Библиотека java книг - на главную
Авторов: 50415
Книг: 124925
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «На полюсе (Изд. 1939 г.)»

    
размер шрифта:AAA

К ДЕТЯМ

Родные, милые ребята!

Радостно смотреть на вас! Вы живете в такое счастливое время! А вот как вспомнишь свое детство — тяжело делается.
Я родился в городе Севастополе, на Черном море. Отец был матрос. Мать шила тяжелые паруса в порту.
Восьми лет меня отдали в школу. Я был лучшим учеником. Учиться мне очень хотелось.
Но когда я окончил четыре класса, отец сказал:
— Придется тебя, Ванюша, из школы забрать. Туда плати каждый год два рубля, — где их взять? У меня ведь вас, сорванцов, шестеро. Ступай работать, будь отцу помощником!
Делать нечего. Пришлось пойти на завод. Я учился на токаря.
Тяжелая была работа. Сперва был мальчиком на побегушках. Гоняли меня туда-сюда, а получал десять копеек в день. Еще издевались. Бывало, скажут:
— Ученик, подай заклепку!
Схватишь ее, а она — раскаленная. Я — в слезы, дую на обожженные пальцы, а кругом смеются.
Много зверства было. Нас, учеников, то и дело колотили.
Все-таки я стал токарем.
Потом меня забрали в царскую армию, матросом во флот. Жил в казарме. Казарма была как тюрьма. Вонь, грязь, кормили плохо. Матросов за людей не считали. Офицеры ругали нас, били, всячески над нами издевались. Помню, прибежал однажды младший братишка, полдня плакал под воротами, чтоб меня вызвали. А когда я вышел к нему, он говорит:
— Иван, мамка умерла…
Он заплакал, и я заплакал. Он плачет и говорит:
— Иван, а хоронить ее некому… Приди хоронить.
Я пошел по начальству, прошу:
— Ваше благородие, отпустите мать похоронить!
Не пускают! Три часа умолял, клянчил. Наконец отпустили, только велели скорей возвращаться. Я едва успел вырыть могилу и — бегом обратно в казарму.
К счастью, такая жизнь кончилась.
Пришла революция. Долой царя! Долой буржуев! Потом началась война с белыми. Они хотели над нами опять царя и генералов поставить.
Я долго воевал с белыми. Строил бронепоезда, был комиссаром, командиром… Много пришлось пережить опасностей.
Один раз я с товарищем забрался к белым в тыл. Мы организовали там красные партизанские отряды. Пора обратно, но выбраться было трудно. Меня положили в мешок и под видом мучного куля погрузили на пароход. Муку повезли в Турцию. Там я потихоньку вышел на берег. Двадцать один день шел я пешком по горам. Одежда на мне порвалась; я превратился в нищего: просил в городах хлеба. Зато добрался до Советской России. Отдохнул, и опять на фронт!
А потом, когда мы белых совсем прогнали с Советской земли, я поехал на Север. Там я несколько раз зимовал.
Мне всё хотелось забраться как можно дальше на Север.
В 1937 году моя мечта исполнилась. Я был начальником зимовки на полюсе. Мы вчетвером прожили на льдине девять месяцев. Нас послал туда товарищ Сталин. Его задание мы выполнили.
Но на Севере еще много работы. Вам, ребята, наверное, всем хочется стать полярниками. Для этого вам надо вырасти, набрать побольше сил и многому научиться.
Дорогие дети! Учитесь, учитесь и учитесь. Кончайте школу, потом вуз. Север требует образованных людей. С неграмотными он расправляется жестоко. Зато ученых, культурных людей он принимает хорошо. И все те богатства, которые в нем таятся, он щедро отдаст на благо нашей великой Родины!



