Библиотека java книг - на главную
Авторов: 52166
Книг: 127838
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Повесть о неустрашимом Зигфриде и могущественных нибелунгах»

    
размер шрифта:AAA

Повесть о неустрашимом Зигфриде
и могущественных нибелунгах
Древнегерманский эпос в пересказе Валерия Воскобойникова

ГЛАВА ПЕРВАЯ
в которой любезные читатели успеют лишь на мгновение увидеть красавицу королевну Кримхильду, трех ее братьев-королей, а потом узнают о юношеских подвигах великого витязя Зигфрида и о его страстном желании сделать Кримхильду своей женой

Вечером Кримхильда подошла к узкому окну, у которого любила заниматься рукоделием, и неожиданно услышала смешной разговор. Внизу беседовали четверо запылившихся в дороге рыцарей. Они только что подъехали ко дворцу, спешились и ждали, чтобы их отвели в покои для гостей. По-видимому, они собирались переодеться и предстать перед королями.
А что, верно, у королей сестрица — красавица, какой свет не видал? — спросил один.
Именно о ней я и рассказывал вам в дороге, друг мой! — удивился другой.
А третий подтвердил:
Помните, музыканты пели о ней при дворе датского короля? Вы тогда подсели поближе, чтобы слушать их.
Когда о твоей красе постоянно говорят слуги, этого не замечаешь. Дороже слово, сказанное незнакомыми витязями в беседе между собой. И при этом они не догадывались, что она их слышит. Кримхильда стояла у окна, с улыбкой вслушиваясь в беседу.
Жаль, приезжих тут же позвали и она не дослушала их разговора.
А позже, почти на том же самом месте, при свете факелов, Хаген зарубил их своим мечом. Всех четверых. Так и похоронили их, толком не узнав ни имен, ни страны, откуда они прибыли.

* * *

Быть может, кого-то постоянный гвалт в королевском дворце, пиры, веселые песнопения, лязг оружия и утомляли. Но только не Кримхильду, юную королевну Бургундии. К веселью на мужской половине она привыкла с детства.
— Вырастешь, дочка, — говорила ей Ута, королева-мать, — и у тебя будет свой дворец и свое королевство, если Господь даст достойного супруга. Быть королевой — большая наука. Король управляет государством, своими вассалами. А королева должна управлять королем, да так искусно, чтобы он никогда о том не догадывался.
— Мне и с вами хорошо, матушка, — отвечала Кримхильда, — и замуж я никогда не пойду.
В Бургундском королевстве было сразу три короля. Считалось, что они так и правят страной втроем, три брата. Правда, больше других правил старший, Гунтер. Братья были молоды и не успели отыскать себе жен. Вот почему их родственник, могучий богатырь Хаген, во всем направлял их. Да так искусно, что они тоже об этом не догадывались.
Хагена узнавали издалека по росту, по мощной груди, по суровому, неулыбчивому лицу. Раннюю юность он провел в плену, заложником у гуннов, и, говорят, с тех пор разучился улыбаться. Но трех королей обожал всей душою и в любое мгновение был готов защитить их честь. Всех, кто хотел с ним поспорить, помериться силой, он перебил на турнирах. Последнее время он часто жаловался, что никто не хочет вступать с ним в единоборство.
— Надо было беречь противников! — со смехом советовала Кримхильда.
— Я берегу честь королевского рода, и этого мне достаточно, — серьезно отвечал Хаген. Шуток он не любил.

* * *

Под утро Кримхильде приснился печальный сон. Она проснулась в слезах и, словно случилось несчастье, уже не могла заснуть.
А ведь ничего не произошло. Как обычно, поднялось солнце, как обычно, осветило сначала ковер на стене, потом душистые травы на полу в дальнем углу, наконец подобралось к постели. Только ей хотелось плакать от тоски и сердечных страданий. Ей снилось — в жизни о подобном она не думала, — что в окно залетел вольный сокол. И она разговаривала с ним, а он понимал ее речь и ходил за нею повсюду. И был он для нее самым дорогим существом в мире. Но внезапно в то же окно ворвались два орла. Не обращая на нее внимания, огромными когтями они впились в сокола. Беспомощная, одинокая, несчастная, она прижалась к стене, они же злобно клевали ее сокола, и некому было их остановить.
Вот и все, что ей снилось. Орлы улетели, хищно озираясь, а истерзанный мертвый сокол лежал на полу.

* * *

— Матушка, что за сон мне сегодня ужасный привиделся! — пожаловалась она, когда пришла в материнские покои. — Никак мне его не забыть!
Пожилая королева-мать ведала тайны снов и могла объяснить многое. Она расспросила дочь, а потом скорбно вздохнула:
— Лишь бы не стал этот сон для тебя вещим. Твой сокол — славный витязь, и пусть хранит его Бог, чтобы у тебя не отняли супруга два озлобившихся врага. Ты уж побереги его, когда станешь женою.
— Матушка, да я в который раз повторяю, что не собираюсь замуж. Мне и здесь хорошо, с вами и с братьями. Не пойду я ни за кого.
Внизу, во дворе, перед королевским дворцом слуги посыпали песком запекшуюся на камнях кровь.
— Ой лютый! — говорил один слуга другому. — Троих вчера напополам разделал, а четвертому отсек голову. Уже в темноте дрались, при факелах. Молодые были, красавцы.
— Сгрубили они ему или что?
— Да ему разве сгрубишь! За стенами города все кладбище полно теми, кто грубить пробовал. Нет, он потешный бой предложил, чтобы перед сном размяться. И первого развалил нечаянно. А когда остальные трое стали драться всерьез, он и их не пожалел.
А в это время через леса, холмы, пашни мчался в Бургундию ее сокол, ее будущий возлюбленный, будущий муж, знаменитый воитель Зигфрид.
Если бы Кримхильда не была так хороша! И если бы доблесть Зигфрида — королевича из далекой Нидерландской земли — не была столь велика! Не случилось бы многих несчастий, не пресеклись бы жизни отважных воинов, которые пока еще не догадывались о беде, предназначенной им судьбою.
Те, что рассказывали истории про Зигфрида, могли говорить о нем не умолкая от зари до зари. И еще немало осталось бы другим, пожелавшим рассказать о его подвигах. И что там было правдой, а что насочиняли придворные музыканты-шпильманы, бродячие певцы, — теперь, после гибели славных героев, уже никогда не узнать.
Зигфрид родился в королевской семье, известной добродетелью и могуществом. С детства отличался он ростом и силою.
Молодые, играя, бросали камни — его камень был тяжелее, летел дальше. Его игрушечное копье было не легче боевого, взрослого.
Однажды на заре он пришел к полю, где пасся королевский табун необъезженных лошадей. Среди них красотой и диким нравом отличался скакун белой масти. Ни один человек не смел приблизиться к нему — так силен и необуздан был конь. Все уже решили, что судьба его — прожить без всадника до тех пор, пока годы не укротят бешеный конский нрав.
Юный Зигфрид вскочил на коня к ужасу пастухов, и конь сразу встал на дыбы, долго и безуспешно пытался сбросить и растоптать королевича, а потом умчал его в поля. Лишь к закату вернулся присмиревший конь, и царственный отрок, осунувшийся за один день, сидел на нем прямо, гордо. С тех пор стал белый конь Зигфриду верным другом. Лишь его слову и жесту был он послушен, и не было у него иного всадника среди людей.
Зигфрид дал ему имя. Он назвал коня Грани.

