еще свирепее горели его бельма.
— Не зевай.
Лена опомнилась, перевела взор на мороженое в своей руке. Лакомство растаяло и капало из рожка, пачкая запястье.
— Да что со мной сегодня, — нахмурилась Лена. Утром она забыла взять полотенце на пляж, позже едва не потеряла в кафе ключи от номера.
Она вынула салфетки. Ветер приносил запах моря, жареной кукурузы. Всюду были люди, они шли по увитой гирляндами аллее, и лампочки вспыхивали разноцветными огоньками. От касс вились хвосты очередей. Над луна-парком мерцало звездами южное небо. Вертелось чертово колесо, взмывал к полной луне начиненный смехом и визгом молот — самый экстремальный аттракцион луна-парка. Лена ни за какие коврижки не села бы в такой, а вот ее семилетняя дочурка заявила, что в следующем году обязательно на нем прокатится.
Кстати, где она?
Лена вновь поглядела сквозь толпу. Отдыхающие щипали сладкую вату, фотографировались, целовались. Карлик беззвучно хихикал с металлической вывески над двумя расположенными друг напротив друга воротами и отрезком рельсов. Надпись рядом указывала: «Пещера ужасов».
Злата при виде пещеры запищала от восторга:
— Ну мамочка! Это же весело!
И внучка тети Иры, троюродная сестра Златы, стала умолять отпустить их в таинственную комнату.
— Сдурели? — отмахнулась Лена. — Это для взрослых.
— Там написано «от шести лет»!
Злата уткнулась в мамин живот, как делала всегда, когда что-то выпрашивала.
— Мумуля, — бурчала она, придавив губы к платью.
— Пусть идут, — сказала тетя Ира.
Это было десять минут назад, а вагончик, обшитый черными листами, вагончик-гроб с радостно хихикающими кузинами все никак не выкатывался из ворот. Странно, снаружи кажется, что аттракцион совсем крошечный.
— Где же они? — занервничала Лена.
— Прибегут сейчас.
В молоте верещали подростки. Сгоревшее на солнце плечо припекало. Надо же, обгореть в предпоследний день отпуска.
Лена поерзала на скамейке.
Под желтой мордой вагончик боднул дверь и наконец выехал из темного туннеля. От души отлегло.
«Нельзя так трястись над ней, — отругала себя Лена. — Нельзя контролировать каждый шаг».
Девочки вылезали из гроба. Пухленькая Кира шла первой, закрывая собой Злату. Она не улыбалась, но и не плакала, просто брела с задумчивым видом.
— Вон наши красавицы.
Теперь Лена могла рассмотреть дочь. Личико Златы, необычно серьезное, вновь вызвало необъяснимую тревогу. Эта морщинка между бровей делала Злату похожей на отца.
— Было страшно? — поинтересовалась тетя Ира.
— Не очень, — сказала Кира. И, словно рубильник переключили, заулыбалась: — Пони!
Она посеменила в толпу, а Лена жестом поманила дочь.
— Солнышко!
Растерянная, жующая нижнюю губу, девочка приблизилась. За ее головой, как нимб, желтела морда карлика. Лена, сама не осознавая, взяла Злату за руку и отодвинула левее.
— Да ты мокрая, — удивилась она. На худеньких плечиках дочери выступил пот. Лоб блестел испариной.
Злата молчала, пока мама вытирала ее салфетками. Молчала и косилась на пещеру.
— Чем вас там пугали?
— Ничем таким.
Тон заставил вглядеться в глаза Златы. Уличное освещение сделало радужку дочери темнее.
— Все хорошо? Ты с Кирой не поцапалась?
— Нет, мамочка. Пойдем домой.
Дом — деревянная хижинка на берегу моря. Волны бьют о пирс, и надоедливый комар жужжит под потолком, ловко улепетывая от сандалии. Кира ревела за стеной, демонстрировала норов. Она была милой, но Лена благодарила небеса за покладистый характер Златы.
— Кирка вредничает, — сказала Лена, хотя дочь не спрашивала. Девочка лежала на кровати, руки по швам, взгляд нацелен в люстру. Лена массировала шею, втирала ночной крем. Прищурилась на дочку.
— Так что там все-таки было?
— Где?
— В комнате страха. В пещере.
— Ну, — Злата подняла руку и растопырила пальцы, — разное.
Тень детской руки превратилась в зайца. Задвигала ушами. Папа научил Злату показывать зверушек, и Лена ненавидела, когда дочь балуется с тенями.