ЧЕРНАЯ ПАЛАТКА

Это было три года тому назад. Великий летчик Чкалов задумал очень трудное дело — лететь через полюс в Америку.
Но товарищ Сталин сказал, что сначала надо изучить полюс. Надо послать туда самых лучших полярников. Пусть поживут там, пусть разузнают всё как следует, пусть сообщат, какая там погода. Тогда и можно будет лететь.
И вот товарищ Сталин собрал лучших летчиков нашей страны. Он советовался с ними: можно ли на самолетах добраться до полюса? Можно ли там сделать посадку? Можно ли пожить на полюсе?
Летчики говорили:
— Можно!
Особенно увлекался знаменитый летчик Водопьянов.
Он говорил:
— У нас много замечательных самолетов. У нас много отличных летчиков. Они умеют вести самолет сквозь туманы и облака, в злой мороз и в темную ночь. До полюса долетят. А там сядут на лед и выгрузят зимовщиков.
Некоторые сомневались:
— А вдруг лед провалится?
— Нет, там лед вековой, толстый!
— А вдруг самолеты не долетят?
— Должны долететь: моторы сильные, хорошие!
Долго советовались.
Товарищ Сталин всё обдумал и разрешил полет на полюс. Все стали готовиться.
Меня назначили начальником зимовки на полюсе. Я был рад. Правда, я знал, что нам будет не легко. Ведь на полюсе еще никто по-настоящему не был. А сколько народу пыталось до него добраться! И все почти погибли.
Норвежский полярник Нансен три года скитался по Северу, — так и не дошел до полюса. Русский путешественник Седов два года бродил по льдам, — так и не дошел, погиб. И еще десятки других.
Но я знал: всё это было до революции. Они погибли потому, что им никто не помогал.
У нас другое дело. Нам поможет весь народ, нам помогает сам товарищ Сталин.
Я был спокоен. Где бы ни очутился советский гражданин — в тайге, в океане, в степи, — родина его не оставит, родина его спасет.
И вот я собрал своих товарищей — Кренкеля, Ширшова, Федорова — и сказал:
— Давайте, братки, думать, что нам нужно для полюса.
Кренкель сказал:
— Мне нужна хорошая радиостанция, чтобы я мог говорить с полюса по радио с Москвой, со всеми, со всей землей.
Ширшов сказал:
— Я буду изучать глубины Ледовитого океана. Мне надо лебедку с длинным стальным тросиком (тоненькой проволокой), микроскоп, и еще шелковые сетки, и всякие приборы.
Федоров сказал:
— Я буду по звездам и по солнцу определять, где мы. Буду следить, куда везет нас льдина. Мне надо много астрономических приборов.
А я сказал:
— Ребятки, мы едем на полюс на целый год. Нам надо хорошую палатку, и электричество для радио, и резиновые лодки, и посуду, и папиросы, и топоры, и еще много всякой всячины. Нам нужен запас еды. Но еда для нас должна быть приготовлена по-особенному: чтобы мало места занимала и чтобы не испортилась.
Для нас всё сделали. Приготовили на два года еды в виде плиток и кубиков. Выжали пятьсот лимонов, и получилось десять кило лимонного соку. Придумали замечательную палатку. Изготовили точнейшие приборы. Снарядили лучшие самолеты.
Когда всё было готово, я сказал:
— А теперь, братки, давайте поживем где-нибудь под Москвой, будто на полюсе, и всё проверим.
Вот мы погрузили наше имущество на машины и выехали за Москву. Была зима. Кругом лежал снег. Я выбрал полянку.
Чем не полюс!
Стали разбивать палатку. Укрепили палки, натянули парусину, чехлы из гагачьего пуха. А поверх всего — черный брезент с белой надписью:

ДРЕЙФУЮЩАЯ СТАНЦИЯ


Потом мы надели полярные костюмы: шубы, меховые чулки, шапки с ушами. И стали жить, будто на настоящем полюсе.
Сами себе готовили обед. Бросим кубик в кипяток, — получаются щи. Из другой плитки получались котлеты. Из третьей — компот. Всё было очень вкусно.
Ширшов и Федоров испытывали приборы. Кренкель установил радиостанцию и давай разговаривать с Москвой и другими городами.
Вечером он сказал:
— Иван Дмитриевич, можно, я съезжу на часок в Москву?
Я напомнил:
— Теодорыч, ты забыл, что мы на полюсе!
Эрнст улыбнулся:
— Но ведь Москва рядом.
И он укатил в Москву. Через час, правда, он вернулся.
Шесть дней мы жили под Москвой, всё проверяли: годится ли палатка, хороша ли радиостанция, точны ли приборы, тепла ли одежда.
Всё было хорошо. Мы вернулись в Москву. Я заявил:
— Мы готовы лететь на полюс!