* * *

В дальних глухих лесах, куда давно уже не ступал человек, на берегу озера стоял дом, и жил в нем искуснейший из людей, могучий карлик по имени Регин. Говорили, он был волшебником и жил там то ли сто, то ли двести, лет. Еще прошлые короли отправляли к нему боевые отряды. Но отряды, заплутавшие в диких лесах, теряли людей, и не многим счастливцам удавалось вернуться домой. Совсем уж редкие путники становились его гостями — только те, кого хотел видеть он сам. Они-то и доносили рассказы до остальных. Говорили, что рядом с домом стоит кузница и Регин постоянно поддерживает в ней огонь, ежедневно грохочет огромным молотом, кует для кого-то широкий тяжелый меч. Говорили, ему доступны все знания мира, а тот, кого он ждет, будет научен таким воинским приемам, которых не знает никто.
Об этом спели в отцовском дворце бродячие музыканты, и Зигфрид поверил в песню.
Рано, еще до восхода солнца, вскакивал он на коня, мчался по спящему городу без провожатых, в простой одежде, и верный Грани уносил его в далекие леса.
Король наконец встревожился: мальчик пропадал один неизвестно где и всякое могло с ним случиться.
Он собрал на совет вассалов, и те, проспорив полдня, съев теленка, поджаренного на вертеле, выпив бочонок вина, постановили: «Если королевича во дворце не удержать, то пусть он скачет на своем диком коне где хочет. Не сложит голову — образумится. А уж не образумится — сложит голову».

* * *

В непроходимых лесах, где давно не ступала нога человека, Зигфрид спешивался, и конь, словно послушный пес, следовал за ним, переступая через вывороченные с корнем деревья. А когда казалось, что путь назад навсегда утерян, Зигфрид доверялся своему другу, и всякий раз Грани выводил его из леса.
Грани и привел его в вечерних сумерках к дому на берегу озера, когда Зигфрид в очередной раз потерял дорогу. Возможно, дом, сложенный из тяжелых камней, был когда-то высок, но от древности врос в землю и смотрелся ниже обыкновенного. Рядом стояла кузница, остывал горн, дотлевали угли.
— Привет тебе, Зигфрид, королевский сын! Долго же ты меня искал! — Двери дома закрыл собою широченный в плечах карлик, седая борода доставала ему до пояса. — Оставляй коня, он будет накормлен, и входи в дом, ты ведь тоже проголодался.
— Привет тебе, Регин! Как ты узнал меня? — удивился Зигфрид.
— В этом нет большой тайны, — усмехнулся карлик. — Ты настойчиво искал, а я поджидал терпеливо. Проходи, здесь тебе готов ужин и ночлег. А с утра я испытаю, так ли уж ты силен и ловок, как мне хотелось бы.

* * *

Утром карлик Регин привел Зигфрида в кузницу.
— Знаю, ты хочешь перенять у меня кое-какое умение. Поделиться секретами я готов. Но сначала попробуй поднять этот молот и ударить им по наковальне. Мне говорили, трое взрослых мужей нужны, чтоб поднять его.
Боясь позора, Зигфрид двумя руками взялся за толстую деревянную рукоять, с силой оторвал молот от земли, поднял его над головой и ударил по наковальне.
Наковальня до половины ушла в землю.
Седобородый карлик довольно улыбнулся, левой рукой взял молот, отставил его в сторону, потом двумя руками вывернул из земли наковальню, а Зигфрид подложил под нее огромный плоский валун.
— Для начала неплохо, королевский сын. Начнем первый урок. Смотри же!
Карлик взял готовый наполовину меч, прислоненный к стене; мечей такого размера Зигфрид прежде не видел. Словно сам по себе, меч из левой перелетел в правую руку карлика, и рука эта с такою скоростью принялась вращать боевое оружие, что волна воздуха ударила Зигфриду в лицо. Меч со свистом рассекал воздух, превратившись в полупрозрачное колесо, — он был одновременно повсюду и нигде.
— Смотри же! — снова воскликнул карлик и, перебросив меч в левую руку, проделал с ним то же, что и правой. — Этому станешь учиться прямо сегодня. — Карлик опустил меч. — И еще — напомни мне, королевич, пробовал ли ты, подпрыгнув, коснуться вершины хотя бы невзрослого дерева или, нырнув с берега озера, проплыть под водой до другого и, не подняв головы, вернуться назад? Или вот еще… — Тут карлик свистнул, и на свист из леса вышел крупный медведь. Регин подошел к нему, что-то шепнул на ухо, и Зигфриду показалось, что медведь согласно кивнул. — Сможешь ли с успехом побороться с медведем, опередишь ли взрослого волка в беге вокруг озера? А есть еще метанье копья, прыжки через ров, драка на кулаках и тайные приемы борьбы, когда против тебя выходит сразу дюжина бойцов. Согласен ли ты на такую науку, Зигфрид, королевский сын?
— Я искал тебя лишь для этого.
— Тогда сразу и приступим. Я же, когда ты будешь отсутствовать, стану доделывать твой меч. У него уже есть имя. Это имя — Бальмунг. Ко дню, когда ты постигнешь мою науку, Бальмунг будет готов.