За стеной верещала Кира, слышались увещевания тети Иры.
— Мам, а если я не хочу с кем-то играть, я могу ему так и сказать?
Лена повернулась к дочери. Злата смотрела на свои шевелящиеся пальцы. Тень менялась на пластике.
— Ты не хочешь играться с Кирой?
— Нет, — тихо проговорила Злата. — С маленьким дядей.
Опешившая, Лена присела возле дочери. Убрала белую прядь со лба.
«Да почему ее радужка такая темная?», — со смесью тревоги и раздражения подумала она.
— Что за маленький дядя, солнышко?
— Он был в пещере. Он сказал, что будет с нами играть.
— Разреши. — Лена подтянула светильник, который захватила с собой в поездку, любимый светильник дочери. Внутри пластмассовой панды тлела желтая лампочка. Лена пристально изучала глаза Златы. — Тебе напугал этот дядя, да?
— Чуть-чуть, — призналась девочка серьезно.
Женщина обругала себя за то, что отпустила дочь в пещеру.
— Это просто актер. — сказала она. — Его задача — пугать, вы же заплатили за это. Вот он и дурачится. А так он добрый. К тому же мы уезжаем завтра.
Тень на периферии зрения распахнула рот.
— Прекрати. — Лена мягко расцепила сжатые пальчики Златы. — Засыпай, солнышко.
Девочка уснула через полчаса, и Лена долго разглядывала ее. Насупленные бровки, подвижные глазные яблоки под веками. Ручка Златы сновала по постели и скрючивала пальцы.
«Как же ты на него похожа…»
С сигаретой в зубах Лена выскочила на террасу. Дул сильный ветер, гасил пламя зажигалки. Из своего номера вышла уставшая тетя Ира.
— Фух. Угомонилась.
— А что за концерт? — спросила Лена.
— Требует вести ее в пещеру. Мол, там у нее друг.
«Маленький дядя», — подумала Лена, и по коже обежали мурашки.
— Не хочу уезжать, — сказала тетя Ира. — Работа, быт… Поселиться бы навсегда здесь.
…Комар жужжал над ухом. Простыня была влажной и колючей. В непроницаемой темноте номера Лена услышала шлепанье пяток по линолеуму. Дочурка встала к кровати и брела к ней. Лена намеревалась подняться, узнать, почему Злата проснулась, но силы покинули, губы слиплись, она просто лежала, таращась во тьму, а Злата села на край кровати — пружины скрипнули, продавились под весом невидимого тела.
Лена смотрела в ничто и слушала. Злата — если это Злата — опустилась возле нее. Пружины поскрипели и угомонились. Комната погрузилась в тишину. Кто-то лежал в десяти сантиметрах от Лены, лежал к ней лицом, и буравил взглядом.
А на кровати в противоположном конце номера Злата выпрямилась и бесшумно водила руками в воздухе.
Лена всматривалась до рези в глазах. И существо, лежащее рядом, прошептало:
— Ты больше не мать.
— А отсюда выпрыгивает скелет, — сказал Валерьич, завершая экскурсию.
Гена, новый сотрудник луна-парка, обвел взором туннель, искусственную паутину, чертей и отрубленные головы из папье-маше. В детстве он ужасно боялся таких аттракционов, а сейчас недоумевал: чем может напугать эта невинная хибара?
— Справлюсь, — заверил он.
Что-то прошло в темноте за поддельными могилами. Мигнули лампы в зарешеченных плафонах. Деформированная тень проволочилась по занавесу.
— И еще одно, — вспомнил Валерьич, толкая створки ворот. Они вышли из пещеры, и отовсюду хлынул шум. Музыка, голоса, визг катающихся на молоте смельчаков. Толпа огибала карусели, дети смеялись, чертово колесо вращалось. «Три месяца около моря», — подумал сезонный работник Гена.
— Видишь ту дамочку?
— Ту оборванку? — уточнил Гена.
— Угу. Это наша головная боль. В прошлом году тут пропали без вести две девочки. Женщина — мамаша одной из пропавших.
— Тут? В пещере?
— Нет, — хохотнул Валерьич. — В городке. — Он поскоблил щетину, улыбка потухла. — Бедняжка свихнулась. Решила, это наша пещера похитила ее дочь. С тех пор живет у нас под боком. Зимой ее пускали в сарай, а сейчас она ночует прямо на пляже. И каждый день сидит там и глаз не сводит. Раньше я впускал ее в пещеру, но она ломает декорации. Я запретил ей приближаться, и ты гони в шею. Усек?
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.