ЛЕТИМ!

И вот на Московском аэродроме выстроились четыре огромных воздушных корабля. И еще один самолет, поменьше. На нем один летчик полетит вперед, на разведку.
С нами летят отличные летчики: Водопьянов, Молоков, Алексеев, Мазурук, Бабушкин… С нами летит замечательный штурман Спирин.
Загудели моторы. Поднялся вихрь. Мы забрались в кабины. Провожающие махали шапками, кричали:
— Счастливого пути! Счастливой зимовки! Привет Арктике!
Никто не кричал: «Пишите письма», — ведь на полюсе почтового отделения пока еще нет. Поэтому все просили Кренкеля:
— Передавайте почаще радиограммы.
— Ладно. Счастливо оставаться!
Одна за другой поднимаются тяжелые машины.
Летим! Летим на полюс!
Я всё беспокоился — хватит ли еды? Вдруг нехватит? А ведь на полюсе магазинов нет. Правда, мы запасли вдоволь всего — и мяса, и фруктов, и колбасы, и сладостей. Даже пельмени были. Но мне всё казалось мало. Летчики говорили:
— Иван Дмитриевич, хватит грузить, пожалей нас.
А я все-таки исхитрился. Повсюду насовал всяких продуктов: в крылья, под сиденье, в хвост.
И вот мы прилетели в город Холмогоры. Погода плохая, лететь дальше нельзя. Я решил проверить продукты. Открыл банку с пельменями, а там одно тесто. Стало тепло, и пельмени испортились. Пришлось их выбросить. Летчики посмеиваются:
— Что, Иван Дмитриевич, пельмени-то — ау!
— Ничего. Вместо пельменей корову возьму.
Мне очень хотелось привезти на полюс живую коровку. И свинку.
Но летчики не хотели корову в самолет.
— Ты бы еще, Иван Дмитриевич, слона привел!
Тогда я прикатил бочонок со сметаной.
— Вот вместо пельменей.
Сметанку они взяли.
Погода стала лучше, мы полетели. Прилетели в Нарьян-Мар. Водопьянов подходит:
— Иван Дмитриевич, угости сметанкой.
— Пожалуйста.
Беру бочонок, а он удивительно легкий. Заглянул— пустой! Что за диво? Все смеются, заливаются:
— Перехитрили мы тебя, дядя Ваня!
Оказывается, они украдкой проделали в бочонке дырку и через трубку потихоньку потягивали сметану. Так всю и высосали.
Я говорю:
— Нет, не перехитрили, потому что я вместо сметаны этот бочонок рыбой нагружу.
А сам думаю: «Рыбку-то вы уж через дырочку не высосете». Летчики видят: со мной спорить трудно. Пришлось им взять рыбу на самолет.
Снова заревели моторы. Полетели дальше — на остров Рудольфа.
На Рудольфе мы прожили несколько дней. Погода стояла плохая, и лететь дальше нельзя было.
Познакомились с новым спутником. Это был небольшой смышленый пес — сибирская лайка, с острыми ушами, с закрученным в крендель хвостом. Она звонко залаяла на нас.
Кто-то сказал:
— Из этой собачки отличный полярник будет! Веселый пес!
Так и осталась кличка: «Веселый».

ТАК ВОТ ОН, ПОЛЮС!