* * *

День за днем в утренних сумерках Грани уносил юношу из дворца и возвращал его стареющим родителям лишь затемно. Эти дни добавили немало волнений королю с королевой. Но однажды в праздники Зигфрид остался во дворце и участвовал в состязаниях наравне со взрослыми бойцами. Король-отец увидел упражнения сына с камнем, мечом и копьем и понял, что у него есть особый учитель. А еще он подумал, что скоро в Нидерландах не найдется такого рыцаря, который смог бы превзойти королевича в рыцарском умении. Прошло немного времени, и король решил собрать сверстников Зигфрида, достойных рыцарского звания, на праздник, каждому подарить коня и ратные доспехи, каждого наградить мечом.
В кузницах ковали мечи, шлемы, мастера шили нарядные одежды, во все концы страны помчались гонцы — они приглашали будущих рыцарей на праздник в королевский дворец.
А когда юноши собрались и заполнили город, счастливый король устроил пир, которого прежде не знала страна, и каждого посвятил в рыцари. Первым среди посвященных был сам королевский сын.
Наутро после праздника и Регин закончил отделку Бальмунга. Меч был широк, длинен и тяжел. Старый карлик в последний раз с удовольствием рассмотрел его и сказал:
— Пожалуй, и я острее не знал оружия.
Он протянул его Зигфриду, золоченой рукоятью вперед, и принес ножны, отделанные парчовой каймой.
— Зигфрид, сын Зигмунда, — торжественно проговорил карлик, — я научил тебя многому из того, что умею и знаю сам. Теперь учителями твоими станут враги. Этот меч дан тебе, чтобы ты поражал их без устали. Он прославит твое имя во многих землях. Ты совершишь подвиги, о которых люди прежде не смели и мечтать. Но при одном условии: если ты немедля отправишься на бой с первым страшным врагом.
— Назови мне имя врага, и я сражусь с ним! — проговорил Зигфрид.
— Ты должен поразить Фафнира.
— Дракона?! — Старому карлику показалось, что в голосе юноши соединились удивление и ужас. Но только на мгновение. — Я готов! — проговорил Зигфрид.

* * *

— Слушай последнее мое слово, Зигфрид, сын Зигмунда, перед тем как я уйду из твоей жизни, — продолжил Регин. — На дальнем северном море есть остров. Он дик и угрюм, потому что и зверь, и птица, и человек, однажды попав туда, становятся земною пылью. И если хочешь вернуться назад, ты не должен ни есть, ни пить, пока вновь не сядешь в свою ладью. Последний из племени земных драконов, страшное чудовище, построил на острове себе логово. Дважды за время человеческой жизни он покидает остров и устремляется к одному из народов. Страшна судьба той земли, которую он выбирает. Дракон изрыгает яд, и яд убивает посевы, животных, птиц. И король, и простой землепашец — все перед ним беззащитны. При его приближении люди бегут в ужасе, побросав дома и дворцы, и пустые жилища достаются огню. Фафнир собирает золото и уносит к себе на остров. Этого золота ты не касайся. Проклятье лежит на сокровищах, добытых через убийство, и каждого нового владельца ждет гибель. Сегодня ты должен поторопиться. Лишь несколько дней и ночей пробудет Фафнир на острове, отправляясь временами по одной и той же тропе к единственному ручью на водопой. Возможно, он выберет в жертву себе и твою страну.
— Я готов, Регин, — снова проговорил Зигфрид.
— И еще. Пока дракон невредим, в открытый бой с ним не вступай. Я научил тебя многим хитростям битвы, но здесь, быть может, понадобится другое — осмотришь остров и догадаешься сам. Сумеешь сразить дракона, попробуй омыть свое тело его кровью — я слышал, это сделает победителя неуязвимым для любого удара.
Они простились — карлик и юный Зигфрид. Зигфрид сел на коня и помчался к морю, а деревья, где стояли дом и кузница, глухо шумели, раскачиваясь, и уходили под землю. Скоро скрылись уже и верхушки самых высоких сосен, озеро разлилось по долине, и с тех пор никто не встречал искуснейшего из людей.

* * *

У моря, в ближнем селении Зигфрид выбрал ладью и вместе с конем взошел на нее. Белая пена волн ударяла в борта ладьи. Зигфрид поставил парус; он спешил, был и рулевым, и гребцом, правя к острову. Наступила ночь, но и при свете луны, под звездами, можно было мчаться вперед.
Дни сменялись ночами, ночи — днями, и наконец в рассветной дымке показался остров. Зигфрид осторожно причалил к нему, вывел Грани на берег и оставил его у самой воды, чтобы конь не ел ядовитой травы.
Смрадный воздух висел над островом, и Зигфрид, стараясь не вдыхать его глубоко, пошел на разведку. Он увидел двух птиц, пролетавших над островом, а потом увидел, как они, замерев на мгновение, беспомощно кувыркаясь, стали падать на землю где-то в центре острова. Видимо, там и было логово Фафнира. А в логове находился хозяин.
Идя дальше, Зигфрид обнаружил глубокий ручей. От ручья к середине острова вел след, широкий, словно по нему много раз волокли тяжелые стволы деревьев. Это был путь дракона. По этой дороге дракон мог скоро отправиться из логова к водопою.
«Осмотришь остров и догадаешься сам» — вспомнил Зигфрид слова Регина.
И еще он вспомнил другие слова: у дракона спина и бока словно покрыты латами, их не пробить мечом. А свой мягкий живот он прижимает всегда к земле.
«Есть способ, которым можно сразить его, — подумал Зигфрид. — Нужно ударить снизу, из-под земли».
Широким своим Бальмунгом он стал копать яму рядом со следом. Он работал так быстро, что и десятку землекопов было бы за ним не угнаться. Яма, вырытая в песчаной земле, стала глубока и просторна. Зигфрид накрыл себя сухими ветками, которые и прежде лежали на том месте. Теперь оставалось ждать.
Скоро он почувствовал, как волнами надвигается на него удушающий смрад и жуткий, звериный страх. Даже он, храбрец Зигфрид, с трудом побеждал этот страх и, сжав Бальмунг, удерживал себя, чтобы не выскочить из ямы и не бежать без оглядки прочь.
Чудище, изрыгая яд, ползло к водопою, и деревья на его пути стонали от ужаса.
Лишь один взмах руки, один удар мечом был у Зигфрида. Другого Фафнир бы ему не дал.
Из ямы, снизу, Зигфрид ударил мечом в тело дракона и пронзил его сердце.
Дракон затрясся, забил головой и хвостом, так что задрожала земля и в яму посыпались ее комья.
Зигфрид выпрыгнул наверх, и враги увидели друг друга.
— Погибнуть от такого юнца! — застонал задыхающийся дракон.
Он уже не мог навести страх на Зигфрида.
— Я знал, что ты когда-нибудь явишься, но не думал, что ты так молод! Слушай, еще не поздно, бери половину мира, мы будем владеть всем, что есть на земле, бери все, только заткни мою рану. Я мало жил, я жил мало! Я хочу жить еще! — Так стонал дракон, и кровь била фонтаном из пронзенного тела чудища.
— Нет, уже поздно, — хрипел дракон. — Как я тебя ненавижу, юнец! Я тебя ненавижу больше всех людей мира! Как я ненавижу всех вас, людей! — Дракон в последний раз дернулся и затих.
Его дымящаяся кровь разлилась небольшим озерцом. Зигфрид омылся той кровью и почувствовал, как затвердело его тело. Лишь узкий участок спины между лопатками накрыл кленовый лист в тот миг, когда он нагнулся. Зигфрид попробовал дотянуться до листа, но не смог.
— Не страшно, — сказал он самому себе, — вряд ли я когда-нибудь покажу врагу спину. Как он ошибался!..

* * *

Зигфрид отвел коня в ладью, оттолкнулся от берега и поставил парус, чтобы скорей возвратиться домой. Но поднялся шторм. Волны и ветер бросали судно то высоко к небу, то в бурлящую водяную бездну. Через несколько дней и ночей его ладья прибилась к неизвестной земле.
— Скажи, уважаемый, как называется ваша страна и как зовут короля, который правит ею? — спросил Зигфрид первого встречного человека, когда высадился на берег.
Человек тот был стар и носил одежду священника.
— Наша страна зовется Исландией. И правит ею не король, а правительница — дева Брюнхильда.
— Неужели ваши мужчины так слабы, что доверили править какой-то деве? — удивился Зигфрид.
— Ты ошибаешься, чужеземец. Но удивление твое простительно и понятно. Так удивляются все, кто ступает на нашу землю. Но больше не произноси таких слов. Наш народ благороден, суров и воинствен. Он не прощает ни обид, ни сомнений в своей силе. И горе тому, кто хоть взглядом, хоть словом заденет Брюнхильду. Но и те, кто желал стать ее женихом, кончали позорной смертью. Таких смельчаков к нам приплывает немало. Брюнхильда сама состязается с ними. Думаю, что в мире никогда не родится тот витязь, который опередит ее в беге, в метании копья и в любом другом деле, где нужна сила и ловкость. Она же поклялась, и ты согласишься в справедливости ее клятвы, что станет женой и отдаст королевство лишь витязю, который победит ее в состязаниях. Скажи, уж не один ли ты из тех, кто приплыл испытать неверное счастье и назваться ее женихом? Не это ли пустое желание привело тебя в наши края? Если так, то прими совет старого человека — немедленно возвращайся назад, в свою страну, потому что Брюнхильде в мужья сгодится разве что сам сатана.
— Меня привели волны и ветер, — ответил Зигфрид. — И стать чьим-то мужем я пока не спешу. Хотя посостязаться в воинском умении, если предложат, не откажусь никогда. И мне, и коню моему не мешало бы размяться после долгого плавания.
— Тогда поезжай прямо к замку. Видишь, он громоздится над морем, на скалах. Там, с другой стороны его, на поле собрались наши витязи на потешный бой, и я уверен, они с удовольствием примут тебя в состязание.

* * *

Еще недавно он проходил науку у Регина и забрасывал неподъемный для обычного смертного молот так далеко, что потом долго приходилось его отыскивать. А копье, которое он метал, рассекало тончайший прутик. И самый быстрый из стаи молодой волк, когда Зигфрид состязался с ним в беге вокруг озера, отставал на полкруга и прибегал, пошатываясь от слабости.
Поэтому здешнее состязание, на которое сошлись молодые рыцари и опытные бойцы, было для Зигфрида легким.
Он почтительно поприветствовал всех, и его приняли в круг.
Камень, который бросали они, показался Зигфриду невесомым. Он выбрал потяжелей, и его камень улетел за границы поля. Так же было и с копьем. И конь его, Грани, не посрамил хозяина. Один из молодых воинов хотел было подойти к белому красавцу, похлопать его по спине, но отпрянул в испуге — так дик и яростен оказался конь.
А потом рыцари начали бой. Не смертельный, потому что здесь были не враги и никто не хотел ничьей гибели. Важно было, сшибившись с соперником, усидеть в седле, не свалиться на землю под копыта других лошадей. Но даже и упавших оберегали, старались их не задеть. Многое в этой схватке зависело от быстроты и силы коня. Раз за разом Грани бросался навстречу противникам, и вместе с Зигфридом они посбивали с лошадей всех, кто нацеливался на них.
После потешного боя Зигфрида пригласили на пир, и здесь он услышал песню, которую пели бродячие музыканты.
Шпильманы пели о нем. О нидерландском королевиче Зигфриде, о том, как он победил страшного дракона Фафнира. Они пели о том, что ветер и волны скоро приведут Зигфрида в Исландию, где он станет первым среди бойцов.
— Должно быть, вы знакомы с тем витязем, о котором поете, если так уверенно рассказываете о его делах? — спросил Зигфрид после того, как музыканты допели и им поднесли угощение.
— О нет, благородный рыцарь, мы не встречали Зигфрида. Но людская молва быстрее ветра, и ни один из подвигов не остается сокрытым от людей.
Несколько раз Зигфрида спрашивали, кто он, из какой страны. Он не хотел выдавать знатное свое происхождение и отшучивался:
— Зовите меня Принесенный Штормом.
Теперь, после песни, исполненной музыкантами, ему еще труднее стало раскрыть свое имя.