Наконец небо стало чистое, солнышко…
Можно лететь. Теперь прямо на полюс!
Быстро приготовили одну машину. Она была сильно нагружена. Аэродром на Рудольфе круто обрывается над морем. Надо оторваться от земли во-время, не то — гибель.
Но недаром за рулем сидел замечательный летчик, Герой Советского Союза Михаил Водопьянов. Тяжелая машина легко взлетела. Мы в воздухе. Курс — на полюс.
Это было 21 мая 1937 года, в 4 часа 52 минуты.
Летим очень высоко. Ровно гудят моторы. Мы жадно смотрим вниз. Но там — облака. Иногда видны просветы, «окна». В «окнах» мелькают льды, льды, льды…
Так летим уже шесть часов.
Вдруг штурман Спирин и Женя Федоров в один голос закричали:
— Полюс! Мы над полюсом!
Водопьянов повел самолет на снижение. Всё ниже, ниже… Прошли облака. Под ними — туман. Наконец туман кончился. Водопьянов стал выбирать льдину для посадки.
Долго кружил он над белыми льдами, приглядывался. Наконец выбрал огромную льдину и стал летать над ней, прицеливаясь, как лучше сесть.
Вот лыжи коснулись льда, заскользили, и машина остановилась.
Мы все, тринадцать человек, выскочили на лед, стали друг другу жать руки, стали друг друга обнимать, целовать, поздравлять…
Мне кричат:
— Иван Дмитриевич, хозяин полюса, принимай свои владения!
Я оглядывался. Кругом ледяные поля. Так вот он, полюс, из-за которого погибло столько смелых путешественников, который считался недоступным! Теперь на полюс ступили мы, большевики.
Кренкель раскинул радиостанцию. Но что-то там застопорилось. Часы идут, а радио не работает. Все волновались: «Мы на полюсе, а никто про это не знает, и наверняка думают, что мы погибли!»
Кренкель успокаивал:
— Ничего, наладится.
Через одиннадцать часов радио заработало. Мы обрадовались и сразу же передали товарищу Сталину первую радиограмму с полюса.

ЗИМОВКА НАЧАЛАСЬ

Закипела работа. Кто нарезáл из снега кирпичи, кто складывал из них стены для радиостанции, кто разгружал самолет, кто разбирал нарты…
Мы с Петром Петровичем поспорили: какой толщины лед? Долбили-долбили льдину, двадцать раз вспотели, наконец добрались до воды. Толщина льдины больше трех метров. Ничего, жить можно!
Скоро к нам прилетели остальные летчики: Молоков, Алексеев, Мазурук. Они привезли лебедку, палатку и Веселого.
Пес забегал по новому месту, стал шнырять носом, принюхиваться. Все смеялись:
— Веселый нюхает полюс.
Летчики разбили для себя легкие палатки. А мы поставили нашу большую, черную, ту самую, в которой жили под Москвой. Мы ее собрали, свинтили, обтянули парусиной, устлали шкурами, пристроили кухню, коридор, и получилось очень хорошо.
Кренкель пошутил:
— Симпатичная квартира, со всеми удобствами, в центре… Ледовитого океана.
Мы туда вселились и устроили новоселье. За палаткой шумела пурга, выл ветер, а нам было тепло и хорошо. Мы сидели у столика, ели вкусные вещи, вспоминали Москву, товарищей, родных…
— Не палатка, — хвалили наш дом летчики, — а настоящий «дворец советов»!
Около «дворца советов» стоял ледяной «дворец» радиостанции. Рядом замахал крыльями наш ветряк — «мельница». За ним стояли нарты с продуктами. Получилась целая улица. Рядом с палаткой развевалось красное знамя с портретом товарища Сталина.
Прошло шестнадцать дней. Все, кроме нашей четверки, стали собираться в обратный путь.
Я уговаривал:
— Не торопитесь, поживите еще. У нас хорошо.
— Нет, спасибо! Мы вас привезли, помогли устроиться; пора домой.
Они стали укладываться. Я ходил к летчикам и всё просил:
— Отдайте мне, что у вас лишнего. Вы скоро дома будете, а нам тут пригодится всё.
И они давали — кто сковородку, кто кастрюлю, кто ведро. А Мазурук подарил нам патефон и на красной крышке написал:
Кто с песней по жизни шагает,
Тот никогда и нигде не пропадет!
А если кто не хотел дарить, я грозился:
— Всё отберу, отпущу в одних трусах! Всё равно вам на юг ехать.
Ведь с полюса куда ни пойдешь, везде юг.
На прощальном обеде я говорил:
— Вы улетаете. Мы остаемся далеко от любимой родины. Но наши сердца всегда будут вместе с нашей страной, с большевистской партией, с народом.
Последние поцелуи, последние объятия.
Машины прошумели над нашими головами. Мы машем шапками:
— До свиданья, до свиданья…
И вот самолеты скрылись. Мы одни.
— Ну, братки, — сказал я, — зимовка начинается.
Кренкель надел наушники, Федоров стал смотреть в астрономическую трубу, мы с Ширшовым отправились к лебедке.