* * *

— Там, за небольшими горами, на скалах над морем громоздится другой замок. Имя его — Изенштайн. По сравнению с нашим он словно взрослый рядом с ребенком. То родовой замок исландских королей. И проживает в нем наша королева — сама дева Брюнхильда. Возможно, ты, Принесенный Штормом, задумал посостязаться с нею в воинском искусстве? Возможно, возмечтал, победив ее, сделаться королем Исландии? Как добрые друзья, мы советуем тебе, отдохнув ночью в нашем замке, наутро повернуть своего неистового белого коня назад. Потому что не было и не будет на свете мужа, способного одолеть нашу королеву. Лишь наивные чужеземцы не знают об этом — так говорили Зигфриду.
Коня своего, Грани, он накормил добрым овсом, оставил в стойле под крышей, а сам растянулся на жестком соломенном тюфяке, положенном на каменный пол в гостевых покоях. Утром же, оседлав Грани, он направил его в сторону невысоких гор.
Чужое королевство было ему ни к чему. Жениться на незнакомой деве он не стремился. Но взглянуть на нее, на родовой королевский замок был не прочь.
Горы оказались не так близки, как виделось это сначала. К полудню он достиг их. На каменистых осыпях росла жесткая белесая трава, редкие кусты вцеплялись корнями в землю.
Неожиданно на покатой вершине, под крепким, но искривленным ветрами дубом, он увидел лежащего юного витязя.
Сначала Зигфрид заметил двух хищных птиц. Одна сидела на дубе, другая, слетев с ветки, приземлилась под деревом. Когда Зигфрид приблизился, птица, забравшись на грудь лежащего юноши, прицелилась, чтобы клюнуть его в лицо. Он слышал, что птицы эти у павших в бою первым делом выклевывают глаза.
Зигфрид отогнал птицу копьем, и она, злобно крича, взлетела на дерево.
Он сошел с коня, еще не зная, что сделает дальше — или предаст погибшего молодого воина земле, или по каким-нибудь приметам станет искать его родственников, чтобы передать им тело.
Странно, но ни крови, ни следов боя Зигфрид не заметил. Доспехи юноши были целы. Он так и лежал — в шлеме, в латах, в боевых рукавицах. Рядом, ближе к дубу, был воткнут в землю меч с рукоятью, красиво отделанной драгоценными изумрудами. Здесь же валялось копье с длинным и толстым древком, которое могло принадлежать лишь человеку богатырской силы.
Зигфрид нагнулся над мертвым, и показалось ему, что юноша не убит, жив. Он дотронулся до его щеки. Щека была теплой.
— Проснись! Тебя едва не склевали птицы! — радостно воскликнул Зигфрид и рассмеялся.
Но юноша не шевелился.
Точным движением Бальмунга Зигфрид вскрыл на груди лежащего доспехи, снял с него шлем и замер в изумлении. Перед ним лежал вовсе не юный воин-муж, а дева. Длинные белые волосы спадали с ее головы.
«Да тут вся страна полна девами-воительницами!» — то ли подумал, то ли проговорил вслух Зигфрид.
Пояс, расшитый жемчугом и драгоценными каменьями, крепко охватывал ее тело. Зигфрид собрался было расслабить пояс, чтобы та, что лежала без чувств, могла вздохнуть свободно, но дева неожиданно встрепенулась и воскликнула грозно:
— Остановись! Если тебе дорога жизнь, не прикасайся ко мне и к моему поясу!
— Уже остановился. — Зигфриду были смешны ее угрозы. — Сначала я отгоняю от тебя птиц, которые собирались выклевать твои глаза, потом привожу тебя в чувство, — сказал он, улыбаясь, — ты же кричишь на меня, словно я презреннейший из рабов, а ты — королева здешней земли.
— Так это ты снял с меня шлем и латы? — удивилась дева. — Что со мной было? Давно ли я здесь лежу? — Дева уже сидела и удивленно оглядывалась.
— Если птицы приняли тебя за убитую, значит, давно.
— Кто же ты? Я не встречала тебя среди витязей Исландии. Или ты чужеземец? Тогда назови свое имя, страну.
Зигфрид хотел было вновь скрыть свое имя, но постыдился обманывать деву.


— Я — Зигфрид из Нидерландов.
— Зигфрид… — задумалась дева. — Уж не тот ли ты Зигфрид, который недавно убил Фафнира? Да, тот тоже был Зигфрид из Нидерландов. Я слышала о нем недавно. Он в одиночку вступил в бой с этим чудовищем и поразил его своим мечом. И еще, я помню, говорили, что скоро ветер и волны принесут его к нашему берегу.
— Считай, что уже принесли. — Зигфрид продолжал улыбаться. — Теперь, когда я назвал свое имя, назови и ты мне свое. По-видимому, ты одна из тех дев, которые сопровождают вашу королеву?
Дева удивленно посмотрела на него и согласно кивнула:
— Ты угадал, Зигфрид из Нидерландов. Я — одна из тех дев. Но что же случилось со мной? Рассказывают, где-то здесь растет ядовитый куст, и возможно, меня отравили его ароматы. Тебе же, витязь, я благодарна: ты оберегал мой покой, пока я лежала, не способная шевельнуться. Теперь ты свободен, отправляйся к замку. Видишь, вдали, внизу, скачут всадники. Это разыскивают меня. Ты же исполни то, что задумал.
— Я ничего не задумывал и здесь лишь для того, чтобы взглянуть мимоходом на замок, на королеву Брюнхильду и отплыть к своему дому.
— Разве ты не желаешь сравниться с королевою силой? Разве не для этого ты прибыл на нашу землю?
— Повторяю, дева: я на вашей земле случайно. Меня принес шторм, и сегодня я собираюсь отплыть домой.
— Ты, который победил чудовищного Фафнира, неужели испугался состязания с девой?! Да из всех женихов, приплывавших в нашу страну, ты, пожалуй, единственный, кто был бы достоин стать мужем Брюнхильды. Ты первый рыцарь из встреченных мною, который не мечтает стать королем.
— Зачем? — Зигфрид вновь улыбнулся. — У меня уже есть свое королевство. Что мне толку в чужом?
— И все же послушай совета, Зигфрид из Нидерландов. Отправляйся к королевскому замку и испытай свое счастье.
— Каждый, кого я встречал прежде, давал мне другой совет — скорей отправляться домой. Меня уверяли, что нет на земле мужа, способного одолеть вашу королеву. У меня нет желания жениться немедленно, к тому же с девами я не привык сражаться.
— Королева несчастна, витязь. Я раскрою тебе одну из ее тайн. Древние боги одарили ее силой, и потому никто не победит ее в открытом бою. Но ведь и копье можно бросить не в полную силу, так же как и метальный камень. И если нашелся бы честный витязь, которому она смогла бы доверить свою судьбу, свое королевство, не сомневайся, он выиграл бы состязание с нею.
— А потом он сделался бы беспомощной игрушкой в руках богатырши. Возможно, есть мужчины, готовые и на это, лишь бы заполучить королевство, но я с такими незнаком.
— Ты хорошо сказал, Зигфрид из Нидерландов. Я раскрою тебе и вторую тайну моей королевы, о которой не знает никто. Вся ее сила, та, что дали древние боги, — в таком вот поясе. И дева коснулась того самого пояса, который хотел расслабить Зигфрид, когда она лежала на земле. Сделавшись женою и сняв с себя этот пояс, королева навсегда лишится могучей своей силы, станет самой обычной женщиной. Еще и поэтому необходимо, чтобы мужем ее и королем Исландии стал лишь достойный. В последний раз советую тебе: отправляйся к королевскому замку, испытай свое счастье. Быть может, ты — единственный, кому королева захочет отдать свою любовь. Прощай же, витязь, и не стой здесь около меня, к нам уже приближаются. А вечером не удивляйся ничему из того, что увидишь.
Зигфрид вскочил на своего Грани и направил его по узкой тропе туда, где вдали, у края моря, виднелся силуэт королевского замка.
По другой тропе к деве поднимались всадники. Отчего-то она не хотела, чтобы Зигфрид встретился с ними.
Горные тропы так причудливо вьются, что порой виденный далеко сбоку неожиданно оказывается на твоем пути. Спускаясь, Зигфрид встретился с группой всадников, которых поджидала дева. Всадники были при полном боевом снаряжении, словно шли на войну.
— Откуда ты, витязь? И если с вершины, то скажи нам, не встречал ли ты там королеву? — спросили они озабоченно. — Ее лошадь вернулась к замку одна, королева же исчезла.
— Я Зигфрид из Нидерландов и королевы наверху не встречал. Но там была дева из ее окружения. Она лежала без чувств, я даже принял ее за мертвого воина. Когда же она пришла в себя, то решила, что надышалась запахов ядовитых трав или кустов. Она видела вас и поджидает там, на вершине.
— Это она! — воскликнул старший, и все заспешили наверх по тропе, не обращая больше внимания на Зигфрида.
«Что ж, бывает, что и королевы прикидываются просто девами, — подумал Зигфрид, — я ведь тоже вчера не назвал свое имя».
Скоро он приблизился к замку. Замок возвышался над морем, а ближе была бухта, и в ней слегка покачивались на волнах ладьи, большие и маленькие, с мачтами высокими и покороче, челны-долбленки.
На берегу перед королевским замком, на морской гальке, он встретил того же старика, которого увидел первым, сойдя на эту землю.
— Привет тебе, Принесенный Штормом! Ты бросил свою ладью, а сам отправился повидать королеву. Я решил перегнать твой корабль поближе. А здесь все в большой тревоге: королева исчезла с утра, конь же ее вернулся один.
— Я встретил ее на вершине, и скоро она будет здесь. Тебе же я благодарен за ладью и сейчас отплываю домой.
— Скажи, юный чужеземец, под каким именем мне тебя вспоминать?
— Зови меня Зигфрид из Нидерландов.
— Я уже догадался, — радостно ответил старик.
— Там, на вершине, я раскрыл свое имя и королеве. Если она спросит тебя обо мне, передай ей сердечный поклон. Тебе же скажу, что мне пока рано думать о семейном уюте и потому я отплываю к другим берегам.
С этими словами Зигфрид ввел верного Грани на корабль и столкнул судно с прибрежной гальки.

* * *

Море стало спокойным. Зигфрид направил ладью в сторону полуденного солнца и скоро достиг нового берега. Берег обрывался высокой скалистой стеной. Закинув голову, Зигфрид видел ее вершину и прямые гибкие сосны, устремленные к голубому небу.
Он вел ладью вдоль берега, пока не увидел крутую тропу, которую проделали то ли люди, то ли животные. По этой тропе он и поднялся, ведя коня за собой, и отправился по незнакомой суше вдоль моря, надеясь узнать дорогу в сторону своего королевства.
Несколько раз Зигфрид ночевал у добрых хозяев, у которых находилась крыша и для него, и для коня. Иные ночи заставали его вдали от жилья, и вместе с конем они чутко спали в лесу. Дважды на него нападали бродяги, но, сраженные им, просили пощады. Чаще на тропу выходили разъяренные звери. Это были то медведь, то вепрь. Чтобы не забыть региновскую науку, он вступал с ними в единоборство безоружным, а поборов, подвешивал к толстым ветвям деревьев.
Он проехал немало лесов и полей, пересек несколько стран и однажды, когда выехал на широкие чистые луга, увидел впереди гору. Справа гора обрывалась в море. На вершине ее стоял большой замок, а под горой толпились, спорили, размахивая руками, воины. Все они были высокого роста, при полном боевом вооружении.
Воины тоже заметили Зигфрида и стали радостно звать его. Двое из них отличались осанкой и дорогими одеждами.
— Приветствуем вас, благородный витязь! Уж не вы ли — тот самый Зигфрид, сын короля Нидерландской страны, о которой никто из нас не знает, где она находится, но все знают, что далеко? Не вы ли — победитель чудовищного дракона, и не вы ли развешиваете в наших лесах медведей и вепрей?
— Да, Зигфрид из Нидерландов — это я. Буду рад услужить доблестным рыцарям, если нужна моя помощь.
— Помощь ваша нам необходима, благородный Зигфрид, — обрадовались бойцы в роскошных одеждах. Мы — короли нибелунгов, Шильбунг и Нибелунг. Вы находитесь на нашей земле. Да будет вам известно, витязь, что нибелунги отличаются от других людей своим мужеством, ростом и силой. Но теперь речь не о том. Здесь, в горе, под замком, мы прятали клад, равного которому нет на земле. Видите эти россыпи драгоценных камней, груды золотой утвари? Говорят, что на сокровищах этих лежит страшное проклятье, и всякого, кто завладеет ими, ждет погибель. Но мы не верим преданиям. Помогите нам разделить клад поровну, и мы вознаградим вас. Мы доверяем вам, потому что рассказы о вашем благородстве и мужестве сегодня известны всякому.

* * *

Знал бы Зигфрид, сколько несчастий принесут эти сокровища, сколько прервут они рыцарских жизней, ни за что бы к ним не приблизился.
До заката Зигфрид делил драгоценности. Ночью воины жгли костры, стерегли золото и следили друг за другом. С утра они снова принялись делить богатство. Лишь к середине третьего дня клад был разделен. Нибелунги казались довольными.
— Примите в благодарность от нас этот меч, — предложили оба брата, — он сделан из чистого золота.
Но в тот момент, когда Зигфрид уже сел на коня, одному из королей снова показалось, что его доля меньше.
— Вы сговорились с Зигфридом ночью и обманули меня! — вскричал он, хватаясь за меч.
— Нет, это вы сговорились с Зигфридом, и вы меня обманули! — рассвирепел второй и тоже выхватил меч.
— Одумайтесь, короли, надо ли мне обманывать кого-то из вас!
Если бы короли не обнажили свои мечи, они остались бы живы и продолжали бы владеть своим богатством. Но обида объединила их, и оба они бросились на Зигфрида. А впереди них — королевская стража, двенадцать богатырей, которые прежде держались поодаль.
— Защищайтесь, вероломный путник! Мы проверим, тот ли вы, за кого себя выдаете. Сдается, вы не Зигфрид, а обманщик и трус!
Зигфрид выхватил свой широкий Бальмунг и увидел, как с вершины горы уже скачет войско на помощь своим королям. Впереди с копьем на изготовку мчался воинственный карлик.