КАНАЛ «МОСКВА — ПОЛЮС»

Работы было много.
Мы занялись «снежным» строительством. Из снега мы нарезали кирпичей и построили кухню. Из снега же сделали домик для научных занятий Ширшова.
Много возни было с продуктами. Мы разделили все наши запасы на три части и разложили в разных концах льдины. Если льдина расколется и один склад утонет или его раздавит, — не страшно! У нас останутся еще два. Продукты мы зарывали в снег, чтоб не портились. Но солнце разрушало наши «холодильники». Первое время оно не заходило совсем и сияло над нами без передышки. Ложимся спать — солнце, встаем — солнце. Всё время сплошной день. Мы только по часам узнавали: утро, вечер или ночь.
Солнце грело так сильно, что снег около бидонов с продуктами таял. А ведь там у нас была свежая рыба, свинина — того и гляди, протухнет! Давай перетаскивать наши запасы на новое место!
Мы впрягались в нарты и, как добрые кони, перевозили за один прием по двадцати пяти пудов груза. Скользко, мокро, то и дело спотыкаемся, падаем, но везем, подбадривая друг друга. Работа нелегкая, от такой работы глаза, как говорится, на лоб вылезали…
Вода донимала нас. На льдине стояли озера и моря. Мы плавали по ним в нашей надувной резиновой лодке.
В палатке было сыро. Одежда намокала. Просушить ее было негде. Сухого местечка не найти. Под ногами хлюпало. Но мы не падали духом, шутили, держались бодро. У нас был такой порядок: если у тебя на душе кисло, не подавай виду, крепись!
Около нашего «дворца» текла настоящая река. Я превратился в инженера и построил из досок мост.
Но «река» всё ширилась, подбиралась к палатке. Я решил соорудить канал. Взял пешню и продолбил во льду канаву — от палатки до трещины. Так я отвел воду от палатки.
Товарищи прозвали мою канаву очень важно: канал «Москва — Полюс».

«ОРЛЫ»

Не всегда в полярный день светило солнце. Нередко оно затягивалось облаками, валил мокрый снег. Часто поднималась пурга, нашу палатку заносило снегом. Но мы на погоду не смотрели. Работали по семнадцати-восемнадцати часов в сутки.
Нам надо было многое узнать. Какой глубины океан у полюса? Что делается на дне? Какая вода в океане и куда она течет? Водятся ли в ней животные? Куда везет нас льдина?
Вопросов было много. Ответить на них можно было только после большого труда. И мы трудились.
Мы работали у лебедки. К концу стальной проволоки Ширшов прикреплял сетку, термометр и разные приборы. Всё это он опускал в прорубь, чтобы достать с самого дна воду. Груз долго добирался до морского дна. Потом мы крутили ручку лебедки и поднимали его. Это была очень тяжелая работа. Шесть часов подряд мы, сменяясь, крутили лебедку: пятнадцать минут крутят Федоров и я, пятнадцать минут — Кренкель и Ширшов. В самый лютый мороз от такой работы нам становилось жарко, мы раздевались чуть ли не до трусиков.
Зато мы узнали: глубина океана на полюсе четыре километра с четвертью. Это было, наше открытие. Раньше никто не знал глубины моря у полюса.
Петя Ширшов нашел в морской воде рачка-бокоплава, медуз и много других маленьких животных. Это тоже было наше открытие. Ведь раньше думали, что на полюсе никакой жизни нет. Ширшов разложил свои находки по банкам, склянкам и радовался.
Мы работали много. Зато спали потом, как убитые. Кренкель, который всегда дежурил по ночам, утром будил нас:
— Орлы, вставайте!
В ответ — могучий храп.
— Орлы, надо ж совесть иметь!
«Орлы» храпят как ни в чем не бывало.
Кренкель набрасывается на нас, как лютая тигра:
— Вставайте! Что я с вами церемониться буду!
Тогда мы вылезаем из спальных мешков. А Теодорыч ложится. Ведь он всю ночь не спал: сидел у радио и каждый час выходил смотреть, нет ли трещины, не надо ли переезжать на новую «квартиру».
Мы завтракаем и принимаемся за работу. Петя либо уходит к проруби на день, а то и на сутки, либо возится со своими скляночками. Без конца он что-то там разливает, переливает, взбалтывает, помешивает — точь-в-точь аптекарь!
А мы с Женей выходим на «улицу». Надо узнать, где мы находимся. Ведь мы не стоим на месте. Наша льдина потихоньку увозит нас от полюса, она дрейфует. Мы этого не замечаем, нам кажется, будто она стоит на месте. Женя Федоров наставляет свои приборы на солнце и объявляет «адрес»:
— Сегодня льдина прошла пять километров.
Или десять. Или двенадцать. Наша льдина шла то быстро, то тихо.
Я всегда помогал ему. Он научил и меня узнавать наш «адрес». Показал, как записывать погоду. Если Женя почему-либо не сможет выйти из палатки, я за него всё сделаю. Ведь надо каждый день, во что бы то ни стало, передавать по радио, какая погода у полюса.
Я радовался, что со мной послали Теодорыча, Петю и Женю. Они работают безустали. Часто по двое суток не спят, трудятся и в пургу, и в дождь, и в туман. Мы привезем много интересного для науки.
Петр Петрович — большой ученый. Женя — тоже настоящий ученый. Все самые важные, самые главные звезды он знает и по имени и где какая находится, точно он их сам разложил по огромному небу… Эрнст — замечательный радист.
С такими помощниками не пропадешь!

ГОВОРИТ ПОЛЮС!