* * *

Прежде Зигфрид никогда не убивал людей. Но ему говорили и его учил Регин, что убить врага в открытом бою — доблесть для витязя.
Однако в его королевстве не было воина, замыслившего в учебном турнире всерьез сразиться с королевским сыном. Недавно в дороге он сбил несколько бродяг на землю, но сохранил им жизнь.
Здесь же двенадцать великанов-богатырей, двенадцать испытанных бойцов хотели лишь одного — убить поскорее его, Зигфрида. И он оборонялся как мог, как учил его Регин. А Регин учил сразу переходить в атаку. Только гибель этих двенадцати могла спасти Зигфрида. И он рубил им головы одному за другим.
— Да от него удары отлетают, как от железного! — закричали бойцы, когда их осталось лишь двое. Но и они скоро упали замертво.
Войско, мчащееся с горы, было уже близко, когда с обеих сторон на него набросились сами короли. Ведь Зигфрид, словно муравьев, поубивал их лучших воинов, и теперь они сами жаждали расправиться с героем.
Но тяжелый Бальмунг опустился на голову старшего и раскроил ему шлем. Тем временем Зигфрид повернулся к младшему королю, ударил его и бросил взгляд на спешащее войско.
Войско уже не спешило. Оно замерло, словно одеревенело. Еще никогда на их глазах одиночка не добивался такой победы.
Не давая воинам и мгновения поразмыслить, Зигфрид помчался навстречу воинственному карлику. Но тот отчего-то повернул коня и бросился назад, к вершине.
Опередить Грани было невозможно. Белой молнией вознес он на гору Зигфрида и сшиб с лошади карлика. Карлик схватился было за меч, но Зигфрид обрушился на него сверху, подмял под себя, как подминал медведей. Карлик был могуч, сопротивлялся, не желая сдаться, но Зигфриду удалось связать его.
Войско нибелунгских королей стояло не двигаясь. Потом воины посовещались, и трое рослых пожилых бойцов, вложив мечи в ножны, подъехали к Зигфриду. Приблизившись, они соскочили с коней и глубоко поклонились ему.
— Открой нам, могущественный витязь, свое имя. Мы готовы верно служить тебе. Владей нашими замками и землями, владей всем, что принадлежит нам. Потому что не было на земле воителя, победившего в открытом бою королей нибелунгов.
— Я — Зигфрид из Нидерландов. И у меня не было мысли убивать ваших королей, если бы они первыми не обнажили мечи. А теперь осталось лишь с честью захоронить их.
— Зигфрид из Нидерландов, победитель Фафнира! — вскричал пораженный карлик. — Уступить такому витязю — не позор. И я тоже клянусь до конца жизни быть твоим верным слугой. Повелевай нами, наш господин! Теперь ты будешь прозываться нибелунгом.
Зигфрид распорядился вернуть клад в пещеру, засыпать вход землей, а карлику, которого звали Альбрих, неусыпно его стеречь.
— А ты не боишься, витязь, той дурной славы, которая ходит за этим кладом? — спросил осторожно карлик. — Хотя, возможно, пока он заперт в пещере, злые силы не столь опасны для владельца сокровищ.
— Я тоже так думаю, — рассмеялся Зигфрид.

* * *

Альбрих вовсе не походил на старого Регина, хотя тоже был богатырского сложения, но лет ему было намного меньше.
— Поднимемся на гору, войдем в замок, и я передам тебе еще одну тайну, — сказал Альбрих, когда они остались вдвоем. — Я поклялся верно тебе служить и потому открою ее. Быть может, ты решил, что я с перепугу бросился от тебя на гору? Тогда ты ошибся, отважный Зигфрид. Если бы твой конь не был так скор, я опередил бы тебя, и неизвестно, кто стал бы победителем в нашем бою. Тайна, которую я тебе раскрою, — плащ-невидимка. С виду его трудно назвать роскошным. Однако надевший его становится невидимым для врага и для друга, для отца и для жены. Сила же такого воина удесятеряется. Только тебе, столь доблестному и столь юному, может быть передан этот плащ. С обычным, земным человеком ты справишься и без него. Но если ты вступишь в состязание с силами неземными — надень его, и победа будет твоей. Я же теперь буду стеречь клад и ждать новых вестей о твоих подвигах.

* * *

В Ксантене, столице Нидерландов, горевали королева-мать Зиглинда и король-отец Зигмунд. Они остались одни без любимого, единственного сына, и некому было успокоить их старость, некому было передать королевство.
Иногда к ним приходили странные вести из далеких земель. Какой-то знаменитый витязь назвал себя Зигфридом Нидерландским и совершал подвиг за подвигом. Но что это был за рыцарь и был ли это их сын — никто сказать не мог.
Иные вассалы убеждали их оставить наивные мечты. Они твердили, что королевич так и не образумился, что давно уже сложил он голову на чужой стороне, стал добычей лихих людей или дикого зверя. Они советовали подумать о новом наследнике.
— Но шпильманы пели на прошлой неделе о Зигфриде, — отвечал им отец-король. — Ему, сразившему самого Фафнира, королева ледяной земли Исландии предложила свою любовь. Жаль, они не знают конца этой истории.
— Эти бродяги готовы спеть что угодно, лишь бы получить доброе угощение, — возражали некоторые из вассалов.
— Пока не увижу тело родного сына, принесенное на щите, буду думать, что он жив! — говорила королю королева. — Он вернется, наш Зигфрид. Я верю!
И Зигфрид вернулся.
Он промчался по улицам столицы на белом своем коне. Платье его обветшало и было истерзано, но слава, которой он был окутан, сияла ярче самых дорогих одежд.