По радио мы каждый день передавали в Москву сводку погоды. По радио мы передавали наши открытия. Это очень важно. Если с нами что-нибудь случится, наша работа не пропадет. О ней уже знают. По радио мы каждую ночь слушали «последние известия». Это нам было вместо газеты.
По радио Москва и Ленинград устраивали специально для нас хорошие концерты. Мы надевали наушники, слушали любимые песни, любимую музыку и сами тихонько подпевали.
По радио мы узнали, что нас выбрали депутатами в Верховный Совет. Как мы радовались, как гордились этой высокой честью!
По радио мы разговаривали с родными, с женами, с друзьями, и нам казалось, что вот они близко, рядом с нами.
Однажды Кренкель, после ночного дежурства, не стал ложиться. Мы удивились:
— Теодорыч, почему спать не идешь?
Он надел наушники, не слушает нас. Вдруг лицо его засияло, он улыбался, — только не нам, а кому-то еще. Мы тоже схватили наушники. Слышим — детский голосок.
— Кто это, Теодорыч?
Он шепчет:
— Тише, это моя дочка!
Всё понятно. Маленькая Люся говорит по радио со своим папой! Она говорила хорошо, гладко, ни разу не запнулась. Кренкель долго потом не мог заснуть.
Мы очень дорожили нашим радио. Без радио мы были бы оторваны от родины, от всего мира. Никто бы про нас ничего не знал, и мы ничего бы не знали.
Поэтому мы берегли наше радио, как мать ребенка. То и дело чистили его, осматривали. Чуть что — сразу же исправляли. И радио работало хорошо.
Но иногда вдруг затихал ветер. Нет и нет ветра. Крылья ветряка замирают. Замирает и наша электростанция — не дает тока для радио. А тут надо передать статью для «Правды». Как быть?
Мы доставали ручной (вернее, ножной) мотор. Он был сделан в виде велосипеда. По очереди мы садились на седло и «катались» — крутили педали. Ток появлялся, радио начинало работать. Но для того, чтобы передать статью, мы два с половиной часа «катались» и страшно уставали. Зато наша статья во-время появлялась в газете.
Кренкелю приходилось много и тяжело работать. Когда замечательный летчик Чкалов летел через полюс в Америку, Теодорыч двое суток не снимал наушников. Мы сидели около него, волновались. Кренкель слушал:
— Чкалов летит на Рудольф.
— Чкалов над Рудольфом.
И наконец:
— Чкалов пролетел Рудольф.
Мы обрадовались. Скоро он будет над нами! Мы увидим самолет Чкалова. Валерий сбросит нам письма, газеты, журналы.
Мы, не отрываясь, смотрели на небо. Но оно, как нарочно, было сплошь закрыто облаками. Мы слышали гул чкаловского самолета, но видеть его не видели. И нас Чкалов не видел.
Я в шутку ругал Петю и Женю:
— Всё от вас зависело, браточки. Не могли приготовить чистое голубое небо! А еще мастера погоды!
Когда собирался лететь в Америку Громов, мы по радио передали родным:
— Пришлите нам через Громова посылки, письма, книги — что хотите!
Мы решили нарисовать на льду яркое пятно, чтобы Громов нас заметил. Проваливаясь в снежной каше, мы тащили нарты с краской и прилежно разбрызгивали ее вениками. Сделали громадный оранжевый круг. Ждем. Кренкель сидит у радио, а мы нетерпеливо смотрим на небо. Прошло несколько часов. Вот-вот Громов покажется.
Вдруг Кренкель заявляет:
— Слушайте, Громов передает радиограмму: «Завоевателям Арктики — привет!»
— За привет спасибо, — толковали мы, — а где же он сам?
Потом поняли. Ведь Громову надо лететь в Америку через полюс, а нас уже отнесло от полюса километров на двести.
Так и улетел Громов с нашими подарками в Америку.

«ДВОРЕЦ СОВЕТОВ»

Дни шли за днями. Шесть месяцев мы уже прожили на льдине. Осталось еще столько же. Но самое трудное впереди. Кончился полярный день. В октябре мы увидели солнце в последний раз. Началась долгая, холодная полярная ночь. Ведь на полюсе полгода — день, полгода — ночь.
Мы оделись по-зимнему. Во «дворце советов» стало тесно, потому что наши шубы, малицы, куртки, рукавицы, «тапочки» занимали много места. «Тапочками» мы называли громадные валенки с отрезанными голенищами. В такой «тапочке» можно свободно купать годовалого младенца. На тапочки напяливались еще галоши — «пароходы».
Одеваться при нашей тесноте надо было осторожно. Мы всегда помнили: садясь в мешок, не ударься головой об угол стола. Надевая фуфайку, не опрокинь пепельницу и пузырьки Ширшова. Вытягиваясь во весь рост, берегись гайки на потолке.
Входить во «дворец» тоже надо было осторожно. Направо — «кабинет» Кренкеля: радиоприемники, инструменты, — как бы там чего не смахнуть, не испортить. Налево — самодельный «буфет»; заденешь — всё полетит. На полу ящики Ширшова. Перешагивая через них, гляди в оба. В ящиках драгоценные пробы воды.
Вдоль стены — в два этажа койки. Между койками зыбкий стол. Над лампой — жестянка. Кренкель всегда заполнял эту жестянку звонкой, промерзшей колбасой. Колбаса там оттаивала, нагревалась. Мы перещеголяли лучшие магазины: у нас была горячая колбаса в любое время. Зато с водой стало плохо.
Летом мы страдали от того, что везде вода. А зимой страдали от того, что воды нигде не было. Кругом лед, снег, а воды — ни капельки!
Мы добывали воду из снега. Чтобы приготовить обед, надо было долго растапливать на примусе снег. Поэтому мы воду экономили, берегли, редко умывались и не всегда мыли посуду после обеда или ужина…