Пир, устроенный королем в честь возвращения сына, длился семь дней. Король и королева награждали гостей подарками, и каждый был счастлив полюбоваться на знаменитого витязя.
— Не пора ли теперь подумать о судьбе королевства, — заговорили важнейшие из вассалов после пира, — Не всякой стране выпадает удача, когда отец может передать трон столь доблестному сыну, чаще трон достается безвестным юнцам.
— Пока живы отец и мать, мне не нужна корона! — воскликнул Зигфрид. — Довольно того, что я охотно заменю родителя, если у страны объявится враг.
— Тогда королевичу надо подумать о невесте, — не успокаивались вассалы. — Довольно искать славу на чужой стороне. Пора заняться государственными делами. И для королевской семьи нет важнее занятия, чем женитьба, воспитание сына. Мы готовы представить во дворец сотню юных невест из лучших родов.
Так говорили вассалы. И они были правы. Но не догадывались, чем кончится этот разговор.
— Я уже выбрал ту, на которой мечтаю жениться, — ответил Зигфрид.
— Назови ее имя, и завтра мы отправимся за нею.
— Прекрасная Кримхильда, бургундская королевна. В какой бы стране я ни был, всюду славили ее красоту и нрав. Только Кримхильду хочу я видеть своею женой.
— Но это невозможно! — заволновались вассалы. — Бургунды — опасные воины. Они горды и спесивы. Мы готовы сосватать любую невесту, но только не молодую бургундку.
— Сын, наши друзья правы, — сказал печально отец, — знание жизни говорит их устами. Три юных воинственных короля правят Бургундией. А могучий Хаген, ревнивый хранитель их чести, стоит сотни вассалов, вместе взятых. Или ты не слышал об этом? И если не хочешь осиротить своих подданных, одумайся. Выбери другую невесту. Я, твой отец, прошу тебя. Прекрасных девиц много в любой стране, ты же у нас — один.
— Да что мне за дело до их Хагена! — И Зигфрид рассмеялся. — Не захотят отдать невесту добром, возьму ее силой. А в придачу к невесте и все их королевство!
— Опасные слова! — проговорил отец, нахмурясь. — Надеюсь, они не долетят до бургундов. Иначе тебе вовек не видать Кримхильды. Ты не знаешь их силы. А наше королевство не готово к войне. Выбери другую невесту! И потом, лишь в дикие времена захватывали невест силой.
— Нет, дорогой отец! Уж лучше я вовсе не женюсь, чем возьму кого-то другого. Только с Кримхильдой я буду счастлив, я чувствую это. Только ее я мечтаю видеть женой.

* * *

Король-отец сдался. Он хотел набрать по стране лучших воинов для надежной охраны сыну. Но сын ответил, что идет он не в военный поход и большой отряд ему ни к чему. Достаточно и двенадцати витязей.
В тот же час об опасном сватовстве узнала мать. Ей стало страшно. Но сын утешил ее как мог и просил лишь об одном — одеть его будущих спутников в лучшие одежды, чтобы им завидовали знатнейшие рыцари, чтобы без стыда все они предстали перед бургундским королевским двором.
Королева-мать призвала лучших мастериц, снабдила их лучшими тканями и дорогими украшениями. Король-отец заказал новые ратные доспехи: кольчуги, шлемы, щиты. Их отделывали золотом. А королевскому сыну готовили отдельный щит — с золотой короной.
Наконец отряд был собран и предстал перед королем. Даже вьючные лошади, на которых крепили дорожную кладь, отличались особой статью. Солнце отражалось в щитах, убранных драгоценными камнями, и в звонких шлемах. Лихие скакуны нетерпеливо косились на своих седоков, ждали команды, чтобы устремиться в путь.
Двенадцать воинов, двенадцать молодых рослых красавцев смотрели влюбленными глазами на Зигфрида и тоже с нетерпением ждали команды.
На проводы собрался весь двор. Матери печально вздыхали, стараясь удержать слезы. Даже сама королева была невесела и улыбалась через силу.
— Не печальтесь! — сказал им Зигфрид. — Не тревожьтесь за нас понапрасну, в обиду мы себя не дадим! Готовьтесь встречать невесту.

ГЛАВА ВТОРАЯ
из которой любезные читатели узнают о том, как Зигфрид сначала попытался отнять у Бургундских королей королевство вместе с сестрой, но потом сделался их лучшим другом

Что же это — спала она или только на мгновение прикрыла глаза, а уже снова лежит без сна и думает ни о чем и обо всем сразу?.. И смотрит с постели в окно на небо. А небо теряет ночную черноту, сереет…
Кримхильда любила смотреть в открытые окна на город, по звукам узнавала, чем он живет. Только и было у нее занятие теперь, что в окна смотреть, — такое она придумала развлечение.
Ночные стражи пошли в последний обход. Всю ночь тяжело и громко вышагивали они вокруг дворца, перекликались, пели одну и ту же протяжную ночную песню, призывая горожан к покою и сну, а дурных людей — забыть о злых замыслах. Теперь, в последнем обходе, они запели утреннюю песню, повеселее, и эта песня будила оружейников, поваров, сапожников, портных, всех горожан.
Во дворце еще тихо, только она не спит — незаметно выглядывает в окно. На сторожевых башнях протрубили в рог и ударили в утренний колокол.
Медленно открылись городские ворота, и поднялась кованая решетка.
С другой стороны ворот уже столпилась вереница повозок. Сельские жители просыпаются раньше городских, чтобы везти съестные припасы для города. И если посмотреть из окна в боковой стене, можно их увидеть. Девушек с молоком в кувшинах, парней с корзинами, а в корзинах — еще живые, вытащенные вечером из Рейна, трепыхающиеся рыбины, в других корзинах — виноград, яблоки. А на повозках — мясо, коровьи, бараньи, козьи туши, прикрытые зелеными травами, крапивой, или горячий, только что испеченный хлеб. И весь этот товар люди торопятся завезти в город, а там у разных домов их ждут уже слуги, быстро все разберут, и следующим утром новая вереница селян будет собираться в туманных сумерках у городских ворот.
Она была девочкой и жила свободно, вольно. Каждый день ее вывозили за город — побегать по просторным лугам, поплескаться у песчаного берега в Рейне. И подружки играли с ней вместе. Сколько они смеялись тогда, веселились! А теперь все ушло. Она, королевна, принцесса, — словно пленница в своей стране. Все ей теперь нельзя. Каждый шаг нужно делать по правилам. А лучше всего — сидеть в покоях и заниматься рукоделием с придворными дамами. Дожидаться, пока какой-нибудь принц не пожелает на ней жениться. Вот тогда, если братья сочтут принца достойным, она станет хозяйкой, но уже не в своей, а в чужой стране. Пока же лишь несколько еще незамужних подруг остались в ее окружении. Вместе день за днем занимаются они рукоделием, поют песни о героях, девах и женихах. А потом она смотрит в окно, как город живет, — вот и весь ее день.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.