«ПРОФЕССОР ПО ВСЕМ БОЛЕЗНЯМ»

Среди нас был и доктор, он же заведующий аптекой, и медицинская сестра, и профессор по всем болезням. Это был Ширшов.
Петр Петрович учился «на доктора» всего лишь несколько недель. Перед полетом на полюс он ходил в больницу — смотрел, как делают операции.
Петр Петрович был сердитым «профессором». Поэтому болеть мы опасались и почти не болели. «Доктору» пришлось нас лечить всего два-три раза.
Однажды Женя Федоров плохо себя почувствовал. Ширшов стал его выслушивать, как настоящий профессор. Мне даже надоело смотреть.
— Дышите!
Женя усердно задышал.
— Не дышите!
Женя замер.
— Скажите «а-а».
— Покажите язык!
Женя показал.
— Ну-с, так, — сказал «профессор», — одевайтесь. Всё ясно. Надо банки. Немедленно.
А банки нам дали огромные, в стакан величиной.
«Профессор» развел страшный факел, чуть не спалил палатку. Сунул факел в банку и приложил ее к спине Жени. Кожа у бедного Федорова втянулась до самого дна банки. «Профессор» поставил вторую. А на третью у Жени кожи на спине нехватило: она вся втянулась в банки.
Как-то у меня заболела спина.
Я говорю:
— Профессор Ширшов, что-то мне трудно дышать.
Петр Петрович взял докторскую трубку, послушал с важным видом.
— Иван Дмитриевич, у тебя внутри что-то хрипит. Надо натереться скипидаром.
Раз доктор говорит, значит, — надо. Я разделся, лег на оленьи шкуры. Ширшов налил себе на руки скипидару. А руки у «профессора», признаться, были не первой чистоты — в копоти, в масле… Вот он стал растирать меня. Что такое? От скипидара руки у «профессора» стали чистые, зато у меня спина стала полосатая, как у зебры.
Все-таки он меня вылечил.
Когда нас выбирали в Верховный Совет СССР, ребята на родине Ширшова, в городе Днепропетровске, распевали:
Все большие, детвора,
Голосуйте за Петра,
За Петра Петровича,
За Ширша Ширшовича.
Нам рассказали об этом по радио, и мы стали величать Петю по-новому: «профессор Ширшович». «Профессор» и сам любил стихи.
Страницы:

1 2





Топ 10 за сутки:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • Rose-Maria о книге: Алисия Эванс - Мать наследницы
    Вторая книга гораздо лучше первой. Очень интересно все завершилось!

  • Rose-Maria о книге: Алисия Эванс - Дочь моего врага
    Очень слпбое прорзведение. Проду читать не буду

  • bezbabnaya о книге: Мария Зайцева - Охота на разведенку
    Мне понравилось, интересная история,читается на одном дыхании

  • Zagi о книге: Карина Рейн - Игрушка для мажора
    Ооооочень наивно. Не могу сказать это плохо или хорошо, каждый решит для себя сам. Герои эмоционально юны и незрелы, будто про подростков читаешь. Действие происходит в какой - то альтернативной России, где юношей и девушек ставят в пары на 5 лет. Для того, что бы окончили университет. Эм? Типо по одиночке не справятся?! Ну короче этот соц эксперимент мне в книге был не ясен, но это решение автора, он(а) так видит...
    Книга так себе, автору есть к чему стремиться.

  • Toblerone о книге: Адалин Черно - Жена лучшего друга
    Вот "мысленно подумала" и решила, что видала и хуже, но и это не фонтан.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.